Кризисное консультирование комбатантов и членов их семей

Кризисное консультирование комбатантов и членов их семей

под ред. Т. Ю. Синицыной

© ООО Издательство «Питер», 2026

Предисловие

Мы часто говорим о таких качествах, как милосердие и сострадание, по мнению ученых, приоритетных в работе специалистов помогающих профессий. Что касается компетенций, одна из важнейших для психологов, волонтеров, социальных координаторов, медицинского персонала – это эмпатия, или способность чувствовать чужую боль. Исследования Т. П. Гавриловой показывают, что личности с высоким уровнем эмпатии, которые видят горе другого человека, способны понять его боль и облегчить состояние.

Сопереживая недугам и травмам других людей, эмпаты могут перенять их физические симптомы (боли в теле, простуду, заболевания, инфекции, нарушение пищеварения, проблемы с поясницей и пр.) – то есть стать сотравмированными. Все это можно отнести к негативным последствиям высокого уровня эмпатии.

Женщина-психолог обратилась за помощью. Она работает в госпитале: милосердна, эмпатична, полна сострадания и сочувствия к тяжело раненному воину, от которого отказалась жена. В итоге выстроившихся коммуникаций воин предлагает психологу выйти за него замуж. Психолог с ужасом думает, как отказать: у нее есть семья и дети. Но воин уже несколько раз произносил фразу: «Ведь ты из тех, кто не предаст…» Сама ситуация была тяжело пережита психологом. Неумение выстроить профессиональные границы при высоком уровне эмпатии – проблема многих помогающих специалистов.

Можно ли сделать вывод, что, сопереживая, принимая воина безоценочно, мы можем забрать на себя симптомы боевого стресса, как если бы мы сами участвовали в боевых действиях? Да. Поэтому сегодня очень важно не только сопереживать и сочувствовать, но в первую очередь помогать участникам специальной военной операции (СВО) и членам их семей.

Воин рассказывает о работе с психологом. Говорит о том, что психолог сочувствовала и даже рассказывала о своей жизни – своих трудностях и тяжелых событиях, сопереживала бедам воина и была крайне эмпатична. Но, по мнению воина, ему было нужно пройти этап принятия (отсутствие ноги) и выстроить четкое понимание того, каковы его дальнейшие возможности, риски, какие шаги следует предпринять и каков порядок этих «шагов».

Основная цель психологического сопровождения – сохранение психического и физического здоровья, профессионального долголетия участников СВО. По сути, мы говорим о совместном прохождении этапов «жизненной дороги», содействии в ее прохождении. Содействие – это не просто путь, состоящий из малых шагов и остановок, но и процесс упорядочения хаоса. Он подразумевает выстраивание ближней и долгосрочной перспективы – в том числе перспективы собственной жизни. Это обретение контроля над своей судьбой и деятельная вовлеченность во все происходящее. Это право идти своей дорогой, совершая ошибки, но принимая ответственность за них и обретая бесценный опыт.

Психологическое сопровождение включает в себя следующие направления профессиональной деятельности: психологическую диагностику, психологическое просвещение, психологический тренинг, психологическое консультирование, психокоррекцию, психотерапию, организацию рекреационных мероприятий и др.

Кризисное психологическое консультирование имеет существенные отличия от психологического консультирования, которое фокусируется на решении менее острых проблем. Наряду с кризисной психотерапией оно направлено на оказание психологической помощи в процессе переживания критической ситуации.

Предполагается, что после нормализации эмоционального состояния и достижения приемлемого уровня адаптации клиент (пациент) будет способен рационально решать проблемы или психологически принять новую жизненную ситуацию. Далее психологическая помощь может осуществляться как проблемно-ориентированное консультирование.

В книге 23 главы, материал подготовлен исходя из запросов участников СВО и их близких. Запросы непростые: от травм, связанных с утратой половых функций до переживания фантомных болей, от сексуального насилия до работы с горем, от переживания чувства вины до поиска выжившими смысла жизни. Главы написаны специалистами-практиками, оказывающими психологическую помощь и поддержку воинам и членам их семей в Луганске, Донецке, Республике Крым, в Севастополе, в освобожденных городах, в госпиталях Москвы, Санкт-Петербурга и других российских городов, авторы выезжают «за ленту», работают в государственных и общественных фондах, частных центрах, помогают пережить горе, поддерживают семьи пропавших без вести.

Ряд глав посвящен психологической подготовке самого специалиста, в профессиональные задачи которого входит кризисное психологическое консультирование участников СВО и членов их семей. Так как задача повышения жизнестойкости самого кризисного психолога как ресурса для противостояния стрессам и преодоления трудных жизненных ситуаций (в том числе профессиональных) очень важна.

Глава 1. Военные травмы, боевые психические травмы

Сураева М. В.

Вооруженные конфликты – неотъемлемая часть истории человечества. За последние 6 тысяч лет наша планета пережила более 15 тысяч войн, что отражено в печальной статистике: на один день мира приходятся пять дней войны. За все время этих кровопролитных противостояний погибло около 4 миллиардов человек. История войн тесно связана с историей психических расстройств, обусловленных тяжелейшими условиями боевых действий.

Неврозы как психогенные заболевания

Современные научные определения невроза опираются на ключевую идею: это психогенное заболевание, возникающее из-за неразрешенного, мучительного для человека конфликта между его внутренними потребностями и внешними обстоятельствами. Этот конфликт вызывает тягостные переживания – неудовлетворенность, неудачи, утраты, – а неспособность найти продуктивный выход приводит к дезорганизации психической и физиологической сферы.

Мясищев В. Н. выделял базисную триаду невротического реагирования:

• эмоциональный уровень – сензитивность (повышенная чувствительность);

• уровень характера – тревожность;

• уровень направленности личности – гиперсоциальность.

Критерии неврозов (по классической классификации):

• ведущая роль психогенных факторов в возникновении и течении расстройства;

• функциональный характер и потенциальная обратимость болезненных состояний;

• отсутствие психотических симптомов (бреда, галлюцинаций, грубых нарушений сознания);

• сохранение критики (осознание пациентом болезненного характера своего состояния и адекватная оценка реальности).

Психологические симптомы неврозов включают эмоциональное неблагополучие, тревожность, фобии, нарушения общения, зацикленность на травматической ситуации, повышенную утомляемость, снижение концентрации. Физиологические проявления – головные и сердечные боли, панические атаки, нарушения сна, пищеварения, ипохондрические жалобы.

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)

Одной из наиболее тяжелых форм боевых психических травм является посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), для которого характерны повторяющиеся воспоминания о травме, ночные кошмары, повышенная тревожность, депрессия, чувство вины, избегание любых напоминаний о травмирующем событии. Эти симптомы могут сохраняться годами, существенно нарушая социальное и профессиональное функционирование.

Фазы развития ПТСР [13]:

• отрицание;

• навязчивость;

• прорабатывание;

• завершение.

Выделяют острое (до одного месяца), хроническое (более трех месяцев) и отсроченное (через шесть месяцев и более) ПТСР, а также комплексное ПТСР, связанное с многократными травмами (насилие, пытки, военные действия).

Классификация ПТСР в МКБ-10[1] включает:

• тревожный тип (доминируют тревога, стремление к общению);

• астенический (апатия, потеря интереса);

• дисфорический (неустойчивое настроение, агрессия);

• соматоформный (боли в теле, нарушения ЖКТ, мигрени).

Стадии ПТСР:

• шоковая (реакция на травму);

• реактивная (осознание и первые проявления);

• расстройство адаптации (депрессия, тревожность);

• стадия интеграции (принятие произошедшего, адаптация).

Современные методы диагностики ПТСР включают сбор анамнеза, психологическое тестирование (SCL-90, шкалы Бека и Зунга), беседы с пациентом и его родственниками. Лечение сочетает фармакотерапию (антидепрессанты, седативные препараты) и психотерапию (групповые, индивидуальные, гештальт-терапия), а также профилактику повторных травм. В России утвержден новый стандарт медпомощи при ПТСР (приказ Минздрава № 311н от 21 июня 2023 года), увеличивший среднюю продолжительность лечения с 90 до 325 дней.

Современным определением цели терапии ПТСР является интеграция травматических воспоминаний в структуру автобиографической памяти, что приводит к повышению когерентности (взаимосвязи) и континуальности (непрерывности) Я-концепции.

Примечания

1. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

2. Закон РФ от 02.07.1992 № 3185-1 (ред. от 28.12.2013, с изм. от 04.06.2014) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

3. Приказ МЗ РФ от 26.09.2003 г. № 438 «О психотерапевтической помощи».

4. Приказ МЗ РФ от 26.11.1997 № 391 «О подготовке медицинских психологов для учреждений, оказывающих психиатрическую и психотерапевтическую помощь».

5. Методические рекомендации «О работе медицинского психолога в учреждениях здравоохранения». Авторы из Санкт-Петербургского психологического общества (Saint-Petersburg psychological association).

6. Гринберг Д. Управление стрессом. – СПб.: Питер, 2004.

7. Дружинин В. Н. Экспериментальная психология. – СПб.: Питер, 2001.

8. Журавлёв А. Л., Исурина Г. Л., Карпова Э. Б. Психологическая концепция отношений

9. Мясищев В. Н. Учение о неврозах и психотерапия // Психологический журнал. 2020. Т. 41. № 2.С. 5–14.

10. Осипова А. А. Справочник психолога по работе в кризисных ситуациях. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2005.

11. Попов Ю. В., Вид. В. Д. Современная клиническая психиатрия (руководство, основанное на МКБ_10). – СПб.: Речь, 2000.

12. Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса. – М.: Когито-Центр, 2009.

13. Horowitz, M.J. Disasters and psychological responses to stress // Psychiatric Annals. 1985. Vol. 15, № 3.С. 161–167.

Глава 2. Особенности установления первичного контакта с участниками СВО и членами их семей

Сураева М. В.

Участие в вооруженных конфликтах оборачивается не только физическими, но и выраженными психоэмоциональными последствиями для военнослужащих и их ближайшего окружения. Участники специальной военной операции (СВО), а также члены их семей сталкиваются с широким спектром психологических трудностей: от тревожно-депрессивных состояний до нарушений адаптации и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Эффективность оказания помощи во многом зависит от того, насколько правильно и бережно установлен первичный контакт. На этом этапе формируется доверие, происходит первичная диагностика, выявляются ресурсы и барьеры для взаимодействия. Данная глава посвящена особенностям и методологии установления первичного контакта с данной категорией лиц.

Цели и задачи первичного контакта

Первичный контакт представляет собой начальный этап психолого-психотерапевтического взаимодействия. Его задачи включают:

• формирование доверительных отношений;

• определение степени готовности к помощи;

• выявление актуальных психических и социальных проблем;

• снижение уровня тревожности и сопротивления;

• ориентацию клиента в возможностях психологической помощи.

Особенно важно понимать, что лицо, обратившееся за поддержкой, может находиться в состоянии психоэмоционального истощения, быть недоверчивым или даже враждебно настроенным к специалисту. Эмпатия, недирективность и профессионализм является краеугольным камнем первичного взаимодействия. Психолог должен учитывать культурный, социальный и личностный контекст клиента и быть готовым к гибкой настройке своей тактики.

Рассмотрим некоторые этапы оказания психологической помощи участникам СВО, их семьям, лицам, ставшим свидетелями военных действий, беженцам и переселенцам.

Скрининг психоэмоционального состояния – это неотъемлемая часть первичного контакта. Он направлен на оценку потребностей клиента и раннее выявление признаков психических расстройств, рисков суицидального поведения. Это позволяет не только вовремя оказать помощь, но и избежать развития более тяжелых состояний.

Для участников СВО и их семей используются валидизированные методики диагностики ПТСР: опросник на скрининг ПТСР, госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), шкала серьезности суицидальных намерений и опросники для детей (2–17 лет).

Кроме анкетирования, важную роль играет наблюдение за поведением, мимикой, речью клиента. Комплексный подход обеспечивает более точную маршрутизацию – направление клиента к соответствующему уровню помощи.

Психологическая готовность и мотивация к помощи

Готовность человека принять помощь зависит от множества факторов. Не все, кто сталкивается с внутренними трудностями, осознают их как проблему или видят необходимость в профессиональной поддержке. Выделяют следующие вербальные признаки готовности:

• прямое желание изменений;

• осознание конкретных проблем;

• согласие на участие в терапевтическом процессе;

• жалобы на эмоциональное или физическое недомогание.

К невербальным признакам относятся:

• направленный взгляд (или избегание взгляда, если сопровождается тревогой);

• напряженная поза;

• мимика обеспокоенности, испуга;

• дрожащий или подавленный голос.

Психологу важно не только уметь выявить эти признаки, но и грамотно отреагировать на них: не спугнуть клиента, не вызвать сопротивления. Иногда мягкое отражение эмоций («Я вижу, что вам тяжело») может стать началом продуктивной беседы.

Часто можно столкнуться с проблемой неосознанности получения психологической помощи лицами, пострадавшими в ходе военных действий. Отказ от психологической помощи может быть обусловлен как внешними, так и внутренними факторами.

Внешние причины:

• слабая культура обращения за психологической помощью;

• мифы о «манипуляциях» со стороны психологов;

• стигматизация психиатрии;

• страх за конфиденциальность;

• влияние СМИ и дезинформации;

• формальные отговорки («нет времени», «не вижу смысла»).

Внутренние причины:

• страх осуждения или самораскрытия;

• сверхнастороженность;

• сомнения в компетентности психологов из-за прошлого опыта;

• установка «если обращусь – значит слабый»;

• рентные (выгодополучающие) установки: ожидание поддержки без личных усилий;

• сниженная критичность к своему состоянию.

Важно помнить: за каждым отказом скрывается не отсутствие потребности, а способ психологической защиты. Цель специалиста – не настаивать, а сопровождать, разъяснять, мягко снижать барьеры.

Как сформировать запрос на оказание психологической помощи?

Мотивационное консультирование – это техника, позволяющая не навязывать помощь, а помогать клиенту самостоятельно прийти к решению о необходимости изменений. Она базируется на уважении к автономии, принятии, эмпатии и сотрудничестве.

Основные принципы мотивационного консультирования:

• открытые вопросы, позволяющие клиенту свободно выражать мысли;

• рефлексивное слушание, демонстрирующее понимание;

• резюмирование, подводящее промежуточные итоги;

• поддержка изменений без давления.

Тактики интервью:

1. По инициативе клиента – он сам говорит о проблеме;

2. По обстоятельствам – при выявлении симптомов психологом;

3. Планируемый разговор – при отсутствии явных жалоб, но при наличии факторов риска.

Пример начала диалога: «Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов о вашем настроении и самочувствии? Мы задаем всем обратившимся некоторые общие вопросы – не против, если я начну с этого?»

Чего важно не делать:

• приказывать, читать нотации;

• убеждать логикой – она бессильна без эмпатии;

• вызывать чувство вины;

• задевать острые темы.

С момента осознания необходимости получения психологической помощи важно установление психотерапевтического контракта. Это не подписание делового договора между клиентом и психологом, а методика, позволяющая осознать правила взаимодействия и возможности специалиста в соответствии с запросом клиента.

Компоненты контракта:

1. Идентификация клиента – кто обращается, кто инициировал контакт.

2. Запрос – симптомы, поведение, неудовлетворенность.

3. Формирование заказа – позитивная цель терапии (например: «хочу меньше злиться»).

4. Глубина вмешательства – от консультации до длительной терапии.

5. Метод и формат помощи – когнитивный подход, поддерживающее консультирование и др.

6. Продолжительность – сроки, необходимое количество сессий.

Контракт обеспечивает структурированность, защищает интересы обеих сторон и облегчает коррекцию терапии в будущем. Важно помнить: это не статический документ, а живая часть процесса, нуждающаяся в пересмотре при изменении мотивации и целей клиента.

Психотерапевтический контракт – это живой и динамичный документ, определяющий тактику и рамки работы. Грамотное его оформление и регулярное обновление гарантируют прозрачность отношений, эффективность терапии и безопасность обеих сторон.

Этика и культура взаимодействия

Первичный контакт – не просто начало психотерапевтической работы. От того, насколько успешно он прошел, зависит, состоится ли дальнейшее взаимодействие. Он требует от специалиста не только профессиональных знаний и навыков, но и глубокого уважения к личному опыту клиента, к его боли, сомнениям и даже к отказу. Работа с участниками СВО и их семьями требует особого такта, терпения и способности выдерживать трудные эмоции. Только так возможно создать условия для восстановления и роста – индивидуального, семейного и общественного.

Немаловажно учитывать феномен «свой – чужой». Участники СВО и их семьи часто чувствуют себя не такими, как все, изолированными от остального общества. Для установления контакта психолог должен сначала стать «своим».

Пример (практика установления первичного контакта)

Кейс 1: участник СВО, 35 лет. «Я не псих, мне это не нужно»

Ситуация:

мужчина, участник СВО, направлен командиром в медицинскую часть после признаков эмоциональной нестабильности. На приеме сидит в напряженной позе, избегает взгляда, на вопросы отвечает односложно. Вначале категорически отказывается от помощи: «Я не псих. Просто устал. Ничего мне не нужно».

Тактика специалиста:

сохранение спокойствия, отсутствие попыток переубедить; использование мягких открытых вопросов: «Вы не будете против, если я просто задам пару вопросов, чтобы понять, как вы себя сейчас чувствуете?»; акцент на конфиденциальности и цели беседы: «Я не ставлю диагнозов, моя задача – просто помочь разобраться, есть ли у вас внутренний ресурс. Иногда даже разговор может немного облегчить состояние».

Результат:

через 10 минут беседы мужчина рассказывает о бессоннице, флешбэках, раздражительности, страхе за детей. К концу сессии соглашается на короткий цикл встреч.

Кейс 2: жена участника СВО. «Он вернулся другим»

Ситуация:

женщина обращается в поликлинику с жалобами на ухудшение эмоционального состояния мужа: «Раньше он был добрым, теперь молчит, срывается на ребенке». Женщина тревожна, плачет, боится развода.

Работа психолога:

уточнение запроса: «Что вас больше всего беспокоит в происходящем?»; валидизация чувств: «Похоже, это очень тяжело – быть рядом и не понимать, что с ним происходит»; ориентация на возможности: «Вы не одна. Существует помощь и для вас, и для него. Это путь, и вы уже сделали первый шаг».

Результат:

психолог помогает женщине понять природу ПТСР, дает рекомендации по коммуникации с супругом, предлагает семейную консультацию.

Типичные ошибки при установлении контакта:

1. Формальный подход: неуместное использование профессионального жаргона, поскольку шаблонные фразы создают дистанцию.

2. Слишком активные попытки «спасти»: участники СВО могут интерпретировать излишнюю заботу как слабость или жалость.

3. Неуточненные ожидания: без прояснения запроса и формулирования «заказа» на помощь легко попасть в зону сопротивления.

Примеры начала диалога: «Каждый человек по-своему переживает трудности. Расскажите, как это для вас?»; «Вы бы хотели просто поговорить или задать какие-то конкретные вопросы?»; «Моя задача – быть рядом и понять, что важно для вас сейчас. Мы можем начать с малого».

Рекомендации специалисту:

1. Отношения между клиентом и психологом важнее работы: даже при срочной ситуации установление безопасного пространства важнее анализа симптомов.

2. Подстройка к языку клиента: используйте простую речь, избегайте медицинской терминологии без объяснения.

3. Нейтральность и уважение: избегайте навешивания ярлыков. Участник СВО может протестовать против «психологизации» своего опыта.

4. Отражение и нормализация: использование фразы «Многие участники чувствуют это. Это не слабость – это след войны, и с этим можно работать».

5. Психолог – не чиновник: контакт может быть разрушен, если клиент воспримет специалиста как представителя системы, а не как союзника.

Необходимо помнить, что лечит не метод, а специалист. Ответственность и профессионализм терапевта, а также активность клиента – ключевые составляющие успешного психотерапевтического процесса.

Примечания

1. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

2. Закон РФ от 02.07.1992 № 3185-1 (ред. от 28.12.2013, с изм. от 04.06.2014) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

3. Приказ МЗ РФ от 26.09.2003 г. № 438 «О психотерапевтической помощи».

4. Приказ МЗ РФ от 26.11.1997 № 391 «О подготовке медицинских психологов для учреждений, оказывающих психиатрическую и психотерапевтическую помощь».

5. Методические рекомендации «О работе медицинского психолога в учреждениях здравоохранения». Авторы из Санкт-Петербургского психологического общества (Saint-Petersburg psychological association).

6. Методические рекомендации «Организация скринингового обследования участников специальной военной операции и членов их семей в целях раннего выявления у них психических расстройств, в том числе связанных со стрессом». Министерство здравоохранения РФ от 08.11. 2023.

7. Гринберг Д. Управление стрессом. – СПб.: Питер, 2004.

8. Дружинин В. Н. Экспериментальная психология. – СПб.: Питер, 2001.

9. Минияров В. М. Психология семейного воспитания: диагностико-коррекционный аспект. – М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: НПО «МОДЭК», 2000.

10. Осипова А. А. Справочник психолога по работе в кризисных ситуациях. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2005.

11. Рубинштейн С. Я. Экспериментальные методики патодиагностики. – М.: Эксмо-Пресс, 1999.

12. Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса. – М.: Когито-Центр, 2009.

Глава 3. Основные диагностические методы в оценке состояния комбатанта