Есть ли жизнь в раю. Босоногий мальчик

Есть ли жизнь в раю. Босоногий мальчик

Предисловие

Есть ли жизнь в раю?

Вопрос, конечно, странный.

Особенно если рай уже приобретён, обустроен, снабжён современной бытовой техникой, удобной кроватью с ортопедическим матрасом и холодильником, в котором всегда найдётся что-нибудь вкусное.

Казалось бы, живи и радуйся.

Тем более если ты честно отработал своё, вырастил сына, построил дом и наконец получил законное право никуда не торопиться.

Но у жизни, как выясняется, довольно своеобразное представление о заслуженном отдыхе.

Она совершенно не интересуется тем, что человек уже всё для себя решил.

Иногда достаточно одного телефонного сообщения, случайного разговора или чужого рассказа о далёком море, чтобы привычный мир неожиданно стал немного шире.

А там, за его границами, обнаруживаются другие дороги, другие люди, другие представления о счастье.

И даже другие способы приготовления рыбы.

Последнее, разумеется, особенно важно.

Эта книга — не путеводитель по Таиланду.

Хотя в ней будут моря, острова, тропические сады, удивительные животные, хорошие рестораны и места, которые не всегда найдёшь в туристическом буклете.

И не инструкция по достижению успеха.

Хотя успех здесь тоже присутствует.

Причём каждый из героев понимает его по-своему.

И уж совершенно точно это не руководство по поиску рая.

Слишком уж много людей пытались составить подобные инструкции.

Некоторые даже открывали по этому поводу семинары.

А рай всё равно упорно отказывался работать по утверждённой программе.

Наш герой — обыкновенный человек.

С характером.

Привычками.

Любимой семьёй.

Хорошим чувством юмора.

И весьма определёнными требованиями к качеству кровати.

Он не стремится изменить мир.

Не ищет просветления.

Не собирается становиться примером для подражания.

Ему просто нравится жить.

Иногда — за МКАДом.

Иногда — среди пальм.

Иногда — на берегу моря.

А иногда — в компании старых приятелей, которые способны за один вечер обсудить судьбы человечества, качество рыбалки и совершенно непонятную необходимость есть дуриан.

В этой истории никто не обязан быть идеальным.

Люди ошибаются.

Смеются.

Путаются в чужих обычаях.

Привыкают к новым обстоятельствам.

Порой совершенно не понимают друг друга.

А иногда неожиданно обнаруживают, что понимают без слов.

И всё-таки рядом с ними всегда остаётся нечто большее, чем страны, расстояния и различия характеров.

То, благодаря чему человеку хорошо не только там, куда он приехал, но и там, куда ему хочется возвращаться.

Мне бы не хотелось заранее рассказывать, что именно найдут герои этой книги.

Пусть они сами проживут свою историю.

А читатель, если захочет, немного поживёт рядом.

Посидит с ними у моря.

Посмеётся над очередной шуткой.

Выпьет чашку хорошего кофе.

Посмотрит на мир глазами человека, которому уже не нужно торопиться.

И, возможно, однажды задаст себе тот самый вопрос:

Есть ли жизнь в раю ?

Только отвечать на него сразу не стоит.

Некоторые ответы лучше всего приходят тогда, когда их перестают искать.

Рай за МКАДом

Стас любил московские пробки.

Это было несколько странное чувство, и признаваться в нём он не торопился.

Москвичи пробки ненавидели.

Обсуждали.

Ругали.

Пытались объехать дворами.

Считали потерянным временем.

Стас же относился к ним почти философски.

Он никуда не опаздывал.

Можно было включить музыку, устроиться поудобнее и медленно двигаться среди бесконечной вереницы жёлтых фонарей.

В сумерках они растягивались впереди настоящей бриллиантовой россыпью.

Стас знал толк в бриллиантах.

Вернее, когда-то он знал толк в том, чем они были до того, как попадали под свет ювелирных витрин.

Много лет его жизни осталось на Колыме.

Среди рудников.

Тяжёлой работы.

Ранних подъёмов.

И короткого северного лета.

Там из земли доставали камни, которым ещё только предстояло стать чьей-то мечтой.

Иногда Стасу казалось, что всё это время он тоже что-то добывал.

Только не из породы.

Из собственной жизни.

Год за годом он откладывал деньги, растил сына, обустраивал нехитрый быт, работал и не особенно задавался вопросом, нравится ему всё это или нет.

На такие вопросы у работающего человека вообще редко находится подходящее время.

Утром нужно вставать.

Вечером хочется спать.

А между этими двумя событиями почему-то помещается почти вся жизнь.

Зато теперь времени было много.

Стас вышел на пенсию.

Пенсия оказалась хорошей.

Накопления — ещё лучше.

А самое главное, однажды утром выяснилось, что будильник больше не является членом семьи.

Стас выключил его и почувствовал себя свободным человеком.

С Колымы семья перебралась в Подмосковье.

Москва Стасу нравилась, но жить в ней он не хотел.

После многих лет в двухкомнатной квартире сама мысль о том, что за огромные деньги можно приобрести ещё несколько квадратных метров и несколько соседей за стеной, казалась ему сомнительным достижением цивилизации.

Душе требовался размах.

Поэтому за МКАДом появился дом.

Не дворец.

Стас вообще не любил бессмысленной роскоши.

Просто хороший, уютный дом, в котором наконец хватало места не только людям, но и их характерам.

Это оказалось важным.

Жанна была художницей.

Она могла часами говорить о свете, цвете, фактуре и каком-нибудь совершенно особенном оттенке серого, который Стас, сколько ни смотрел, считал обычным серым.

Теперь она ездила на выставки, встречалась с людьми, что-то обсуждала, куда-то улетала и возвращалась с каталогами, впечатлениями и новыми планами.

Сын Слава тоже искал своё место в жизни.

Правда, несколько иначе.

Он ездил на семинары, где его учили становиться успешным.

Стас относился к этому с уважением.

Особенно его забавляло, что за обучение успеху сын каждый раз исправно платил деньги.

Самого Стаса успеху никто специально не учил.

На Колыме методика была проще: если утром не вышел на работу, вечером успеха почему-то становилось меньше.

Но времена менялись.

Пусть учится.

Тем более деньги были.

И впервые за много лет у каждого из них появилось достаточно пространства для собственной жизни.

Стас особенно ценил гараж.

Гараж у него был и раньше.

Там собирались друзья, разговаривали, что-нибудь чинили, иногда долго обсуждали устройство государства, двигателя и семейной жизни.

Первые два обычно удавалось починить хотя бы теоретически.

С третьим всё было сложнее.

Но прежний гараж был способом ненадолго уйти из тесной квартиры.

Теперь уходить было некуда и незачем.

В доме была баня.

Был участок.

Был гараж.

Была кухня, где никто не запрещал открыть холодильник в одиннадцать вечера.

И была собственная комната.

С собственной кроватью.

Последнее Стас считал отдельным жизненным достижением.

Сколько он себя помнил, ему почему-то доставались диваны.

В детстве один.

Потом другой.

Потом семейная жизнь.

Колыма.

Двухкомнатная квартира.

Сын.

Необходимость постоянно учитывать чьё-то расписание, сон, телевизор, будильник, работу.

Диван был прекрасным изобретением человечества, если человечеству требовалось срочно разместить родственника.

Но спать на нём всю жизнь Стас больше не собирался.

Теперь у него была кровать.

Настоящая.

С хорошим ортопедическим матрасом.

Стас выбирал его обстоятельно, почти как когда-то выбирал машину.

Полежал на одном.

На другом.

На третьем.

Продавец терпеливо рассказывал про независимые пружины, зоны поддержки и анатомические свойства, а Стас думал только об одном:

Вот ведь до чего дожил .

Можно спать одному.

Причём одному — вовсе не означало одиноко.

Жанна прекрасно располагалась в своей комнате.

Там была шикарная кровать, покрывало с гобеленами, каталоги выставок, альбомы по живописи и тот особенный порядок, в котором Стас ничего не понимал и потому старался ничего не трогать.

Вечерами она могла часами рассматривать репродукции, читать, что-то записывать, выбирать выставки и строить планы.

Стас в это время лежал на своём ортопедическом достижении и переписывался с мужиками.

Мужики обсуждали всё.

Машины.

Рыбалку.

Цены.

Женщин.

Иногда устройство мира.

Здоровье они не обсуждали принципиально, хотя именно эта тема постепенно занимала всё больше места между машинами и рыбалкой.

Кто-нибудь присылал фотографию.

Кто-нибудь — мем.

Иногда начинался спор, смысл которого терялся примерно на двадцатом сообщении, но расходиться никто не собирался.

Стасу нравилось.

Можно было в любой момент положить телефон рядом, перевернуться на другой бок и уснуть.

Никто не спрашивал:

— Ты долго ещё?

Это и была свобода.

Слава тоже располагал собственной комнатой и собственной жизнью.

Оттуда периодически доносились голоса людей, объяснявших, как достичь успеха, поставить цель, правильно сформулировать намерение и выйти на новый уровень.

Сын слушал внимательно.

Потом обсуждал услышанное с такими же будущими успешными людьми.

Стас не вмешивался.

Успех сына пока находился преимущественно в проекте, но проект развивался бурно.

Картины Жанны тоже не особенно торопились продаваться.

Зато прекрасно украшали флигель.

Стаса это совершенно не беспокоило.

Пусть.

Даже хорошо.

Деньги в доме были.

Пенсия приходила исправно.

Накопления работали.

Дом был выплачен.

Машина стояла в гараже.

Холодильник никогда не задавал лишних вопросов.

А самое приятное — всё это когда-то появилось благодаря ему.

Иногда Стас оглядывал дом и испытывал тихое, вполне законное удовольствие.

Я хозяин положения .

Не хозяин жены.

Не хозяин сына.

С этим Стас давно разобрался: Жанна и Слава принадлежали исключительно самим себе и иногда даже слишком убедительно это демонстрировали.

Он был хозяином положения.

Вот этого дома.

Этой устроенной жизни.

Возможности не считать дни до зарплаты.

Права утром открыть глаза и самому решить, вставать сейчас или ещё полчаса полежать.

После Колымы подобные вещи вообще воспринимались иначе.

Когда много лет живёшь по сменам, свобода оказывается не философским понятием.

Свобода — это когда утром можно не вставать.

Когда за окном плохая погода, а тебе всё равно.

Когда кофе можно допить горячим.

Когда никто не ждёт тебя к определённому часу.

И когда твоя кровать вечером остаётся ровно в том состоянии, в каком ты её оставил утром.

Стас был счастлив.

Не громко.

Не так, чтобы однажды встать посреди гостиной и объявить семье:

— Я счастлив!

Семья могла неправильно понять и начать задавать вопросы.

Нет.

Это было спокойное мужское счастье человека, который долго что-то строил и наконец отошёл на несколько шагов посмотреть, что получилось.

Получилось хорошо.

Жанна занималась тем, что любила.

Слава учился становиться успешным.

Стас уже стал.

По крайней мере, сам он никаких особенных сомнений по этому поводу не испытывал.

Иногда среди недели Стас садился в машину и ехал в Москву без всякой особенной причины.

Просто ехал.

А вечером возвращался домой и попадал в пробку.

Вокруг стояли хорошие машины.

В них сидели серьёзные люди, разговаривали по телефону, нервничали, перестраивались из ряда в ряд и пытались выиграть у судьбы три корпуса.

Стас никуда не перестраивался.

Он включал музыку и улыбался.

Ему нравилось думать, что московская пробка — это своеобразный клуб успешных людей.

Чтобы попасть сюда, сначала нужно было заработать хотя бы на машину.

А потом — достаточно денег, чтобы иметь возможность несколько часов никуда на ней не приехать.

Жёлтые фонари трассы тянулись вдоль дороги и немного напоминали Стасу огни шахты.

Только там к свету нужно было идти, чтобы работать.

А здесь — чтобы ехать домой.

Разница была существенная.

Где-то далеко, на Колыме, начиналась очередная смена.

Люди надевали рабочую одежду, спускались туда, где из породы предстояло достать очередную россыпь будущих драгоценностей.

А он сидел в тёплой машине.

Играл саксофон.

В подстаканнике был кофе.

За стеклом моросил дождь.

Навигатор обещал ещё пятьдесят две минуты до дома.

— Красота, — говорил Стас.

И это не было иронией.

Он действительно так думал.

Можно было просто ехать.

Пить кофе.

Слушать музыку.

Смотреть в окно.

Жить.

Прекрасное время для жизни.

Навигатор сообщал, что впереди очередное затруднение движения.

Стас устраивался поудобнее.

Ну конечно.

Клуб успешных собирался на вечернее заседание.

В один из таких вечеров мужики обсуждали Пхукет.

Началось всё вполне невинно.

Один из старых приятелей Стаса сообщил в общий чат, что купил путёвку и через неделю отправляется греться на солнышке.

Новость была встречена оживлённо.

Мужчины вообще любят путешествия.

Особенно чужие.

И особенно те, до которых остаётся ещё неделя.

В этот период можно совершенно бесплатно побывать где угодно, дать множество полезных советов и даже избежать неприятных последствий их применения.

Сначала обсудили погоду.

Потом одежду.

Выяснилось, что одежда для поездки в тропики — вопрос гораздо более сложный, чем представлялось человеку, всю жизнь просто надевавшему то, что соответствовало температуре за окном.

Проблема заключалась в том, что вылетал приятель зимой.

Следовательно, в аэропорт нужно было приехать одетым.

А выйти из самолёта предстояло уже при плюс тридцати.

Некоторое время чат решал эту задачу коллективно.

Предлагалось оставить дублёнку провожающим.

Провожающих не было.

Сдать её в камеру хранения.

Лететь обратно предстояло через две недели, а стоимость хранения после приблизительных подсчётов заставила задуматься, не проще ли купить по возвращении новую дублёнку.

Кто-то предложил ехать в аэропорт сразу в шортах.

Предложение было признано мужественным, но несвоевременным.

Наконец сошлись на том, что тёплые вещи следует сложить в отдельную сумку.

Тут возник новый вопрос:

Когда именно переодеваться ?

До паспортного контроля?

После?

До получения багажа на Пхукете?

Но тогда куда девать зимнюю одежду в самолёте?

После получения багажа?

А если очередь?

Вопрос оказался серьёзным.

— Ты пойми, — писал один из друзей, — выйдешь там в дублёнке, а на улице тридцать. Пока паспортный пройдёшь, пока чемодан получишь — всё. Отдых испорчен.

Стас прочитал сообщение ещё раз.

Поразмышлял.

Логика в этом была.

Как отдых начнётся, так и пойдёт.

Следующие двадцать минут мужчины решали проблему правильного перехода из зимы в лето.

Потом перешли к фруктам.

Здесь обнаружилось, что человечество выращивает огромное количество плодов, названия которых взрослые образованные мужчины прежде не считали необходимым знать.

Особенно всех заинтересовал дуриан.

После краткого знакомства с предметом Стас написал:

— Зачем?

Ему объяснили.

Стас прочитал.

— Всё равно зачем?

Убедительного ответа не последовало.

Зато появились фотографии.

За фотографиями последовали рассказы людей, которые когда-то что-то слышали от людей, лично знавших человека, который пробовал настоящий тайский дуриан.

Потом разговор естественным образом перешёл к массажу.

Стас отложил телефон.

Некоторые области человеческого знания прекрасно развиваются без постороннего участия.

Минут через десять он всё-таки посмотрел.

Зря.

Мужчины уже добрались до тех глубинных особенностей предстоящего путешествия, которые ни один приличный рассказчик пересказывать не станет.

Стас усмехнулся.

Пионеры.

Ему вся эта суета казалась немного смешной.

Неделю собираться.

Потом лететь несколько часов.

Переодеваться.

Проходить паспортный контроль.

Искать чемодан.

Привыкать к жаре.

Потом две недели куда-то ездить, что-то смотреть, обязательно пробовать фрукты, которые дома даже по названию не вызывают аппетита, фотографироваться возле моря и считать, сколько дней осталось до обратного самолёта.

А потом снова чемодан.

Аэропорт.

Самолёт.

Зима.

И дублёнка, если к тому времени удастся вспомнить, в какую сумку её положили.

— Суета, — сказал Стас.

Телефон продолжал подавать признаки бурной жизни.

Друг уже прислал фотографию купленных шорт.

Шорты немедленно подверглись коллективной экспертизе.

Один участник чата счёл их слишком длинными.

Другой — слишком короткими.

Третий спросил, зачем человеку вообще шорты, если в Таиланде можно купить другие.

Стас решил не вмешиваться.

Ему и здесь было хорошо.

Хочешь тайскую кухню — пожалуйста.

Итальянскую — через двадцать минут на машине, если пробок нет, и через полтора часа, если Москва решила, что сегодня тебе полезнее русская.

Хочешь людей — езжай в город.

Не хочешь людей — закрывай ворота.

Хочешь баню — вот она.

Хочешь хорошую кровать — даже ехать никуда не надо.

Стас оглядел свою комнату.

Большой телевизор.

Удобное кресло.

Ортопедический матрас.

За дверью — целый дом.

В гараже — машина.

В холодильнике имелось всё необходимое для того, чтобы достойно встретить футбольный матч.

И ради чего, спрашивается, человеку добровольно покидать настолько удачно организованный рай?

Телефон снова звякнул.

— Братцы! — написал будущий путешественник. — Через неделю буду пить пиво под пальмой!

Стас улыбнулся.

Лети, птенчик.

Он даже немного завидовал приятелю.

Той самой доброй завистью, при которой совершенно не хочется оказаться на его месте.

Пусть погреется.

Пусть посмотрит мир.

Пусть потом расскажет.

Четырнадцать дней.

Стас покачал головой.

По его глубокому убеждению, за четырнадцать дней нормальный человек успевал только понять, где находится.

— Акклиматизация у тебя две недели займёт, — написал он наконец. — Вернёшься как раз отдохнувшим от отдыха.

Чат ответил хохочущими рожицами.

Стас не собирался портить человеку предвкушение путешествия.

Мечта — вещь хорошая.

Особенно чужая.

Он положил телефон, сходил на кухню, налил себе немного того, что особенно хорошо сочеталось с отсутствием будильника на следующее утро, принёс тарелку с закуской и устроился перед большим экраном.

Начинался футбол.

Вот это было другое дело.

Стас вообще считал футбол одним из наиболее разумных изобретений человечества.

Правила понятны.

Цель определена.

Ворота стоят на своих местах.

Даже если двадцать два взрослых человека полтора часа не могут добиться нужного результата, никто не предлагает им посетить семинар по достижению успеха.

Стас прибавил звук.

Матч обещал быть хорошим.

За окном было холодно, а на экране — лето.

Он снова вспомнил Пхукет.

В Таиланде ведь тоже лето.

Практически всегда.

Для футбола это удобно.

Можно играть круглый год.

Не нужно чистить поле от снега.

Ждать весны.

Мёрзнуть на трибунах.

Стас попытался вспомнить, когда последний раз видел тайскую сборную в серьёзной турнирной таблице.

Не вспомнил.

Это несколько озадачивало.

При таком количестве лета можно было бы уже научиться.

Наверное, что-то там было не так.

Стас сделал глоток, подумал ещё немного и нашёл вполне удовлетворительное объяснение.

Аграрная страна.

Что с них взять.

На этом геополитический анализ тайского футбола был закончен.

Стас удобнее устроился в кресле.

На экране кто-то красиво прошёл по левому флангу.

Комментатор оживился.

Стадион загудел.

Вот это жизнь.

Никуда не надо лететь.

Никаких дублёнок в отдельных сумках.

Никакой акклиматизации.

Футбол на большом экране, хороший напиток, собственный дом и целое завтрашнее утро, которое можно начать тогда, когда захочется.

Телефон снова звякнул.

Стас мельком посмотрел.

Теперь кто-то выяснял, какие розетки в Таиланде.

Он усмехнулся и перевернул телефон экраном вниз.

Пусть разбираются.

У него шёл футбол.

А Пхукет пока вполне устраивал Стаса там, где находился.

На другом конце света.

Пхукет оставался на другом конце света, а жизнь тем временем продолжалась на этом.

И продолжалась, надо сказать, вполне успешно.

Стас по-прежнему состоял в клубе успешных людей, регулярно посещая его вечерние заседания на московских трассах.

Пробки никуда не исчезли.

Музыка играла.

Кофе помещался в подстаканнике.

А Стас всё так же никуда особенно не торопился.

Мужики тоже были на месте.

Чат просыпался раньше Стаса и засыпал позже.

За день там успевали обсудить футбол, машины, цены, рыбалку, поездки и дальнейшие планы человечества.

Иногда человечество о своих планах даже не подозревало, но мужики уже знали, где оно ошибается.

Перемены тем временем произошли в собственной семье.

Слава наконец нашёл свою формулу успеха.

После многочисленных семинаров, вебинаров, тренингов и разговоров о личностном росте выяснилось, что для достижения успеха иногда всё-таки приходится пойти работать.

Слава выбрал сферу гостеприимства.

Английский у него был хороший.