Озарение

— Ну я, наверное, пойду.

Дима кивнул, слегка смущённо:

— Пока.

— Пока, — ответила я и направилась к двери.

Но не сделала и пары шагов, резко развернулась. В тот же миг Дима приблизился ко мне, обнял и поцеловал. Его губы такими мягкими. Это было волшебно. Когда он отстранился, я едва удержалась на ногах. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь двор. Я лишь коротко кивнула, развернулась и бросилась в здание общежития. Взлетела по лестнице и остановилась, только когда оказалась в своей комнате.

Хотя до работы оставалось ещё несколько часов, уснуть так и не получилось. Сердце трепетало от странного, почти нереального ощущения. Я то и дело невольно касалась пальцами губ, вспоминая наш прощальный поцелуй.

Несмотря на бессонную ночь, день пролетел удивительно легко. Всё получалось словно бы само собой: задачи решались быстро, разговоры складывались непринуждённо, даже рутинные дела казались не обременительными, а почти приятными. Время текло незаметно, наполненное радостным ожиданием.

Вечером раздался звонок от Димы, и у меня внутри всё замерло от приятного предвкушения.

— Всё в силе на завтра? Или планы изменились? — в его голосе слышалась лёгкая тревога.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе:

— Конечно, в силе! Очень жду нашей встречи.

— Отлично, — его голос сразу стал более уверенным. — Тогда до завтра?

— До завтра, — повторила я и в этот момент осознала, что даже несколько часов ожидания кажутся невыносимо долгими.

Глава 3

В пятницу я проснулась ещё до будильника. Потянулась в постели, чувствуя приятную бодрость. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески и заливало комнату ярким светом. Настроение было отличным. Я не спеша умылась, оделась и, выйдя на улицу, невольно улыбалась прохожим.

В кафе время летело незаметно. Уже подходил к концу бизнес‑ланч, когда меня окликнула Ада Григорьевна — частая гостья нашего заведения. Солидная, грузная женщина с неизменно ярким макияжем. Она всегда привлекала внимание, едва переступив порог заведения.

— Вера, присядь, пожалуйста. Поговорить нужно.

По правилам официантке нельзя садиться за стол к гостям, но в зале уже никого не осталось. Я немного поколебалась, но всё‑таки присела.

— Слушаю вас, — сказала я, стараясь вести себя сдержанно.

Ада Григорьевна внимательно посмотрела на меня, словно оценивая заново.

— Знаешь, я уже год за тобой наблюдаю. Ты так изменилась. Появилась в тебе какая‑то глубина, что ли.

Я слегка растерялась, но улыбнулась:

— Спасибо, конечно. Только не совсем понимаю, к чему вы клоните.

Она задумалась, будто решая, как лучше сформулировать мысль.

— Я занимаюсь авторской вязаной одеждой. И хочу, чтобы ты стала лицом моего бренда.

В первые секунды не поняла сути предложения.

— Вы имеете в виду ходить по магазинам и предлагать вещи на продажу? — наконец спросила я, всё ещё не веря в то, что услышала.

Ада Григорьевна рассмеялась:

— Нет‑нет, хотя идея, кстати, неплохая. — Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом. — Я сейчас работаю над каталогом. Хочу пригласить тебя стать моделью.

Предложение повергло меня в изумление.

— Но у меня ведь совсем нет опыта, — с сомнением пробормотала я.

Наверное, Ада Григорьевна уловила моё смятение, и тут же добавила:

— Я не жду, что ты решишься прямо сейчас. Через пару недель я улетаю в командировку, а когда вернусь, мы ещё поговорим. А пока вот, — она достала из сумки визитку и положила передо мной. — Возьми.

Тон её голоса ясно дал понять: разговор окончен.

Женщина давно ушла, а я всё продолжала мысленно возвращаться к её словам. Предложение Ады Григорьевны не укладывалось в голове: будто она говорила вовсе не со мной. Но внутри теплилось странное волнение. День определённо задался, и я даже не заметила, как подошла к концу рабочая смена.

Вечером кафе закрывалось на спецобслуживание. Готовился грандиозный банкет по случаю дня рождения владельца. Иван Иванович в компании трёх мужчин уже обосновался за центральным столиком, проверяя детали предстоящего торжества.

Я подошла, чтобы принять заказ.

— Знакомьтесь. Это Вера, моя лучшая сотрудница, — гордо представил меня руководитель. — Это тот самый случай, когда женщина не только красива, но и умна.

Похвалы начальника не были для меня в новинку. За время работы я доказала, что на меня можно положиться, и Иван Иванович это ценил. Когда искала подработку после поступления в университет, решила заглянуть в кафе недалеко от общежития. Первое впечатление было удручающим: тусклое освещение, потрёпанные скатерти и полупустой зал. К тому моменту почти весь персонал разбежался. В кафе остались только бармен Даниил и повар Алик.

Мы втроём взялись поднимать заведение и остаток лета работали без выходных: наводили порядок, придумывали новые блюда, привлекали клиентов через соцсети. Иногда даже оставались ночевать в подсобке.

Постепенно кафе преобразилось. Мы освежили интерьер, создали новое меню, запустили бизнес‑ланч. Именно тогда я поняла, что могу добиться большего, чем просто подрабатывать между парами.

В общежитии я познакомилась со студентом из Китая — Веньяном Чжао. Он стал местной знаменитостью, устраивая кулинарные мастер‑классы на общей кухне. Его готовка всегда собирала толпу.

Мне пришла идея позвать Веньяна работать в кафе. Он согласился и привёл напарника. Буквально за две недели они составили меню с аутентичными блюдами, и поток посетителей вырос.

Вскоре я уже не справлялась одна. Разместила в общежитии объявление о наборе официанток и отобрала трёх студенток. Мы составили удобный график, и команда быстро сработалась.

Кафе начало приносить прибыль. Но я и Веньян не остановились на достигнутом. Предложили владельцу запустить доставку китайской еды — такую услугу в городе ещё никто не предлагал. Сначала развозил заказы сам хозяин, потом подключил сына, а позже пришлось нанять курьеров.

Благодаря нашим усилиям кафе стало популярным местом, а я из простой официантки превратилась в ключевую фигуру в команде.

Комплименты, безусловно, грели душу, но я невольно смутилась, поэтому поспешила перевести внимание на заказ, а затем передала сменщице и засобиралась домой, предварительно заглянув на кухню.

— Веня, ты приготовил, что я просила?

— Верочка, конечно! Всё сделал в лучшем виде! — с теплотой в голосе ответил Веньян, протягивая аккуратно упакованный пакет с едой.

Его русский по‑прежнему звучал с очаровательным акцентом, но мы давно научились понимать друг друга без лишних слов.

— Спасибочки! — я невольно рассмеялась и, поддавшись порыву, чмокнула его в щёку. — Ты просто супер!

Веньян наигранно смутился и рассмеялся.

Я быстро прошла в подсобку, приняла душ и переоделась. Перед уходом ещё раз заглянула на кухню.

— Ну всё, я побежала!

Посылая коллегам воздушные поцелуи, выскользнула за дверь и поспешила в общагу. С каждым шагом на душе становилось всё волнительнее, ладошки были влажными, и, казалось, что не хватает воздуха.

Дима должен был прийти через час. Времени как раз хватало, чтобы привести себя в порядок.

В половине седьмого я обнаружила, что закончились салфетки. С досадой чертыхнувшись, я поспешила в магазин неподалёку от общежития. Погружённая в мысли о предстоящем свидании, я почти ничего не замечала вокруг.

— Вера! — раздался вдруг голос вахтёра Нины Степановны.

Я обернулась. По выражению лица стало понятно: она уже что‑то спросила и ждёт ответа. Времени на раздумья не было, я машинально кивнула и с облегчением увидела, что этот жест удовлетворил женщину. Она потеряла ко мне интерес, а я поспешила за салфетками.

Буквально через пять минут я вернулась, но вахтёра на рабочем месте уже не оказалось. Я лишь усмехнулась про себя. Обычно Нина Степановна редко покидала пост, слыла человеком предельно бдительным. Но раздумывать об этом было некогда — нужно было успеть подготовиться к приходу Димы.

В назначенное время парень не появился. Телефон молчал. В четверть восьмого не выдержала и сама ему позвонила. В трубке раздался лишь бесстрастный голос автоответчика. Немного поразмыслив, я набрала домашний номер. Трубку сняла женщина, по интонации я поняла, что это бабушка. Она сообщила, что Дима ушёл из дома час назад.

Сердце неприятно сжалось. Я пыталась придумать хоть какое‑то объяснение, но ни одна из версий не казалась достаточно убедительной. Не верилось, что Дима со мной так поступил. В комнате вдруг стало душно, и я собралась выйти в коридор, чтобы немного проветрить голову, но на пороге столкнулась с соседкой по комнате.

— О, Верка! Привет! — бодро окликнула меня Маша.

— Привет, — я попыталась улыбнуться. — Ты же говорила, что только в понедельник вернёшься?

— Да я всего на минутку — за купальником! — Машка ловко выудила из шкафа нужную вещь. — Мы с Максом на базу отдыха собираемся!

Она уже направилась к выходу, но вдруг остановилась на полпути, будто что‑то вспомнила. Помедлив секунду, махнула рукой:

— Ладно, всё, я убежала!

— Удачи! — крикнула я ей вслед.

Не успела я закончить фразу, как раздался телефонный звонок.

— Вера, привет! — в трубке зазвучал взволнованный голос моей сменщицы. — Здесь такое творится. Мы с Наташей вдвоём совсем не справляемся. Может, выйдешь помочь? Иван Иванович обещал хороший бонус!

Я посмотрела на часы.

— Уля, я через минуту перезвоню. Ладно? — тихо ответила я.

— Конечно! — с облегчением выдохнула она.

Я ещё раз набрала номер Димы, но телефон по‑прежнему был выключен. Настроение окончательно испортилось. Сидеть в пустой комнате не хотелось. Я позвонила Ульяне и сообщила, что спешу на подмогу.

На следующий день рано утром я уехала к родителям в область. Но общество близких людей не принесло облегчения — перед глазами снова и снова всплывала картина вчерашнего вечера и тщетные попытки найти хоть какое‑то объяснение. Я старалась не думать о случившемся, но обида всё равно возвращалась. Все выходные я то и дело поглядывала на телефон, но Дима так и не позвонил.

Мне очень хотелось набрать его номер, высказать всё, что накипело. Но гордость и уязвлённое самолюбие всякий раз останавливали меня. Я сжимала телефон в руке, набиралась смелости для звонка и снова откладывала трубку, не в силах переступить через себя.

В итоге в воскресенье я вернулась в общежитие расстроенная и подавленная. Весь день бродила как в тумане, перебирая в голове возможные причины его молчания.

К вечеру я так себя накрутила, что волна обиды сменилась жгучей злостью. Я твёрдо решила прекратить думать о парне. Его молчание, его внезапное исчезновение без объяснений — всё это больше не имело значения. Кто он вообще такой? Просто человек, возомнивший о себе невесть что.

Перед сном я приняла решение не обращать на сокурсника никакого внимания. Ни взгляда, ни слова, ни намёка на интерес. Будто ничего и не было. Это решение меня успокоило, я закрыла глаза и уснула.

Приснилось мне мрачное строение, сложенное из бетонных блоков, окутанное густым туманом. Вдруг в проёме входа я увидела фигуру человека. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но по силуэту безошибочно узнала Диму. Он шагнул вперёд и закричал:

— Вера!

Я вздрогнула и резко села в постели, жадно хватая воздух. В комнате стояла ночная тишина. Дрожащими руками я взяла телефон и посмотрела на время — два часа пятнадцать минут. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит, а в груди разрасталось беспокойство. Никак не получалось отделаться от странного предчувствия, и до самого утра я ворочалась в кровати: то проваливаясь в тревожную дрёму, то снова просыпаясь.

Около семи утра в комнату ввалилась Машка.

— Верка, ты спишь? — приглушённо спросила она, плюхаясь на кровать и стягивая кроссовки.

— Нет, — ответила я, приподнимаясь на локте.

— Слушай, в пятницу к тебе парень приходил. Такой русоволосый, симпатичный.

Я насторожилась:

— Какой парень?

— Не знаю, я его раньше не видела! — пожала плечами Маша. — Короче, Нина Степановна его не пропустила. Сказала, что ты полчаса назад на работу ушла. А я как раз в общагу заходила и всё это видела. Он попросил передать, что будет ждать тебя у клуба. Я хотела сказать, честно! Но сильно торопилась и забыла. Прости, а?

В голове мгновенно всплыла картина: я выбегаю в магазин, вахтёрша что‑то говорит, а я на автомате киваю. А потом возвращаюсь, а Нины Степановны уже нет на месте. Получается, она тогда спрашивала, иду ли я на работу, а я подтвердила кивком. Но то, что почти сразу вернулась, осталось незамеченным. Я сидела, уставившись на соседку, и не могла вымолвить ни слова.

— Ну ты чего? Не переживай так! Если парня немного бортануть, он только послушнее становится, — Маша наклонилась ко мне, пытаясь разрядить обстановку.

Но я уже её не слышала. Всё стало ясно: Дима не пренебрёг мной, просто не смог попасть в общежитие. Наверняка возникли проблемы с телефоном, раз он не предупредил. Охваченная тревогой, я поняла, что не разобралась в ситуации, и поспешила с выводами.

Мне отчаянно хотелось выйти на воздух. Натянула джинсы и толстовку, собрала волосы в хвост. Выбежала из общежития и не раздумывая, бросилась в университет.

На крыльце замерла, вглядываясь в лица студентов. Я то и дело смотрела на часы, стрелки приближались к девяти, а Димы всё не было.

Подумала, что может, проглядела его и, чтобы удостовериться, понеслась в лекционную аудиторию. Забежала и сначала окинула кабинет взглядом, а потом прямиком направилась к Лёхе Мезенцеву.

— Березина нет?

— Привет, Верунчик. Не видел его сегодня. — отозвался сокурсник. — А что с тобой? Что-то случилось?

Не ответив, я развернулась и выбежала из аудитории. Предчувствие беды заставляло сердце колотиться как ненормальное. В голове гудело. Очутившись на улице, первым делом набрала номер Димы. Телефон по-прежнему был выключен. Скинула вызов и позвонила на домашний.

— Недостаточно средств. — произнёс механический голос.

Вслух выругалась и поспешила в общежитие, где на первом этаже находился бесплатный таксофон. Трижды набирала номер телефона, но трубку так никто и не снял.

Тогда я устроилась на подоконнике, напротив, и начала методично звонить каждые десять минут. Около полудня мои попытки увенчались успехом.

— Здравствуйте! Можно Диму к телефону? — быстро проговорила я.

— А кто его спрашивает? — настороженно отозвалась собеседница.

Голос женщины был тихим и наполненным тоской. Я на мгновение замешкалась.

— Это важно? Просто позовите его к телефону, пожалуйста.

— Он в анатомке.

Слово «анатомка» резануло слух.

— А где это? Можно его навестить? Скажите, в какое время… — начала я.

Женщина оборвала меня:

— Убили его…

Ноги подкосились, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— Извините… — прошептала я и повесила трубку.

Конечности словно одеревенели, движения стали медленными и скованными. Кое-как доковыляв до подоконника, опустилась на него и уставилась в одну точку. Время будто ускорилось. Как на быстрой перемотке суетливо сновал народ. Кто-то заходил в помещение, кто-то выходил. А я всё сидела и не верила в произошедшее. Казалось, что это какая-то глупая шутка. Жестокий розыгрыш.

— Вера, ты чего тут? — услышала я голос соседки по комнате.

Я взглянула на неё и протянула свой телефон:

— Маша, позвони по этому номеру. Узнай, что случилось. Мне сказали, что Диму убили. Может, это какая‑то ошибка?

Она без лишних вопросов взяла смартфон и подошла к таксофону. Я осталась на подоконнике, нервно сжимая пальцы.

Через несколько минут Маша вернулась, избегая моего взгляда.

— Бабушка сама мало что знает, — тихо произнесла она. — Сказала, что утром его нашли на стройке возле клуба. Похороны в среду.

Помолчав, соседка осторожно спросила:

— Это тот парень, который приходил в пятницу?

Я кивнула, поднялась с подоконника и растерянно огляделась. Ориентироваться в пространстве стало неожиданно сложно. Девушка подошла ближе и взяла меня под руку.

— Пойдём, я тебя провожу.

Я послушно поплелась за Машей.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я не помнила, где была и чем занималась. Пришла в себя только утром в среду и сразу направилась в деканат. Устало опустилась на стул в приёмной напротив секретаря.

— Здравствуйте, Софья Сергеевна, — произнесла я.

— Здравствуй, Вера! — откликнулась женщина, откладывая бумаги. — С тобой всё в порядке? Выглядишь не очень.

— Вы знаете, что произошло с Березиным? — с трудом выговорила я.

Софья Сергеевна отложила ручку.

— Его в понедельник утром рабочие на стройке нашли.

Я сглотнула, чувствуя, как холодеют ладони.

— А с чего решили, что это он? — спросила я, цепляясь за надежду.

— У парня студенческий билет нашли, так что личность установили сразу. Мать опознала.

Мне показалось, что все внутренности сплелись в тугой узел.

— А как это случилось? — едва слышно спросила я.

— С перекрытия сорвался в шахту лифта, — Софья Сергеевна понизила голос. — Неудачно упал — спиной на бетонные опоры.

У меня потемнело в глазах, и никак не получалось сглотнуть ком в горле.

— Он сразу умер? — прошептала я.

Софья Сергеевна нервно сняла очки.

— Это самый страшный момент в этой истории. Оказалось, он пропал ещё в пятницу, а судмедэксперты установили, что смерть наступила между двумя и тремя часами ночи с воскресенья на понедельник.

Я молча кивнула, чувствуя, как мир вокруг теряет чёткость. Медленно, словно во сне, поднялась со стула и направилась к выходу. Движения были скованными, каждое требовало невероятного усилия. Не проронив ни слова и даже не попрощавшись, я вышла из кабинета.

Сердце сжималось так, что я едва дышала. Оно то замирало, то снова начинало биться, и каждый удар отдавался болью в груди и в висках. Пока я носилась со своим уязвлённым самолюбием, Дима умирал долго и мучительно. Два дня он лежал в шахте лифта совсем один, не в силах пошевелиться и позвать на помощь. Молодой здоровый организм боролся за жизнь, но никто не пришёл на выручку.

Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Несколько минут я приходила в себя, а потом пошла к общежитию. И как только попала внутрь, тут же направилась к таксофону. Руки дрожали так, что с первого раза не смогла попасть пальцем в нужные цифры. Наконец у меня получилось набрать номер. Когда трубку сняли, я с трудом выговорила зачем звоню. Женщина продиктовала адрес, который я наскоро записала на клочке бумаги.

По пути купила десять белых роз.

Когда до нужного дома оставалось всего несколько метров, я замерла. Поняла, что не могу и не хочу видеть Диму мёртвым. Мне было важно запомнить его живым.

Опустившись на холодную скамейку, я достала телефон. Он тут же завибрировал.

— Вера? — в голосе Даниила звучало явное беспокойство. — Ты где пропадаешь? Девчонки говорят, у тебя что‑то случилось?

— Всё нормально, — прошептала я.

— У меня сегодня выходной, но пришлось заехать на работу. Я сейчас недалеко от общаги. Может, встретимся, поговорим?

И тут меня прорвало. Слёзы хлынули потоком, горло сжалось и стало трудно дышать. Я не могла вымолвить ни слова.

— Вера! — в голосе Даниила звучали тревожные нотки. — Что происходит? Где ты? Говори немедленно!

Сквозь рыдания я кое‑как объяснила, где меня можно найти.

— Сиди на месте! — скомандовал приятель. — Я выезжаю. Буду через десять минут, максимум пятнадцать. Поняла?

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть. Телефон выскользнул из рук.

Только сейчас я осознала, насколько меня потрясла смерть этого почти незнакомого парня. За ту единственную ночь, что мы провели вместе, он стал мне по‑настоящему дорог.

А хуже всего было чувство вины, которое разъедало изнутри, нарастая с каждой секундой. В голове крутились одни и те же вопросы. Зачем я пошла за этими проклятыми салфетками? Почему не переспросила, чего именно хотела от меня Нина Степановна? Почему не забила тревогу, когда Дима не пришёл? Почему не попыталась сразу выяснить, куда он пропал?

Моя невнимательность, гордыня и упрямство, казалось, привели к трагедии. Я осознавала, что уже ничего нельзя исправить, никак не получалось смириться с этим и хотелось кричать от безысходности.

Сидела, обхватив плечи руками, раскачивалась из стороны в сторону и скулила, как побитая собака. Слёзы текли безостановочно. Прохожие оглядывались, но мне было всё равно. Я даже не заметила появления Даниила, пока он не присел рядом. На его лице читалась растерянность.

— Что случилось? — тихо спросил он, осторожно прижимая меня к себе и мягко гладя по волосам. — Тише, тише. Всё будет хорошо…

Поскуливания перешли в громкие, безутешные рыдания.

— Ничего не будет хорошо! Ничего! Понимаешь?! — выкрикнула я сквозь слёзы.

Даниил больше не задавал вопросов, просто крепко обнимал меня, позволяя выплакаться. Когда рыдания утихли и я отстранилась, он спокойно произнёс:

— Поехали в кафе.

— Зачем? — всхлипнула я, пытаясь вытереть слёзы.

— Закроемся в кабинке, выпьем чего‑нибудь, и ты мне всё расскажешь. Если захочешь, конечно.

Чувствовала, что мне просто необходимо выговориться. Несмотря на ощущение разбитости и туман в голове, я кивнула. Всё вокруг казалось нереальным. Мы добрались до кафе почти незаметно — я даже не поняла, как очутилась в уединённой VIP‑кабинке.

Сначала я молча пила коньяк, который Даниил услужливо мне подливал. А потом сбивчиво начала рассказывать про знакомство с новым сокурсником, про нашу ночную прогулку, про вспыхнувшие чувства и эмоции, про цепочку событий, которые привели к его гибели.

Постепенно дыхание выровнялось, дрожь утихла. В какой‑то момент я поняла, что впервые за эти дни чувствую хоть какое‑то облегчение.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на Даниила.

Он слегка улыбнулся и накрыл мою руку своей.

Совершенно потерялась во времени, перестав понимать, что происходит и где я нахожусь, то выпадая из реальности, то вновь в неё возвращаясь. Последнее, что запомнила, перед тем как отключиться, это то, как сижу на кушетке в подсобке и передо мной на корточки опускается Дима. Слёзы непроизвольно потекли из глаз, а он взял моё лицо в свои ладони и начал целовать, собирая слезинки губами.

Глава 4

Пробуждение оказалось мучительным. Я с трудом разлепила веки, села на кушетке и машинально убрала с лица спутанные волосы. В голове стоял гул, будто включили радио, настроенное на пустую волну, транслирующую одни шумы и помехи.

На мгновенье показалось, что события прошедших дней всего лишь страшный сон, но сознание быстро вернуло меня в действительность. Все это произошло на самом деле и уже ничего не изменишь.

Даниила рядом не было. В кафе царила звенящая тишина. Откинула покрывало и опустила взгляд на нижнюю часть тела. Ещё секунду назад я думала, что хуже быть просто не может. Однако жизнь, словно в насмешку, мгновенно доказала обратное. Я была совершенно обнажена ниже пояса, а на бёдрах виднелась засохшая кровь.

Сердце будто перестало биться. Горло сдавило спазмом. Мысли метались, пытаясь сложить воедино обрывки воспоминаний, но в голове по‑прежнему стоял белый шум.

Свой первый раз с мужчиной, я представляла совсем по другому. Рыдая, я остервенело смывала прикосновения мужчины, которого считала другом. А затем вытерлась насухо, надела свою измятую одежду, написала заявление на увольнение, которое просунула под дверь в закрытый кабинет Иван Ивановича и направилась к выходу. Но в фойе буквально нос к носу столкнулась с Даниилом. Он держал в руках огромный букет. Я инстинктивно отшатнулась.