Волк 8: Лихие 90-е

— Бродяги! — продолжил я. — Ставлю вас в курс, что Витя Батумский является б…, которая за дозу шырялова продала честных воров мусорам и чекистам…

— Давай договоримся, Волк, — предложил Витя.

Даже не стал спорить, божиться и кричать, что это всё ментовская подстава. Да и правда, к чему такие спектакли? Он прекрасно знает, почему Пузырь это написал.

— Конечно, договоримся, мы здесь для этого, — я кивнул. — Но если что, копии этой малявы есть… ну или как это правильно называется? Ты лучше меня должен знать... ладно, суть не в этом. Мои знакомые в ФСБ содержание записки знают, но пока держат в тайне. Но если я умру… без шуток, Витя, лучше тебе до этого не доводить, тогда все узнают про Пузыря.

— Тогда случайно вышло! — он начал подниматься. — Это…

— Ты героиновый наркоман с серьёзной зависимостью, — сказал я. — Причём давно, ещё с перестройки, но скрывал это от своих успешно. Здесь есть не только малява, но и рапорт, так что я в курсе всего. Но братве нужен не рапорт, им понадобится только этот листок.

Кашель стал ближе, Латыпов шёл к нам. Даже жаль, что он не увидел, как Витя Батумский меняется в лице. Зато я отдам ему неудавшегося убийцу Ремезова. А заодно и того, кто мог грохнуть меня самого.

— Ты за дозу сдал Пузыря, — продолжал я. — Авторитетного вора, когда тебя в 90-м году в СИЗО держали. Пузырь потом в тюремном госпитале загнулся от сердечного приступа, но маляву про тебя написать успел, правда, её перехватили. В КГБ с тобой хотели работать и дальше, но всё начало разваливаться, стало не до тебя. Но вот, бумага нашлась. И любой блатной за это спросит.

— Да и если бы ты не сдал Пузыря…

Латыпов зашёл внутрь очень бодрым шагом, будто помолодел. Старый чекист нашёл в себе силы, чтобы не казаться больным человеком.

— … ты же контролируешь общак, а ни один вор не доверит воровской общак наркоману. А ещё с тебя спросят за то, что не сказал об этом, скрываешься. Эх, мельчают нынче воры, раньше вы больше уважения вызывали. Но раз ты однажды с нами поработал, поработаешь и сейчас.

Он уселся рядом со мной, пристально глядя на вора.

— Кто? — спросил Латыпов.

Батумский, как затравленный зверь, озирался по сторонам. Латыпов достал платок, но каким-то усилием держался от кашля. Такого удовольствия вору он доставлять точно не хочет. Пожилой бурят твёрдый, как кремень.

— Это Миша Осетин, — наконец сказал Витя. — Я случайно узнал, что это он с московскими водится, потом тему пробил подробнее. Похоже, на него есть компромат. Осетин нашёл должника на Камазе, чтобы устроил аварию, а маршрут Ремезова ваши и сдали. Водила врезался в лоб Волге, а позже в ИВС вскрылся… помогли ему. Концов нет. А утром должен был порешать Волкова, но я бы мог вмешаться, если...

— Осетин здесь? — спросил Латыпов.

Витя кивнул. Мы с подполковником переглянулись и начали подниматься.

— Отправишься в изолятор вместе со всеми, — сказал Латыпов, вытирая лоб платком. — Так для тебя даже лучше, меньше вопросов у братвы. Нам с тобой ещё долго работать, Витёк, и от тебя зависит, как это будет выглядеть.

Чтобы не было подозрительно, ни я, ни Латыпов Осетина не спрашивали, да и я его вообще не знал. Но Осетин, почувствовав, чем пахнет, признался сразу. И сдал не только себя.

— Товарищ подполковник, — молодой фсбшник, косясь на меня, шептал Латыпову, но я всё слышал. — Он признался в покушении на товарища полковника, но сказал, что ему это приказал майор ФСБ Горбань из Москвы, представляете? Якобы он угрожал и…

— Фамилия есть? Есть! — Латыпов взял телефон. — Горбаню хана. Его свои сдадут после такого. Я звоню в Центр, они там ещё не спят.

Старый чекист просиял, но я его оптимизм не разделял. Посмотрим, что дальше, но расслабляться ещё рано. Даже если сейчас дойдут до Шелехова, тот свою причастность будет отрицать всеми способами. Не удивлюсь, если он сдаст своего подопечного, чтобы не утонуть самому. А потом ударит, когда про него забудут.

Нет, пока Горбань не задержан, праздновать победу рано. Он же вполне умеет действовать и неофициально.

* * *

На следующий день, Новозаводск, кафе Альгамбра

— Шеф, — в маленький зал кафе, куда не пускали обычных посетителей, заглянул Мишаня, одетый в солдатскую зимнюю куртку. — Там какой-то наглый тип с усиками, тебя ищет. Мне его прогнать?

— Заводи его, Лёша. И рядом будь, на всякий.

— Лады. И я Миша, опять забыл?

— Шучу я. Так кто...

Эдик с удивлением смотрел, как в зал входил лично майор Горбань. Узнать его было сложно, потому что старый чекист наклеил себе усы, надел парик с чёрными волосами и вставил что-то в рот, из-за чего ещё щёки казались толще. А вместо кожаного плаща на нём был синий китайский пуховик с надписью "Kanada" на груди.

— Ты от кого-то шкеришься, Тимоша? — издевательским тоном спросил Эдик. — Ну надо же…

— Поговорить надо, — не очень внятно пробурчал Горбань. — Наедине.

Эдик кивнул, и Мишаня вышел, прикрыв за собой дверь.

— Ты рано расслабляешься, Эдик, — пробурчал майор. — Это пока трудности. Но скоро всё подзабудется, вернусь и снова поработаем. Дело к тебе есть.

— Дела у прокурора, Тимоша.

— Ты тут не выделывайся, — Горбань выпучил глаза от злости. — Меня ищут, но это временно, скоро босс меня отмажет. А пока же надо через Китай вырываться. Пусть Крюков меня вывезет, договорись с ним, но не говори, кто я такой.

— О как тебя прижали, — Эдик усмехнулся. — Вы чекисты — как псы, сами друг друга топите.

— Это временные трудности, — Горбань глянул в окно. — Но работа никуда не делась. Волкову была дана возможность уйти, а он её просрал. Вопрос с ним надо закрывать окончательно.

Он сел за стол и расстегнул пуховик, чтобы достать из внутреннего кармана полароидные снимки.

— Волков считает, что самый умный. Хотя он хорош, да. Если бы ещё было КГБ, я бы взял его к себе. Короче, говорю же, есть трудности, но всё продолжает крутиться. Через месяц всё уляжется, Ремезов уйдёт в отставку, а начальство промеж собой договорится. А к тому времени с Волковым вопрос надо закрыть.

— Ты уже говорил, Тимоша.

— А теперь конкретика, — Горбань разложил снимки на столе. — Босс говорит, чтобы с проблемами разобрались, пока меня нет. Он добьётся, чтобы Ремезова сняли, а вот охрану комбината надо убирать самим. Чтобы когда я вернулся через месяц, их уже не было.

— У меня людей мало для этого, Тимоша, — Эдик развёл руками. — И часть из них — ветераны Чеченской, они против своих не пойдут. У Волкова же только такие работают.

— Найди новых, купи кого-нибудь. Я тоже без дела не сижу, прозвонил нужные контакты. Те мокрушники, к кому тогда обращался Крюков, когда Кирьяна гасил, свяжутся с тобой, поможешь им. Заплатишь им сам, 50 тонн зелени, или закопай их потом, это на твоё усмотрение. Черепа ещё подтяни, обещай ему не 20 процентов, а 30 или вообще 40. Всё равно ничего не получит. Но вопрос закрой любой ценой, чтобы эти падлы поняли, с кем связались!

Горбань начал тыкать в снимки грязным пальцем. Эдик присмотрелся к ним. Там Волков и его самые верные подчинённые.

— Я за тебя уже всё продумал, пока ехал сюда, — начал Горбань. — Чтобы прикрыть эту фирмочку, надо избавиться от ключевых сотрудников. Это Волков, Ковалёв, Лесняков, Шевцов и Машуков.

— Когда это ты успел так разобраться? — удивился Эдик.

— Это моя работа, и я без дела не сижу. Изучал, что здесь творилось последние месяцы. Сначала Ковалёва вымани, отправь кого-нибудь наехать на его друзей, он сам в любую ловушку зайдёт. Боевое братство у них же, ха! — Горбань презрительно усмехнулся. — Когда его грохнешь, Волков психанёт, начнёт рыскать по городу. Тогда намекни, что знаешь об этом, и его загаси. Потом остальных, по одному.

— И что потом? — спросил Эдик.

— Тогда главным будет Рудской, мент, бывший собровец, но он трусоватый. На него наедем, он отдаст всё сам. Срок у тебя — неделя, Эдик.

— Опять ты на меня всю грязную работу скидал, Тимоша, — Эдик взял бокал, а вместе с ним маленький чёрный пульт, похожий на брелок от сигнализации. — Может, сам её уже будешь делать?

Горбань это заметил и подумал, что именно сейчас его жизнь висит на ниточке. Не простой это пульт, таким можно вызвать охрану. Вдруг Эдик решил избавиться от него, когда сам Горбань настолько уязвим? Заодно и подружится с Волковым и местными чекистами. Надо что-то быстро решать, или всё окончится прямо здесь.

— Смотри сюда, Эдик. Я не только верну тебе оригинал расписки, — он хитро усмехнулся. — У меня есть инфа, что можно раздобыть такого на Витю Батумского, что его сразу раскоронуют. И тогда смотрящим по области будешь ты. Это же ты здесь, за Байкалом, самый старый и авторитетный вор. Но вопрос реши. Лучше дружить с нами, чем с кем-то ещё.

Сказав это, он поднялся и пошёл на выход. Эдик ничего не нажал, его точно заинтересовало предложение. Но целиком на старого вора Горбань полагаться не хотел. У него была ещё одна группа, способная помочь, если законник облажается.

Едва он вышел и сел в белую Ниву, на которой приехал, зазвонил сотовый телефон, чей номер знали только несколько человек. Горбань давно ждал этого звонка, с ним должны были связаться ещё пару часов назад.

— Это мы, — раздался голос в трубке. — Самолёт задержался, но мы на месте. Когда приступать?

— Начинайте уже, — сказал он. — Когда вопрос будет закрыт?

— Как только, так сразу. Когда дадите инструмент, уже можете заказывать цветы и поминки.

— Будет вам инструмент, как и договаривались.

Глава 8

Два дня спустя, Новозаводск

Раз Горбань до сих пор не найден, нам остаётся только смотреть в оба и прикрывать друг друга. А заодно проводить работу в городе, чтобы его союзники даже и думать не смели, чтобы ему помогать. Зря он решили пойти против нас.

Я был уверен, что мне захотят отомстить за Читу, когда даже поднятому где-то в Москве полковнику Шелехову пришлось оправдываться перед руководством, что он не имеет ко всему этому никакого отношения.

Как мне по секрету шепнул Ремезов, когда я навещал его вчера в больнице, Шелехов заявил, что Горбань занимается какой-то своей работой и давно не отчитывался за неё. Да и вообще, он сказал, что майор в отпуске, после которого собирался на пенсию. Сдал своего подчинённого, чтобы выплыть самому.

У него удалось, а вот Горбаня теперь разыскивали. Но даже так он опасен не меньше Душмана и Богатова. Да и компромата на местную преступность у него должно быть полно, пусть и не так много, как у покойного чекиста Револьда.

В общем, пока его не поймали, я никому расслабляться не давал, особенно местной братве. Все эти дни мы готовились к любому раскладу.

Я сам сел за руль БМВ, чтобы уехать с Антоновым на встречу с мэром. С нами в машине ещё двое охранников, а следом ехал комбинатовский Шевроле, который мы прозвали Боингом из-за госномера 07-67. Впереди гнал чоповский Чейзер. Все парни в брониках и вооружены до зубов.

Охрана не помешает, но всё же вряд ли они смогут предотвратить продуманное покушение, а когда именно кто-то может ударить, мы ещё не знали. Поэтому делали всё возможное, чтобы сорвать чужие планы, особенно внимательно следя за Черепом и Эдиком, которые чуяли недоброе и сами обложились охраной.

Если честно, хотелось уже за что-нибудь зацепиться и размотать клубок, потому что находиться постоянно наготове было сложно, все нервничали. Но подвижки были, особенно у Жени и Славы, которые сегодня поехали по заданию. С ними должен был отправиться Машуков, но у него сегодня произошла беда: его супруга утром поскользнулась на крыльце магазина, упала и сломала ногу.

Дениса пришлось отпустить, только я дал ему водителя, на всякий случай. Впрочем, с этой задачей парни справились и сами, об этом уже с утра судачил весь город.

— Я вашему мэру Мерседес предлагал, — сокрушался Антонов. — А он как заведённый — вы нелегально заняли промышленный объект и устроили там базу для своей частной армии. Одно и тоже каждый день.

— А неплохая идейка, — я хмыкнул. — Сделаем свою частную армию, будем потом в Африке алмазные шахты и нефтяные скважины охранять, как тебе такое?

— Ему может Хаммер нужен, как у этого вашего Осины из Читы? — Антонов был погружён в свои мысли и меня не слышал. — Первый раз такого вредного мэра вижу. Не знай я его получше, подумал бы, что это честный чиновник, который не берёт взятки, — он рассмеялся.

— Ему велели на нас тявкать, — сказал я. — Вот он и лезет, ещё даже не понял, что хозяева про него забыли. Сегодня осадим его.

— Слушай, Волк, — Антонов заметно оживился. — Помнишь насчёт той шахты? Которая с камешками, рядом с нами.

— Я же тебе говорил, что не буду её для тебя отбирать.

— Да не в этом дело. Там скоро приезжает собственник с кем-то из своей крыши, хотят с нами повидаться, а в первую очередь с тобой. Похоже, решили, что без нас бизнес строить не выйдет. Вот звонили утром.

— Ладно, посмотрим. Пока других дел хватает.

Мы остановили машины возле администрации и всей толпой вошли внутрь. Стоящий у вертушки седой сторож вздохнул, но пропустил нас. Только секретарша в предбаннике встала у нас на пути, хрупкая темноволосая девушка не испугалась десятка здоровых мужиков.

— Константин Михайлович занят! — воскликнула она очень высоким въедливым голосом. — У него важный звонок из Читы!

— Вот насчёт этого мы и приехали с ним поговорить, — сказал я.

* * *

Кафе Альгамбра

— Миша пришёл, — Монтёр поморщился. — Звать?

— Зови.

Эдик посмотрел на бутылку вина перед собой и убрал один бокал, оставив только для себя. В зал вошёл Мишаня в импортной охотничьей куртке с мехом. В последнее время он занимался подготовкой охраны для нового загородного дома Эдика, а на деле его отправили туда, чтобы не мешался и случайно ничего не сдал бывшим сослуживцам.

— Чё такое? — Мишаня сел за стол и удивился, что для него нет бокала с вином. — Как ты позвонил, сразу приехал. Так-то я занят же.

— Ты мне вот что скажи, Миша, — Эдик снял очки и положил перед собой. — Это ты Черепа грохнуть пытался сегодня утром?

— Чё?

— Ты не чёкай, — оборвал его Эдик со злостью. — Череп зашкерился в Черёмушках, обложился охраной со всех сторон! Покушения боится! А с чего это вдруг?

— И правильно боится, — Мишаня пожал плечами. — Пацаны с мясухи говорят, что даже если кто-то пёрнет при нём, он вздрагивает. Меня боится, хе. Но…

— Ты его Мерс обстрелял?

— Я-то вообще при чём? — удивился Миша. — У него много врагов.

— Обстреляли его Мерседес из армейского калаша, — вставил Монтёр. — Превратили тачку в решето. А мы тебе купили недавно целую партию. И видели там человека в куртке, как у тебя!

— Ты мне предъявить чё-то хочешь, Монтёр? Ты мне какой-то порожняк втираешь…

— Ты за языком следи, Мишка, и словечками всякими не кидайся, которых не понимаешь! — Эдик ударил по столу ладонью. — Нахватался тут! Нормально базар веди, а не фуфло своё толкай! Или мы так ботать с тобой начнём, ты не вывезешь.

Эдик, злой сам на себя, что не сдержался, вернул бокалы на место и разлил вина всем.

— Выпей лучше и честно скажи мне в лицо: ты Черепа утром завалить хотел?

— Эдик, слушай, Черепа я не люблю, и ты это знаешь, — примирительно сказал Миша, но не сдержался и начал говорить всё громче и громче: — Очень не люблю, этого п***са, тварюгу, падлу. Я эту гниду завалю однажды! Я ему пузо вскрою, я ему яйца вырву! Я с него шкуру живьём срежу и башку потом в конце отчекрыжу, как чехи с нашими делали! А перед этим шары выколю, как он брату моему!

Он выдохнул и отхлебнул вина, пытаясь успокоиться. Через несколько секунд продолжил своим обычным тоном, хотя было заметно, как трясётся его правая рука:

— Я его грохну однажды, но когда он от своей паранойи с ума сходить будет, и когда ты добро дашь. А сегодня я к нему даже не подходил. Хотел бы — он бы уже сдох, но не так легко.

Эдик переглянулся с Монтёром и задумался.

— А кто мог? — очень тихо спросил он сам у себя. — Догадываюсь кто… только откуда у них армейские автоматы… хотя это не проблема… Ладно, Миша, свободен пока, отдохни. Потом за город меня увезёшь, в баньку хочу, проверю заодно, как там работнички справились.

Миша, не говоря ни слова, вышел, придержав дверь, чтобы не хлопнула.

— Врёт, — сказал Монтёр. — Точно врёт. Он это.

— Как удобно вышло, — Эдик потёр лоб. — Когда Череп должен был работать с мокроделами, и вдруг такое. Не сам же он свою игрушку расстрелял, дорогая она, и с трудом досталась. Теперь придётся нам с этими мокрушниками работать. А время-то идёт. Сорвётся, упустим шанс, крайними сами будем.

— Это мог Волков устроить?

— Вполне. Но это ничего не меняет, за ним уже приехали. А Горбань сегодня уйдёт через границу, но пока ждёт от меня звонка. Что там? — он посмотрел на дверь. — Глянь.

В большом зале началась перебранка, Монтёр пошёл посмотреть. Через пару секунд вернулся.

— Эдик, — он был удивлён. — К тебя Метла пришёл, базар срочный, говорит.

— Метла? — Эдик поднял брови. — Что ему надо? Ладно, зови. И на кухне скажи, чтобы чай покрепче заварили, он вино не пьёт.

* * *

Новозаводск, район Хлебозавода

Женя повидал на войне всяких, да и после неё на его пути оказывались разные люди, многие из которых были смертельно опасны. Но он думал, что хуже всего психопаты. Ведь никогда не известно, что такой человек сделает в следующий момент.

Вот и сейчас, он смотрел на этого лысого увальня с настолько узкими белёсыми бровями, будто их вообще не было, и вспоминал свою встречу в Чечне с арабским наёмником по прозвищу Ясир.

Наёмник хотел проехать через блокпост, где находился Женя с пацанами, и предложил тысячу долларов, чтобы его пропустили. Он без акцента говорил на русском, представлялся сотрудником тогда ещё существовавшей ФСК, говорил, что у него секретная операция по поиску шпионов, и много чего ещё. Даже корочку показывал, потом у него в машине нашли много таких, от разных ведомств. Купил целую пачку про запас, на все возможные случаи.

Но никому не понравился его дикий взгляд зверя, больного бешенством. Поэтому его задержали, машину осмотрели, нашли новенькую дорогущую японскую видеокамеру с откидным экранчиком, которую самоуверенный наёмник даже не подумал спрятать получше. Посмотрели пару кадров, где Ясир зафиксировал всё, что он лично делал с пленными, не сдержались и пристрелили на месте, а потом получали втык от командования. Вони тогда поднялось из-за этого.

Так что тот псих запомнился Жене на всю жизнь. Это уже потом узнали, кто это такой и чем знаменит...

И вот у этого безбрового Штыка был точно такой же взгляд. Поэтому Женя и не удивлялся, что отсидевший по изнасилованию на малолетке амбал рулил бандой приблатнённой молодёжи. Эти хлебозаводские гопники боялись Штыка до смерти.

А Женя не боялся, просто отдавал себе отчёт, что этот тип опасен. Но в случае чего, Слава рядом, вдвоём легко привалят этого отморозка. Взгляд выдерживал и говорил спокойно, а вот Штыку приходилось оправдываться. Псих психом, а жить хотел. Это на чужие жизни ему было плевать, а вот свою берёг.

Его нашёл Слава, обещая деньги за любую информацию. Кто-то из знакомых в итоге за 300 баксов сдал лёжку Штыка в старом общежитии, где бандит скрывался от милиции, Эдика и остальных, кому успел досадить. Вместе с ним здесь нелегально жили китайцы, работающие на стройках. От своего соседа они держались подальше.

Слава сидел у грязного окна, поигрывая картонной карточкой-визиткой, а Штык, одетый в майку-тельняшку, сидел на койке. Мощные плечи были густо покрыты татуировками.

— Отвечаю, пацаны, — басил Штык. — Не знал, кто вы такие. Эдик подставил, отвечаю. Если бы я знал…

Женя смотрел на него, думая, что, скорее всего, именно этот безбровый амбал тогда завалил случайного парня в кафе в Шахтогорске. Так что его банду разгромили вовремя, а то бы они все почувствовали вкус крови.

Банда теперь в СИЗО, а вот их главарь на воле. Пока он залёг на дно, но если ничего не сделать, соберёт новую. Пристрелить бы его хоть сейчас, как бешеную псину, да вот у Волка возникла интересная идея. А Волку Женя доверял. И то, что этот псих боится за свою жизнь, Женя видел сам. Чтобы не сдохнуть, он сделает всё возможное.

— Про Эдика я слышал кое-что, — Женя наклонился вперёд. — Что он тебя ищет, боится, что менты потом на него выйдут через тебя. И раз мы нашли, он тебя тоже найдёт. И грохнет, чтобы помалкивал.

— Замучается. На попутках выберусь и…

— Он кинет клич по всем блатным, и тебя завалят где угодно. Не знаешь, как они работают? По всей стране найти могут. Но у тебя есть выход.

Женя кивнул, и Слава бросил на кровать тяжёлый рисовый баул. Внутри — разобранный калаш, тот самый, который Женя купил после того, как вернулся домой.

Вот и настало его время, но напоследок пострелять Женя успел, пустив из засады половину рожка в белый Мерседес Черепа, и сразу скрылся. А нечего было наезжать. Даже никого из братков не ранил, но в итоге сработало: Череп засел у себя в районе, уже не помышляя ни о каких наездах. Решил, что его хотели грохнуть рыночные и лично Мишаня Дунаев.

Штык заглянул в сумку и хохотнул.

— Хотите сами от него избавиться моими руками? Он у вас как заноза, да, пацаны? Тогда у меня такие условия…

— Ты пасть закрой, — сказал Женя, нависая над ним. — И слушай, что говорят. Сделай, что требуется, и где именно, — он начал давать краткий инструктаж, борясь с искушением сломать амбалу шею. — А как закончишь…

— Позвони нам, — Слава хмыкнул и протянул визитку. — Вот по этому номеру. И не потеряй, смотри, а то я с тебя спрошу. Один раз тебя нашёл, найду во второй.

Штык кивнул и убрал визитку в кошелёк, а потом полез в сумку с широкой улыбкой.

Женя кивнул на Славу, и оба вышли. На улице стоял старый Паджеро Волка, на котором они прибыли.

— Короче, если у него каким-то чудом выйдет и он свалит, — сказал Слава, доставая сигарету. — Я его сам вальну, найду где угодно и вальну. Гад он, опасный. От него кровью несёт.

— А вот не надо, чтобы вышло, — Женя убрал руки в карманы, доставая ключи. — Зря я что ли Метлу обрабатывал столько дней? Ладно, погнал я в город, Славян.

— Чё дальше?

— Так чё, ждём. Мне надо с Димоном встретится, а то он с моей собакой гуляет, надо забрать. Любят его собаки, а он их, да и это полезно, доктор говорил. Да и дрессировщик из него! Знаешь, как он его выдрессировал? Поумнее тебя уже будет! На твоё место скоро посадим, кхе!

— Иди ты, Коваль. Тебя Серый теперь и не признаёт!

— Нет! — с воодушевлением сказал Женя. — В том-то и суть, что хозяин я, а Дима дрессирует. Овчарка же, умная, понимает всё. Тебя подбросить, Славян?

— Угу. Мне ещё надо встретиться с Мишаней, что всё как по заказу прошло. Интересно, он догадается, что это мы тот Мерс расхреначили?

— Догадается, он не дурак. Но промолчит.

Проехав через железнодорожный переезд, они заметили впереди чёрную Тойота Марк 2. Марковник моргнул фарами и резко развернулся, сев им на хвост. Слава с Женей переглянулись и достали оружие.

— Долго жить будет, — Слава присмотрелся к водителю Тойоты и убрал пистолет. — Зато не надо ехать.

Женя затормозил, Тойота остановилась рядом. Из неё вышел Мишаня, захлопнул дверь и быстрым шагом отправился к ним.

— Вы чё меня подставляете, пацаны? — закричал он. — Вы совсем там уже?

— Ты про чё? — Женя опустил стекло и выглянул.

— Кто в Черепа стрелял? На меня Эдик из-за этого орал!

— Думаешь, это мы?

— Коваль, да у тебя даже куртка такая же есть, как у меня, я тебя видел в ней зимой! — Мишаня заглянул в тачку и зашептал: — Он же на вас наезжал, вот и ответка. Вы до конца пойдёте? Если поедете его гасить, пацаны… возьмите меня, я…

— Ты, Мишаня, пил, что ли? — Женя принюхался и выпихнул его назад. — Проспись, а не за руль садись. У тебя работа серьёзная.

— И какая?

— Эдика охранять, — добавил Слава. — Смотри в оба, и по сторонам поглядывай. Дело такое, мало ли что случиться может.

— Угрожаешь? — тихо спросил Мишаня.

— Я никогда не угрожаю, я всегда делаю, наверняка. А ты посматривай внимательно за своим клиентом, у него врагов нынче много. Погнали, Коваль, пусть сам разбирается.

Женя закрыл окно, и они поехали, оставив Мишаню позади. Тот вскоре вернулся в свою Тойоту и поехал дальше.

— Ну, раз он сам к нам приехал, тогда я к Волку, — сказал Слава. — Присмотрю за ним, сегодня моя очередь.

— Тачку тогда оставлю себе, — Женя кивнул. — Сам погоняю.

— Ты и за собой присматривай, — Слава повернулся к нему. — Если чё начнётся, тебя тоже гасить будут.

— Я-то кому нужен? — Женя хмыкнул.

* * *

Кафе «Альгамбра»

Метла, одетый в серый свитер крупной вязки, медленно вошёл в зал и сел напротив Эдика. К нему тут же поднесли крепко заваренный чай, но он даже на него не посмотрел.