Аромат с секретом

— Ого. — Люся ахнула от неожиданности и даже подалась вперёд. — И давно ты с ним знакома?

— Я познакомилась с ним случайно, — сказала Катя и улыбнулась своим мыслям. — Мы несколько раз ходили в кафе, один раз гуляли по улице держась за руки.

— И? Ты влюбилась? — Люся поставила локти на колени и приготовилась слушать.

— Да. Я люблю его, — сказала Катя так просто, будто признавалась в чём-то давно решённом.

— А он?

— А что он? — Катя вскинула брови, будто вопрос застал её врасплох.

— Ну как что? Тоже влюблён?

Катя снова замолчала. Видимо, раздумывала над вопросом: смотрела в окно, потом на свои руки, потом опять на Люсю. За окном проехала машина, и на секунду в комнате стало слышно улицу.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Иногда мне кажется, что он влюблён в меня, а иногда нет.

— Как это? — непонимающе спросила Люся.

— Он внимательный, вежливый, и интересный собеседник, — принялась перечислять Катя, загибая пальцы. — Но ни разу не позволил себе лишнего. Мы ни разу даже не целовались. Я чувствую себя рядом с ним школьницей.

Люся не выдержала и засмеялась. Катя всегда была такой нетерпеливой. Ей нужно было всё и сразу. Она не умела ждать и из-за этого начинала нервничать: ходила по комнате, что-то переставляла, хваталась за телефон.

— Подожди. Может, он присматривается. Дай ему время. Не торопи его.

— Люся, я не хочу ждать. Мы же не маленькие дети. Неужели он такой стеснительный. — Катя откинулась на подушку и уставилась в потолок.

— Успокойся, — повторила Люся, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Я спокойна, — обиженно сказала Катя и поджала губы.

— Ага. Вижу, какая ты спокойная. Готова на меня наброситься с кулаками. — Люся снова засмеялась и на всякий случай отодвинулась.

— Не смешно. Видела бы ты его.

— Интересно было бы посмотреть на того, кто покорил твоё сердце.

— Посмотришь. Я же пригласила его сюда. Если, конечно, он придёт. — Катя покосилась на телефон, который лежал рядом на покрывале, и ничего не добавила.

— А ты думаешь, что не придёт? — Люся перестала улыбаться.

— Не знаю, — сказала Катя и пожала плечами. — Он иногда бывает странным.

— И что странного в нём? Как это выражается?

— Бывает, что он задумывается о чём-то и забывает об окружающих. Сидит, смотрит в одну точку, а если его окликнуть, вздрагивает, будто вернулся откуда-то издалека.

В дверь постучали, коротко, два раза, и в комнату вошла Елена Николаевна. Она на ходу вытерла руки о полотенце.

— Девочки, там приехали официанты, которые будут обслуживать банкет. Кому-то нужно с ними поговорить и объяснить, что делать.

— Сейчас спущусь, — ответила Катя и нехотя поднялась.

— Хорошо, — кивнула Елена Николаевна и вышла.

— Пошли, потом договорим, — сказала Катя.

Она неохотно встала с кровати, одёрнула платье и первой вышла в коридор. Люся последовала за подругой. Они спустились вниз, в просторную прихожую, где у зеркала топтались четыре девушки в униформе официанток: белые блузки, тёмные фартуки, волосы у всех собраны. Катя сразу подошла к ним и стала объяснять, что делать: где накрывать стол, куда ставить бокалы, как подавать горячее. Голос у неё сделался твёрдым и деловым, будто она не день рождения собиралась праздновать, а открывала свой ещё один магазин.

Люся осталась стоять на лестнице, облокотившись на перила, и слушала, как Катя даёт указания официанткам.

— Какие люди? — раздалось у неё за спиной.

Люся узнала голос раньше, чем обернулась. Обернулась и столкнулась лицом к лицу с Виталием. Он стоял на две ступеньки ниже, облокотившись на перила, и смотрел на неё с интересом, внаглую разглядывая фигуру с ног до головы, как голодный котяра. Взгляд его задержался на платье, на плечах, на ногах. Она сделала вид, что не заметила этого.

— А ты сделай вид, что меня тут нет. Пройди мимо, — фыркнула Люся и отвернулась.

Она не ожидала, что Виталий здесь. Вообще-то он жил отдельно от матери и сестры уже несколько лет и приезжал к ним только по праздникам. А судя по его одежде, по мятым домашним вещам, он ночевал здесь. Интересно, что его заставило остаться.

— Не могу, — Виталий ухмыльнулся и поднялся на ступеньку выше. — Ты так похорошела с того дня, когда мы виделись последний раз на Новый год. Кто-то появился? Или для меня старалась?

Какой же он всё-таки самоуверенный тип, аж тошнит от него.

— Ты мне давно не интересен, — не выдержала Люся. — И хватит на меня пялиться. Тебе есть кого разглядывать.

— Чего я там не видел, — спокойным голосом ответил он, будто она сказала что-то смешное.

Люся уже набрала воздуха, чтобы нахамить ему как следует, но в этот момент к ним вернулась Катя. Она поднялась по лестнице и встала между ними, переводя взгляд с брата на подругу.

— Что у вас тут происходит? Опять ругаетесь?

— Он сам меня цепляет, — сразу сказала Люся.

Катя строго посмотрела на брата, и Люся с удовольствием отметила, что под этим взглядом Виталий слегка сник.

— Может, хватит уже? — спросила Катя. — Если ты поругался со своей курицей, то в этом только твоя вина.

— Она не курица, — обиделся Виталий. — Не нужно её так называть.

Он развернулся и ушёл, перешагивая через ступеньку. Люся смотрела ему в спину. Вот, значит, что заставило его остаться здесь. Ссора с англичанкой.

— И чем я должна тебе помочь? — спросила она, когда шаги наверху стихли. — Вроде бы тут и без меня помощников хватает.

— Люсь, я чуточку обманула тебя, — Катя взяла её под руку и понизила голос. — Мне просто хотелось с тобой поболтать по секрету до приезда гостей. Потому что потом уже не получится.

— Ладно, — согласилась Люся.

— Ну что, пойдём в комнату или ты проголодалась? — спросила Катя.

— Если честно, я бы перекусила, — призналась Люся. — Дома я выпила только чашку чая и сразу приехала.

— Хорошо. Пошли к маме на кухню. Там тебя ждут твои любимые булочки.

Люся улыбнулась и была благодарна подруге за понимание. Катя не стала читать морали и не сказала ни слова про платье и про то, что гостья вообще-то приехала помогать.

На кухне они сели за обеденный стол, сделали себе чай и взяли по булочке. Елена Николаевна куда-то вышла, и в кухне стало тихо и уютно.

— Что ты будешь делать, если придёт твой возлюбленный? — спросила Люся у подруги и откусила булочку.

Та пожала плечами и отломила кусочек булочки.

— Не знаю, если честно, — сказала она, прожевав. — Постараюсь, наверное, подтолкнуть его к поцелую. Сегодняшняя атмосфера позволит это сделать: гости, музыка, настроение.

— И как ты это сделаешь? Скажешь «Поцелуй меня»?

Катя хихикнула и прикрыла рот рукой, чтобы не прыснуть чаем.

— Можно и так. Будет забавно посмотреть на его выражение лица.

Они засмеялись так громко, что не заметили, как на кухню вернулась Елена Николаевна. Она поставила на стол тарелку и села к ним.

— О чём болтаете, девчонки? — спросила она.

— Да так. О всякой ерунде. Обычный девичий трёп, — отмахнулась Катя и потянулась за чашкой.

— Понимаю, — Елена Николаевна улыбнулась и поправила край скатерти. — Только не забывайте, что через пару часов здесь будет полный дом гостей.

— И много будет гостей? — удивлённо спросила Люся, приподняв бровь.

— Человек тридцать, — спокойно ответила Елена Николаевна, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Люся ахнула и едва не поперхнулась чаем. На свадьбах ей случалось видеть меньше людей. А тут обычный день рождения, даже не юбилей, и тридцать человек. Она прикинула, во что обойдётся такой вечер, и цифра ей не понравилась. Хотя чему тут удивляться: Катя любила шикануть и показать себя во всей красе. Да и почему бы этого не сделать, если финансы позволяют погулять на широкую ногу. Елена Николаевна работала в администрации города помощником губернатора, а сама Катя имела собственный магазин женской одежды.

— Так, хватит нам сидеть, пора устроить примерку, — сказала Катя и вскочила из-за стола. Стул скрипнул по полу, чашка звякнула о блюдце.

Видимо, только сейчас до неё дошло, что совсем скоро придёт тот, в кого она влюбилась, и перед ним она должна выглядеть на все сто. Весь этот разговор про гостей и поцелуй был для неё только началом, а главное ждало наверху, в шкафу, среди платьев.

Люся допила чай и встала следом, собирая со стола крошки.

ГЛАВА 2

Катя перемерила кучу платьев, но ничего ей не нравилось. Кровать уже была завалена платьями, на спинке стула висели ещё три, а на полу валялись снятые вешалки. Она крутилась перед зеркалом, одёргивала подол, поворачивалась боком и снова морщилась. Потом начала психовать: сбросила одно платье на кровать, другое, сказала, что лучше вообще отменить вечеринку. Люся покачала головой, подошла к шкафу с платьями и заглянула в него. Там оставалось висеть ещё несколько, их Катя даже не доставала. Люся отодвинула вешалки, выбрала лиловое платье на бретельках и вытащила его. Лёгкая и приятная ткань переливалась в руках, ловила свет из окна и струилась между пальцами.

— Примерь его, — сказала Люся и протянула платье подруге.

Катя посмотрела на него с сомнением, потом неуверенно взяла в руки, будто оно могло её укусить. Ткань легла ей на ладони, тонкая и прохладная.

— Ты думаешь, это то, что мне нужно? — спросила она, всё ещё держа платье на весу.

— Ты для начала померь его. А вдруг тебе понравится? — Люся подтолкнула её к зеркалу.

Катя прислушалась к совету подруги и надела платье. И, как оказалось, не зря. Оно смотрелось на ней превосходно: бретельки держались на плечах, ткань мягко обтекала фигуру, подол ложился ровными складками. Белокурые волосы переливались в такт лиловому платью. То, что нужно, если она хочет привлечь к себе внимание мужчины.

— А как зовут его? — спросила Люся, присаживаясь на край кровати между платьями.

— Кого? — Катя обернулась от зеркала, будто не поняла, о ком речь.

— Ну того, которого ты с нетерпением ждёшь сегодня.

— Костя, — сказала Катя, и имя прозвучало тише остальных слов, будто она произнесла его про себя.

— Думаю, что сегодня он сойдёт с ума, как увидит тебя в этом платье, — Люся улыбнулась её отражению.

— Ты думаешь? — Катя прикусила губу и снова повернулась к зеркалу.

— Я в этом уверена, — сказала Люся и, подойдя, поправила бретельку у неё на плече. — Ты только посмотри на себя. В таком платье тебя никто не сможет не заметить, даже если очень захочет.

Катя улыбалась, разглядывая себя в зеркало. Она поворачивалась то одним боком, то другим, поправляла волосы, отводила прядь за ухо. По загадочному выражению её лица было понятно, что она думает о нём и представляет в своих фантазиях их первый поцелуй. И, похоже, там было всё прекрасно: она даже закусила губу и тихо засмеялась своим мыслям.

— У меня впервые такое. Я веду себя как школьница, — сказала она, не отрывая взгляда от отражения. — Когда вижу его, мои ноги начинают подкашиваться. Мысли в голове начинают путаться. Я даже забываю, что хотела сказать.

Сейчас Катя лукавила или просто не запоминала тех, в кого она влюблялась, а происходило это часто. Люся могла бы вспомнить не одного мужчину, в которого подруга влюблялась так же сильно, и не одного, о ком потом не хотела слышать. Но она не стала поправлять её и напоминать о предыдущих чувствах. Тем более сегодня это было бы неуместно.

— Значит, ты думаешь, что это любовь? — спросила Люся без насмешки, скорее из любопытства.

— Я не думаю, я знаю, — сказала Катя с такой уверенностью, что спорить расхотелось.

Люся снова ничего не сказала. Лишь улыбнулась в ответ, и Катя поняла эту улыбку по-своему, как всегда понимала.

Через полчаса должны были начать прибывать гости, и Катя предложила спуститься вниз. Нужно было убедиться, чтобы всё было готово для праздника: столы, посуда, места.

Внизу, в большой гостиной, поставили круглые столы и стулья. На столах стояли карточки с именами, и Люся невольно подумала, что рассадить тридцать человек так, чтобы никто ни с кем не поссорился, было отдельной работой. За каждым столом получалось по пять человек. Елена Николаевна решила уехать к подруге, чтобы не мешать молодёжи, и её уже не было в доме. Официантки расставляли столовую посуду, тихо звенели бокалами. К ним присоединился Виталий. Чему Люся была не особо рада. Честнее сказать, совсем не рада.

— От тебя так вкусно пахнет, — шепнул он ей на ушко, наклонившись так близко, что она почувствовала его дыхание. — Меня это заводит.

Люся вздрогнула и отшатнулась, будто её облили холодной водой.

— Отвали от меня, — сказала она сквозь зубы. — И не приближайся. Иначе я за себя не ручаюсь.

Она готова была вцепиться ему ногтями в горло, но держала себя в руках. Его тупые подкаты напрягали её, и хуже всего было то, что он ни капли не сомневался в своём праве так с ней разговаривать.

— Виталий, — к ним подошла Катя и, судя по голосу, уже поняла, что здесь происходит. — Там твоя мадам приехала.

— Что? — он обернулся, будто впервые за вечер вспомнил о её существовании.

— Иди встречай, — повторила Катя и кивнула в сторону прихожей.

Виталий нехотя отлепился от стола и пошёл к двери, на ходу одёргивая рубашку.

Люся даже вздохнула с облегчением. По крайней мере теперь ему будет чем заняться.

— Опять приставал? — тихо спросила Катя, и в её голосе не было ни удивления, ни осуждения, только усталость.

— Достал он уже, — сказала Люся и резко замолчала. Она постояла минуту, глядя в сторону прихожей, потом добавила тише: — Прости. Он твой брат, но для меня он бывший, которого я не перевариваю. Он бесит меня.

— А мне кажется, он до сих пор любит тебя, — Катя понизила голос. — Поэтому и пытается всячески тебя зацепить.

Люся посмотрела на подругу так, будто та сказала что-то на чужом языке. Ей явно в голову что-то ударило. О какой любви она сейчас говорит? Она ничего не забыла?!

— Он мне изменил, — напомнила Люся, и голос сорвался. — Ты вообще помнишь, за что я его выгнала?

— Люсь, все мужчины изменяют, — Катя пожала плечами. — Такова реальность.

— Что? Ты сейчас серьёзно? По-твоему, я должна его простить?

— А почему бы и нет, — сказала Катя спокойно, будто речь шла о том, чтобы помириться после мелкой ссоры.

Люся почувствовала, как у неё горят щёки.

— Так, всё, закрыли тему. Иначе мой мозг не выдержит и взорвётся.

— Хорошо, — ответила Катя и опять куда-то ушла.

Люся стояла одна посреди гостиной и смотрела на пока пустые столы. Сейчас она злилась не только на Виталия, но и на его сестру тоже. Как вообще можно простить измену? И зачем это делать? А что потом? Делать вид, что всё прекрасно, улыбаться за завтраком, спрашивать, как прошёл день, и знать, что где-то есть другая? Нет уж! Это не для неё. Если изменил, значит не любил, и никакие слова этого не перепишут. У Кати сегодня точно в голове каша. Или на неё так действует этот Костя: влюблённая женщина готова простить всему миру то, чего не простила бы себе. Интересно, а если бы ей изменил возлюбленный, она бы смогла простить? Люся усмехнулась и покачала головой.

Гости потихоньку начали собираться. Большинство из них Люся знала: соседку по подъезду, женщину из администрации, с которой Елена Николаевна работала вместе, пару Катиных подруг со студенческих времён. Были и те, кого она видела впервые, и им приходилось улыбаться вдвойне приветливо. Люся стояла рядом с Катей, принимала вместе с ней поздравления, говорила «спасибо, ей очень приятно», будто это был её праздник, и ловила себя на том, что улыбка давно живёт на лице отдельно от неё. В гостиной становилось шумно, пахло духами и цветами. Когда все собрались и расселись по своим местам, Катя постучала ножом по бокалу и поблагодарила всех за поздравления и за то, что смогли прийти. После этого гости принялись за еду, переговариваясь между собой. Кто-то говорил о работе, кто-то о любви, а кто-то просто молчал. Люся была одной из тех, кто молчал. Она не знала, о чём говорить с людьми, с которыми оказалась за одним столом, и потому смотрела в тарелку. Катя как будто специально посадила за один стол её, Виталия и его англичанку. Сама Катя тоже сидела с ними и молчала, как и Люся, и было понятно почему: один стул за этим столом пустовал. Тот, кого она ждала, так и не пришёл. А вот англичанка щебетала без умолку. Люся и раньше думала, что та дура, а теперь окончательно в этом убедилась, слушая, как она щебечет перед Виталием. Виталий не обращал на неё внимания: он смотрел только на Люсю.

Через какое-то время в дверях появился мужчина лет тридцати пяти, и гости невольно обернулись к нему. Он постоял секунду, оглядывая столы, отыскал взглядом нужный и пошёл прямо к ним, обходя официанток. Подошёл и протянул Кате небольшую подарочную коробочку, перевязанную лентой. На её лице тут же появилась обворожительная улыбка, и вся обида, с которой она просидела за столом, исчезла.

— Извини, что опоздал. Попал в пробку.

— Ничего страшного, — ответила она милым голоском.

Ага. Ничего страшного. Буквально минуту назад Катя готова была убить его взглядом: сидела надутая, не притрагивалась к еде и молчала так, что за столом становилось холодно. Зато сейчас «ничего страшного». Люся хмыкнула, но ничего не сказала и сделала вид, что очень занята салатом.

— Я Костя, — сказал мужчина и обвёл взглядом стол. — Друг Кати.

— Очень приятно, — ответила Люся и протянула ему руку.

— Мне тоже приятно, — встряла англичанка раньше, чем он успел ответить, и улыбнулась ему так широко, будто это её поздравляли.

Виталий и Костя пожали друг другу руки, коротко, по-мужски. После этого Костя сел за стол, на тот самый пустой стул.

Какое-то странное чувство появилось внутри. Люся смотрела на Костю, на то, как он ставит коробочку перед Катей и поправляет салфетку, и не могла отделаться от мысли, что уже видела этого мужчину. Лицо было знакомым, а память упрямо не отдавала ни места, ни обстоятельств. Может, в магазине? Может, на какой-то встрече? Она перебирала и не находила.

— Всё нормально? — вдруг спросил Виталий, и она вздрогнула.

— Нормально, — ответила Люся, не поворачиваясь.

Люся задумалась о том, нормальный ли Виталий человек или нет. Сидит со своей девушкой, держит её за руку, кивает ей, а сам наблюдает за другой. И ведь не прячет взгляда, не смущается, будто так и надо. Ну не могла Катя посадить их так, чтобы они с Виталием оказались за разными столами? Неужели трудно было подумать, когда рассаживала гостей? Тогда было бы лучше для всех: и для неё, и для англичанки, и для самого Виталия.

Заиграла медленная музыка, и Люся повернулась к девушке, которая стояла посередине гостиной с микрофоном в руке. Свет к этому времени приглушили, и в полутьме лица гостей стали мягче и добрее. Девушка дождалась первых тактов и запела. Её голос был таким успокаивающим и захватывающим, что Люся внимательно слушала каждое слово в этой песне, даже не пытаясь понять, знакома ли она ей. У певицы действительно был приятный голос, и пела она красиво: тихо, без надрыва, но так, что за столом все замолчали.

Неожиданно к Люсе подошёл мужчина, который сидел за соседним столиком, и, склонив голову, пригласил её на медленный танец. Он был ей незнаком, но улыбался приветливо и протягивал руку так, что отказать было неловко. Впрочем, неловкость Люсю не остановила: она и не думала соглашаться. Поэтому культурно отказала ему, сославшись на то, что не умеет танцевать, и виновато развела руками. Мужчина кивнул, пожелал хорошего вечера и вернулся за свой столик.

— И зачем ты обманула человека? — вдруг спросил Виталий, и в голосе его было столько делового участия, будто он переживал за того мужчину больше, чем за себя.

Люся посмотрела на него и ответила:

— Чтобы ты спросил.

Она ждала, что он отступит, но Виталий подался вперёд, опершись локтем о стол.

— Вот я и спрашиваю, зачем? Ты же прекрасно танцуешь.

— Тебе какая разница? — Люся поставила бокал. — Удели время своей даме.

Англичанка сразу же отреагировала на эти слова, будто только их и ждала.

— Он уделяет мне достаточно времени, — сказала англичанка с милой улыбкой. — Так что не нужно беспокоиться.

Люся закатила глаза и проигнорировала её слова, хотя это оказалось сложно: так и тянуло ответить, чтобы у той не осталось сомнений. Катя и так уже недовольно косилась в их сторону и всем своим видом давала понять, что ей это не нравится. По её лицу было видно: ещё немного, и она скажет такое, что запомнится всем гостям. А Люсе, судя по всему, только и нравилось сидеть за одним столом со своим бывшим. Капец блин.

— Катя, можно тебя на минутку? — вдруг сказал Костя.

— Да, конечно.

Они встали из-за стола и вышли из гостиной. Люся проводила их взглядом.

Люся была благодарна Косте за то, что он увёл Катю. Теперь она сможет высказать Виталию всё, пока именинница не слышит и никто не схватит её за руку со словами «Люсь, ну хватит».

Она наклонилась над столом, опершись на локти, и заговорила тихо, почти не разжимая губ.

— Значит так, придурок. Если ещё хоть раз ты вступишь со мной в диалог, я врежу тебе при всех. И пусть тебе потом будет стыдно. А ты… — Люся повернулась к англичанке. — Вообще не смотри в мою сторону. Представь, что меня здесь нет.

— А то что? — англичанка вскинула брови.

— А то пожалеешь, что пришла сюда, — сказала Люся.

Она произнесла это ровно, без крика, глядя англичанке прямо в глаза, и оба сразу успокоились. Видимо, поняли, что она не шутит.

Когда Катя и Костя вернулись к столу, Люся улыбнулась подруге так, будто всё это время просидела с самым безмятежным видом.

— Ещё раз хочу поздравить тебя с днём рождения. Будь счастлива. — Она подняла бокал шампанского, дождалась, пока Катя поднимет свой, и сделала пару глотков.

— Спасибо, моя хорошая, — Катя прижала к груди коробочку от Кости и посмотрела на подругу.

— Твой подарок ждёт тебя у меня в кабинете. Как ты и мечтала.

— Да ладно, ты создала мой парфюм? — Катя округлила глаза.

— Да, — кивнула Люся.

— Ура! — взвизгнула Катя от удовольствия и хлопнула в ладоши так, что сидевшие за соседним столом обернулись.

— А кем вы работаете? — спросил Костя, и за столом как-то сразу стало тише.

Люся посмотрела на него, и её тело пронзил ток, будто она коснулась оголённого провода. Опять появилось ощущение, что она его знает. Но откуда? Она не была с ним лично знакома, это она помнила точно. Такого красавца она бы запомнила: тёмные волосы, линия скул, руки, которые спокойно лежали на столе. Так, стоп. Это мужчина её подруги. И она не имеет права считать его красавчиком, даже про себя. Это некрасиво по отношению к Кате, которая сидит рядом и светится от счастья. Люся опустила глаза в тарелку и заставила себя думать о салате.

— У Люси свой парфюмерный магазин, — ответила за неё Катя, и в голосе её была гордость, будто магазин был общим. — А ещё она может создать для человека индивидуальный аромат.

— Интересно. — Костя посмотрел на Люсю, и она почувствовала, что краснеет. — А для меня смогли бы создать парфюм?

— Конечно, — тут уже Люся ответила сама. Голос вышел ровным, и она обрадовалась этому.

А Катя в этот момент положила свою руку на его руку и сделала это так, чтобы заметили все присутствующие за столом: медленно, будто ставила печать. Как будто она уже его женщина.

— И где вас найти? По какому адресу находится ваш магазин? — продолжал Костя, не замечая поведения Кати и не отводя взгляда от Люси.

— Я тебе покажу, — сказала Катя раньше, чем Люся успела открыть рот. — Мы с тобой завтра к ней поедем. Заодно я заберу свой подарок.

Люсе показалось, или Катя приревновала Костю к ней? Но с чего бы. Он просто попросил об услуге, не более того. А она ведёт себя так, как будто у неё уводят мужчину: кладёт руку, говорит за подругу, решает, когда они поедут. Люся посмотрела на Катю: та улыбалась, а глаза оставались холодными. Стало даже неприятно.

— Приезжайте к часам двенадцати, — сказала Люся. — Я буду там.

Мужчина, который совсем недавно приглашал её на танец и получил отказ, попробовал ещё раз испытать удачу. Он подошёл с той же приветливой улыбкой, но держался чуть увереннее, будто знал, что во второй раз ей труднее будет сказать «нет». И не ошибся. Люся согласилась. Не потому, что хотела танцевать, а потому что Катя приревновала Костю к ней. Чтобы подруга успокоилась, Люся решила держаться в стороне: пусть видит, что она занята и что ей есть с кем потанцевать. А то не хватало ещё поссориться. Хотя они ни разу не ссорились, тем более из-за мужчин. Не было такого.

— А вы прекрасно танцуете, — заметил мужчина, с которым она танцевала, и чуть подтянул её к себе, чтобы не наступить на чью-то ногу.

— Спасибо, — сухо ответила она.

Больше она ничего не добавила: не спросила, как его зовут, не поддержала разговор о музыке. Все её мысли в этот момент занимала Катя. Люся танцевала и смотрела поверх его плеча туда, где за столом сидела подруга: как она держит бокал, как улыбается Косте, как проверяет, куда смотрит Люся.