Заводск

- Обходите здесь, - перед Аллой возник мужчина в форме и указал налево.

- Да, конечно, - пробубнила она и очень быстро прошла вдоль дома в сторону остановки.

В автобус она заскочила в последний момент. Ну и, конечно, если и есть какое-то место в Заводске, где можно узнать все сплетни, не прилагая никаких усилий, то это - общественный транспорт. Все еще ошалевшая от увиденного Алла вслушивалась в обрывки разговоров. А все разговоры, конечно, были только об этом.

- …Дочка Прокофьевой из лаборатории… Да ты видела ее сто раз…

- …Рано утром нашли, когда смена пошла…

- … У меня сын дружит с Васей, так он ему сказал, что там грудь отрезана. Представляешь?...

Грудь отрезана… Так вот откуда кровавое месиво вместо платья…

- Опять?! Какой кошмар! Да кто вообще может такое с девочками делать? Сколько ей было?

- То ли восемнадцать, то ли девятнадцать, в техникуме училась.

Голоса гудели вокруг, в какой-то момент отдельные диалоги слились в один единственный. Девушку звали Анна Прокофьева, ей было восемнадцать, она училась в заводском техникуме, проходила практику на Заводе. Девушка была, что называется, «положительная»: не пила, не курила, вечером пошла на маникюр, домой не вернулась, родители обыскали весь город, но так ее и не нашли. От маникюрши она ушла в начале одиннадцатого, идти до дома ей было минут пятнадцать, но она как будто испарилась. А утром, когда в начале седьмого стали выходить рабочие, они увидели труп прямо на дорожке у подъезда, вызвали полицию, поднялся большой шум. Та женщина, у которой сын дружил с полицейским Васей, сказала, что на Анне было странное старое платье, а выходила девушка, конечно, в нормальной современной одежде. А самое главное, убийство очень похоже на тот случай, который произошел год назад. Тогда тоже убили молодую девушку, ее тоже переодели, тело тоже было изуродовано и, кажется, тоже была отрезана грудь. Автобус был в ужасе, обмен информацией перешел в коллективные причитания по поводу того, что спокойная жизнь в Заводске закончилась, и объявился маньяк. Конечно же, маньяк был из Москвы, и поймать его местная полиция никогда не сможет. Дальше разговоры перешли уже в совершенно неприличные рассуждения о том, была ли Анна изнасилована. Кто-то сразу же вспомнил подозрительную машину с московскими номерами, еще кто-то высказал мнение, что не такой уж эта девушка была и порядочной. А Алла Дивова думала только об одном. Эту несчастную девушку убили и изуродовали. Вряд ли это происходило прямо под окнами многоквартирного дома, слишком рискованно, так что ее туда привезли. Когда? Алла старалась вспомнить, слышала ли она что-то странное. Звук мотора автомобиля? Возможно, для жителя Заводска он и показался бы необычным посреди ночи, но не для нее, привыкшей к шуму большого города. Она не обратила бы на это внимания. Нет, ничего подозрительного она не слышала. Автобус подъехал к Заводу, и толпа вывалила наружу. Алла как во сне дошла до своего кабинета, дрожащими руками налила кофе, закрыла глаза и приказала себе собраться. Очень жаль эту Аню Прокофьеву, но ничего не поделаешь. Алла ее не знала, не знала ее семью, хотя фамилию слышала. Это ее не касается. Это не ее дело.

Отчет Дивова сдала, потом погрузилась в решение остальных бесконечных задач, пообедала поздно, когда голодный желудок уже скрутило так, что не было сил. Вообще, где-то после четырех она поняла, что соображать больше не в состоянии, так что, кажется, придется уйти вовремя. Но ехать в заводском автобусе она не хотела, поэтому, немного поколебавшись, написала Игорю.

«Подвезешь меня до дома?»

«Конечно!» - почти сразу же ответил тот.

Надо купить машину, подумала Алла, вот как угодно, хоть какую, но купить надо, иначе так и придется озираться на темных улицах.

Стрельников ждал ее у проходной, они пошли на стоянку.

- Ты как? – спросил он, заводя машину.

- Да вроде ничего, - ответила Алла.

Хотя ничего хорошего. Перед глазами стояла жуткая картина мертвого тела, алый цвет на снегу.

- Ну весь Завод на ушах, конечно.

- Не сомневаюсь, - фыркнула Алла.

- Тебе страшно? – спросил Стрельников.

Алла посмотрела на горящие в ноябрьском полумраке окна домов.

- Да, - честно ответила она.

- Я буду тебя возить на работу и обратно, - сказал Игорь.

- Тебе же к семи, а мне к восьми - Алла удивленно посмотрела на него.

- Ну давай сойдемся на том, что ты будешь выходить в семь. Я немного опоздаю, а ты придешь пораньше. Устроит?

И снова эта его открытая мальчишеская улыбка, такая родная и знакомая, улыбка из детства.

- Конечно, - Алла улыбнулась в ответ.

- Алл, кстати, тут такое дело, ты только не пугайся особо, - Игорь помрачнел.

- Что?

- В общем, по Заводу ходят слухи, что эта девушка была любовницей Лардышева.

Алла холодно посмотрел на Игоря.

- И что?

Завод есть Завод. Даже если они действительно спали, то и что с того? Прокофьева была совершеннолетней, вероятно, очень симпатичной. Сорокалетний мужчина и студентка.

- Игорь, ты на что намекаешь? – резко спросила она.

- Алл, ну извини, я ничего такого не имел в виду!

Они уже подъехали к ее дому, Алла хлопнула дверью автомобиля. Как же, не имел он ничего в виду. Да тут никто вокруг ничего не имеет в виду. Сплошной проклятый гадюшник. Дивова нервно закурила, прямо с сигаретой в зубах вошла подъезд и поднялась на свой третий этаж. Из-за двери напротив за ней снова наблюдали, и Алла не выдержала.

- Да сдохни ты уже! – она затушила окурок прямо о дверной глазок.

В своей квартире она села на пол в прихожей и закрыла лицо руками.

«Подслушано. Заводск.»

А никого не смущает, что всего неделю назад в наш город вернулась А.Д., и вот так вот вдруг прямо у ее подъезда убили Анечку? А никого не смущает, что Анечка была любовницей вы сами знаете кого? А никого не смущает, что по слухам (проверенным) этот сами знаете кто оставил свою жену и детей в Москве? Может, у А.Д. просто поехала крыша? Зачем она вернулась? Чего ей надо? Неделю мы на нее смотрим, а она ведет себя очень и очень странно. Сами знаете кто ее начальник. А еще кое-кто ее подвозит домой. Не слишком ли резвая наша А.Д. для той, кто вернулся в Заводск после такой грязной истории? Что думаете, девочки?

Анонимно, пожалуйста.

Комментарии к посту:

- Вообще-то, подозрительно…*задумчивый смайлик*

- А кто ее подвозит?

- И.С. из 43. Я сама видела.

- А что у А.Д. что-то с Лардышевым? ДА ЛАДНО????

- Девочки, договорились же без фамилий.

- А.Д. бесстыжая. Я бы на ее месте в Заводск и нос не показывала.

- А можно для тех, кто не в курсе, а что эта А.Д. такое сделала, что ее все обсуждают?

День для таких событий в Заводске – это бесконечно мало. По опыту Алла знала, что эхо любых историй здесь гремит годами. До конца недели все ходили как пришибленные, и даже интриганка Шилова пребывала в странном спокойствии. Внешне могло показаться, что Заводск погрузился в блаженную тишину и стал похож на какой-нибудь провинциальный американский городок, который показывают в гламурных сериалах. Но нет. Алла Дивова как никто другой знала, что к умиротворению эта тишина имеет самое последнее отношение. Завод искал жертву, молчание было судом присяжных, который вот-вот должен был вынести свой приговор. Не нужно было далеко ходить, чтобы понять, что выбирают между двумя кандидатурами: Евгением Лардышевым и самой Аллой. Выбор был непростой: связать Аллу со смертью Анны Прокофьевой было ну очень сложно, но на Заводе ее терпеть не могли. С Лардышевым же была совсем другая история. По всем признакам обвинить стоило именно его: Аня была его любовницей, он неместный, да и вообще про его прошлое толком никто ничего не знал. Но он был мужчиной и мужчиной привлекательным, а это автоматически давало ему сто очков вперед перед Аллой. В общем, перед судом присяжных на этот раз стояла очень непростая задача. Самое интересное, что Лардышев, кажется, этого не понимал. Он всем своим видом показывал, что не имеет к Анне Прокофьевой никакого отношения, и вел себя как ни в чем ни бывало. Это была очень плохая тактика. Нет, Алла прекрасно понимала Лардышева, он вел себя ровно так, как это было бы принято в Москве. Только в Заводске это не работало. В Заводске такое поведение означало: «у меня рыло в пуху». Через некоторое время, когда Лардышев смотрел на Аллу во время совещаний, в его глазах появилась тихая мольба. «Объясни, что здесь происходит. Почему они все так себя ведут? Ты же такая же, как я, ты же тоже здесь чужая». Но Дивова отвечала ему холодным взглядом. К тому времени она уже поняла, в какую именно сторону склоняется общественное мнение. И это была не сторона Лардышева. С Аллой снова начали здороваться, пусть и сквозь зубы, но это уже было своеобразной амнистией. А вот от Лардышева шарахались, чуть ли не на другую сторону улицы переходили, когда его видели. На самом деле, Алле было даже его жаль. Она ни секунды не верила, что Лардышев может быть связан со смертью Анны Прокофьевой. Но Лардышев ошибался, когда думал, что они в одинаковом положении в Заводске. Разница между ними была колоссальной. Лардышев мог вернуться в Москву и забыть о Заводске, а Алле некуда было возвращаться, поэтому она продолжала улыбаться Лардышеву безжизненной улыбкой и кивать заводчанам, которые удостаивали ее хоть каким-то взглядом. Простите, Евгений Владимирович, но тут уж вы сами.

Наступила долгожданная пятница. Аллу как всегда с работы забирал Игорь. Он ждал ее у проходной, как и всю прошлую неделю. К собственному удивлению она совершенно искренне ему улыбнулась и начала рассказывать какие-то глупости про то, как прошел ее день. Стрельников улыбался в ответ. Уже когда они сели в его машину и выехали с заводской стоянки, он как будто бы невзначай спросил:

- Поужинаем?

- Ага, - так же буднично согласилась Алла и продолжила жаловаться на начальника сорок восьмого цеха, который упорно отказывался подавать экономистам отчет по установленной форме.

В Заводске было всего три ресторана: французский – для элиты, грузинский – для среднего класса и некое подобие суши – для совсем уж рядовых заводчан. Конечно же, Игорь повел ее во французский. У Аллы даже возникло ощущение, что он заранее забронировал там столик. Ну и ладно, подумала она, как будто бы непонятно, что Стрельников подбивает к ней клинья. Ей просто хотелось расслабиться. Удивительно, но зал ресторана «Прованс» был почти полон, и большинство лиц было Алле знакомо. Ага, подумала она, кажется, ужин в этом ресторане – это что-то вроде публичного заявления о своих отношениях. В текущей ситуации это было не так уж и плохо. Игорь, казалось, не замечал никого вокруг. Они сделали заказ, Алла сама удивилась, что продолжает что-то рассказывать. Все шло очень легко и безмятежно, именно так, как все должно происходить между старыми друзьями, которые чувствуют, что между ними вот-вот возникнет нечто большее, как вдруг в «Прованс» вошел Евгений Лардышев. Разговоры смолкли, головы повернулись в его сторону. Алла на мгновенье уловила, как лицо Стрельникова неестественно исказилось. Перемена показалась Алле пугающей, но она тут же отогнала от себя эти мысли. Это же Игорь, они же знают друг друга тысячу лет. Официант проводил Лардышева за свободный столик. Как поняла Алла, он собирался ужинать в одиночестве.

- Ну и что думаешь? – спросил Игорь.

Это был первый раз, когда он затронул тему причастности Лардышева к убийству Анны Прокофьевой после того первого намека в день самого происшествия.

- Да ничего он не делал, - фыркнула Алла.

Два бокала вина еще больше развязали ей язык. Может быть, она даже сказала это слишком громко, потому что краем глаза заметила, как несколько человек за соседними столиками повернулись в ее сторону. Ну и ладно.

- Типичная привычка Заводска – кто чужой, тот и виноват. Даже если он с ней спал, то почему он обязательно должен ее убивать?

- А разве ты не знаешь? – Игорь задумчиво крутил в руках бокал с вином.

Только тут Алла поняла, что он тоже пьет, при этом он за рулем. Дивова быстро прикинула: до ее дома пешком минут десять, до дома Игоря – минут двадцать. Такси в Заводске – это до сих пор нечто невиданное и баснословно дорогое, а десятиминутная прогулка выглядит вполне невинной и вроде бы не предполагает ничего навязчивого.

- О чем я не знаю? – Алла игриво улыбнулась, хотя настроение уже не было игривым.

- Прокофьева была не первой убитой.

- Я знала, то это не первая убитая девушка, - попробуй не узнай такую новость в Заводске, захочешь – не пропустишь, - но я не понимаю, как это связано с Лардышевым.

- Юля Сапронова, девятнадцать лет, после колледжа пришла на практику в экономический отдел, а потом очень быстро оказалась вон за тем столиком, - Игорь кивнул в сторону Лардышева.

- Ее тоже убили? – спросила Алла.

- Да, - ответил Игорь, - как раз когда у них с Лардышевым был роман, так же, как и с Аней Прокофьевой.

- Ерунда, - фыркнула Дивова. – С чего бы ему так подставляться?

- Это же Заводск, - Игорь криво улыбнулся, - мы же тупые деревенщины, что мы можем понять?

- Где нашли Сапронову? - Алла сделала еще один глоток вина, она заметила, что в лучших традициях жанра официант почти незаметно наполняет ее бокал.

- В парке, - ответил Игорь.

- Слушай, а тебе не кажется странным, что какой-то псих, который калечит и убивает женщин, чуть ли не через день после моего приезда бросает труп около моего подъезда?

- Совпадение, - Стрельников пожал плечами.

Алла пожала плечами в ответ. Она вдруг вспомнила, почему роман между ней и Игорем так и не состоялся. Просто Стрельников был туповат, а тупых мужчин Алла Дивова не переносила органически.

- Да, конечно, - она криво улыбнулась. – Гораздо проще оставить труп в парке, чем тащить его на главную улицу города и почему-то прямо к моему подъезду.

- Возможно, ты себя переоцениваешь, - небрежно ответил Стрельников, - дело не всегда в тебе.

Ого, какие мы стали!

- Извини, мне пора, - Алла нарочито громко отодвинула стул.

Счет сам оплатит, раз такой умный. Она забрала в гардеробе пальто и вышла на улицу. Ты только посмотри, как Игорек вырос. Огрызаться даже начал. Дивова криво улыбнулась. Тоже мне, провинциальный сердцеед. Тупой придурок.

Алла шла к дому и толком не могла понять, что именно ее так разозлило. Ну ляпнул Игорь какую-то ерунду, очень логично, что он хочет настроить ее против Лардышева. Могла бы просто поставить его на место какой-нибудь фразой, а не убегать из ресторана как девочка-студентка. В конце концов, Игорь – ее единственный друг в этом проклятом городе. А в этом-то как раз и дело! От удивления Алла даже остановилась, затушила наполовину выкуренную сигарету и закурила следующую. Стрельников прекрасно отдает себе отчет в том, как она от него зависит, и очень похоже, что эта едкая фразочка – это пробный шар. Как она отреагирует? Проглотит или будет сопротивляться? Алла таких встречала, пауки, заманивающие жертву в свои сети, специально делая ее беспомощной. Дивова тряхнула головой. Не хотелось верить, что Игорь из таких. Просто растерялся, расстроился, когда увидел Лардышева, конечно, приревновал Аллу, возможно, даже собирался ей в любви признаться сегодня вечером… Только взял бы, да и признался, а не упражнялся в остроумии.

Показался подъезд Аллы, тот самый, у которого нашли мертвую Аню Прокофьеву. Да пропади они все пропадом: Стрельников, Лардышев, псих, который убивает молодых девчонок, и весь это проклятущий Заводск. У Аллы сейчас было только одно желание – подняться в свою квартиру, задернуть шторы и включить какую-нибудь ерунду в интернете, под которую она благополучно уснет.

- Извините, вы - Алла Валентиновна? – тихий женский голос остановил Дивову, когда она открыла дверь подъезда.

Ну что еще? Первым желанием было вообще не реагировать на эту женщину, просто подняться домой и забыть о ней ровно через секунду. Но здравый смысл подсказывал Алле, что это будет неправильным решением. Сейчас вокруг нее слишком много странностей, и если она хочет хоть как-то систематизировать происходящее, то, пожалуй, не стоит пренебрегать такими встречами.

- Да, это я, - ответила Дивова.

- Меня зовут Инна Сапронова, я мать Юли, той девушки, которую убили первой.

Ну да, буквально полчаса назад они обсуждали это со Стрельниковым. А причем здесь Алла?

- Что вы хотели? – осторожно спросила Дивова.

Женщина вышла на свет. На вид ей можно было дать все шестьдесят, но Алла не удивилась бы, если бы на самом деле ей оказалось лет сорок пять: очень худая, с кругами под глазами и желтоватой кожей. Одета опрятно и чисто, но как-то странно, как будто ее совершенно не волнует, как именно вещи сочетаются друг с другом и сочетаются ли вообще. Алла узнала это состояние: этой женщине было уже давным-давно на себя наплевать, она старалась соблюдать правила приличия, как-то одевалась, ходила на работу, но в голове у нее была только одна мысль. Кто убил ее дочь?

- Я бы хотела обсудить с вами кое-что…

Ну понятно… Нет, Алла не осуждала эту женщину, она ей даже сочувствовала, но полоумные заводские слухи нужно пресекать четко и сразу.

- Я не имею отношения к тому, что происходит, - твердо сказала Дивова, - я никак не могу объяснить, почему убитую Прокофьеву нашли около подъезда, где я живу. В конце концов, здесь живу не только я. Я очень вам сочувствую, но помочь ничем не могу.

Алла снова протянула руку к двери. И тут Инна Сапронова неожиданно хмыкнула.

- Да я и не собралась вас ни в чем обвинять! С какой стати? Просто выслушайте меня. Здесь меня никто не слушает, все принимают за сумасшедшую, но вы-то знаете, чего стоит местное общественное мнение. Выслушайте меня и скажите, есть ли вообще смысл в моих рассуждениях, или я и правда схожу с ума, как все говорят…

Такого Алла уж точно не ожидала. Она посмотрела на Сапронову. Да с какой стати она вообще должна ее слушать? Да, надо было так сказать. Но Алла не сказала. Она знала, что это такое, когда не с кем поговорить.

- Проходите, - она распахнула перед Инной дверь.

Они молча поднялись на третий этаж, где Алла уже привычно почувствовала взгляд из квартиры напротив. Инна Сапронова же посмотрела на эту дверь совершенно без стеснения. Конечно, она знает. Все знают. Но, похоже, Сапронова из тех, кто воспринимает эту историю несколько по-своему, что для Заводска достаточно необычно. Алла разулась, предложила Сапроновой тапочки, а сама пошла на кухню.

- Чай, кофе?

- А покрепче что-нибудь есть?

Дивова выглянула из кухни и усмехнулась.

- Есть коньяк, могу добавить в чай.

Сапронова кивнула. На крошечной кухоньке они сели за стол друг напротив друга, перед каждой по чашке с черным чаем, от души разбавленным коньяком.

- Ну говорите, - Алла скрестила руки на груди.

- Можете, конечно, меня выставить после того, что я расскажу, но мне просто нужно, чтобы это выслушал кто-то, кто имеет свое мнение.

Алла пожала плечами. Она заметила, что руки Сапроновой дрожат. Она сделала неуверенный глоток из чашки. Пьет? Непохоже, просто волнуется.

- Вы, наверное, уже знаете, что мою дочь убили в прошлом году почти в это же время. Тело нашли в парке. На ней было старинное платье то ли из театра, то ли из музея. А еще у нее были отрезаны обе груди. У нее был любовник. Это ваш начальник, Евгений Лардышев…

Лицо Аллы скривилось. Ну и что дальше, что он ее начальник? Сапронова как будто бы это почувствовала.

- Да мне плевать, с кем она там встречалась. Следствие однозначно доказало, что Лардышев не виновен. В тот вечер он ругался с бывшей женой по телефону, там звонки, сообщения, а учитывая, что они до сих пор судятся, она бы не стала его прикрывать.

- А Прокофьева все-таки была его любовницей? – иронично спросила Алла.

- Понятия не имею, - Инна покачала головой. – Меня не волнует Лардышев, меня больше беспокоит то, что на свободе остается настоящий убийца.

Разумно.

- И кто же это?

- У меня есть теория, - Инна сложила руки на столе. – Именно поэтому я и хочу, чтобы вы меня выслушали и сказали, насколько это может быть правдой.

Почему именно я? – подумала Алла. Почему она так настаивает на том, чтобы это была именно я?

- Говорите, - Алла кивнула и сделала большой глоток из чашки.

По телу тут же разлилось тепло от коньяка, стало почти уютно и комфортно. Алла посмотрела в ноябрьскую темноту за окном.

- Вы же знаете, что в начале двадцатого века около станции была община сектантов - церковь и несколько домов?

Алла кивнула. Конечно, она об этом знала, все дети Заводска бегали смотреть на этот овраг, вызывали там духов и рассказывали друг другу страшилки.

- Так вот, это была не просто секта, а секта скопцов. Это сектантское течение возникло в восемнадцатом веке, обряд посвящения был чудовищным. Женщинам отрезали грудь.

Алла моргнула, перед глазами снова оказалась мертвая Аня Прокофьева, алая кровь на белом снегу.

- Про скопцов я слышала, но не знала, что они отрезали женщинам грудь. Это многое объясняет. Почему же вам никто не верит?

- Вы до конца дослушайте, - Инна уставилась в чашку. – Получается, что в Заводске орудует тот самый сектант-скопец. Скорее всего, это мужчина, а у мужчин они отрезали… ну сами понимаете.

Понятно. Не грудь же. И тут до Аллы дошло.

- Конечно же, праведная общественность Заводска отрицает саму возможность такого мракобесия в нашем достопочтенном городе, - она хмыкнула.

- Конечно, - почти прошипела Инна. – А ведь для того, чтобы это проверить, надо всего лишь найти мужчину, у которого не все на месте. Сомневаюсь, что в городе таких много. Я ходила в полицию, но они решили, что я не в себе из-за смерти дочери.

Алла долила себе в чашку коньяк, превратив чай с коньяком в коньяк с чаем.

- Если вас интересовало мое мнение, то я не считаю вас сумасшедшей. У девушек отрезана грудь, и они одеты в платья начала века. Если прибавить к этому секту скопцов, все встает на свои места.

Алла ответила на ее вопрос. Чего еще она хочет? Ведь хочет же чего-то. И вдруг Алла поняла, в чем дело. Сердце сжалось в комок и упало в пятки.

- Алла Валентиновна, есть еще кое-что…

Да, так и есть. Дивова молчала, ждала, когда Инна сама скажет.

- Александр Федорович занимался исследованием скопцов…

Алла предостерегающе подняла руку.

- Я не буду разговаривать об этом.

- Эти материалы очень помогли бы мне найти убийцу девочек. Я почти уверена, что этот человек связан с теми старыми сектантами. У Александра Федоровича была очень подробная работа на эту тему, но он не успел ее опубликовать. Черновики остались у…

- Черновики у Ирины Ивановны, - отсутствующим голосом закончила Алла, - и, конечно же, она сказала, что отдаст их только мне лично в руки. То есть это новое условие появилось у нее, когда я приехала в город, а до этого она просто отказывалась их вам отдавать.

Инна Сапронова беспомощно кивнула.

- Алла Валентиновна, вы простите, что я к вам с этим обращаюсь, но вы же разумный человек, вы же понимаете, что если есть хоть какой-то шанс поймать убийцу, то его нужно использовать. Они ведь свалят все на Лардышева или найдут еще какого-нибудь козла отпущения. Это чудовище затаится, пройдет год, два, и он убьет снова. Алла Валентиновна, я прошу вас…

Дивова молчала. Инна Сапронова встала из-за стола, а потом вдруг рухнула перед Аллой на колени.

- Алла Валентиновна, я вас умоляю!

- Уходите, - наконец, сказала Алла.

Сапронова стояла перед ней на коленях еще минут пять, кажется, даже что-то говорила, но Алла не хотела ее слышать. Наконец, женщина ушла. Как только за ней захлопнулась дверь, Дивова медленно достала из пачки сигарету и закурила.

Нет уж, пусть перебьют хоть половину Заводска, Алла никогда не сделает то, о чем ее попросила Инна. Никогда Алла даже близко не подойдет к этой мерзкой старухе Ирине. А старая тварь сидит и ждет покаяния, предвкушает, как наконец-то выскажет все Алле в глаза, как обольет ее презрением, как поиздевается над ней. Это какое же будет для старухи счастье, если Алле вдруг что-то от нее понадобится, а старуха сможет решать, дать ей это или нет. Дивова тряхнула головой, прошла в прихожую, достала из сумки телефон. Она ожидала, что там будет сообщение от Игоря, и возможно даже не одно. Но сообщений не было. Алла выключила звук на телефоне. Бестолково прослонявшись по квартире еще час, она наконец-то легла спать.

В субботу она проснулась ровно в то время, когда ей нужно было вставать на работу. За окном была темнота, шел отвратительный мокрый снег. Алла Дивова поняла, что в выходные ей совершенно нечего делать. Прочитав все немногочисленные новости, большинство из которых никак и никогда не повлияли бы на жизнь в Заводске, Алла снова попыталась уснуть. Ничего не получилось. Она встала, выпила кофе, выкурила несколько сигарет, попробовала посмотреть какой-нибудь сериал, потом попыталась выбрать книгу для чтения, но так и не смогла ни на чем сосредоточиться. Наконец, Дивова сдалась. Она натянула джинсы, не без удовольствия отметив, что они стали ей велики, влезла в безразмерный свитер и куртку, почти сбежала по лестнице подъезда, даже не обратив внимания на дверь напротив, и вышла на улицу прямо навстречу ноябрьскому то ли снегу, то ли дождю. Аллу это не смутило. Не смутила ее и получасовая дорога по слякоти, когда отвратительный то ли снег, то ли дождь, бил ей в лицо. Наконец, Дивова остановилась у двойных стеклянных дверей, рядом с которыми висела выцветшая табличка «Краеведческий музей». Алла удовлетворенно улыбнулась и толкнула дверь.