скачать книгу бесплатно
– Тома, я так скверно себя чувствую, что кажется, будто мне не поможет никакой отвар, – мрачно отозвался Орм, потянувшись к сосуду с напитком. – Что это?
– Это заваренные сосновые иголки. Лишь только заболел, надо сразу выпить настой, и недомогание быстро оставит тебя, – заверила Тома.
– Мне бы только продержаться на сходе и не упасть прямо там, – посетовал Орм.
– Продержишься. Пей.
Подходя к гриднице, Орм обреченно обозревал деревянные крыши, выглядывающие одна из-за другой, как опята на пне. Пока что хваленые иголки не дали ожидаемого, и Орм шмыгал носом через каждый шаг. Собственный воспаленный нос Орм теперь ощущал как огромную тяжелую репу, затрудняющую не только дыхание, но даже и речь.
– Доброго утра! – голос Велемиры резанул ухо Орма, словно хворостина. Что опять задумала эта хитрая баба?
– Княжна…– поздоровался Орм, сопроводив приветствие чиханием.
– Я хотела обговорить готовящийся праздник. Осенины в честь Перуна, Велеса и Морены…– начала Велемира воодушевленно. – Изборск будет славить могучих богов, просить их милостей…Однако вместе с богами следует чествовать и тех, кто им служит! Перун, к примеру, не токмо властитель огня небесного, но и покровитель дружины. Я думаю, в этом году нужно восславить вместе с Перуном и правителя как воеводу, готового защитить город в любой миг.
– Кажется, осенние чествования богов происходят скромно, – выразил предположение змееглазый тиун.
– Это обычно. Но в этот раз я хочу, чтобы изборчане собрались на площади. Восславили Перуна. А потом своего защитника! – талдычила Велемира нетерпеливо.
– Я подумаю над этим…– шмыгнул носом Орм, собираясь покинуть княжну. Сейчас ему было даже не до того, чтобы вникать в ее задумки. Но тут к тиуну приблизился человек. Орм хорошо знал его – это был гонец.
– Вести из Новгорода…– гонец протянул тиуну послание и что-то шепнул на ухо.
Орм читал быстро, не меняясь в лице и не сопровождая прочитанное речью. А впрочем, ему было нелегко говорить: каждое слово давалось с трудом из-за першения в горле.
– Что там, Орм? Нечто важное? – забеспокоилась Велемира. – Подай сюда, – княжна протянула властную руку к посланию.
– Это личное письмо, – отрезал тиун, пряча послание в котомку.
– Это письмо от Рюрика к Трувору? – Велемира уже собиралась возмутиться: неужели Орм думает, что она не может читать письма, которые смеет читать он сам?!
– Это письмо от Арви ко мне…– пояснил Орм, громко высморкав нос.
– Ах вот как…Прошу прощения…Уповаю, у Арви и моей сестры все ладно…– выразила надежду Велемира.
– Тиун жив и здоров. Другие дочери Гостомысла такожде здравствуют, – подтвердил Орм. В этот самый момент он вдруг почувствовал неожиданное облегчение – его нос вновь смог дышать, и воздух показался неимоверно свеж и приятен.
– Другие дочери? – не поняла Велемира.
– Жена князя Рюрика, княгиня Дива, вернулась в Новгород из своей ссылки, – сообщил Орм.
– Вот как?..– на лице Велемиры изобразилось разочарование. – Я думала, ее изгнали надолго.
– К счастью, княгиня оправдана и возвращена, – повторил Орм. – И теперь, по словам тиуна, княгиня Дива властвует не только в княжестве, но и в сердце своего князя.
– Как это понимать?! – завистливая Велемира пристально следила за судьбой младшей сестры и теперь корила себя за то, что пропустила эту новость.
– Так и понимать: князь и княгиня живут в согласии и счастье. Очевидно, нужно ждать наследников.
– А как же Вольна? Ведь Рюрик любит Вольну! – разъярилась Велемира полученным новостям.
– Кажется, эти слухи сильно преувеличены, – усмехнулся Орм. – Прошу прощения, мне необходимо готовиться к заседанию…Сегодня в гриднице будет обсуждение подготовки к зиме…– Орм сдержанно поклонился и отправился своей дорогой.
****
Глава вече Барма возвращался из гридницы, где, как обычно, выступал на собрании бояр. Заседание прошло мирно, хоть и затянулось. Зато обсудили множество вопросов: и урожай, и возведение стены, и даже заготовку красителей и смолы на зиму. День удался. После сходки Барма в отменном расположении духа направлялся домой: там его ожидал ужин. А собственно, почему главе вече не пребывать в добром настроении, если все его начинания преследует успех? Уже второй год Барма возглавляет изборских бояр, играя роль посредника между ними и правителем. Кроме этого, его земли обширны и приносят урожай. Для дочерей он подыскал достойных женихов. А самое главное – торговые дела Бармы идут превосходно. Ведь когда сюда пожаловали варяги, Барма с их помощью занялся торговлей. Его приятель – купец по прозвищу Рядович – представлял их совместные интересы на рынках. Прибыли росли от раза к разу. А однажды Барма с Рядовичем и вовсе отделились от пришлых, занявшись своим делом обособленно, уже без обязанности делиться с кем-либо прибытком. Как раз сейчас Барма подсчитывал в голове размер барышей, обещающих быть этой осенью значительными, ведь урожай проса в нынешнем году задался. Вдруг на пути боярина возник рослый человек, одетый в строгие дорожные одежды. Барма, явно, не обрадовался, увидев крепко-сложенного путника.
– Глава вече, нам надобно переговорить, – обратился человек к Барме. – Где мы можем это сделать?
– Ах, это ты, Сборен…– губы Бармы скривились. – Признаться, сейчас я не располагаю свободным часом. Зайди на следующей седмице…– постарался отделаться боярин. – Или даже будет лучше, если я сам найду тебя…
– Я здесь всего на один день и тот, чтоб перемолвиться с тобой, боярин, – пояснил Сборен холодно. По всему было понятно, что он не такой уж добродушный человек.
– Ну коли так…– заерзал Барма. – Говори, только скорее, у меня нет охоты сейчас обсуждать пустое…
– Я пришел по наказу новгородского волхва Ягилы, у которого ты занимал, – напомнил гость громко. Барму даже передернуло. Он выпучил глаза, всем видом давая понять, что это обстоятельство не нужно предавать огласке, крича на всю улицу. – И теперь ты должен вернуть долг.
– Вещай тише, ты не на площади! – цыкнул Барма. – Доедем до моего дома, там и поговорим. Тут недалеко.
Усадьба Бармы утопала в ярких осенних красках. На дворе суетились слуги – теперь их было достаточно у главы вече и его супруги. Некогда грустные события покинули этот дом, оставив ему заслуженные спокойствие и тишину.
– Где Хлебослава? – спросил Барма у служанки, метущей с крыльца пожелтевшие листья, разбросанные осенним ветерком.
– Хозяйка в саду.
Сад Бармы представлял собой причудливые заросли терновника. Изогнутые стволы затейливо извивались, прижимаясь друг к другу, образуя местами непролазные дебри. На ветках громоздились созревшие темно-синие плоды, еще неубранные, но зато украшающие сад ожерельем ярких бусин.
На траве стояла высокая кошница в три локтя шириной – корзинка, расширяющаяся кверху – куда Хлебослава укладывала сорванные ветки.
– Слава, привет тебе, – Барма поцеловал жену. Между супругами установился мир, жизнь их наладилось: Хлебослава простила Барму и больше не упрекала его за все подряд. Сам глава вече вернулся на стезю верного мужа и теперь старался для жены так, как она всю жизнь старалась для него. – Чем ты занята? – рассеянно спросил Барма, ум которого был поглощен гостем, стоящим подле него.
– Собираем терновник, – ответила жена главы вече, утерев исцарапанной ладонью лоб. Несмотря на то, что Барма привел ей в помощь прислугу, Хлебослава и сама продолжала трудиться, будучи неприученной подолгу сидеть без дела. – Ты разве забыл? Будем скоро жечь терновник, дабы громовержец-Перун обошел нас пожарами и молниями.
– Ах да, – ответил Барма, а затем указал Хлебославе на гостя, пришедшего вместе с ним. – Это мой добрый друг Сборен. Мы отобедаем у нас…
Сегодня стол главы вече был полон пирогов, которые румяными месяцами обсыпали огромное резное блюдо. Стоящий в избе аромат выпечки располагал к настроению и беседам.
– С этой стороны сочни с мясом и яйцом, а здесь с кашей и грибами…– Хлебослава подсказала, где можно обнаружить пирожок с нужной начинкой. – А вот тут сладкие сочни с терном, – Хлебослава поставила на стол еще одно блюдо с такими же точно пирожками-половинками, из которых выглядывала яркая густая начинка.
– Отведаю с удовольствием, – вежливо ответил Сборен Хлебославе, потянувшись к пирогам. – Так что относительно долга? – сей вопрос посланника Ягилы был обращен к главе вече и звучал не столь любезно, как предыдущие слова.
– Ты должен знать, что я не для себя у Ягилы занимал. А по поручению племянника самого князя Рюрика, – Барма на самом деле занимал для себя и своего друга Рядовича, но пообещав долю от будущей деятельности Годфреду; последний потому и поручился за боярина и его купца.
– Годфред уже как год среди почивших. Так что теперь долг полностью твой, – заключил Сборен, зажевав терпко-кислый пирожок с терном, не лишенный приятной сладости.
– Я это разумею. И не отрекаюсь от долга…– Барма пододвинул ближе к гостю блюдо с пирогами, надеясь задобрить грозного посланника. Но не все затруднения можно уладить таким простым способом, как стол с пирогами и радушие. – Однако ныне у меня лишнего не наличествует. Все в товарах…Вот вернется Рядович, и мы заплатим тотчас…Ткани, вина, пряности, меха – все, чего душа пожелает…– пообещал Барма.
– Монеты. Ничего другого не нужно, – сурово отрезал Сборен.
– Да где же я столько монет возьму? Это не так просто, – затянул Барма.
– Возврати то, что брал взаймы, – повторил Сборен.
– Что ж, монеты, значит, монеты, – кивнул Барма, попутно раздумывая, как избавиться от обременительного долга. – Но нужно дождаться Рядовича. Корабль придет и…– Барма не успел договорить, как оказался снова прерван.
– Мы договаривались на теперешнюю осень. И вот она наступила, – напомнил Сборен сурово.
– Да, это так, мы уславливались, но нынче я не состоятелен! – у Бармы, и правда, не имелось свободного имущества, не занятого в торговле. Кроме того, дела у них с Рядовичом пошли в гору не так давно. И изъять сейчас из оборота такие значительные величины, грозило бы разными трудностями, в том числе, тяжело-преодолимыми. – А на мне еще дом и семья. Уразумел?!
– Я-то уразумел, а вот ты, похоже, не соображаешь, – предостерег Сборен, прикончив очередной пирожок. – Нет у него, видите ли! Это твоя сложность. Возврати заем, или мы пожалуемся наместнику. Трувор заставит тебя вернуть долг в приказном порядке. Инда если пристанет распродать все твое имущество, – погрозил Сборен, обозревая хоромы Бармы, которые хоть и не изобиловали роскошью, но говорили о достатке хозяина. Да и широкий двор со слугами подтверждает то, что Барма не бедняг.
– Да как же так?! – стоящая за спиной Бармы Хлебослава даже схватилась за сердце от столь пугающих угроз гостя. Ей следовало неимоверных усилий все это время хранить молчание и не вмешиваться в разговор. Но теперь она уже не могла вытерпеть: только в семье все наладилось – и тут вдруг новые беды.
– Слава, ступай в сады, – Барма не хотел, чтобы жена вмешивалась. Неизвестно, что она скажет и как он сам почувствует себя после ее слов. Доверие между супругами едва установилось. И Хлебослава не должна сомневаться в том, что он решит эту проблему. – Послушай, Сборен, я же и не отказываюсь от обязательств! А всего лишь прошу о небольшой отсрочке, – попросил Барма уже более любезно. – Даю слово…Пара лун, и все будет возвращено! Я сам доставлю искомое в Новгород Ягиле…
– Пара лун. Долг. И четверть сверху, – вдруг заявил посланец круглого волхва Ягилы.
– Четверть за столь короткий срок?! – раскрыла рот в изумлении Хлебослава.
– Слава, не вмешивайся, – Барма желал вести переговоры лично, без женской поддержки, которая иногда только мешает. – Сборен, послушай, это ведь, и впрямь, слишком много…
– Или плати сейчас, – предложил Сборен резонно. – Али мы обращаемся к Трувору…А может, и к Рюрику…Сам осознаешь, какое наказание полагается за такое нечистое злоупотребление. Будет приравнено к воровству…– наперед предрек Сборен. – И думаю, ты не сохранишь своей должности и уважения после такого.
– Уговор! Долг и четверть сверху, – Барма стиснул зубы. Окаянный сборщик облупил его, аки вареное яйцо!
****
Летняя спальня, устроенная из сухого сена, располагалась на чердаке и являла собой хоть и скромное зрелище, но все-таки была уютным местом. Аромат скошенных трав и цветов наполнял помещение, где было удобно отдыхать в любое время суток. Тут всегда оказывалось тихо, темно. И сюда никто не мог ворваться просто так.
– Тома, как бы ты поступила, если бы твой друг и брат, которому ты обязана всем своим положением и даже жизнью, попросил бы тебя об услуге? Но не о простом одолжении, а о чем-то таком, что сделать непросто. Совсем непросто, – Орм задумчиво смотрел в потолок, перебирая в уме какие-то события былые, а может, наоборот грядущие. Прижавшись к нему, на постели из сена дремала женщина. Это не была какая-то молодая красавица. Избранница изборского тиуна являлась женщиной зрелой и мудрой. За ее плечами остался брак с состоятельным, но незнатным человеком, который оставил после себя процветающее дворище с большим домом и хозяйством. Дети Томы пока не возмужали, но уже вышли из возраста, когда хватались за материнскую юбку, не давая ей ступить и шагу. Так что вдова оказалась в той поре своей жизни, когда могла позволить себе думать не только о чадах, но и о своей собственной судьбе.
– А о чем ты хочешь меня попросить? – пошутила Тома, зевнув.
– Хаха, – тиуну нравилось, что его избранница обладает подвижным умом, с ней ему всегда интересно. К тому же она из тех редких людей, которые всегда оказывают какую-то помощь и поддержку. Вот только он заболел, как она быстро вылечила его.
– Это Барма? – уточнила Тома, надевая платье.
– Ну, разумеется, нет, – усмехнулся Орм, который хоть и приятельствовал с главой вече, но своим другом того не считал. – Человек, о котором я говорю, не живет в Изборске.
– Арви? – догадалась Тома, собирая волосы в пучок.
– Да, он, – подтвердил Орм.
– Ну что ж, коли ты ему должен, то долг следует отдавать, – рассудила Тома.
– Знаешь, а ведь то, о чем Арви меня попросил, в некоторой степени отвечает и моим собственным интересам…– задумался Орм. – Ты никогда не задавалась вопросом, отчего это наместником Изборска был поставлен недалекий вояка, погрязший в разврате и пьянстве?
– Я думаю, что знаю ответ, – отозвалась Тома, подвязывая волосы лентой. Ее руки были не только необычайно умелыми и целебными, но и красивыми. Ее плечи и локти особенно нравились Орму. Может, она и не невинный бутон, но зато красивый цветок. – У Трувора может иметься множество недостатков. Но он верен князю Рюрику. А верность – это самое главное. Особенно для властителя, у которого пропасть врагов.
– Трувор ничего не умеет, ничего не знает и не в состоянии думать так, как требуется от государственного ума, – серчал Орм. – Наместником Изборска следовало назначить кого-то более опытного и глубокого. К примеру, того же Арви. Или хотя бы меня…– рассуждал Орм. – Значит, верность? И отчего же ты полагаешь, что Арви не предан Рюрику так, как предан Трувор?
– Потому что Арви прежде всего думает о себе самом, а не о своем князе. Даже сейчас, когда он просит тебя поквитаться с Трувором…– Тома была знакома с тиуном Новгорода по подробным рассказам Орма.
– Арви просто любит свою жену, – объяснил Орм.
– Вот я и говорю. Верность Трувора превыше всего. Превыше любви, чести и собственных устремлений. Трувор выполнит любой, даже самый неприятный для него приказ, если приказ сей будет исходить от князя Рюрика.
– Да, это правда, Трувор повинуется, не думая и не противясь. Он как преданный пес, готовый укусить любого, кто приблизится к хозяину.
– Я думаю, ни один властедержец не живет безмятежно. Он сталкивается с досадными трудностями, не все из которых удается решить мирно. И для такого и нужен верный «пес», который всегда рядом. К тому же, наместником должен быть не только человек верный, но и властный в достаточной степени, чтобы напугать окружающих, – усмехнулась Тома. – Как бы плох ни был Трувор в государственных делах, но он умеет заставить других повиноваться. Вряд ли кто-то дерзнет перечить столь могучему детине.
****
На широком подоконнике были разложены бусы, браслеты и серьги. Рядом на лавке покоился плащ, подбитый мехом. Помимо того, тут же стоял большой сундук, набитый различного рода ценными вещами.
– Сегодня ночью меня не будет дома, – предупредила Велемира, занятая сборами.
– Куда ты собираешься? Опять в храм Макоши? – зевнул Трувор, растянувшийся на лавке.
– Да. Я приготовила подношения богине. А после обрядов я останусь ночевать в храме на капище.
– Зачем только тебе это нужно? – недоумевал Трувор.
– Макошь обратит на меня свой взор, и я подарю тебе долгожданного сына, который наследует все твои земли, – объяснила Велемира. После новостей из Новгорода княжна ощутила себя так, словно отстает от каких-то сроков. И теперь ей хотелось нагнать сестер, по крайней мере, Диву.
– Веля, у меня нечего наследовать, – усмехнулся Трувор, подложив руку под голову.
– Есть. Изборск, – заметила Велемира, прилаживая к голове нарядный кокошник.
– Я же тебе говорил – я не хозяин Изборска. Я всего лишь ставленник тут, – напомнил Трувор.
– Это необходимо поменять, – взялась за старую песню княжна.
– Это нельзя поменять, – отрезал Трувор.
– Это можно и нужно поменять, – настаивала Велемира. – Своим успехом в Новгороде Рюрик обязан и твоему клинку. Ведь ты пришел с ним вместе в город моего отца и помог сделаться там князем.
– Ну не один же я пришел тогда в Новгород вместе с Негом, – напомнил Трувор, поднимаясь с лавки. – И не каждый из пришедших сделался наместником.
– Ты достоин быть князем не меньше, чем он! – долбила Велемира. – Да и сам посуди, если ты согласен на то, чтобы уступить свой пост другому – то так однажды и произойдет. Но ты не понимаешь, что и сам изменился навсегда. Ты уже не тот, что был раньше. Ты не сможешь отныне быть простым воином, каким был когда-то.
– Веля, прекрати! – гаркнул Трувор и вышел вон.
****
Стояла дивная погодка. Солнце сияло так ласково, что казалось, это не осень на дворе, а весна. Княжеский детинец, обрамленный золотой стеной пожелтевших берез, стоял в хрустальном мареве прошедших дождей.
Барма бодрой поступью шел по двору, огибая лужи и насвистывая песенку, когда на его пути возник тиун. Боярин милостиво кивнул другу Арви в знак приветствия. Орм подал главе вече знак остановиться.