Читать книгу Дневник эльфийки (Марина Колесова) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
bannerbanner
Дневник эльфийки
Дневник эльфийкиПолная версия
Оценить:
Дневник эльфийки

4

Полная версия:

Дневник эльфийки

Я повернулась к по-прежнему склоненному верховному магу:

– Правительница удовлетворена проявлением твоей покорности её власти. Встань.

Вериангер поднялся и, шагнув к Нике, осторожно взял её руку и поцеловал.

Ника сдержанно и с достоинством едва заметно кивнула.

– Правительница еще что-то желает? – осведомился верховный маг.

– Лия, ответь ему что-нибудь, что он хочет услышать, – холодно проронила в ответ Ника.

Я облегченно вздохнула, свекровь оказалась на редкость понятливой и талантливой актрисой и вела себя поистине с царским величием и аристократизмом.

– Правительница негодует на своего слугу, который не должным образом доставил её сюда, – тихо проговорила я. После чего, обернувшись к атлету, повысила голос и перешла на язык понятный Нике: – Иди сюда, мой воин, и ответь: ты предпочитаешь лишиться языка или головы.

Атлет испуганно приблизился:

– Я не понимаю, королева…

– Что непонятного? – удивилась я. – Ты предпочитаешь, чтоб тебе язык отрезали или голову? Отвечай быстро и по существу.

– Лия, что за странные вопросы ты задаешь? – хмуро осведомилась свекровь, сохраняя при этом абсолютно бесстрастное лицо.

– Это обычай – казнить слугу, из-за которого правительница лишилась чувств, – пояснила я. – Вообще-то ему грозит мучительная казнь. Но я могу, сославшись на желание Правительницы, уговорить верховного мага, вместо головы отсечь ему что-то менее ценное. Например, язык, ну или еще что-нибудь могу предложить… – я перевела взгляд на атлета, и губы мои дрогнули в хищной улыбке.

– Пусть будет язык, королева, – безропотно согласился атлет, испуганно потупившись.

– Тогда встань на колени и высунь язык, приказала ему я после чего, дождавшись, чтоб он выполнил требование, обернулась к Вериангеру и перешла на язык эльфов: – Правительница желает, чтоб ты отсек язык её нерадивому слуге.

Верховный маг взглянул на Нику, та едва заметно кивнула.

– Нож, – верховный маг протянул руку и, взяв нож тут же поданный ему одним из охранников, быстрым и резким движением отсек язык атлета. Затем, прищелкнув пальцами, снял болевые ощущения, и обернулся к Нике:

– Правительница удовлетворена?

Ника правильно поняла и вновь сдержанно кивнула, после чего повернулась ко мне и холодно спросила:

– Я устала, Лия. Они могут мне предоставить комнату и дать отдохнуть?

Я повернулась к Вериангеру:

– Правительница хочет, чтобы ей предоставили апартаменты и дали возможность отдохнуть. Она устала.

Верховный маг вновь подобострастно склонился перед Никой: – Все будет, как Вы пожелаете, Правительница.


Я сидела в апартаментах правительницы и уже который раз пыталась утешить Нику и вывести из состояния мрачной депрессии, в котором она пребывала постоянно все последнее время.

– Ника, ну неужели тебе плохо? Любое твое повеление они стремятся даже предугадать. Что тебе недостает? Твои служанки научились понимать тебя по жестам, – я внутренне усмехнулась, вспомнив, как заставила Вериангера мучительно и публично казнить служанку, посмевшую тайком от меня пытаться научить Нику эльфийскому языку. А Нике преподнесла это как непреложное требование верховного мага, который считает, что никому непозволительно хоть каким-то способом показывать свое превосходство над правительницей. Я научилась так умело обманывать как одного, так и другого, что именно мои решения стали основополагающими во всех вопросах управления Хламией. Вериангер явно почитал Нику и, как мне казалось, был даже влюблен в нее, поэтому стремился выполнить любое её желание. Однако я сумела так напугать Нику, что она даже близко к себе его не подпускала и разговаривала с ним лишь в моем присутствии. Поэтому верховный маг исполнял не столько её желания, сколько мои.

– Ты знаешь, Лия, мне не нужно здесь ничего, меня тяготит здесь все. Я скучаю по мужу, Дэну. Я даже представить боюсь как там они без меня… Виктор Алексеевич, хоть и кажется суровым, но очень ранимый, а Дэн вообще чрезвычайно чувствительный мальчик, а тут одновременно и тебя потерять, и меня… – Ника стоящая у окна, обернулась и с тоской посмотрела на меня, в её глазах сверкали слезы.

– Я тоже очень скучаю, Ника… Ты же знаешь, как я люблю Дэна, и как сама хочу вернуться. Но я не знаю, как сама попала отсюда в ваш мир и не понимаю, как мы с тобой вернулись опять сюда. Я прочла уже все книги библиотеки, разговаривала с местными мудрецами, не в открытую, конечно, а завуалировано… но, Ника, это необъяснимо и пока непонятно. Однако я продолжаю поиски. Потерпи, ведь все не так уж и невыносимо для тебя. Я делаю все возможное и очень надеюсь, что мы все же сможем вернуться, чтобы порадовать и Виктора Алексеевича, и Дэна наследником. Неужели ты не понимаешь, что я сама хочу этого больше всего на свете? – поднявшись с кресла, я шагнула к Нике и, осторожно взяв её руку, приложила к своему уже явно округлившемуся животу.

На её губах тут же заиграла улыбка. Мысли о ребенке Дэна всегда помогали ей справиться с унынием и отчаянием.

– Лиечка, а почему ты так уверена, что наследника? Вдруг это будет девочка? – она обняла меня и, прижав к себе, стала нежно поглаживать мой живот. – Я бы и девочке была бы очень рада…

– Нет, Ника. Я знаю, что будет мальчик. Провидец сказал мне то.

– Надо же, – Ника мелодично рассмеялась. – Ведь словно в сказку попала. Провидцы вместо УЗИ, кругом лишь эльфы и даже королевская власть… прямо сон какой-то. Только ты не представляешь, девочка моя, как же мне хочется проснуться, – она помолчала немного, потом решительно тряхнула головой. её теперь серебристые волосы, высокой прической обрамляющие лицо, сверкнули в сиянии люстр, словно нимб. – Ладно. Тебе ничуть не легче. Извини. Я постараюсь держать себя в руках и не особо докучать тебе нытьем.

– Ты не докучаешь, Ника. Я люблю тебя! Ты единственная, кого я искренне люблю, – подумав немного, я, чтобы ей в голову ничего не пришло о Дэне, добавила: – Кого люблю здесь. Я так счастлива, что ты теперь моя мать, – и еще крепче прижалась к ней. В этот момент я не лгала. Я действительно любила ее. Мне было так хорошо с ней, что и не описать. Она подарила моему израненному сердцу искреннюю любовь. Я купалась в ней, даже тонула порой, и хоть беззастенчиво пользовалась ею, но в своем сердце отвечала взаимностью, и старалась, как могла, сделать приятным её здесь пребывание.


Когда мой малыш появился на свет, Ника была счастлива. Она потребовала устроить торжественный прием в мою честь и во время него не выпускала внука из рук. Повторяя, что если бы не ушки, он бы был вылитый Дэн. Сына я назвала Даниэль. И моя свекровь стала с радостью величать его, как и сына, Дэном.


После чего она полностью ушла в заботы о нем и старалась не оставлять его, лично контролируя нянек и кормилец. Она, наверное, сама бы взялась ухаживать за ним, если бы не мои постоянные напоминания, что она должна блюсти свой статус. Она проводила с ним даже больше времени, чем я. В глазах её вновь стал появляться так нравившийся мне ласковый мерцающий блеск, и я не могла отважиться ограничить её общение с внуком.


Летели годы, сын мой рос. За исключением ушей, свойственных любому эльфу, он почти полностью унаследовал внешность отца: густые волнистые волосы цвета спелой ржи, правильный профиль и чувственные губы. Вот только глаза были не серовато-синие, а бабушкины: голубые бездонные и лучистые. Ника любила его трепетно и нежно. Малыш стал ей так дорог, что она смирилась со своим пребыванием здесь и перестала даже упоминать о том, своем мире. Она пообещала мне ничего не рассказывать о нем внуку, и мужественно держала слово. Лишь иногда в её глазах мелькала грустинка, но она не позволяла ей проявиться хоть как-то еще.

Даниэль с раннего детства общаясь с Никой, научился её языку, и владел им столь же свободно, как и эльфийским. Мне стоило немалого труда объяснить ему, что с бабушкой подобает говорить лишь на её языке и использовать эльфийский в её присутствии недозволительно.

Несмотря на то, что Ника была оторвана от реальной жизни Хламии и многого не понимала в эльфийской культуре и обычаях, она смогла стать кумиром моего сына. её мнение было для него очень важным и часто основополагающим. Иногда мне казалось, что любит он её даже больше, чем меня, но я не ревновала. Я была рада, что все так сложилось. В моей жизни наступила пора полной идиллии. Я, наконец, обрела настоящую семью, и меня окружала искренняя любовь близких и дорогих мне людей.

Заботило меня только одно. Постоянно общаясь с Никой, маленький Дэн подсознательно впитал её неприятие лжи, а может, это было в нем заложено генетически. Я слышала как-то, что некоторые черты характера передаются через поколение. Одним словом, Даниэль не врал никогда и ни при каких обстоятельствах. Ника была в восторге от этого, а меня это обстоятельство мягко сказать очень беспокоило, если не сказать удручало. Ну, скажите на милость, как можно управлять империей, если ты говоришь лишь правду?

В остальном же моя жизнь складывалась великолепно.


Все рухнуло в один день. Даниэлю исполнилось шесть, и в его честь был устроен грандиозный праздник. Ника как обычно, сидя на троне, усадила Дэна себе на колени, и они так принимали поздравления. Я сидела рядом, готовая перевести любой приказ Ники, но с этим занятием начал без труда справляться и мой сын, благодаривший поздравляющих его и правительницу придворных.


Последним к Нике подошел Вериангер:

– Правительница, позвольте мне поздравить Вас с днем рождения внука и пожелать принцу Даниэлю чтобы в пути ему всегда сопутствовала удача.

Ника улыбнулась и кивнула.

– Правительница и я благодарим Вас, Верховный маг. Мы тронуты Вашей заботой и участием, – без запинки оттарабанил Дэн стандартную формулировку ответа.

Вериангер с улыбкой протянул ему красивую длинную коробочку:

– Надеюсь, мой подарок придется Вам по душе, принц Даниэль.

В отличие от меня моего сына Верховный маг сразу стал именовать принцем. Хотя и ко мне сейчас он тоже обращался, используя этот титул.

– Благодарю, – проговорил Даниэль, взял коробочку и, раскрыв, радостно вскрикнул, а потом повернулся к Нике и на её языке спросил: – Правительница, можно я испробую его?

– Я так понимаю, что это не просто кинжал, Дэн. Я права? – разглядывая содержимое коробочки, с улыбкой осведомилась Ника.

– Да. Это блокиратор времени и пространственных переходов, – вынимая подарок и прижимая к груди, ответил мой сын

– Если ты знаешь, как им пользоваться, то, конечно, можно, – Ника с улыбкой кивнула.

– Ника, не позволяй ему! – я даже привстала от волнения. – Это не игрушка! Это серьезный магический атрибут. Он может причинить вред владельцу, если не уметь им пользоваться.

– Лиечка, так помоги ему. Объясни, как пользоваться, и проконтролируй. В чем проблема? – Ника удивленно воззрилась на меня. – А если сама не умеешь – вон Верховного мага попроси, – она кивнула на Вериангера, с улыбкой наблюдающего за нашей дискуссией.

Что я могла ей сказать? Что, используя блокиратор, Дэн совершенно случайно может открыть здесь портал? Портал, который я тщательно заблокировала, так и не сумев понять, как перенаправить его, чтобы навсегда разъединить наши миры?

– Сейчас не время. После торжественного приема я все объясню Дэну, и мы испробуем с ним его подарок, – я с угрозой посмотрела на сына: – Ты же не будешь портить нам праздник требованиями сделать это немедленно, Даниэль?

– Лия, это моя просьба, – Ника пристально посмотрела на меня, – я хочу, чтобы в день рождения у моего внука исполнялись все желания. Так что или помоги ему сама или попроси Вериангера.

Иногда Ника становилась на редкость упрямой, и сейчас я поняла, что наступил именно такой момент. Поэтому спорить не стала, а повернулась к Вериангеру:

– Верховный маг не будет ведь настаивать, чтобы мой сын немедленно опробовал его подарок?

– Нет, конечно, принцесса Лия, – Вериангер качнул головой, – это подарок, и использовать его принц Даниэль может тогда, когда пожелает.

Я повернулась к Нике:

– Вот и верховный маг считает, что у Даниэля будет еще масса времени, чтобы опробовать его подарок и спешить с этим абсолютно ни к чему.

Ника нахмурилась. Губы её капризно дрогнули:

– Лия, – ледяным тоном проронила она.

Я уже приготовилась выслушать гневную тираду в отношении Верховного мага и стала прикидывать, как осторожно обыграть ситуацию так, чтобы Дэн не понял, что я пользуюсь тем, что Ника не понимает, что говорит верховный маг. Однако неожиданно сын сам помог мне, прервав бабушку:

– Ника, – он часто называл её просто по имени, – я нисколько не расстроюсь, если мы и, правда, опробуем его с мамой после праздника. Можно, я пойду уберу его к себе? – он встал с её колен и с улыбкой взглянул ей в глаза.

– У матери спрашивай, – все еще раздраженно ответила та, – не знаю, разрешит ли она тебе оставаться с этой вещью наедине.

– Иди, конечно, Даниэль, – кивнула я, прикидывая, что даже если он активирует блокиратор у себя в комнате, этот переход будет ему неподвластен.

Дэн кивнул и с улыбкой выбежал из залы, прижимая подарок к груди.

– Не понимаю тебя, Лия, – Ника поморщилась, – ну что тебе трудно было доставить и мне, и сыну удовольствие?

– Ника, ну не сердись, – я встала и, взяв её руку, прижала к губам, – я, конечно виновата, что не пошла навстречу твоим желаниям, но мне не хотелось, чтобы верховный маг видел, как я буду учить ребенка владеть магической вещью. Это может ему дать власть и надо мной, и над Дэном в будущем.

– Тогда понятно. Извини, я все время забываю, что здесь у вас все очень сложно, – Ника грустно усмехнулась, а затем, бросив неприязненный взгляд на Вериангера, отвела глаза.

Вериангер удивленно посмотрел на меня:

– Чем недовольна Правительница, принцесса Лия?

– Вы подарили принцу Дэниэлю магический атрибут, даже не посоветовавшись с ней, Вериангер. Она не хотела это говорить при принце, но она рассержена и требует, чтобы впредь Вы все свои решения, перед тем как воплощать в жизнь, обговаривали с ней. Вернее испрашивали её согласия через меня.

– Я и так не предпринимаю ничего, не дождавшись, чтоб Вы, принцесса, испросили согласие на то Правительницы. Но мне и в голову не пришло, что такая малость как подарок требует того же. Однако я учту это и впредь постараюсь согласовывать даже подобные мелочи.

Я удовлетворенно кивнула и повернулась к Нике, которая как я только заговорила с верховным магом, не сводила с нас пристального взора:

– Ника, он надеется, что ты не разгневана его подарком, потому что исходя из его слов, он подарил его лишь с благими целями.

– Лия, что он сказал дословно? – в глазах моей свекрови появилось напряженное и достаточно суровое выражение.

Я удивленно вскинула брови:

– Я не поняла, Ника. Что ты хочешь?

– Я же сказала. Хочу, чтоб ты дословно перевела мне то, что он сказал.

– С эльфийского нельзя переводить дословно. Понятия разнятся, – слукавила я, – а смысл я тебе сказала.

– Ты уверена в том, что правильно перевела мне то, что он сказал? – Ника нахмурилась.

– Абсолютно, – не моргнув глазом, соврала я, убежденная, что если я поддамся на провокацию, верить мне она перестанет.

– Лия тогда попроси его завтра зайти ко мне, я хочу кое-что обсудить с ним.

– Зачем? – удивилась я, – Ты же сама отказалась вмешиваться в дела управления Хламией. Что ты хочешь обсуждать с ним?

Уже вошло в традицию, что с Вериангером Ника общалась лишь на официальных приемах. О том, что верховный маг советуется с ней через меня по любому вопросу, я в известность её не ставила.

– Попроси его придти! – ничего не объясняя, жестко потребовала Ника. – Я хочу с ним пообщаться. Неужели моего желания мало для этого?

Поведение Ники не нравилось мне все больше и больше, более того, оно стало меня пугать. Я повернулась к Вериангеру:

– Правительница хочет знать: какие у Вас планы на завтра.

Верховный маг удивленно взглянул на Нику, а потом подробно проинформировал меня обо всех своих планах на завтрашний день.

Я повернулась к Нике:

– Он сожалеет, но завтрашний день у него полностью расписан. Он хочет узнать, что конкретно хочет Правительница.

И тут Ника повернулась к верховному магу и с ослепительной улыбкой спросила по эльфийски:

– Не мог бы Верховный маг завтра с утра зайти ко мне, что бы обсудить со мной текущие дела?

Лишь небольшой и очень мило-звучащий акцент выдавал, что язык этот неродной для Ники.

Вы даже представить себе не можете каких усилий мне стоило не выдать насколько я потрясена этой невинной на первый взгляд фразой Ники. Потому что для меня эта фраза была подобна взрыву, рушащему все.

– Да, конечно, – Вериангер склонился перед Никой.

Она протянула ему руку:

– Я очень признательна Вам, Верховный маг.

Обожание с которым тот приник к её руке, полностью исключало мои возможные упреки в её адрес, что правительница либо должна говорить абсолютно без акцента либо не говорить никак. К тому же если Ника понимала значение фраз, то мой лукавый перевод становился не только бессмысленным, но и опасным. Я всегда чувствовала, что внутри Ники есть жесткий стержень её моральных устоев, и его не сломить ничем, даже любовью.

Весь вечер я просидела как на иголках, ломая голову: каким образом и как давно Ника выучила эльфийский язык. Мне было необходимо понять, Ника только сейчас догадалась, что я обманываю её и догадалась ли…


Поздним вечером я зашла к сыну. Он уже лежал в кровати.

– Малыш, мама пришла пожелать тебе спокойной ночи, – улыбнулась ему я.

– Мамочка, – Даниэль улыбнулся в ответ, и как только я подошла, ласково обнял и прижался.

Я нежно потрепала его густые пшеничные волосы, а потом ласково поцеловала в макушку:

– Ты доволен как прошел праздник?

– Все было чудесно. Ника все замечательно организовала. И подарки все такие великолепные. Особенно блокиратор, – сын кивнул на коробочку, лежащую на столике, рядом с его кроватью, – мы опробуем его завтра?

– Конечно, мой дорогой.

– А Нике покажем? Ты знаешь, я хочу, чтобы она тоже научилась им пользоваться, – сын, повернувшись, заглянул мне в глаза.

– Конечно, – соврала я, понимая, что сейчас могу пообещать ему что угодно. Это все равно уже ничего не изменит. – У Ники способности не хуже чем у эльфа. Она сегодня даже приказания на эльфиском раздавала, пока тебя не было.

– Да ты что? – Даниэль даже подскочил на кровати от радости. – Вот здорово! Значит, я с ней тоже смогу теперь общаться на эльфийском?

– А ты с ней не общался на нем раньше?

– Нет, мам. Я же обещал тебе, – сын недоуменно взглянул на меня, – мы не разговаривали с ней никогда на эльфийском. И она никогда на нем не говорила. Даже со служанками. Если ей что-то надо было, их я всегда просил. Она говорила, что ей надо, а я тут же просил. И еще написал ей целый список распоряжений на бумажках, чтобы она могла их раздавать, если ей что-то понадобится.

– Много распоряжений?

– Ну да… у неё большая такая папка накопилась, – сын улыбнулся. – Теперь, выходит, она ей больше не нужна уже будет.

– А как она запоминала, где какое распоряжение, если их много было? – решила уточнить я, хотя уже и так все было понятно.

– Я с обратной стороны подписывал их еще на её языке.

– Какой ты умница, – я вновь чмокнула сына в макушку и стремительно направилась к выходу. – Ладно, спи, мой дорогой, сегодня был долгий день. Спокойной тебе ночи.

– Спокойной ночи, мам, – сын снова улыбнулся мне.

Я вышла и в изнеможении прислонилась к стене. Теперь я не сомневалась, что Ника с её способностями к анализу и обобщению выучила эльфийский в совершенстве и завтрашний разговор с Вериангером способна провести и без моей помощи. А если и с моей, то это ничего не изменит. Моя постоянная ей ложь выплывет обязательно. А дальше… дальше действия Ники непредсказуемы. Вернее наоборот – очень предсказуемы. В любом случае, даже если я сохраню свое положение, её любви я лишусь раз и навсегда. Она не простит мне обман. Я чувствовала это – что угодно простит только не ложь.

«О, Творец, – я в ужасе прижала руки к вискам, – я не вынесу этого… не вынесу… Все что угодно, только не её презрение».


Вернувшись в свои покои, я вызвала атлета.

– Так, мой воин. Ты разленился совсем и кроме того как развлекаться с моими фрейлинами и прочими смазливыми служанками не делаешь ничего.

Атлет, преданно заглядывая мне в глаза, поспешно опустился на колени и прижал руки к груди. Весь его вид говорил о том, что он готов выполнить все, что я только пожелаю. Что же это было как нельзя более кстати. Мне нужен был кинжал Вериангера, который тот носил у себя на поясе, и я надеялась с помощью атлета его заполучить. Я объяснила этому остолопу что делать, и он, подобострастно кивая, удалился. А я осталась ждать, зная, что не сомкну ночью глаз, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации.

Вернулся атлет под утро и протянул мне кинжал верховного мага. Значит, сумел проникнуть в его покои с помощью одной из своих любовниц и, дождавшись, чтоб тот уснул, стащить его оружие.

Я поблагодарила атлета и отпустила. А сама, повертев в руках клинок, спрятала его под складками платья. Это был крайний выход. Самый что ни на есть крайний, и прибегать к нему мне не хотелось. Я бы что угодно сейчас сделала или отдала, лишь бы мне не пришлось так поступить.

Ранним утром я, воспользовавшись тайным ходом, ведущим в покои Ники, пришла к ней в приемную. Ника была одна. Увидев меня, она, несколько натянуто улыбнувшись, поздоровалась и отвела взгляд. Я поняла, что её терзают сомнения. И за стремлением узнать правду, она прячет страх, что она окажется именно такой, которая бесповоротно разлучит нас и разобьет обеим сердца. Этим грех было не воспользоваться. Ведь если я отговорю её от личного контакта с верховным магом, все вернется на круги своя.

– Ника, – осторожно начала я, – меня несказанно порадовало, что ты освоила эльфийский язык. Это чудесно. Но даже в свете этого, мне кажется, что твое желание общаться сейчас Вериангером крайне неразумно. Он хитрый и ловкий интриган, голову на отсечение могу дать, что он сейчас приложит все силы, чтобы опорочить меня в твоих глазах и добиться того, чтоб между нами произошел разлад. Это стиль его правления: разделяй, и власть в твоих руках.

– Девочка моя, – Ника мягко улыбнулась, – я не верю клевете. Я верю лишь фактам. Поэтому если тебе нечего от меня скрывать, не бойся, никакие его лживые наветы не смогут опорочить тебя в моих глазах.

– Ника, ты просто не знаешь Вериангера. Он могущественный маг. Самый могущественный из всех, которых я знаю. Он может воссоздать какие угодно факты и доказать все, что только взбредет ему в голову. Зная, как он с детства тихо ненавидит меня, я не удивлюсь ничему. Не удивлюсь, даже если он представит неоспоримые доказательства того, что Даниэль не мой ребенок или еще что-нибудь в том же роде.

– Ну, тому, что Даниэль не твой ребенок и не мой внук я в любом случае не поверю, – Ника тихо рассмеялась, мой пример несколько снял её напряжение, она явно ждала другого. – На него достаточно взглянуть, чтоб и тени сомнений не осталось.

– Нет, Ника, вот он сейчас тебе какие-нибудь доказательства приведет, и тебе уже и вправду начнет казаться, что Даниэль не твой внук, а, например, его сын и никак иначе.

– Лия, прекрати, – свекровь уже не могла сдержать откровенный смех. Смеялись даже её глаза, заледеневшие до этого от внутреннего напряженного ожидания. – Я знаю, как ты к нему относишься, и вот в это не поверю точно.

– Это, конечно, радует, – я скорчила грустную мину, – но это только один из вариантов. Кто знает, сколько он может припасти подобных лживых наветов.

– Лия, останься и присутствуй во время разговора. Я вовсе не против.

– Для чего? Чтоб кричать ему в лицо, что он гнусный лжец и, выслушивая подобные же обвинения от него, превратить твою с ним аудиенцию в базарную склоку?

– Лия, что ты хочешь?

Что ж, раз разговор пошел без обиняков, придется отвечать в том же духе.

– Я хочу, чтоб ты вообще с ним не общалась!

– Что он знает про тебя такое, что ты так боишься, что об этом узнаю я? – жестко и, глядя мне прямо в глаза, задала Ника вопрос, которого я ждала уже давно.

– Не знаю! Не знаю я, что он знает обо мне. Понимаешь, не знаю, – жарко и с чувством выдохнула я. – Я просто его боюсь. Боюсь до дрожи в коленях… потому что знаю на что он способен. Я люблю тебя Ника, очень люблю! Ты единственная кроме сына, кто дорог мне здесь. Я боюсь, что он разрушит нашу любовь, разрушит доверие между нами…

– Лия, почему ты столь уверена в этом? Уверена в том, что у него именно такая цель?

– Он гнусный, беспринципный подлец, я знаю это, и еще знаю, что в погоне за властью, он не остановится не перед чем.

bannerbanner