Есть ли жизнь в раю. Босоногий мальчик

И даже люди, казалось, приезжали сюда за разными представлениями о счастье.

Была Паттайя.

Шумная.

Доступная.

Весёлая.

Немного уставшая и совершенно не стеснявшаяся этого.

По пляжу здесь хорошо было гулять.

Люди гуляли.

Сидели.

Ели.

Разговаривали.

Смотрели на море.

В море тоже заходили.

Преимущественно туристы.

Стас однажды посмотрел на воду, потом на купающихся, снова на воду и решил, что человечеству совершенно не обязательно повторять все подвиги друг друга.

Ему хватало берега.

Паттайя жила своей жизнью.

Громкой.

Плотной.

Разноязыкой.

Здесь всё было рядом.

Всё продавалось.

Всё предлагалось.

И почти обо всём можно было договориться.

Стасу было интересно.

Но основную работу Слава собирался разворачивать в другом месте.

На Пхукете.

Вот там всё менялось.

Другие пляжи.

Другое море.

Другой простор.

Другие цены.

На Пхукет летели не только лежать у бассейна.

Летели за островами.

Лодками.

Дайвингом.

Рыбалкой.

За теми самыми фотографиями, которые потом показывают друзьям со словами:

— Это мы туда сами добрались.

Хотя добирались обычно с водителем, капитаном, инструктором и человеком, который заранее купил билеты.

Стас одобрял такую организацию приключений.

Приключение вообще гораздо приятнее, когда кто-нибудь заранее проверил двигатель.

Красоты Пхукета особенно рекламировать не требовалось.

Море делало это самостоятельно.

Белый песок.

Зелёные острова.

Скалы, поднимающиеся прямо из воды.

Бухты.

Лодки.

И бесконечные оттенки синего, которые Жанна наверняка назвала бы совершенно разными цветами.

Для Стаса все они пока были синими.

Иногда — зелёными.

Он решил не спорить с искусством на расстоянии.

К тому же кино давно поработало за туристическую индустрию.

Людям хотелось увидеть острова и пляжи, похожие на те, которые они когда-то видели на экране.

Слава быстро понял главное.

Здесь не нужно было долго объяснять человеку, зачем ему ехать на остров.

Человек уже хотел.

Оставалось помочь ему сделать это хорошо.

Так Пхукет стал их основной базой.

Сначала была рыбалка.

Стас знакомился с местными рыбаками, изучал снасти, маршруты, лодки и особенности моря.

Потом появился дайвинг.

Вот здесь пришлось учиться обоим.

Слава подошёл к вопросу профессионально.

Стас — с любопытством.

Первое погружение несколько изменило его представление о море.

До этого море находилось сверху.

На него смотрели.

По нему ходили на лодке.

В него забрасывали снасть.

Иногда в нём плавали.

А теперь выяснилось, что основная часть моря всё это время вообще происходила без участия Стаса.

Под водой был другой мир.

Тихий.

Медленный.

Цветной.

Рыбы, которых прежде он рассматривал преимущественно с точки зрения размера и пригодности для ухи, здесь спокойно проплывали мимо и совершенно не интересовались его экспертным мнением.

Стасу понравилось.

Очень.

Вскоре дайвинг занял своё место среди их морских приключений.

А потом появились акулы.

Идея оказаться под водой рядом с акулами первоначально показалась Стасу сомнительной.

Не потому, что он боялся.

Просто за годы работы на рудниках он привык уважительно относиться к технике безопасности.

Особенно когда техника безопасности имела зубы.

Но погружения проводились с инструкторами, снаряжением, правилами и предварительной подготовкой.

Стас согласился.

В конце концов, человек не для того всю жизнь добывал бриллианты на Колыме, чтобы на пенсии испугаться рыбы.

Пусть даже довольно крупной.

Первое такое погружение запомнилось надолго.

Под водой привычная человеческая уверенность вообще несколько уменьшается.

Ты больше не самый быстрый.

Не самый сильный.

Даже дышишь благодаря баллону за спиной.

А рядом проходит акула.

Спокойно.

Красиво.

Совершенно не интересуясь твоей биографией, пенсионным стажем и размером накоплений.

Стас смотрел на неё и неожиданно чувствовал не страх.

Восторг.

Вот этого в его прежней жизни точно не было.

Потом появились фотографии.

И вот фотографии произвели эффект значительно больший, чем сами акулы.

Мужской чат замолчал.

Ненадолго.

Но для этого чата даже тридцать секунд молчания были серьёзным событием.

Первым пришло сообщение:

— Ты совсем с ума сошёл?

Стас улыбнулся.

Следующее:

— Это настоящая?

Стас посмотрел на фотографию, где рядом с ним совершенно убедительно находилась акула.

— Нет, — написал он. — Карась. Ракурс удачный.

Чат взорвался.

Мужики рассматривали фотографии.

Увеличивали.

Задавали вопросы.

Требовали видео.

И пытались понять, в какой момент обычная пенсия их приятеля свернула куда-то совершенно не туда.

У большинства всё было понятнее.

Дача.

Огород.

Шашлык.

Пиво.

Иногда рыбалка.

Всё достойно.

Всё заслуженно.

А Стас почему-то менял страны, осваивал моря, разговаривал с иностранцами, нырял с аквалангом и теперь ещё фотографировался с акулами в Индийском океане.

Кто-то написал:

— Нормальные люди на пенсии помидоры выращивают.

Стас задумался.

Помидоры он уважал.

Особенно с солью.

Но возвращаться ради них с Пхукета пока не собирался.

— Каждому своё, — ответил он.

И отправил ещё одну фотографию.

На этот раз с моря.

Стас убрал телефон и посмотрел вокруг.

Перед ним лежал Индийский океан.

Где-то очень далеко остался дом за МКАДом.

Гараж.

Баня.

Большой телевизор.

Ортопедический матрас.

Жёлтые огни вечерней трассы.

Всё это по-прежнему принадлежало его жизни.

Ничего не исчезло.

Просто жизнь вдруг оказалась гораздо больше, чем Стас когда-то для неё запланировал.

Он столько лет добывал из земли чужие будущие бриллианты.

А теперь, похоже, пришло время собирать собственную россыпь.

Море.

Дороги.

Страны.

Люди.

Рыбалка.

Даже акулы.

Стас усмехнулся.

Хорошая всё-таки штука — пенсия.

Если правильно ею распорядиться.

После фотографий с акулами мужики некоторое время обсуждали состояние Стасовой головы.

Потом успокоились.

Человек ко всему привыкает.

Даже к тому, что его приятель на пенсии вместо выращивания помидоров ныряет в Индийский океан.

Но вскоре возник другой вопрос.

— Ты там вообще где живёшь?

Стас удивился.

Почему-то за всеми рыбами, морями, лодками и фотографиями закатов бытовая сторона его международной жизни действительно оставалась за кадром.

Он охотно восполнил пробел.

В Турции сотрудников размещали в бунгало прямо на территории отеля.

Это Стасу нравилось.

Вышел из собственного домика — и ты уже на курорте.

Бассейны.

Рестораны.

Море.

Вся гостиничная инфраструктура.

И тот самый all inclusive, который позволял взрослому человеку некоторое время вообще не задумываться о происхождении еды.

В Египте была квартира-студия в старой части города, недалеко от рынка.

Совсем другая жизнь.

Запахи специй.

Лавки.

Шум.

Люди.

Улица, которая начинала жить своей жизнью именно тогда, когда туристические автобусы уже развозили отдыхающих по отелям.

В каждой стране были свои особенности.

Но одно условие семья соблюдала неукоснительно.

Каждому — своё жильё.

Стас, Жанна и Слава прекрасно проводили время вместе.

Могли путешествовать.

Ужинать.

Работать.

Ездить на экскурсии.

Проводить друг с другом целые дни.

Но вечером каждый предпочитал закрыть дверь собственного жилища.

Приватность семья ценила давно.

Наверное, ещё с тех времён, когда троим характерам приходилось умещаться в двух комнатах.

Поэтому никакой романтики совместного проживания ради экономии они не признавали.

Отдыхать друг от друга тоже нужно было с комфортом.

У Стаса имелось ещё два обязательных требования.

Хорошая кровать.

И холодильник.

Желательно наполненный.

Русская привычка иногда захотеть чего-нибудь вкусного после двенадцати ночи прекрасно пережила смену стран и континентов и совершенно не собиралась считаться с географическими особенностями.

Стас вообще считал, что глобализация человечества должна начинаться с холодильника.

На Пхукете ему досталась квартира-студия на пятнадцатом этаже кондоминиума.

Слава жил рядом.

В соседней квартире на том же этаже.

Первым делом Стас проверил кровать.

Кровать была хорошая.

Потом холодильник.

Холодильник работал.

После этого можно было осматривать вид.

Стас вышел на балкон.

И задержался.

Море лежало впереди.

Огромное.

Спокойное.

Уходящее за горизонт.

Днём оно меняло оттенки, а вечером солнце медленно опускалось к воде, и небо становилось таким, что даже Стас, обычно не склонный обсуждать тонкости цвета, некоторое время молчал.

Потом достал телефон.

Мужской чат получил фотографию.

— Это с балкона.

Мужики ахнули.

Через минуту кто-то всё-таки нашёл слабое место.

— А говорил, в многоэтажку тебя не загонишь.

Стас рассмеялся.

Действительно говорил.

Когда-то сама мысль о том, чтобы поменять простор за МКАДом на квартиру среди множества соседей, казалась ему сомнительным достижением цивилизации.

Он вышел на балкон ещё раз.

Посмотрел вниз.

Потом вперёд.

Сфотографировал бассейн.

Отправил.

Следом — территорию кондоминиума.

Потом клубную зону.

Фитнес.

— В такую многоэтажку я не против поселиться, — написал Стас.

И добавил несколько смеющихся рожиц.

Мужики не сдавались.

— Зато шашлык не сделаешь.

Стас уже вошёл во вкус.

Через несколько минут в чат отправилась фотография оборудованной зоны барбекю.

Наступила пауза.

— Ну и что? Всё равно за каждой мелочью куда-то ехать надо.

Стас спустился на первый этаж.

Сфотографировал рестораны.

Кафе.

Прачечную.

Парикмахерскую.

Массажный салон.

Пункт аренды байков и машин.

Стойку, где можно было заказать такси и различные услуги.

Отправил всё сразу.

— Ещё вопросы?

Мужики некоторое время молчали.

Потом самый стойкий написал:

— Огород где?

Вот тут Стас признал поражение.

Огорода не было.

Но через дорогу был океан.

Стас решил, что обмен в целом получился равноценным.

Пляж начинался почти сразу за территорией кондоминиума.

Вдоль моря тянулись ухоженные дорожки, по которым можно было идти долго, никуда особенно не направляясь.

Стас полюбил эти прогулки.

Утром жара ещё не успевала набрать силу.

Море дышало рядом.

Дул лёгкий бриз.

Открывались кафе.

Появлялись первые продавцы фруктов.

Арбуз продавали уже нарезанным.

Аккуратными треугольниками.

В пакетиках.

С деревянной шпажкой.

Стас оценил организацию.

Арбуз вошёл в утренний рацион почти сразу.

Он покупал пакетик, шёл вдоль моря пару километров, потом выбирал прибрежное кафе.

Завтракал.

Пил кофе.

Смотрел на воду.

И возвращался домой.

К полудню улица становилась слишком жаркой.

Стас довольно быстро понял местный распорядок и без необходимости с солнцем не спорил.

Самое жаркое время можно было прекрасно провести в квартире.

Проверить бронирования на предстоящие рыбалки.

Позвонить капитану.

Уточнить количество людей.

Ответить туристам.

Написать Славе, хотя Слава находился буквально за соседней дверью.

Иногда это было удобнее.

Примерно к четырём Стас спускался к бассейну.

Плавал.

Отдыхал.

Иногда занимался на тренажёрах.

Он вообще стал внимательнее относиться к себе.

Тайская жизнь была довольно открытой.

В прямом смысле слова.

Шорты.

Майки.

Пляжи.

Бассейны.

Торсы самых разных национальностей.

И Стас довольно быстро пришёл к выводу, что демонстрировать миру бесформенное тело только потому, что ты вышел на пенсию, совершенно необязательно.

Мужики дома могли позволить себе не бриться, ходить по огороду в старых семейных трусах и считать это заслуженной свободой.

У Стаса свобода выглядела иначе.

Хорошие шорты.

Майка без рукавов.

Сандалии.

Загар.

Нормальная стрижка.

Бассейн несколько раз в неделю.

Он выглядел современно, чувствовал себя хорошо и никакого противоречия между пенсией и зеркалом не видел.

Мужики быстро оценили перемены.

После очередной фотографии кто-то написал:

— Босоногий мальчик.

Прозвище прижилось.

Стас не обижался.

Наоборот.

В его возрасте слово «мальчик» можно было считать комплиментом практически в любом контексте.

Каждое утро Босоногий мальчик выходил к океану.

А вечером отправлял мужикам очередной репортаж.

Постепенно он стал для них чем-то вроде персонального окна в тропики.

У кого-то за окном шёл дождь.

Кто-то чистил снег с машины.

Кто-то ехал на дачу.

А Стас присылал море.

Закат.

Лодку.

Рыбу.

Тарелку с фруктами.

Мужики ворчали.

Подкалывали его.

И неизменно рассматривали каждую фотографию.

Сам Стас тем временем осваивал не только море.

Со Славой он ездил на экскурсии.

Храмы.

Пагоды.

Монахи в шафрановых одеждах.

Бангкок.

Океанариумы.

Рынки.

Рестораны.

Смотровые площадки.

Острова.

Всё то, что туристическая программа тщательно собирает для человека, чтобы за несколько дней успеть его удивить.

Стас смотрел с удовольствием.

Но постепенно замечал одну интересную вещь.

Он уже не был обычным туристом.

Турист фотографировал.

Стас запоминал дорогу.

Турист спрашивал, где поесть.

Стас уже знал.

Турист выяснял, сколько стоит такси.

Стас называл адрес.

Турист пытался понять, как поздороваться.

Стас уже здоровался.

Тайский язык давался ему понемногу.

Несколько слов.

Здравствуйте.

Спасибо.

Вкусно.

Несложные фразы, которые не позволяли поддержать серьёзную беседу, зато удивительно хорошо располагали к себе людей.

Особенно слово «спасибо».

Стас вообще обнаружил, что в чужой стране благодарность иногда работает лучше хорошего произношения.

Ему нравилась здешняя вежливость.

Нравилась неторопливость.

Нравилось, что многие вещи решались без той внутренней готовности к борьбе, которую он сам долго считал совершенно естественным состоянием взрослого человека.

Он наблюдал.

Привыкал.

Не торопился сравнивать.

Просто жил.

Даже давний вопрос с дурианом однажды разрешился.

На фруктовой ферме Стас наконец оказался перед ним лицом к лицу.

Столько лет человечество предупреждало его об этом моменте, что он ожидал почти испытания.

Ничего страшного не произошло.

Дуриан оказался очень достойным.

Более того — вкусным.

Стас попробовал ещё кусочек.

Потом другой сорт.

Оказалось, что дурианы тоже бывают разными.

Как яблоки.

Как груши.

Как люди.

Некоторые пахли сильнее.

Некоторые мягче.

А существование сортов с куда менее вызывающим ароматом окончательно разрушило многолетнюю легенду, которую мужики когда-то так старательно изучали перед первой поездкой приятеля.

Стас немедленно написал в чат:

— Зря вы на дуриан наговаривали.

Ответ пришёл мгновенно:

— Ты же спрашивал: «Зачем?»

Стас посмотрел на кусочек в руке.

— Теперь знаю зачем.

И съел.

Дуриан неожиданно стал одним из фаворитов.

Но фруктовых открытий оказалось гораздо больше.

Мангостины.

Личи.

Джекфрут.

Карамбола.

И, конечно, манго.

Вот здесь Стасу пришлось признать, что много лет он был введён в заблуждение.

Манго, которое он когда-то покупал в Москве, казалось ему одновременно кислым, твёрдым и немного мыльным.

Он не понимал, почему человечество так им восхищается.

На Пхукете вопрос был снят после первого нормального спелого плода.

Стас попробовал.

Посмотрел на Славу.

Попробовал ещё раз.

— А мы точно это в Москве манго называли?

Слава засмеялся.

Началась ещё одна маленькая перестройка мира.

Таких перестроек становилось всё больше.

Стас не заметил момента, когда перестал осваивать Таиланд и начал в нём жить.

Просто однажды оказалось, что у него здесь есть свой утренний маршрут.

Своё кафе.

Своя квартира.

Свой бассейн.

Знакомые продавцы.

Работа.

Люди, которым можно позвонить.

Люди, которые звонят ему.

Любимые фрукты.

Слова на местном языке.

И балкон, с которого он уже почти перестал фотографировать закаты.

Не потому, что они стали хуже.

Просто невозможно каждый вечер фотографировать собственный вид из окна.

Даже если он фантастический.

Стас становился фарангом.

Не туристом.

И ещё одна мысль постепенно начинала казаться ему совершенно разумной.

Слава взрослый.

С Египтом прекрасно справится сам.

В Турцию Стас, конечно, слетает.

Почему бы и нет.

Как раз в Таиланде начнутся самые жаркие и дождливые месяцы.

Можно сменить погоду.

Море.

Страну.

Квартиру.

Провести некоторое время в Турции.

А потом вернуться.

Именно слово «вернуться» Стас пока не заметил.

Оно появилось само.

Дом за МКАДом по-прежнему был домом.

Там стояла его кровать.

Ждал большой телевизор.

Был гараж.

Баня.

Флигель Жанны.

Вся прежняя, любимая, прекрасно устроенная жизнь никуда не исчезла.

Просто теперь у Стаса появилось ещё одно место, из которого он тоже мог уехать.

И в которое почему-то уже хотелось возвращаться.

Слава тем временем продолжал расширять границы гостеприимства.

Оказалось, что туристу мало показать страну.

Иногда после этого он хочет в ней остаться.

Хотя бы на зиму.

А иногда — купить что-нибудь такое, что позволит возвращаться снова и снова и при этом ещё приносить деньги, пока хозяин находится дома.

Так в их жизни появилась недвижимость.

Новостройки.

Кондоминиумы.

Виллы.

Целые посёлки, в которых человеку предлагали не просто квадратные метры, а готовый образ жизни.

Бассейн.

Терраса.

Пальмы.

Охрана.

Управляющая компания.

Море неподалёку.

И особенно приятная часть рассказа — возможность получать доход в то время, когда сам владелец своими владениями не пользуется.

Стаса эта тема заинтересовала.

Первое время они со Славой ездили смотреть объекты сами.

Работа Стасу понравилась сразу.

Одно дело — рассматривать фотографии.

Другое — приехать.

Открыть дверь.

Пройти по комнатам.

Выйти на террасу.

Посмотреть, куда выходит спальня, сколько солнца попадает в гостиную, где стоит кондиционер и насколько далеко придётся идти ночью до холодильника.

Последний пункт Стас считал незаслуженно недооценённым специалистами по недвижимости.

Слава говорил о площади, инфраструктуре, управляющей компании и возможной доходности.

Стас проверял жизнь.

— Кухня маленькая, — замечал он.

— Здесь обычно не готовят.

Стас смотрел на сына.

— Все когда-нибудь готовят.

Слава записывал.

В другом доме Стас открывал дверь спальни.

Ложился на кровать.

— Пап…

— А как я людям буду рекомендовать то, на чём сам не лежал?

Аргумент был убедительным.

Постепенно они научились смотреть на недвижимость вдвоём.

Слава видел объект.

Стас видел дом.

Потом появились первые заинтересованные туристы.

Человек приезжал на две недели к морю, а через несколько дней вдруг обнаруживал себя в машине со Славой и Стасом по дороге смотреть виллу.

Стас находил в этом определённую логику.

Сначала человеку показывают рай.

Потом предлагают приобрести в нём квадратные метры.

Хорошо придумано.

Особенно много вопросов возникало о том, как вообще здесь жить подолгу.

Визы.

Сроки.

Продления.

Возраст.

Недвижимость.

Возможности для тех, кто уже вышел на пенсию, и для тех, кому до неё ещё далеко.

Слава разбирался в правилах, консультировался со специалистами и сразу предупреждал клиентов, что визовые и имущественные вопросы лучше оформлять не по советам из интернета, а с людьми, которые отвечают за документы профессионально.

Стас одобрял.

Он вообще считал, что приключения хороши на рыбалке.

В документах приключений быть не должно.

С недвижимостью тоже существовали свои особенности.

Очень быстро выяснялось, что привычное русскому человеку понятие «купить дом» здесь требует дополнительных объяснений.

Дом — одно.

Земля под ним — совсем другое.

Существовали аренда, долгосрочные договоры, компании, квартиры в кондоминиумах и другие способы устроить свою жизнь в соответствии с местными правилами.

Стас слушал всё это без особого испуга.

Его поколение вообще трудно было удивить словом «схема».

Девяностые годы научили смотреть на устройство мира широко.

Если существует «нельзя», русский человек прежде всего хочет выяснить, что именно нельзя, кому нельзя и нельзя ли всё-таки как-нибудь правильно.