Есть ли жизнь в раю. Босоногий мальчик

Общаться он любил.

Рассказывал интересно.

Поэтому довольно быстро начал сопровождать туристические группы по городам Золотого кольца.

Особенно удачно складывалась работа с иностранцами.

Стас новость одобрил.

Не столько потому, что сын наконец начал зарабатывать, сколько потому, что теперь слово «успех» в его комнате стало звучать немного реже.

Жанна тоже неожиданно получила от новой профессии сына собственную выгоду.

Она стала ездить вместе с ним.

Пока Слава рассказывал туристам про монастыри, кремли, князей и события давно минувших веков, Жанна исчезала с фотоаппаратом и альбомом.

Её интересовало другое.

Старинные дома.

Окна.

Наличники.

Церкви.

Заброшенные деревни.

Покосившиеся заборы и калитки, за которыми уже давно никто никого не ждал.

Она фотографировала.

Делала зарисовки.

Привозила домой новые альбомы.

А потом надолго исчезала в своём флигеле.

Постепенно стены там заполнялись совсем другой Россией.

Тихой.

Немного забытой.

С выцветшими фасадами, травой возле старых домов и дорогами, уходящими неизвестно куда.

Картины по-прежнему продавались неохотно.

Стаса это устраивало.

Флигель становился всё красивее.

— Хорошая коллекция, — говорил он.

Жанна смотрела на него поверх очков.

— Это не коллекция. Это серия.

— Тем более.

Своя выгода от профессионального роста Славы обнаружилась и у Стаса.

Иностранным туристам иногда хотелось русской рыбалки.

Вот здесь экскурсовод Слава оказался бессилен.

Знать английский язык — ещё не значит уметь правильно объяснить иностранцу, почему человек может несколько часов молча смотреть на поплавок и считать этот день прекрасно проведённым.

Понадобился специалист.

Специалист жил в соседней комнате.

Так Стас совершенно неожиданно для себя стал экспертом по русской рыбалке.

Ему понравилось сразу.

Во-первых, рыбалка была платная.

Во-вторых, платил не он.

В-третьих, условия были такие, какие Стас в прежние времена рыбалкой, возможно, вообще не признал бы.

Хорошие мостки.

Удобный подъезд.

Домики.

Снасти.

Беседка.

Подготовленное место для костра.

Но с возрастом человек становится терпимее к недостаткам цивилизации.

Стас не возражал.

Он приезжал вместе со Славой, здоровался с иностранными гостями и приступал к своим экспертным обязанностям.

Английский Стаса первоначально состоял из нескольких слов, уверенной интонации и помощи сына.

Но рыбалка вообще не требует чрезмерного красноречия.

— Fish, — говорил Стас, показывая на воду.

Иностранцы согласно кивали.

— Big fish.

Кивали ещё охотнее.

Дальше начиналась практика.

Постепенно английский Стаса становился лучше.

А навыки русской рыбалки у иностранных гостей — значительно разнообразнее.

Одной рыбой дело, конечно, не ограничивалось.

Настоящая рыбалка в представлении Стаса была не способом добычи пищевого продукта.

Это был культурный комплекс.

Обязательная уха.

Рюмка водки.

Костёр.

Разговор.

И, разумеется, полено.

Когда уха была почти готова, Стас доставал из костра небольшое горящее полено и гасил его прямо в котелке.

Первый раз иностранцы смотрели на него с некоторым беспокойством.

Стас сохранял полное спокойствие.

— Russian tradition, — объяснял он.

Этого обычно хватало.

Иностранцы доставали телефоны.

Стас гасил полено.

Слава переводил что-то про аромат костра и старинный способ приготовления.

Насколько старинным был этот способ, Стас не уточнял.

Традиция должна иметь некоторую тайну.

После ухи становилось веселее.

Английский Стаса заметно улучшался.

Русский язык иностранных гостей — тоже.

К вечеру выяснялось, что для взаимопонимания народов мира слов вообще требуется удивительно мало.

Потом начинались песни.

Каким образом иностранный турист, ещё утром не знавший ни одного русского слова, вечером оказывался возле костра и пытался подпевать, Стас объяснить не мог.

Наверное, гостеприимство.

Или уха.

Особенно гости любили говорить о русских женщинах и русской кухне.

Вот эти темы Стас поддерживал охотно.

— Russian women — beautiful!

— Yes! — соглашался Стас.

— Russian food — very good!

— Yes!

На этом, по мнению Стаса, международный диалог вполне мог считаться состоявшимся.

Иногда иностранцы пытались перейти к другим вопросам.

Стас немедленно переставал понимать английский.

— Sorry. My English is very bad.

Слава смотрел на отца и прекрасно знал, что ещё час назад его английский был значительно лучше.

Но профессиональная этика экскурсовода не позволяла разоблачать эксперта.

К тому же Стас действительно считал, что далеко не всякий вопрос нуждается в ответе.

Русские женщины красивые.

Русская еда вкусная.

Рыба ловится.

Уха готова.

Что ещё требуется для успешных международных отношений?

Особенно Стас полюбил фотографии после таких поездок.

Большая рыба в руках.

Река.

Лес.

Иногда довольный иностранец рядом.

Фотографии немедленно отправлялись в мужской чат.

— Вот, — писал Стас.

И ждал.

Долго ждать обычно не приходилось.

— Где?

— На что взял?

— Сколько весит?

— Сам поймал?

Последний вопрос Стас считал оскорбительным.

— Нет. Купил в магазине и привёз сфотографироваться.

После этого начиналось настоящее обсуждение.

Стас лежал на своём ортопедическом матрасе, рассматривал завистливые комментарии и чувствовал, что жизнь определённо вышла на новый уровень.

Теперь он был не просто пенсионером.

Не просто хозяином дома за МКАДом.

Не просто членом клуба успешных.

Он был ещё и экспертом международного уровня по русской рыбалке.

Звучало хорошо.

Слава наконец занимался настоящим делом.

Жанна путешествовала, рисовала и привозила домой новую красоту.

Сам Стас ездил по живописным местам, бесплатно ловил рыбу там, где другие за это платили деньги, понемногу учил английский и обучал иностранцев важнейшим особенностям русской жизни.

Новая эпоха ему нравилась.

Иногда, возвращаясь домой, он смотрел из окна машины на лес, поля, деревни, потом вливался в знакомый поток возле Москвы и снова видел впереди жёлтые фонари.

Стас улыбался.

Получалось, что жизнь после пенсии не закончилась.

Она наконец перестала торопиться.

И от этого в ней обнаружилось столько всего, на что раньше просто не хватало времени.

Дом.

Дороги.

Рыбалка.

Семья.

Мужики в телефоне.

Собственная кровать.

И завтрашний день, который пока совершенно не требовал никаких великих решений.

Все были заняты.

Все были довольны.

Каждый жил своей жизнью.

И, пожалуй, впервые за много лет эти разные жизни никому не мешали быть семьёй.

Стас считал, что устроился очень неплохо.

И был прав.

А жизнь Славы тем временем выходила на новый уровень успеха.

Причём теперь уже без всякой иронии.

На работе он зарекомендовал себя хорошо.

Английский, общительность и способность не теряться среди людей оказались вполне востребованными качествами.

Через некоторое время руководство предложило ему работать за границей.

Работа была интересная.

Где сезон — там и Слава.

Турция.

Египет.

Отели.

Экскурсии.

Туристические группы.

Аэропорты.

Автобусы.

И люди, которые прилетели отдыхать и поэтому особенно нуждались в человеке, способном объяснить, куда им идти, что смотреть и почему автобус, обещанный десять минут назад, обязательно приедет.

Слава согласился.

Жанна тоже быстро обнаружила в новой географии сына возможности для собственного творчества.

Теперь вместо старых русских домов появились белые стены, море, узкие улочки, восточные рынки, лодки, лица, ткани, специи и совсем другой свет.

Особенно свет.

О нём Жанна могла говорить долго.

Стас обычно соглашался.

Свет действительно был.

И его было много.

Постепенно Жанна стала не только фотографировать для себя, но и устраивать фотосессии туристам.

Оказалось, что человек, приехавший к морю, хочет увезти домой доказательства того, что у моря он был особенно красив.

Жанна умела эти доказательства создавать.

Стас тоже не остался без дела.

Туристическое гостеприимство семьи разрасталось, и его экспертные знания снова оказались востребованы.

Походы.

Выезды на природу.

Рыбалка, когда позволяли место и программа.

Правда, довольно быстро обнаружилась одна неприятная подробность.

Стас прекрасно разбирался в русской рыбалке.

Море об этом ничего не знало.

Снасти были другие.

Рыба — другая.

Лодки — другие.

Даже горизонт выглядел подозрительно свободным: ни тебе противоположного берега, ни камышей, ни привычного места, куда можно уверенно показать пальцем и сказать:

— Вот там должна стоять.

Пришлось учиться.

Стас учился охотно.

После колымских рудников его вообще трудно было напугать необходимостью освоить что-нибудь новое.

Он присматривался.

Расспрашивал.

Несколько раз ошибался.

Потом разобрался.

Морская рыбалка была признана достойной.

Хотя, по мнению Стаса, ей немного не хватало правильной организации.

Организацию он постепенно наладил.

Костёр на море удавалось устроить не всегда.

Уху — тоже.

А уж полено, которое полагалось погасить в готовой ухе, вообще оказалось традицией, плохо приспособленной к некоторым туристическим программам.

Стас не настаивал.

Он был человеком гибким.

Если русскую традицию невозможно было воспроизвести полностью, её следовало адаптировать к местным условиям.

Главное — сохранить дух.

Что именно являлось духом русской рыбалки, Стас формулировал по-разному, в зависимости от компании и времени суток.

Иностранные гости слушали его с интересом.

Английский Стаса тем временем тоже развивался.

Особенно быстро рос словарный запас, связанный с рыбой, погодой, лодками, едой и объяснением того, почему именно сегодня улов оказался меньше ожидаемого.

Последняя тема, как выяснилось, вообще не требовала хорошего английского.

Рыбаки всего мира понимали друг друга.

Постепенно Стас привнёс свой колорит русской рыбалки и на нерусские моря.

Фотографии теперь стали ещё эффектнее.

Стас на фоне Средиземного моря.

Стас с удочкой.

Стас в лодке.

Стас с рыбой, название которой мужики в чате немедленно начинали уточнять.

Иногда уточнение длилось дольше самой рыбалки.

— На что взял?

Стас подробно отвечал.

— Сколько весит?

Отвечал.

— А это точно ты поймал?

Вот здесь международный эксперт по рыбалке снова становился человеком с Колымы.

— Нет. Она сама попросилась сфотографироваться.

Чат оживал.

Жизнь семьи постепенно приобрела сезонность.

Где-то начиналось лето.

Где-то заканчивалось.

Где-то открывался туристический сезон.

Где-то появлялась новая работа у Славы, новый свет для Жанны и новая рыба для Стаса.

Дом за МКАДом всё чаще оставался один.

Сначала на неделю.

Потом на две.

Потом дольше.

Он исправно ждал своих хозяев.

Ждала баня.

Ждал гараж.

Ждала любимая Стасова кровать с ортопедическим матрасом.

Особенно терпеливо ждал большой телевизор.

Когда-то по вечерам перед ним кипела настоящая жизнь.

Стас вскакивал после гола, спорил с судьёй, давал тренеру совершенно бесплатные советы и подробно объяснял игрокам, у кого из них откуда растут ноги.

Теперь футбол шёл без него.

Телевизор хранил молчание.

Никто не возмущался.

Никто не комментировал.

Никто не объяснял защитнику, куда следовало смотреть.

Можно сказать, футбол несколько потерял в качестве.

Сам Стас этого почти не замечал.

У него теперь были настоящие моря.

Настоящие лодки.

Новая рыба.

Новые дороги.

Новые люди.

Иногда вечером он сидел где-нибудь далеко от дома, смотрел, как солнце опускается в море, и открывал мужской чат.

Мужики были на месте.

Кто-то обсуждал футбол.

Кто-то присылал очередной мем.

Кто-то жаловался на погоду.

Стас отправлял фотографию моря.

Через несколько секунд появлялось:

— Хорошо устроился.

Стас смотрел вокруг.

Море.

Тёплый вечер.

Где-то неподалёку Жанна разбирала фотографии.

Слава занимался туристами.

Он улыбался.

Да.

Устроился хорошо.

Дом за МКАДом когда-то подарил ему свободу.

А теперь выяснилось, что свобода вовсе не обязана всё время находиться дома.

Стасу это открытие понравилось.

Кровать, конечно, была прекрасная.

Но, как оказалось, хороший ортопедический матрас — ещё не повод проводить на нём всю пенсию.

Тем временем география Славиного успеха продолжала расширяться.

К Турции и Египту добавилось новое направление.

Таиланд.

Тот самый.

Стас даже не сразу придал этому значение.

Когда-то один из мужиков уже летал на Пхукет, тщательно готовился к переходу из дублёнки в шорты, изучал фрукты и обещал после возвращения подробно рассказать обо всём.

Вернулся он довольный.

Фотографий привёз много.

Море было красивое.

Пальмы имелись.

Дуриан попробовал.

О некоторых приключениях рассказывал охотно, о других — с загадочной улыбкой, совершенно не способствовавшей сохранению серьёзности в мужском чате.

Но с морской рыбалкой вышла какая-то ерунда.

То ли не поехал.

То ли погода подвела.

То ли организовали не так.

Стас подробностей уже не помнил.

Запомнил главное:

Рыбалки не получилось.

Теперь, когда Слава сообщил, что начинает работать ещё и в Таиланде, этот давний пробел неожиданно приобрёл почти профессиональное значение.

— А рыбалка там есть? — спросил Стас.

Слава посмотрел на отца.

Вопрос был ожидаемый.

Рыбалка была.

Более того, для русских туристов предлагались морские рыболовные туры.

Стас заинтересовался.

Начал смотреть фотографии.

Потом видео.

Потом читать.

Потом задавать вопросы Славе, на которые тот пока не знал ответов.

Через несколько дней отец и сын пришли к единодушному заключению:

Брешь необходимо закрыть.

Слава работал с людьми, которые приехали отдыхать.

Среди них хватало тех, кому одного пляжа было мало.

Хотелось моря не с берега, а из лодки.

Хотелось снастей.

Азарта.

Настоящей рыбалки.

И желательно человека рядом, который способен объяснить происходящее по-русски.

Стас подходил почти идеально.

Гидом он не был.

И не собирался.

Ему вообще не нравилось слово «гид» применительно к себе.

Гид должен знать даты, маршруты, правила и вовремя пересчитывать людей перед отправлением автобуса.

Стас был другим.

Добрым попутчиком.

Человеком, который мог оказаться рядом в лодке, помочь разобраться со снастью, поговорить с местными рыбаками на своём постепенно совершенствующемся международном рыбацком языке и объяснить соотечественнику, что море — это та же рыбалка, только воды больше.

После Турции и Египта морская рыбалка уже не казалась ему чем-то экзотическим.

Нерусские моря Стас постепенно осваивал.

Теперь предстояло освоить ещё одно.

Жанна отнеслась к новому направлению спокойно.

Лететь в Таиланд она не собиралась.

Во всяком случае, пока.

У неё уже прекрасно складывалась собственная схема жизни между Турцией, Египтом и домом за МКАДом.

Фотосессии пользовались спросом.

Но ещё больше Жанне нравилось рисовать людей.

Оказалось, что счастливый человек на отдыхе охотно заказывает собственный портрет.

Особенно если на портрете он выглядит именно таким, каким запомнил себя в отпуске.

Жанна рисовала людей у моря.

На фоне белых стен.

Восточных рынков.

Старых улочек.

Иногда к ней приходили иностранцы.

Потом ещё.

Потом кто-то из них купил одну из её готовых работ.

За первой ушла вторая.

Картины, которые годами спокойно украшали флигель, неожиданно выяснили, что у них существует ещё одно предназначение.

Их можно продавать.

Это открытие порадовало всех.

Жанну — потому что её работы находили своих людей.

Славу — потому что успех матери прекрасно вписывался в его представления о правильно выбранном направлении развития.

Стаса — потому что слово «художница» наконец начало иногда сопровождаться словом «доход».

Он, конечно, никогда не возражал против её занятий.

Но одно дело — прекрасная картина во флигеле.

И совсем другое — прекрасная картина во флигеле, за которую кто-то готов заплатить.

Стас умел ценить искусство в разных его проявлениях.

Жизнь семьи окончательно перестала помещаться в одном доме.

Слава колесил по странам.

Стас всё чаще ездил вместе с ним.

Жанна иногда присоединялась к своим мужчинам, а иногда совершенно спокойно оставляла их осваивать очередное море и погружалась в собственную работу.

Мужчины не возражали.

Они присылали фотографии.

Жанна отвечала:

— Стас, не стой против солнца.

Следующая фотография.

— Горизонт завалили.

Ещё одна.

— Слава, отойди на два шага и сними отца нормально.

Стас начинал подозревать, что расстояние никак не влияет на способность жены руководить процессом.

Он послушно отходил.

Слава менял ракурс.

Фотография снова отправлялась Жанне.

— Уже лучше.

Это считалось похвалой.

Иногда она просила поймать другой свет.

Мужчины терпеливо ждали.

Рыба относилась к художественным требованиям Жанны значительно менее ответственно и подходящего света не учитывала.

Но семейная жизнь вообще требует компромиссов.

Жанна обещала:

— В следующий сезон обязательно поеду с вами.

Слава не торопил.

У него уже появился новый проект.

Если Таиланд становился постоянным направлением, нужно было подготовить там место и для матери.

Он присматривался.

Знакомился с людьми.

Узнавал, где Жанна сможет работать, кому могут понадобиться фотосессии и портреты, как устроить всё так, чтобы следующий сезон семья могла провести вместе.

Сын, которого когда-то учили на вебинарах искать возможности, теперь находил их сам.

Стас этого вслух не говорил, но был доволен.

Пожалуй, даже гордился.

Получалось, что семинары всё-таки не прошли даром.

Тем временем приближался первый тайский сезон.

Жанна оставалась в Египте.

Там были клиенты.

Работа.

Море.

И возможность довольно быстро вернуться в своё московское гнёздышко за МКАДом, где её ждали флигель, картины и привычная жизнь.

А Стас со Славой собирались дальше.

В Таиланд.

На этот раз вопрос, в какую сумку положить тёплые вещи, Стаса уже совершенно не занимал.

Он давно научился переходить из зимы в лето без участия мужского совета.

Шорты тоже имелись.

Морские снасти были изучены.

Английский позволял разговаривать о самом необходимом.

О рыбе — вполне свободно.

О погоде — уверенно.

О женщинах и еде — почти без переводчика.

На остальные темы по-прежнему существовала универсальная фраза:

— Sorry. My English is very bad.

Стас считал, что к поездке готов.

Перед вылетом он написал мужикам:

— Поехал проверять вашу тайскую рыбалку.

Ответ пришёл почти сразу:

— Дуриан не забудь.

Стас посмотрел на сообщение.

Столько лет прошло, а человечество продолжало возвращаться к вопросам, на которые он давно дал исчерпывающий ответ.

— Зачем?

Телефон наполнился смеющимися рожицами.

Стас убрал его в карман.

Пхукет всё это время спокойно находился на другом конце света.

Теперь Стас впервые собирался посмотреть, что там такое.

За тридевять морей

Морями Стаса теперь было трудно удивить.

Ещё несколько лет назад само словосочетание «морская рыбалка» звучало для него немного подозрительно.

Рыбалка должна была иметь берег, камыши, знакомую воду и место, про которое можно уверенно сказать:

— Вон туда кидай.

Теперь за плечами были Турция, Египет, лодки, катера, незнакомые снасти и рыбы, названия которых Стас иногда узнавал уже после того, как выкладывал фотографию в мужской чат.

Мужики обычно помогали.

Правда, редко приходили к единому мнению.

Стас к этому привык.

Он вообще за последние годы ко многому привык.

К самолётам.

К аэропортам.

К тому, что зимой можно положить куртку в чемодан и через несколько часов выйти в лето.

К английскому, которого вполне хватало, чтобы договориться о рыбалке, еде и погоде.

К морю за окном.

Даже к пальмам.

Поэтому в Таиланд он летел уже не туристом, которого следовало удивлять тропиками.

Он летел почти по делу.

У Славы здесь начиналось новое направление, а у Стаса имелась совершенно конкретная задача — разобраться, что представляет собой местная морская рыбалка и насколько она пригодна для человека, привыкшего получать от рыбалки удовольствие, а не туристическую услугу.

Таиланд встретил его жарой.

Стас вышел из аэропорта, вдохнул влажный воздух и остановился.

Жара здесь была другая.

Не египетская — сухая и прямолинейная.

Эта сразу обняла.

Крепко.

Вместе с рубашкой.

— Душевно, — сказал Стас.

Слава засмеялся.

— Привыкнешь.

— Я уже.

Привыкнуть Стас вообще умел.

Очень скоро он понял, что одного слова «Таиланд» совершенно недостаточно, чтобы представить себе эту страну.

Здесь были разные моря.

Разные города.

Разные ритмы жизни.