Аромат с секретом

Она улыбнулась и открыла дверь. Колокольчик над ней звякнул, предупреждая, что внутри появился человек, и сразу навстречу поплыл запах магазина: смесь сотни ароматов, которую она уже давно не различала по отдельности, как не различают свой дом.

Девочки, которые у неё работали, сразу изобразили улыбки, делая вид, что ничего не случилось. Кто-то поправил флаконы на полке, кто-то сделал вид, что вытирает прилавок. Магазин был большой, ассортимент парфюма тоже немаленький, поэтому в смене работали по три девушки. Два дня одна смена, два дня другая. Всего у неё было шесть продавщиц, две уборщицы и бухгалтер, который вёл всю отчётность магазина и знал о её делах больше, чем ей иногда хотелось.

— Здравствуйте, девушки, — сказала Люся и оглядела всех по очереди. Сняла тёмные очки и повесила их за дужку на лацкан пиджака, чтобы видеть глаза, а не своё отражение в чужих зрачках.

Они наперебой стали её приветствовать: кто громче, кто тише. Одна, стоявшая у кассы, чуть ли не пропела «доброе утро», другая буркнула что-то себе под нос и продолжила переставлять флаконы, третья вышла из-за прилавка навстречу, будто хотела обнять. Каждая хотела выделиться, и каждая по-своему боялась, что разговор начнётся именно с неё. Люся не стала заострять на этом внимание. Она приехала сюда говорить совсем о другом.

— Вы, наверное, догадываетесь, о чём я хочу с вами поговорить? — Она обвела их взглядом, задерживаясь на каждой ровно настолько, чтобы стало не по себе. — Хочу послушать вас и понять суть конфликта.

В магазине стало тихо. Колокольчик над дверью молчал, кондиционер гудел где-то под потолком.

— Ничего особенного! — быстро ответила одна из девушек, голубоглазая, с волосами, собранными в высокий хвост. Она пожала плечом и поправила ценник на полке, будто разговор был пустой формальностью.

— Ты уверена в том, что говоришь? — Люся уставилась на голубоглазую девушку и не отводила взгляда, пока та не опустила ресницы.

— Да, — сказала девушка. Голос у неё дрогнул на этом коротком слове, но подбородок остался поднятым.

— А я вот считаю, что ругаться между собой некрасиво, — Люся сказала это негромко, почти буднично, и от будничности тона в магазине стало ещё тише. — Когда вы устраивались сюда, я вас предупреждала, что для меня атмосфера в коллективе важна. Я вас не просто на кассу брала. Здесь не должно быть вражды, ссор и обид. Вы должны быть как одна большая дружная команда.

Она сделала паузу, чтобы сказанное успело дойти, и добавила уже мягче:

— Потому что покупатель это чувствует. Он входит и слышит, как вы друг другу хамите, и уходит. И правильно уходит.

Девушки молчали, опустив головы. Одна изучала собственный маникюр, другая смотрела в пол, третья — на витрину с флаконами. Может быть, сейчас они даже ненавидели Люсю, и она это допускала. Это их право. Если что-то не нравится, она никого силой здесь не держит.

— Простите нас, — снова ответила та же голубоглазая. — Такого больше не повторится. Обещаю.

Она сказала это ровно, глядя Люсе в лицо, и было непонятно, верит она сама в свои слова или просто знает, что так положено отвечать начальству.

Остальные молчали, как будто в рот воды набрали. Одна кивнула, но так мелко, что кивок можно было и не заметить, другая переступила с ноги на ногу. И Люсе это не нравилось. Она хотела, чтобы каждая высказалась, сказала, что думает, наорала на неё в конце концов. Тогда было бы понятно, с кем и о чём говорить. А так перед ней стояли три пары опущенных глаз, и за ними ничего не разобрать.

— В чате вы были разговорчивее, — заметила Люся.

Кто-то у прилавка тихо фыркнул.

— Ну ладно. На первый раз мы забудем о вашем конфликте. Но давайте договоримся: такие ссоры больше не повторяются. Мне бы не хотелось вас увольнять.

Она сказала это серьёзным тоном, с расстановкой, чтобы поверили, и выдержала паузу. Девочки подняли головы, и в глазах у всех троих мелькнул один и тот же испуг. На самом деле увольнять Люся никого не собиралась: смена на смене держалась, работать они умели, и искать новых в разгар сезона было бы глупо.

После этого она прошла в свой кабинет, села за рабочий стол и включила компьютер. Он загудел, экран засветился, и на нём медленно поползли папки с накладными. Люся посмотрела на часы: половина двенадцатого. Внутри стало нарастать волнение.

Катя вчера обещала приехать, но это было до ссоры. И сейчас Люся не знала, приедет подруга к ней или не приедет. Она боялась, что Катя обозлится и вообще перестанет с ней общаться. Тогда она точно сойдёт с ума. Люся не представляла себя без Кати: сколько она себя помнила, столько рядом была и подруга.

Она открыла накладные, но не видела в них ни строчки. Каждый раз, когда в зале звенел колокольчик, Люся вздрагивала и поднимала голову, но это были покупатели: женщина с ребёнком, потом мужчина в кепке, потом две студентки, которые долго нюхали пробники и ушли без покупки. Катя не появлялась.

Полчаса прошли в ожидании. Люся снова взглянула на часы, пошёл первый час дня. Она покосилась на дверь с грустью, уже понимая, что подруга не появится. А она так надеялась её увидеть. Вспомнив про телефон, который лежал дома на тумбочке, разозлило её сильнее всего: позвонить она не могла, даже если бы захотела.

Подождав ещё полчаса, она поняла, что ждать больше нет смысла. Встала из-за стола, сняла с вешалки сумку, перекинула ремешок через плечо и шагнула к двери.

И в этот момент дверь открылась. На пороге стояла Катя. Раскрасневшаяся с дороги, с волосами, прилипшими к вискам, в лёгком платье и с сумкой на сгибе локтя. Она тяжело дышала, будто бежала от машины до самого входа, и смотрела на Люсю так, будто не была уверена, что её тут ждут.

Люся замерла с сумкой на плече. Они стояли друг напротив друга и молчали, и это молчание длилось, наверное, всего пару секунд, но ей показалось, что прошла минута.

— Извини, я опоздала, — сказала наконец Катя. — Точнее, мы опоздали.

— Не поняла. Кто это «мы»? — переспросила Люся, хотя уже знала ответ.

— Я и Костя. Он приехал со мной.

Точно. Катя же вчера ещё говорила о том, что приедет вместе с ним в магазин. Люся кивнула, будто ей напомнили о чём-то незначительном, а внутри неприятно кольнуло. Она хотела обсудить с подругой вчерашнюю ситуацию сейчас, пока они были одни.

— Кать…

Но Катя перебила её.

— Люсь, я виновата, — заговорила Катя быстро, будто боялась, что её не дослушают. — Прости меня. Я правда хотела как лучше. Решила, что если посажу тебя и Виталия за один стол, то вы сможете помириться. Я действительно верила, что между вами ещё есть чувства. Но вчерашний вечер показал, что ты его не любишь. Поэтому я больше не буду вас мирить. Прости меня.

Она подошла и обняла Люсю, крепко, как сестра, прижавшись щекой к её плечу. От неё пахло знакомыми духами, дорогой и пылью, и Люся сначала стояла неловко, с сумкой, которая мешала между ними, а потом всё-таки обняла её в ответ и почувствовала, как отпускает.

Теперь она поняла всё. Подруга просто хотела сделать как лучше, но вышло не так, как Катя планировала, и получилась ссора. Разве можно на неё за это злиться?

— Да я тоже хороша, — сказала Люся, отстраняясь. — Напилась, устроила цирк с флиртом. Зачем? Сама не знаю. Поэтому ты меня тоже прости.

— Помирились? Ну слава богу, — раздалось от двери. — А то я уже думал, придётся запирать вас в этом кабинете и ждать, пока сами договоритесь.

В проёме стоял Костя, прислонившись плечом к косяку, руки в карманах, и усмехался так спокойно, будто весь скандал был всего лишь затянувшейся шуткой.

Катя тут же отстранилась и с улыбкой посмотрела на Костю. Улыбка у неё стала другой: мягче, будто она извинялась уже не перед подругой, а перед ним. Она одёрнула платье, поправила волосы у виска и сделала полшага в его сторону.

— Это Костя мне всё объяснил, — сказала она, и в голосе послышалась гордость, будто она показывала подруге подарок. — Он сказал, что я неправильно всё понимала. Что нужно было сначала спросить тебя, а потом уже действовать. Так что он тоже приложил свои усилия для нашего примирения.

Люся перевела взгляд с Кати на Костю и обратно. Надо же. Она всё утро придумывала, как будет смотреть подруге в глаза, а та приехала с готовым объяснением, и объяснение это принадлежало не ей.

Кабинет у Люси был небольшой: стол, стеллаж с флаконами, два стула для посетителей и окно с жалюзи, за которым гудел утренний город. Одной ей здесь было просторно, а с Костей вдруг стало тесно, будто кто-то убрал из комнаты воздух.

— Здравствуйте, Люся, — сказал он и протянул руку.

Пришлось протянуть свою. Ладонь у него оказалась тёплая и сухая, рукопожатие крепкое, ровно настолько, чтобы не показаться ни вялым, ни слишком сильным. И когда их пальцы соприкоснулись, Люсю будто ударило током. По телу пробежал озноб, а через секунду её бросило в жар, и она почувствовала, как краснеет.

— Здравствуйте, Костя, — сказала она и украдкой взглянула на него.

И поняла: он почувствовал то же самое. Он смотрел на неё так, как никто и никогда на неё не смотрел: не оценивающе, не равнодушно, а будто узнавал и не мог вспомнить откуда, и от этого взгляда у неё перехватило дыхание.

Люся убрала руку, чуть быстрее, чем следовало, и перевела взгляд на подругу. Слава богу, Катя ничего не заметила. Она вертелась по кабинету, заглядывала на стеллаж, отодвигала бумаги на столе и даже приподняла крышку коробки с накладными, будто подарок мог оказаться там.

— Люсь, ну где мой подарок? — спросила она, оборачиваясь. — Мне уже не терпится почувствовать его, понюхать.

Люся улыбнулась, радуясь, что можно хоть на минуту отвернуться и снова стать собой. Она подошла к шкафу, достала из кармана пиджака маленький ключ, повернула его в замке, открыла дверцу. Внутри на нижней полке, прикрытые мягкой бумагой, лежали коробки с готовыми заказами. Она отодвинула две, достала третью и вынула красивую упаковку с духами.

Катя взяла коробку обеими руками, повертела, поднесла к свету. Упаковка получилась плотная, приятно тяжёлая, с матовой бумагой и тонкой лентой, завязанной сбоку узлом, а не бантом.

— Ничего себе, — сказала она. — Мне уже нравится. Даже распаковывать жалко такую красоту.

Люся не только создала для неё аромат. Она сама продумала дизайн упаковки: цвет, шрифт, как ляжет на картон тонкая золотая линия, где будет стоять название. Потом нашла типографию, отвезла макет, выбрала бумагу на ощупь и забрала готовый тираж, когда работа уже казалась ей бесконечной.

Катя всё-таки не удержалась. Потянула за кончик ленты, развернула бумагу, стараясь не порвать, и вскрыла упаковку с духами.

— Люся, этот аромат сногсшибателен, — выдохнула Катя, открыв флакон. — Я в восторге от него. Какая ты умничка.

Она поднесла горлышко к носу, вдохнула ещё раз, потом побрызгала на шею, на запястье и даже на кончик платья, и сразу стало казаться, будто весь кабинет наполнился этим запахом. После этого она подошла близко к Косте, встала почти вплотную и запрокинула голову.

— Скажи же, что аромат прекрасен, — проговорила она, глядя на него влюблёнными глазами, как кошка, которая уже легла на колени и никуда не собирается уходить.

Люсе стало не по себе рядом с ними. Она явно была лишней. Наверное, Катя вчера добилась своего: она же хотела соблазнить Костю, и судя по тому, как она сейчас себя ведёт, по её руке на его локте, по тому, как она к нему наклоняется, всё прошло успешно. Катя добилась своего.

— Да, аромат и правда прекрасен, — сказал Костя. — Тут не поспоришь.

Он произнёс это ровно, будто отвечал Кате, но смотрел при этом на Люсю, и смотрел на секунду дольше, чем было нужно. Её снова бросило в жар, щёки вспыхнули, и она опустила глаза в стол, на свои руки, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Ну зачем он так смотрит? Неужели не понимает, что так нельзя, особенно при Кате? Это некрасиво с его стороны, и ей от этого некрасиво тоже.

— Я рада, что тебе понравился подарок, — ответила Люся, и голос вышел сухим, вежливым, чужим.

Ей хотелось поскорее уйти. Она уже чувствовала на плече ремешок сумки, будто собиралась встать и выйти прямо сейчас, и держалась только из упрямства. Лишь бы не находиться рядом с Костей ещё хоть минуту.

— Ещё бы он мне не понравился. Я в восторге, — Катя прижала флакон к груди, будто он был не духами, а чем-то живым. Посмотрела на Костю, что-то прикинула и повернулась к Люсе: — Слушай, Люсь, может, ты создашь аромат для Кости?

Люся смотрела на подругу и хотела отказать. Очень хотела. Но это было бы странно: отказывать клиенту, да ещё и по просьбе лучшей подруги, да ещё после того, как она весь вечер и всё утро кляла себя за вчерашний цирк. Причин для отказа не было, ни одной, которую можно было бы назвать вслух.

И она вдруг поняла, что это значит: придётся разговаривать с ним, спрашивать про его привычки, сидеть вдвоём в этом тесном кабинете и запоминать, как он держит чашку.

— Чтобы создать для него аромат, мне нужно знать все его предпочтения, — сказала Люся, вытаскивая из ящика блокнот и ручку. — Что он любит, что не любит, какой стиль одежды предпочитает, какой цвет любимый, что ест на завтрак, а что на ужин. Всё это играет немаловажную роль в создании индивидуального парфюма.

Она говорила ровно, как на приёме у клиента, и про себя надеялась, что он сейчас услышит про цвет и завтраки, решит, что это слишком долго и хлопотно, и откажется от этой затеи. Но нет.

Костя молча сел на стул возле её рабочего стола, вытянул ноги и начал говорить.

— Я люблю строгие костюмы в офисе и свободную одежду дома, — начал Костя, будто отвечал на анкету, которую заполнял не впервые. — Мне нравится чёрный, белый, зелёный и голубой цвет. Фиолетовый не люблю. На завтрак предпочитаю кофе латте, на ужин всё что угодно. Из фруктов ем всё, кроме ананасов. Терпеть их не могу.

Он даже поморщился на этом слове, и Люся, которая как раз записывала, невольно улыбнулась в блокнот.

— Достаточно? Или что-то дополнить?

Люся подняла голову и на секунду открыла рот от удивления. Теперь она знала о нём почти всё: как он одевается, какие цвета терпит, что пьёт по утрам. А этого она не хотела. Совсем не хотела, чтобы у неё в блокноте, её собственной рукой, были записаны его привычки.

И зачем ему парфюм? Он и так вкусно пахнет.

Стоп. Она замерла с ручкой в руке и посмотрела в блокнот, будто там было написано что-то важное. Сама себе запрещаю даже думать об этом. Собралась, выдохнула и подняла голову.

— Какие ароматы вам нравятся? — спросила Люся, стараясь, чтобы голос звучал обычно, хотя он всё равно дрогнул на последнем слове.

— Люблю что-нибудь поострее, — ответил Костя.

Он сказал это просто, без всякого выражения, но смотрел при этом прямо ей в глаза, и уголок его рта чуть дёрнулся.

Люся вспыхнула. Ей показалось, что он говорит сейчас не об аромате, а намекает совсем на другое, и от этой мысли кровь бросилась в лицо, а ручка в руке поехала, оставив на странице кривую линию.

— Костик, милый, не шути так, — вмешалась Катя и шутливо погрозила ему пальцем. — А то Люся уже краснеет.

Она сказала это весело, прижимаясь к его плечу, будто ей было приятно, что её мужчина умеет так смущать других женщин.

— Я говорил про ароматы с перчинкой, — спокойно ответил Костя, и брови у него поднялись с самым невинным видом. — А вы что подумали, Люся?

Люся покраснела ещё сильнее. Он что, издевается над ней? Или ей снова кажется, и она придумывает то, чего нет? Этот человек как-то странно на неё действовал: при виде его мысли путались, ноги подкашивались, и всё, что она собиралась сказать, вылетало из головы.

Она не понимала, что это такое. Это же не симпатия, уговаривала она себя. Он не может ей нравиться, не должен. На нём запрет. Подруга ей важнее, чем какой-то мужчина, и терять дружбу она не готова, особенно теперь, когда они только-только помирились.

Значит, нужно как можно меньше с ним видеться, чтобы не было соблазна. Обсудить детали по телефону, встретиться пару раз в магазине, при девочках, и всё. А составлять аромат она будет одна, в кабинете, за закрытой дверью, как делала всегда.

— Я ни о чём не подумала, — сказала Люся и посмотрела на Катю, а не на него. — Попробую поработать над вашим парфюмом, но ничего не обещаю.

— Не скромничай, — тут же откликнулась Катя и убрала флакон в сумку, аккуратно, будто драгоценность. — У тебя всё получится. И кстати, я тебе звонила, а ты не брала трубку.

— Я телефон забыла дома, — сказала Люся и, чтобы занять руки, поправила блокнот на столе.

— Ах вот оно что, — протянула Катя. — А то я подумала…

Она не договорила и посмотрела на Люсю внимательно, чуть склонив голову, как смотрят, когда хотят проверить, что перед ними всё та же знакомая с института.

— Ну что, Кать, мне нужно ехать на работу, — сказал Костя и встал со стула. Стул тихо скрипнул. Он одёрнул пиджак, поправил манжету и глянул на часы.

Он прошёл мимо Люси, так близко, что она почувствовала аромат его одеколона: что-то древесное, с горчинкой, знакомое до неприятного. Время будто остановилось на несколько секунд. Она задержала дыхание и уставилась в блокнот, в свои же каракули, и заставила себя не поднимать головы, не думать больше об этом мужчине.

— Всего вам хорошего, Люся, — сказал он ровно, коротко кивнул и вышел из кабинета, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ним почти без стука.

Катя подошла, обняла её на прощание, чмокнула в щёку, и на секунду Люся снова почувствовала её духи вперемешку с новым ароматом.

— Ладно, Люсь, мы поехали. Созвонимся вечером.

— Хорошо. Созвонимся.

Но Катя уже не услышала этих слов: она была в дверях, догоняла Костю по коридору, и её каблуки быстро простучали по полу и стихли.

Люся рухнула в кресло. Руки и ноги тряслись после встречи с Костей, будто она не разговаривала с человеком, а пробежала квартал. Сердце колотилось где-то в горле, и пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы оно вернулось на место.

Ну зачем Катя влюбилась именно в него? Она была уверена, что и эта Катина влюблённость потом пройдёт, как проходили все предыдущие. Но что делать сейчас, когда подруга смотрит на него такими глазами? Катя много раз влюблялась в разных мужчин, и ни об одном из них Люся не думала дольше минуты. А Костя сидел в её голове, как вирус, от которого нет лекарства.

Что будет дальше, она даже думать боялась. Значит, надо постараться как можно меньше с ним пересекаться: не оставаться наедине, не отвечать на звонки, все вопросы решать через Катю. И тогда всё будет прекрасно. Наверное.

Сколько она так просидела, Люся не знала. Очнулась она оттого, что в зале зажгли верхний свет и стало слышно, как гудит пылесос. Девушки готовили магазин к закрытию: одна пересчитывала кассу, вторая протирала витрину, третья составляла флаконы в коробку. За окном уже потемнело, на улице зажглись фонари, и в стекле отражался её собственный кабинет.

Значит, она провела в своих мыслях весь день. Весь день, с половины двенадцатого до вечера, и не заметила, как он прошёл. Это ненормально. Так нельзя. Нужно как-то себя переключить, чтобы не думать о Косте хотя бы до завтра.

И тут она вспомнила о незнакомце из социальной сети. О том самом, что написал ей: «вы очень привлекательная женщина», и предлагал встретиться. Его сообщение так и висело без ответа, и фотография тоже никуда не делась: тёмные волосы, спокойное лицо, ни города, ни профессии.