Заводск

Рина Когтева

Заводск

Алла Дивова

Поезд стоял на станции ровно две минуты. За эти две минуты нужно было выскочить вместе с чемоданом на щербатую платформу и отойти на несколько шагов. Будь еще желающие выйти, возможно, времени бы и не хватило, но желающих не было. Захлопнулись двери вагона, поезд тронулся и, медленно набирая скорость, исчез в ноябрьской темноте. Мелкий дождь делал мутным свет единственного желтого фонаря. Прямо под этим фонарем на платформе стояла Алла Дивова. Сапоги на каблуках, длинное кашемировое пальто, шея замотана дорогим шелковым шарфом. Где-то вдалеке в последний раз стукнули колеса поезда, и наступила тишина. Алла повернула голову и посмотрела на старую ржавую табличку с еле различимыми буквами. «Заводская». Ну здравствуй, станция Заводская… На платформе Алла была одна, ее никто не встречал. Она поправила сумку на плече, взяла чемодан за ручку и пошла к лестнице. Лестница была старой, выщербленной, с железными перилами. Алла стащила по ней чемодан, а потом ступила прямо в грязь. Дороги здесь не было, только тропинка через лес. И ни единого фонаря. Три километра по ночному лесу в полном одиночестве. Алла, совершенно не колеблясь, пошла вперед. Каблуки дорогих сапог вязли в грязи, чемодан было почти невозможно тащить. А еще было тихо. Так тихо, что хотелось закричать, чтобы эта невыносимая тишина прекратилась. Но на Аллу эта пустая дорога через лес не производила особого впечатления. Она знала, что придется по ней идти. Весной, а тем более летом, это было бы даже приятно: запах леса, пение птиц, полное уединение. Сейчас же просто раздражало, что чемодан постоянно увязал, кажется, даже сломалось одно колесо. И уж, конечно, не было никакого страха. Да и откуда бы? Первые семнадцать лет своей жизни она исправно ходила по этой дороге в любое время дня и ночи, как и все жители города Заводск. И ни с кем никогда ничего не случалось. С чего бы что-то произошло именно сегодня? Где-то в лесу хрустнула ветка. Темно, хоть глаз коли. Алла посветила вокруг фонариком на телефоне - она прошла едва ли половину пути. Алла достала пачку длинных женских сигарет и закурила. Ветки больше не хрустели, только где-то в лесу почти бесшумно опускались на землю последние осенние листья, коричневые и уродливые. Алла докурила сигарету, посмотрела на чемодан и закурила еще одну. Нужно собраться с силами. И, пожалуй, собраться с духом. Заводск… Заводск – и этим все сказано. Хотя нет… Алла выдохнула дым вместе с облачком пара. Можно кое-что добавить. Например, вон за теми деревьями метрах в двадцати есть большой овраг, в начале прошлого века около Заводска была религиозная община, всех ее членов расстреляли, а тела сбросили в этот самый овраг. Потом, уже в девяностых, останки выкопали и похоронили в братской могиле на местном кладбище. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать о Заводске. Алла выкинула сигарету в грязь, по привычке растерев окурок каблуком, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. За следующие двадцать минут она окончательно выдохлась, а потом лес внезапно расступился, и стало светло. Город Заводск лежал в низине: дома, пересечения улиц, главная площадь со старым ДК – все это было вычерчено в ноябрьской темноте светом редких фонарей, но отнюдь не эти фонари создавали зарево. Пульсировало и сияло самое сердце города – Завод. Некогда Завод №15 имени ордена Ленина, а теперь просто АО «Заводск». Алла ступила на заасфальтированную дорогу, идти стало значительно легче. Начались окраины города с уютными пятиэтажками, окна которых светились синеватым светом включенных телевизоров, по улицам проехало несколько машин, кто-то даже притормозил около Аллы, вроде бы как предлагая подвезти, но она сделала вид, что не заметила. На улицах не было ни души. Алла свернула во двор, обошла ямы в асфальте, которые знала с детства, ловко срезала путь через палисадник, потому что – вот уж неудивительно – прореху в ограде никто так и не заделал. Ей нужен был второй подъезд. Домофона не было. Да и зачем? Лифта тоже не было, но внутри подъезд был хоть и старым, но очень опрятным, с цветами на подоконниках. Алла затащила чемодан на третий этаж, остановилась перед старой дверью, обитой коричневым синтепоном, и достала из сумки связку ключей. Перед тем, как открыть дверь, Алла замерла. Стены в доме были тонкими, почти все было слышно, но сейчас она, скорее, даже не слышала, а чувствовала, как в квартире напротив кто-то прильнул к дверному глазку. Да, было ошибкой думать, что ее никто не ждал. Все-таки ждали. Алла вошла в квартиру, тщательно заперла дверь на все замки и только после этого включила свет. Прихожая с настенной вешалкой и зеркало с тумбочкой. Направо – ванная, туалет и маленькая кухня. Сделаешь несколько шагов и упрешься в стенной шкаф, с одной стороны – большая комната, с другой – маленькая с балконом. Пахло пылью. А еще пахло детством. Алла сняла сапоги, прошла на кухню, открыла окно и закурила. Чтобы запах табака перекрыл запах, от которого так противно защемило в груди.

Она проснулась в половине седьмого, как будто ей нужно было на работу. Было не нужно. Пока. Алла спала в большой комнате на наспех разобранном диване-книжке. В маленькой была нормальная кровать, но вся комната заставлена коробками с вещами родителей и с собственными вещами Аллы, которые она периодически привозила в Заводск. Куча бесполезного барахла. Алла лежала с закрытыми глазами, пока не начало рассветать, потом встала и пошла на кухню. Стол с коричневой клеенкой, газовая плита и старенький холодильник. В кухонном шкафу нашлась банка с окаменевшим кофе. Алла поставила чайник на плиту, дождалась, пока он лихо засвистит, и залила куски кофе кипятком. На вкус было похоже на жеваный картон. Алла села на табурет, поджала ноги и посмотрела в окно. Палисадник, каштаны с опавшей листвой, уютные дорожки. Рабочие шли на первую смену к семи, служащие – к восьми, с половины седьмого открывались детские сады и школы, хотя занятия, конечно, начинались позже. В общем, без пятнадцати девять улицы Заводска были так же пусты, как и в первом часу ночи. Алла выкурила сигарету, включила в розетку холодильник, тот протяжно загудел. Конечно, он был совершенно пуст. Алла вернулась в комнату, выудила из открытого чемодана джинсы и свитер, быстро оделась и накинула пальто. Когда она запирала дверь, то снова с непоколебимой уверенностью поняла – из квартиры напротив за ней наблюдают. Алла вышла на улицу, поежилась от утреннего осеннего холода, натянула на глаза шапку и пошла известной много лет дорогой. Пройти до соседнего дома, повернуть налево, там снова наискосок через палисадник, и вот продуктовый магазин. Прежде, чем открыть дверь, Алла несколько раз глубоко вздохнула. Посетителей в магазине не было. Из-за прилавка виднелась только макушка продавщицы, она сидела на стуле и читала журнал. Ни о каком самообслуживании здесь речи, конечно, не шло. Алла подошла к кассе. Продавщица поднялась и уставилась на нее. Прошла, наверное, минута, прежде чем она с сомнением спросила.

- Алка, ты что ли?

- Здрасьте, теть Люсь, - процедила Алла.

Тетя Люся, то есть, конечно же, Людмила Николаевна, бессменная продавщица продуктового последние лет двадцать пять, распрямила свои широкие плечи, обвязанные серым пуховым платком.

- Ну и какими судьбами?

Алла растянула губы в вежливой светской улыбке, такой же, как те, что в изобилии украшали страницы журнала тети Люси.

- Мне черный, полкило сыра… Йогурты свежие?

- Свежие! - рявкнула тетя Люся.

- Срок какой?

- Нормальный!

- Тогда пять штук с клубникой.

Алла пробежала глазами по полкам. Было странно озвучивать то, что ей нужно, а не просто брать.

- Сосисок полкило, пачку макарон и…

- Я не конвейер, - тетя Люся стала по очереди выкладывать продукты на прилавок.

Надо сказать, она не торопилась, а когда Алла продолжила свой список, то несколько раз переспрашивала нарочито громким голосом.

- И два пакета, - закончила Алла, осмотрев внушительную гору продуктов. – Карты принимаете? - она кивнула на терминал.

- Не работает.

Судя по виду, терминал был вполне исправен.

- Хорошо, я заплачу наличными.

Алла вынула из кошелька пятитысячную купюру, тетя Люся отсчитала сдачу.

- До свиданья, - бросила Дивова через плечо.

Тетя Люся ей не ответила.

«Подслушано. Заводск.»

Видела вчера свет в очень неожиданных окнах. Оказалось, в город вернулась А.Д. Судя по тому, как закупилась в магазине, приехала не на два дня. Думаю, она и есть тот самый «квалифицированный специалист из Москвы», которого назначат начальником экономического отдела. Видимо, в Москве «специалист» такого уровня не пригодился, к нам вернулась квалификацию свою показывать. Девочки, берегите мужей!

Анонимно, пожалуйста.

- Паспорт.

Алла положила паспорт на стойку бюро пропусков. С Леной Грининой, которая небрежно его взяла, чтобы переписать данные, Алла училась в параллельном классе в единственной школе Заводска. Подругами они никогда не были, но знали друг друга прекрасно. Как и весь Заводск. Впрочем, Лена упорно изображала, что видит Аллу в первый раз в жизни. Хотя, возможно, дело было просто в стеснительности. Перед Леной была холеная женщина с красиво уложенными длинными пепельными волосами, с безупречным маникюром и в дорогой брендовой одежде. Сама же Гринина явно красила волосы в домашних условиях, была одета в какую-то бесформенную кофту, а при виде ее рук Алла еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Хотя с чего бы это? За вещами в Москву еще можно съездить, если наскрести с заводской зарплаты. Возможно, даже хватит на стрижку и окрашивание, но вот маникюр… Интересно, где в Заводске делают маникюр?

На стойку лег разовый пропуск. Алла постаралась как можно приветливее улыбнуться, Лена уткнулась в стол. В последний раз Дивова была на Заводе, когда приходила на работу к матери во время практики в последних классах. Была у них такая практика в школе, ориентированная на то, что все равно все пойдут работать на Завод. В принципе, это было правдой – все возвращались на Завод. Даже Алла Дивова. Со времени ее последнего визита Завод, конечно, изменился. «Вертушку» и будку, в которой забирали и выдавали пропуска, убрали, и их заменил современный турникет. Алла приложила к нему разовый пропуск, стеклянные дверцы открылись. А вот и главная аллея, доска почета и административное трехэтажное здание. Алла помнила его желтым, теперь оно стало розоватого цвета. Сверившись с сообщением в мессенджере, Алла вошла в первый подъезд, поднялась на второй этаж, нашла нужный кабинет, постучала из вежливости и сразу же открыла дверь в приемную. Девушка за стойкой почти безразлично посмотрела на Аллу.

- Добрый день. Дивова Алла Валентиновна.

- Здравствуйте, - если секретарь и заинтересовалась, то весьма неплохо это скрывала. – Евгений Владимирович, тут подъехала Алла Валентиновна Дивова… Проходите, - она кивнула Алле на дверь.

Раздеться не предложила, но Алла уже сама повесила пальто на вешалку. За двойной дверью оказался большой кабинет, где за очень недешевым столом сидел финансовый директор АО «Заводск» Евгений Лардышев. Лично Алла видела его в первый раз, но у них было несколько разговоров по видеосвязи прежде, чем Лардышев принял решение взять ее на должность начальника экономического отдела. Все эти разговоры, надо сказать, были больше для вида, потому что опыта у Аллы было более чем достаточно, да и Завод, навечно обреченный пользоваться тем, что есть в непосредственной близости, не особо привередничал при наборе специалистов со стороны.

- Очень рад личной встрече, - Лардышев поднялся и протянул Алле руку.

- Спасибо, я тоже.

Она ее пожала. Не без удовольствия, надо сказать. Евгений Лардышев был красивым зеленоглазым брюнетом лет сорока. Дорогие часы, безупречно сидящий костюм. Лардышев не был местным, пару лет назад огромный московский холдинг, в свое время благополучно купивший Завод, прислал его заделывать прорехи. По всей видимости, Лардышев заделывал их весьма успешно, и, как полагала Алла, за ссылку в такую дыру как Заводск ему полагалась очень нескромная зарплата. Поработает пару лет, а потом вернется в Москву на повышение.

- Уже устроились? Или нужно время?

- Да, устроилась, - Алла говорила Лардышеву, что она местная, и у нее есть жилье, это было еще одним плюсом для ее кандидатуры. – Могу приступить завтра.

- Ну что ж, - Евгений откинулся в своем шикарном кожаном кресле, - тогда завтра к восьми в отдел кадров, как оформитесь, сразу ко мне – я представлю вас коллективу. Потом обсудим первоочередные задачи.

- Спасибо, - Алла улыбнулась.

Зря садилась. Она уже подошла к двери, когда Лардышев сказал:

- Алла Валентиновна, не думайте, что я интересовался специально, но я очень соболезную тому, что случилось с вашей семьей.

Надо же, как мило. Налаживаем доверительные отношения с подчиненными?

- Спасибо. Поверьте, мне бы и в голову не пришло, что вы что-то специально выясняли. Здесь все и так расскажут. Завод есть Завод.

- Да, - Лардышев улыбнулся. – Завод есть Завод. До завтра, Алла Валентиновна.

- До завтра, Евгений Владимирович.

- Может быть, хотите кофе? – запоздало спросила секретарша, когда Алла вернулась в приемную.

Алла кофе очень хотела, но уж точно не здесь.

- Нет, спасибо, - она быстро оделась и кивнула на прощанье.

Выйдя за проходную, она отошла в сторону и закурила. Странные были ощущения.

С самого детства Алла знала, что уедет из Заводска. Вот знала и все! Такое впечатление, что Заводск ее не устраивал с самого рождения. А уж когда в пять лет родители отвезли ее в Москву, она окончательно поняла: никакого Заводска – только красивый яркий город с тысячами огней и тысячами людей. Почему она так рано решила, что уедет из Заводска? Алла не знала. Может быть, свою роль сыграли бесконечные ссоры родителей, может быть, убогая нищета Заводска девяностых – сейчас уже и не разберешь. Но вся ее последующая жизнь была направлена только на одно: вырваться из жуткого мира, который крутился вокруг монстра под названием Завод, забыть навсегда разбитые улицы, неприветливые полупьяные лица и стать частью ярких огней, манящих беспечным богатым счастьем. Достаточно быстро стало понятно, что нужно очень хорошо учиться, чтобы поступить не в областной техникум или даже в институт, а в ВУЗ в Москве. Ну уж, на худой конец, в Питере. Там Алла никогда не была, но ей казалось, что после Москвы это единственный достойный вариант. В школе Алла Дивова была круглой отличницей: зубрила математику и физику, географию и биологию, читала от корки до корки все книги на лето. Она понятия не имела, кем собирается стать и чем будет заниматься, но точно знала – не в Заводске. Школу Алла окончила с золотой медалью и благополучно поступила в институт в Москве на экономический факультет. Институт был не самый престижный, но Алла была и этому несказанно рада. Родители, к тому времени смирившиеся с неизбежностью совместной жизни, ею безумно гордились. Еще бы! Их девочка смогла вырваться из Заводска, она красивая, умная, талантливая, целеустремленная! Она точно добьется в жизни всего, чего захочет! В конце лета Алла переехала в общежитие, и началась студенческая жизнь: бедная, веселая, полная неурядиц и бесконечных приключений. Зимнюю сессию Алла сдала на «отлично», точно так же сдала и летнюю. На несколько недель она приехала в Заводск покрасоваться своим столичным видом и вернулась в Москву, где нашла подработку. Дальше опять была осень, снова сданная на «отлично» сессия. И потом она зачем-то приехала на зимние каникулы домой, хотя совершенно не хотела этого делать. И вот тогда-то и случилась «та самая история»…

- Алла!

Дивова резко повернулась. В первые мгновенья она даже не узнала стоящего перед ней мужчину. Невысокий, в глупой черной шапке и серой форменной куртке с надписью «АО «ЗАВОД».Вроде бы и было в нем-то что-то знакомое: может, выражение лица, может, голос…

- Алл, ты меня не узнаешь? – глаза у мужчины были большими и синими, а взгляд очень располагающим и даже немного наивным.

И тут Дивову осенило.

- Игорь, ты что ли?

- Я, - Игорь Стрельников широко улыбнулся, - я уж думал, ты меня так и не узнаешь.

Почти что и не узнала, подумала Алла. Игорь Стрельников был ее одноклассником, они немного дружили, в школе были в общей компании. Как Алла думала, Стрельников даже был в нее влюблен. Потом, конечно, их пути разошлись, но Игорь остался чуть ли не единственным в городе, кто не отвернулся от нее после «той истории». Он поддерживал ее, они переписывались и созванивались, когда Алла окончательно вернулась в Москву. Но в какой-то момент Алла просто пропала, перестала ему отвечать, хотя он ничем ее не обидел и никогда ни о чем не напоминал. Гораздо позже она поняла, почему оборвала связь: ей нужно было начать все с чистого листа в огромном городе, где никого не интересовали подробности ее жизни. А Игорь невольно стал навязчивым напоминанием, он не давал ей забыть. Почему-то, когда ей пришлось вернуться, она даже не подумала, что Стрельников работает на Заводе.

- С трудом узнала, - Алла улыбнулась в ответ.

К собственному удивлению улыбка получилась у нее легкой и непринужденной.

- Значит, ты и есть наш новый начальник экономического?

- Все уже знают? – Алла закурила вторую сигарету.

- А как же… - Стрельников усмехнулся. – Ты же знаешь – Завод есть Завод.

- Да уж… Даже господин Лардышев уже в курсе всей моей биографии.

Игорь нахмурился.

- Ну Лардышев у нас местный сердцеед, имей в виду.

Алла этому совершенно не удивилась.

- Считаешь, я вешаюсь на первого встречного?

- Алл, я никогда так не думал. Честно.

И снова «та история», хоть тысяча лет пройдет, но Завод есть Завод.

- Ты как сам-то? – Дивова решила сменить тему.

- Вот, - Игорь кивнул в сторону проходной, - работаю заместителем начальника цеха. Кстати, у меня в подчинении наша цеховая экономистка, так что в ваш отдел захаживаю иногда с документами.

- Как мама?

Игорь немного погрустнел.

- Совсем сдала, почти не выходит из дома.

Алла вспомнила, что Игорь был поздним ребенком, так что его матери уже, должно быть, за семьдесят.

- Семья?

- Своей не завел, - Игорь развел руками.

Странно, конечно. Одной из особенностей Заводска было то, что здесь хочешь не хочешь, а на ком-нибудь да женишься или выйдешь замуж. Выбор ограничен, так что запросы подстраиваются под то, что есть – люди невольно сходились друг с другом просто, чтобы не быть одинокими. Учитывая извечное «на десять девчонок девять ребят», очень странно, что Игорь так и остался без внимания заводских невест. Хотя многое, конечно, могло измениться за те годы, которые они не общались.

- Не беда, - улыбнулась Алла, - бывает.

Что-то теплое и нежное мелькнуло в его глазах. Неужели до сих пор ее любит? – подумала Алла. Да нет, не может этого быть.

- Хочешь, до дома подвезу? – предложил Стрельников.

- А как же работа?

- Не убежит. Если ты о проходной, то у меня свободный выход, - Игорь лукаво ей подмигнул.

- Большой начальник?

- Ты побольше будешь.

Снова начинался противный осенний дождь, нужно было идти до остановки, бог знает сколько ждать автобус, который в середине рабочего дня не очень-то и часто ходил.

- Подвези, - согласилась Алла.

Машина Стрельникова стояла на огромной заводской стоянке. Алла ожидала увидеть какую-нибудь развалюху, но вместо этого Игорь открыл перед ней дверь новенькой немецкой иномарки. Алла даже хмыкнула.

- Не ожидала, да? – не без гордости спросил Игорь.

- Не ожидала, что такого завидного жениха не приберут к рукам в Заводске. Признавайся, пьешь? – конечно, она спрашивала это несерьезно.

А может быть, и серьезно.

- По праздникам.

Непьющий мужчина с хорошей зарплатой – это для Заводска практически Бред Питт.

- Ты извращенец?

- Не настолько.

- Играешь в приставку с утра до вечера?

- Нет, - Стрельников улыбнулся, - у меня нет приставки.

- Раскидываешь носки? Требуешь каждый день ужин из пяти новых блюд?

- Живу с мамой, а у нее сил нет за мной убирать. Так что снова мимо – полностью самостоятельный.

Больная мать – это, конечно, не подарок, но, как поняла Алла, там не было речи об уходе за лежачей.

- А что тогда-то?

Они как раз остановились на светофоре. Одном из пяти светофоров Заводска.

- Не люблю никого, - Стрельников посмотрел на нее.

Шапку он снял, и светлые волосы смешно падали на лоб. Чудаковатый и всегда понимающий Игорь. Через пять минут они подъехали к ее дому.

- Запиши мой номер, будет нужна помощь по хозяйству – звони.

Алла послушно записала, набрала, чтобы у него остался ее.

- Спасибо тебе, Игорь.

- Не за что, Алла Валентиновна, - Стрельников ей подмигнул.

У подъезда Алла закурила. Она смотрела, как он уехал. Пария в собственном городе, у которой в Москве ничего не вышло, возвращается, и вот он, принц на темно-синей иномарке, который любил ее все эти годы. Так что ли? Сказка какая-то. Дивова нервно затушила сигарету и поднялась к себе. Из-за двери напротив за ней снова следили, в этом она не сомневалась. Почему-то возникло непреодолимое желание начать со всей силы колотить в эту дверь, а еще лучше прокричать в ненавистный глазок все, что она думает. Вместо этого Алла спокойно вошла в свою квартиру.

Следующая неделя прошла в непрерывном потоке дел. С восьми утра Алла была на работе. Лардышев, как она и предполагала, оказался из тех руководителей, которые ставят задачи и не особенно интересуются тем, как ты их выполнишь, лишь бы был результат. Аллу это полностью устраивало, и она с непреодолимой энергией бросилась разгребать авгиевы конюшни, в которые превратился отдел за время отсутствия полноценного руководителя. Коллектив распустился, Аллу они приняли в штыки, особенно ее заместитель Шилова. С ней как раз и было больше всего проблем. Около года Шилова исполняла обязанности начальника отдела, была уверена, что именно ее назначат на эту должность, и появление Дивовой восприняла как личное оскорбление. Разговаривала она сквозь зубы, информацией практически не делилась. Впрочем, у Шиловой оказалось не так много соратников, как она думала, и уже к пятнице у Аллы было несколько фаворитов из числа подчиненных, которые мечтали заслужить благосклонность новой начальницы. На работе она засиживалась допоздна, приползала домой, иногда даже не ужинала, потому что не было сил идти три остановки до единственного в Заводске круглосуточного магазина.

Наступили выходные, и их Алла посвятила тому, чтобы навести в своей квартире хоть какой-то порядок. В итоге она решила перенести все вещи в большую комнату и закрыть ее, а жить в маленькой, потому что именно там стояла массивная кровать, спать на которой было гораздо удобнее, чем на диване-книжке. Алла мыла, терла, скупила половину хозяйственного, и вот, наконец, к вечеру воскресенья ее жилье приобрело некое подобие уюта.

Алла налила себе чашку чая и выключила свет на кухне. Окна. Яркие окна, за которыми скрывается чья-то жизнь. Было время, когда Алла думала, что это тихое семейное счастье, от которого она сознательно отказалась, чтобы стереть свое прошлое. Но вот она снова в Заводске. А здесь уж точно за разноцветными шторами не скрывается почти ничего счастливого. Брякнул телефон. Сообщение от Игоря. Он писал ей несколько раз, предлагал помощь, но Алла вежливо отказывалась. Сейчас это было обыкновенное «Как дела?». Алла что-то вежливо ответила и написала, что ложится спать. Конечно, спать она не стала. Все смотрела и смотрела на окна.

Ночью выпал снег, первый неуверенный ноябрьский снег, который обязательно растает уже к вечеру. Алла встала почти впритык, быстро оделась, вместо завтрака выкурила неизменную сигарету, от которой тут же скрутило пустой желудок. Пришлось закусить сигарету горстью таблеток от гастрита. Есть было некогда, зато нужно было накраситься и наскоро привести волосы в порядок. Стрижка пока была свежей, и больших усилий не требовалось, но Дивова уже понимала, что через месяц это станет проблемой. Как маникюр и одежда. Много что очень скоро станет для нее, привыкшей к московскому разнообразию, очень большой проблемой. А через год ее будет не отличить от Ленки Грининой из бюро пропусков. К черту эти мысли! Нужно прийти за пятнадцать минут до начала рабочего дня, улыбнуться коллективу, а потом с профессиональной безмятежностью отправить отчет Лардышеву. Евгений Владимирович Лардышев… Да, Игорь был прав, даже по московским меркам он очень и очень котировался, а уж по меркам Заводска, так вообще король. Дивова посмотрела на часы, поняла, что до автобуса – вот ведь незадача, приходится ездить на автобусе – осталось все-то пять минут. Она сбежала по лестнице, ни секунды не сомневаясь, что за ней следит ее неизменный наблюдатель, распахнула дверь подъезда и замерла. Первым, что она увидела, был яркий алый цвет. Такой какой-то очень неестественный алый, почти пугающий. Очень много алого цвета, который был совершенно неуместен в ноябре. Потом Алла увидела то, что было в центре этого алого цвета. Почти такое же белое как снег, но не снег. Тело. Человеческое тело. Полуобнаженное. Женщина. Темные волосы на алом снегу, какое-то странное разрезанное платье, а под разорванной тканью снова что-то ярко-алое. Снежинки медленно опускались на землю. Как будто бы все это происходило во сне. А может, это сон? Может, она еще спит? А потом на Аллу обрушилась реальность. Кроме нее и тела вокруг была куча людей: полицейские, просто зеваки, кто-то разговаривал по телефону, кто-то разговаривал друг с другом…