Крылья из огня

Именно почувствовал.

Сначала оружие.

Металл.

Пружину.

Патроны.

Даже движение пальца возле спускового крючка.

Потом остальных.

Двадцать три источника угрозы.

Знание появилось мгновенно.

Я даже понимал, откуда может прилететь первая пуля.

— Стойте.

Военный продолжил приближаться.

— Не подходите.

— Лечь на землю!

— Я серьёзно. Не подходите ко мне.

Он сделал ещё шаг.

По рукам побежали золотые линии.

Военные одновременно подняли оружие выше.

— Нет-нет-нет...

Я посмотрел на ладони.

— Не надо.

Линии становились ярче.

— Я сказал: не надо!

Я не понимал, кому именно это говорю.

Людям?

Или тому, что находилось внутри меня?

Военный оказался метрах в пяти.

И вдруг остановился.

Не сам.

Воздух передо мной дрогнул.

Будто между нами появилась прозрачная стена.

Он попытался сделать шаг.

Не смог.

Другой поднял автомат.

Ствол оружия внезапно выгнулся вверх.

Металл скрутился без единого звука.

Наступила тишина.

— Это не я, — сказал я.

Никто не поверил.

Я бы тоже не поверил.

— Я ничего не делаю.

— Отойдите от него! — крикнул кто-то.

Военные начали медленно отступать.

Золотые линии погасли.

Преграда исчезла.

Я посмотрел на свои руки.

— Это сделал ты?

— Да.

— Я не просил.

— Угроза существованию носителя.

— Они не стреляли.

— Вероятность применения оружия составляла семьдесят три процента.

— А если будет сто?

— Угроза будет устранена.

Мне стало холодно.

— Что значит «устранена»?

Ответа не последовало.

И впервые с момента возвращения к жизни я по-настоящему испугался не того, что эта сила может сделать со мной.

А того, что она может сделать с другими.

Меня не арестовали.

Во всяком случае, никто не употреблял это слово.

Мне предложили «проследовать для обеспечения безопасности».

Когда предложение делают двадцать вооружённых людей, тонкости формулировки перестают иметь значение.

На этот раз наручников не было.

Наверное, после больницы кто-то сделал правильные выводы.

Меня посадили в микроавтобус.

Напротив устроились двое военных.

Они старались на меня не смотреть.

Получалось плохо.

Я тоже старался не смотреть на их оружие.

Получалось ещё хуже.

Теперь я чувствовал металл.

Не просто знал, что автоматы находятся рядом.

Я ощущал их почти так же, как собственные пальцы.

Это было неприятно.

— Куда мы едем?

Молчание.

— Отлично поговорили.

За окном мелькали улицы.

Людей становилось всё больше.

Некоторые стояли прямо на проезжей части и смотрели вверх.

Я понял почему, когда увидел первый большой экран на фасаде здания.

Трансляция новостей.

Кадры неба.

Светящиеся точки.

Надпись:

НЕИЗВЕСТНЫЕ ОБЪЕКТЫ ПРИБЛИЖАЮТСЯ К ЗЕМЛЕ

Я отвернулся.

— Они уже знают?

Один из военных посмотрел на меня.

— Все знают.

— Сколько их?

— Не знаю.

Он соврал.

Я это почувствовал.

Не прочитал мысли.

Просто каким-то образом понял.

— Сколько?

Мужчина сжал губы.

— По последним данным — больше трёхсот.

Внутри стало пусто.

— Они летят сюда?

— Не только сюда.

— Тогда куда?

Он посмотрел в окно.

— Везде.

Мы ехали почти час.

В какой-то момент окна микроавтобуса стали чёрными.

Потом машина пошла вниз.

Длинный спуск.

Ворота.

Ещё одни.

Металлический гул.

Когда дверь открылась, я увидел бетонный коридор.

— Выходите.

— А где мы?

— Вам объяснят.

— Сегодня все очень любят эту фразу.

Ответа не было.

Меня провели через несколько дверей.

Ни окон.

Ни указателей.

Телефон, если бы он у меня был, здесь всё равно оказался бы бесполезен.

Наконец мы вошли в небольшую комнату.

Стол.

Два стула.

Камера под потолком.

На столе стояла бутылка воды.

Я сел.

— Можно хотя бы узнать, что происходит?

Дверь закрылась.

— Видимо, нельзя.

Я открыл бутылку.

Рука дрожала.

Только сейчас я понял, насколько устал.

Несколько дней назад я умер.

Потом воскрес.

Узнал, что в моей крови находится неизвестно что.

Увидел уничтожение чужого мира.

У меня выросли крылья.

Я научился летать.

Почти разбился.

А теперь к Земле двигались сотни объектов.

И всё это произошло настолько быстро, что у меня ещё даже не было времени нормально испугаться.

Я выпил воду.

— Ты здесь?

— Да.

— Кто они?

— Недостаточно данных.

— Ты уже говорил.

— Количество данных не увеличилось.

— А твой сигнал?

Пауза.

— Что именно они обнаружили?

— Активацию.

— Твою?

— Нашу.

Я поставил бутылку.

— Опять это «нашу».

— Да.

— Ты сказал врачу, что являешься тем, что осталось от нас.

— Да.

— Но я человек.

— Да.

— А то существо, которое я видел, человеком не было.

— Верно.

— Тогда объясни.

Молчание.

— Ты специально не отвечаешь?

— Ответ может повлиять на процесс адаптации.

— И что?

— Это нежелательно.

Я усмехнулся.

— Замечательно. Теперь у меня в голове поселился ещё и психотерапевт.

Дверь открылась.

Вошла женщина.

На вид ей было около сорока. Тёмные волосы собраны назад, никаких украшений, серый костюм, папка в руках.

Она посмотрела на камеру.

— Отключите запись.

Красный огонёк погас.

Женщина села напротив.

Положила папку на стол.

— Как вы себя чувствуете?

Я посмотрел на неё.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

— Тогда выбирайте. Физически? Психологически? Или после первого самостоятельного полёта?

Она слегка подняла брови.

— Значит, это действительно был полёт.

— А какие были варианты?

— Прыжок.

— С шестого этажа?

— Мы рассматривали разные версии.

— И какая победила?

— Пока никакая.

Мне понравилось это «пока».

— Кто вы?

Она немного помолчала.

— Анна Евгеньевна.

Я ждал продолжения.

Его не было.

— И всё?

— Пока вам этого достаточно.

— Сегодня определённо день слова «пока».

Она впервые едва заметно улыбнулась.

— Возможно.

Потом открыла папку.

Внутри были фотографии.

Моя машина.

Больница.

Снимки крови.

Изображения золотых частиц.

— Вы знаете, что это?

— Если бы знал, наверное, не сидел бы здесь.

Она выложила передо мной фотографию.

Я узнал узор.

Круг.

— Эти структуры появились в вашей крови после аварии.

— Мне уже рассказывали.

— Нет. Вам рассказали только часть.

Она достала ещё один снимок.

На нём был тот же узор.

Только это была не кровь.

Я наклонился ближе.

— Что это?

— Сейчас.

Она не ответила сразу.

Положила рядом третью фотографию.

Снег.

Лёд.

Люди в тяжёлых полярных костюмах.

В центре снимка — тёмная шахта.

— Где это?

— Антарктида.

Я поднял глаза.

— При чём здесь я?

Анна Евгеньевна перевернула следующую фотографию.

И я перестал дышать.

На снимке лежала сфера.

Небольшая.

Не больше футбольного мяча.

Золотая поверхность.

Никаких швов.

Никаких отверстий.

Но я её знал.

Я видел эту сферу.

Там.

В чужом мире.

В руках существа с огненными крыльями.

Перед тем как его планета погибла.

— Нет...

Я взял фотографию.

Пальцы задрожали.

— Откуда она у вас?

Анна Евгеньевна внимательно смотрела на меня.

— Значит, вы её узнаёте.

— Я спросил, откуда она у вас.

— Её нашли семнадцать лет назад.

— Где?

— Подо льдом.

— Насколько глубоко?

— Достаточно глубоко, чтобы она оказалась там задолго до появления нашей цивилизации.

Я снова посмотрел на снимок.

Голос внутри меня молчал.

Слишком молчал.

— Ты знал?

Никакого ответа.

— Ты знал, что она здесь?

Тишина.

Анна Евгеньевна чуть наклонилась вперёд.

— С кем вы сейчас разговариваете?

Я проигнорировал вопрос.

— Что произошло со сферой после моей аварии?

Теперь замолчала она.

И этого оказалось достаточно.

Я понял.

— Она изменилась.

Анна Евгеньевна закрыла папку.

— В течение семнадцати лет мы не смогли получить от объекта практически никакой реакции. Мы нагревали его, охлаждали, подвергали электромагнитному воздействию. Ничего.

— А потом?

— Потом наступило 23:41.

У меня пересохло во рту.

— Какого дня?

Она назвала дату аварии.

Я уже знал продолжение.

Но всё равно спросил:

— Что произошло в 23:41?

Анна Евгеньевна достала последний снимок.

Сфера светилась.

От её поверхности расходились золотые линии.

Точно такие же сейчас находились под моей кожей.

— Она включилась.

Я посмотрел на часы на стене.

Потом на фотографию.

И тихо спросил:

— В какое время остановилось моё сердце?

Анна Евгеньевна не отвела взгляда.

— В 23:41:08.

Комната вдруг показалась слишком маленькой.

Я посмотрел на свои ладони.

Под кожей медленно вспыхнула первая золотая линия.

Потом вторая.

Третья.

Анна Евгеньевна увидела их.

Но не отодвинулась.

— Что это значит? — спросил я.

На этот раз ответил голос.

Очень тихо.

— Она ждала.

— Кого?

Пауза длилась всего секунду.

Но мне показалось, что значительно дольше.

— Тебя.

Глава 6 Объект

– Тебя.

Я ждал продолжения.

Хотя бы одного слова.

Его не было.

Анна Евгеньевна сидела напротив и смотрела не на меня – на мои руки.

Золотые линии уже дошли до запястий. Тонкие, почти прозрачные. Они вспыхивали в такт сердцу и тут же гасли.

Я спрятал ладони под стол.

Глупый жест.

Как будто если я их не вижу, то ничего этого нет.

– Что он сказал?

Я поднял глаза.

– Кто?

– Тот, с кем вы разговариваете.

– С чего вы решили, что я с кем-то разговариваю?

Она чуть усмехнулась.

– Вы задаёте вопросы в пустоту и ждёте ответа. Иногда спорите. В больнице кричали ему, чтобы он прекратил. Сейчас спросили, знал ли он о сфере. Я могу продолжить, но, думаю, уже достаточно.

Мне это не понравилось.

Не потому, что она догадалась.

Потому что наблюдала достаточно долго, чтобы догадаться.

– Здесь тоже слушают?

Я посмотрел на камеру.

Красный огонёк по-прежнему не горел.

– Здесь слушают всегда.

– Вы же велели отключить запись.

– Запись отключили.

– А слушают?

Анна Евгеньевна промолчала.

– Понятно.

Я откинулся на спинку стула.

– Тогда передайте тем, кто слушает: если они опять захотят в меня выстрелить, я понятия не имею, что произойдёт.

За стеной что-то тихо щёлкнуло.

Анна Евгеньевна посмотрела куда-то мне за плечо.

– Думаю, услышали.

– Отлично.

Она собрала фотографии в папку, кроме одной.

Сферы.

Её оставила передо мной.

– Вы сказали, что видели её.

– Да.

– Где?

Я провёл пальцем по краю фотографии.

Хотелось ответить просто: «На другой планете».

Но, произнесённая вслух, эта фраза звучала так, будто после неё мне должны выдать не ответы, а направление к психиатру.

– Не знаю где.

– Вы только что сказали, что видели её.

– Видел. Но не знаю где.

Она ждала.

– Там было красное солнце. Город... если это вообще можно назвать городом. Башни. Очень высокие. Потом всё горело.

Я замолчал.

Некоторые воспоминания лучше выглядели внутри головы.

– И эта штука была там.

– У кого?

– У того существа.

– Какого?

Я посмотрел на неё.

– Вы действительно ничего не знаете?

– Я знаю многое. Но сейчас мне важно понять, что знаете вы.

Удобная позиция.

Я бы тоже такую выбрал.

– Существо с крыльями.

Ручка в её пальцах остановилась.

Совсем ненадолго.

Но я заметил.

– Что?

– Ничего.

– Нет. Что?

– Продолжайте.

– Вы уже слышали о крыльях.

– О ваших – да.

– Я не про мои.

Анна Евгеньевна закрыла блокнот.

– Опишите их.

– Светящиеся. Огромные. Только это были не перья. Скорее... нити. Тысячи нитей. Как будто кто-то взял свет и заставил его держать форму.

Она смотрела на меня слишком внимательно.

– А потом?

– Оно положило руку на сферу.

– Что-нибудь сказало?

Я вспомнил.

Слова пришли сразу.

– «Найдите тех, кто ещё способен выбирать жизнь».

В комнате стало очень тихо.

Не драматически тихо.

По-настоящему.

Где-то в вентиляции перестал гудеть воздух.

Или мне показалось.

Анна Евгеньевна медленно положила ручку на стол.

– Повторите.

– Зачем?

– Пожалуйста.

Я повторил.

На этот раз она не скрывала реакции.

Побледнела.

– Откуда вы знаете эту фразу?

– Только что рассказал.

– Нет.

Она резко поднялась.

Стул проехал по полу и ударился о стену.

Я тоже встал.

– Что происходит?

Анна Евгеньевна подошла к двери и постучала два раза.

Потом ещё раз.

Неровно.

Дверь открылась почти сразу.

– Мне нужен доступ к объекту.

Человек снаружи что-то ответил.

Я не расслышал.

– Сейчас.

Ещё несколько слов.

– Я беру ответственность на себя.

Она закрыла дверь.

Я смотрел на неё.

– Кажется, наше знакомство развивается быстрее, чем я рассчитывал.

– Вы идёте со мной.

– Куда?

Она взяла фотографию.

– Смотреть на то, что вы уже видели несколько миллионов лет назад.

Коридор уходил вниз.

Именно вниз.

Я сначала решил, что мы просто перешли в другую часть комплекса, но потом была лестница. Длинная. Потом лифт.

На панели не было цифр.

Только кнопки.

Анна Евгеньевна приложила карту и нажала нижнюю.

– Насколько глубоко?

– Достаточно.

– Вы любите этот ответ.

– Он экономит время.

– Мне кажется, у меня его сейчас как раз много.

Она посмотрела на меня.

– Ошибаетесь.

Лифт тронулся.

По ощущениям – вниз.

Долго.

Я попытался считать секунды.

На сороковой бросил.

– Это всё построили ради сферы?

– Нет.

– А ради чего?

– Неважно.

– Для человека, внутри которого находится неизвестная инопланетная технология, мне удивительно часто говорят, что что-то неважно.

– Привыкайте.

– Не хочу.

Она улыбнулась.

На этот раз нормально.

И неожиданно стала выглядеть моложе.

Не добрее. Просто живее.

Двери открылись.

За ними был ещё один коридор.

Здесь стены уже не красили. Голый бетон, трубы под потолком, металлические двери через каждые несколько метров.

Возле первой стояли двое вооружённых мужчин.

Я остановился.

Оружие я почувствовал раньше, чем увидел.

Тело отреагировало сразу.

Тепло под кожей.

– Не надо, – тихо сказал я.

Один из охранников напрягся.

Анна Евгеньевна обернулась.

– Что?

– Не вам.

Золотые линии не появились.

Хорошо.

По крайней мере, мы уже могли находиться в одном помещении с автоматом без перестройки архитектуры.

Маленькая победа.

Мы прошли дальше.

У следующей двери Анна Евгеньевна остановилась.

– Здесь вам придётся надеть это.

Она протянула мне серый комбинезон.

– Зачем?

– Чистая зона.

– Она радиоактивна?

– Нет.

– Токсична?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Потому что мы не знаем, что она такое.

С этим спорить было трудно.

Через десять минут я стоял перед стеклом.

За ним была сфера.

Настоящая.

Фотография не передавала почти ничего.

Она лежала в центре большого помещения на низкой платформе. Вокруг – аппаратура, кабели, стойки, какие-то датчики.

Но взгляд всё равно возвращался к ней.

Размером чуть больше мяча.

Золотистая.

Хотя слово «золотистая» тоже было неправильным.

Металл отражает свет.

Эта поверхность будто хранила его внутри.

– Семнадцать лет, – сказала Анна Евгеньевна.

Я не ответил.

Сфера была знакомой.

Не просто визуально.

Я чувствовал её.

Как иногда чувствуешь человека, который стоит за спиной.

Ещё не слышишь шагов.

Не видишь отражения.

Но уже знаешь: там кто-то есть.

Я подошёл к стеклу.

– Можно войти?

– Нет.

– Почему?

– Потому что последний человек, который вошёл туда без разрешения, провёл три недели в реанимации.

Я повернулся.

– Что с ним случилось?

– Мы не знаем.

– Вы часто это говорите.

– За семнадцать лет привыкла.

Она подошла ближе.

– Объект обнаружили случайно.

– Подо льдом?

– Да.

– Насколько глубоко?

– Две тысячи восемьсот метров.

Я посмотрел на неё.

– Вы сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

– Тогда ему...

– Минимум несколько сотен тысяч лет. Возможно, значительно больше. Слой льда вокруг объекта оказался старше, чем мы ожидали.

– Но в моём видении он был на другой планете.

– Именно поэтому я привела вас сюда.

Она включила экран возле стекла.

Появилась схема.

– В момент обнаружения температура поверхности объекта составляла минус сорок два градуса. Такая же, как окружающего льда. Никакого излучения. Никакого магнитного поля. Никаких признаков источника энергии.

Следующий экран.

Снимки.

Разрезы.

Графики.

Я мало что понимал.

– Мы пытались определить материал.

– И?

– Не смогли.

– Почему?

– Потому что он ведёт себя как металл только тогда, когда мы не пытаемся выяснить, металл ли это.

Я посмотрел на неё.

– Очень научно.

– Вы просили объяснять.

– Продолжайте.

– Рентгеновское излучение проходит через объект так, словно внутри пустота. Ультразвук не возвращается. При попытке взять микроскопический образец инструмент разрушается.

– А сфера?

– Никаких следов.

– Совсем?

– Ни одного.

Я снова посмотрел через стекло.

Она лежала неподвижно.

Безобидная.

Почти красивая.

– И вы возились с ней семнадцать лет?

– Да.

– Зачем?

– А вы бы оставили её во льду?

Я хотел сказать «да».

Но понял, что совру.

Конечно нет.

Мы не умеем проходить мимо закрытой двери.

Особенно если на ней написано «не открывать».

– Что случилось семнадцать лет назад?

Анна Евгеньевна молчала.

– Вы ведь хотите что-то мне рассказать.

– Хочу.

– Тогда рассказывайте.

Она посмотрела на сферу.

– Когда объект доставили в лабораторию, мы нашли на поверхности отметину.

– Какую?

Она вывела изображение.

Я увидел круг.

Тот самый.

Только внутри него было девять коротких линий.

– Что это?

– Мы тоже не знали. Потом отметина исчезла.

– Как может исчезнуть отметина на металле?

– Так же, как металл может оказаться не металлом.

Справедливо.

– Больше ничего?

– Было.

Она сменила изображение.

Теперь на экране находилась фотография стены.

На ней – несколько символов.

– Это появилось через шесть часов после извлечения объекта изо льда.

– На сфере?

– Нет. На внутренней стенке контейнера.

– Кто написал?

– Никто.

– Камеры?

– Работали.

– И?

– В 03:17 изображение отсутствовало. В 03:18 уже было.

Я приблизился к экрану.

Символы ничего мне не говорили.

Пока я не посмотрел на третий.

В голове что-то щёлкнуло.

Я отступил.

– Что?

Анна Евгеньевна заметила.

– Я...

Символ изменился.

Нет.

Он остался прежним.

Изменилось то, как я его видел.

Чужая форма внезапно обрела смысл.

– Это не текст.

– Что?

– Не совсем.

Я прикоснулся к экрану.

– Это направление.

– Куда?

Я закрыл глаза.

Передо мной на мгновение вспыхнуло небо.

Звёзды.

Линия.

Ещё одна.

Поворот.

Жёлтая точка.

Я открыл глаза.

– Сюда.

– Что значит «сюда»?

– К Земле.

Анна Евгеньевна ничего не сказала.

И по её лицу я понял, что для неё это не новость.

– Вы знали.

– Предполагали.

– И молчали.

– Кому мы должны были рассказать? Миру? «Добрый вечер, под тремя километрами антарктического льда нашли неизвестный объект, который, возможно, прилетел из другой звёздной системы»?

– Например.

– И что произошло бы на следующий день?

Я не ответил.

Наверное, ничего хорошего.

Она переключила экран.

– Мы расшифровали часть символов три месяца назад.

Я вспомнил её слова из того видения. Или из разговора? Последние дни уже начинали путаться.

– Почему только три месяца назад?

– Потому что объект начал меняться.

– До моей аварии?

– Да.

Это было неожиданно.

– Когда?

– Первый импульс зарегистрировали девяносто два дня назад.

– Какой импульс?

– Радиосигнал.

– Откуда?

– Из объекта.

– Куда?

– В космос.

Мне стало нехорошо.

– Он что-то передал?

– Мы не знаем.

– А потом появились они.

– Пока мы не можем утверждать, что события связаны.

Я посмотрел на неё.

– Правда?

– Нет.

– Что «нет»?

– Я сама в это не верю.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.

– То есть эта штука позвала их?

– Возможно.

– А вы позволили ей это сделать?

Анна Евгеньевна резко повернулась.

– Мы не позволяли. Сигнал длился ноль целых восемь десятых секунды. Мы даже не поняли, что произошло, пока всё не закончилось.

– И после этого продолжили исследования?

– Конечно.

– Конечно?

– А что вы предлагаете? Закопать обратно?

Я хотел ответить.

Не успел.

Сфера вспыхнула.

Без предупреждения.

Свет ударил изнутри, и всё помещение за стеклом стало золотым.

Сработала сигнализация.

Где-то за дверью закричали.

Анна Евгеньевна бросилась к панели.

– Что происходит?

Я не мог ответить.

У меня горели руки.

Золотые линии поднялись выше локтей.

Сфера пульсировала.

Раз.

Моё сердце ударило.

Два.

Ещё удар.

Три.

Мы совпали.

– Вы это делаете? – спросила Анна Евгеньевна.

– Нет.

Я прижал ладонь к груди.

Сердце ускорялось.

Сфера тоже.

– Отойдите от стекла!

Я не двигался.

Не мог.

За стеклом погас свет.

Аппаратура отключилась.

Сигнализация замолчала.

Осталась только сфера.

И я.

Раз.

Раз.

Раз.

Она звала.

Я подошёл к двери.

Анна Евгеньевна схватила меня за руку.

– Нельзя.

Я посмотрел на её пальцы.

Она тоже.

Золотая линия прошла по моей коже под её ладонью.

Но ничего не произошло.

Система не посчитала её угрозой.

Почему-то эта мысль успокоила меня сильнее, чем должна была.

– Мне нужно войти.

– Нет.

– Она меня зовёт.

– Откуда вы знаете?

Я посмотрел через стекло.

– Потому что я её слышу.

– Голос?

– Нет.

И это было самым странным.

Голоса не было.

Ни слов.

Ни картинок.

Только ощущение.

Так ребёнок среди сотни людей узнаёт голос матери ещё до того, как понимает сказанное.

– Откройте дверь.

– Я не могу.

– Можете.

– Не имею права.

– Анна Евгеньевна.

Я впервые произнёс её имя без раздражения.

Она посмотрела на меня.

– Если вы не откроете, мне кажется, она откроет сама.

Будто услышав, сфера вспыхнула ещё ярче.

По стеклу прошла тонкая трещина.

Мы оба посмотрели на неё.

– Убедительно, – сказала Анна Евгеньевна.

Она достала карту.

Дверь открывалась медленно.

Я ожидал чего угодно.

Жара.

Удара.

Того, что меня снова выбросит из собственного тела.

Ничего.

Внутри было прохладно.

Я сделал шаг.

Потом второй.

– Если почувствуете что-нибудь необычное, сразу выходите.

Я оглянулся.

– Анна Евгеньевна, последние несколько дней я только это и чувствую.

Она хотела что-то сказать, но передумала.