Куратор. Часть 3

– Я же не работаю в ФСБ. Как вы меня защитите?

Официант точно из их команды, хотя явно пытался этого не показывать, парень с девушкой за тем столиком – тоже. Потому что слишком долго едят пирожное, причём одно, и разговоры не ведут, устали уже изображать парочку. А вот команда слежки на улице уехала.

Поэтому Ковалёв и говорит открыто, раз кругом свои. И прослушки не опасается. Ну, я-то, конечно, его пишу, но я всех пишу.

– Будешь в команде – будем прикрывать, – пообещал он. – У нас есть парнишка из вашего города, защищаем, как самих себя, он соврать не даст. Если что – вытащим.

Это он про Фатина, едва не погибшего от рук людей Трофимова. Аргумент серьёзный.

Но мне надо сделать так, чтобы он составил обо мне впечатление, как о неглупом и наблюдательном, но всё же неопытном и наивном молодом человеке.

– А это не развод? – я посмотрел на него. – Скажете, что надо помочь, а потом – раз, и меня арестуют рядом с военкоматом с бутылкой коктейля Молотова. Или заставите квартиру продать. У меня, правда, квартиры нет, но всё же.

Ковалёв чуть усмехнулся, потом засмеялся.

– Опасение понятное, – сказал он. – Но можем продемонстрировать намерения, а не только документы показать.

Угроз нет, не давит, общается уважительно и вежливо. Будь здесь Степанов, он бы уже угрожал мне сроками или нашёл бы какой-нибудь повод, на который можно давить. Или, что хуже – втянул бы в какое-нибудь дело, не совсем законное, и потом бы использовал это, как компромат.

Он, конечно, сотрудник эффективный, но действовал бы так. А уж местные опера ФСБ заперли бы меня в обезьяннике в полиции, а потом бы пришли, как спасители, говоря, что если не помогу – присяду надолго.

Не все, конечно, у всех разные методы, как получить результат.

Этот не торопился, предпочитал пряник, а не кнут. Это не значит, что он не умеет давить. Просто здесь решил действовать так. Тут и Катю поощряет, мол, умница, нашла подходящего агента, и мне оказывает внимание. Московский чекист общается со студентом, как с равным, у двадцатилетнего парня от такой важности может крышу снести.

Расчёт, что после такого студент сам сделает всё, что нужно. Впрочем, вежливость стоит очень дёшево, а ценится дорого, и это поняли давно, а пользоваться этим умением нас учат.

Продуманный тип, да и ему самому интересно, кто я такой. Ведь обычная молодёжь при виде офицера ФСБ теряется очень сильно, я помнил это по собственному опыту ещё с КГБ. Поэтому Ковалёв и говорит так долго.

Ну, значит, и я буду отвечать так, как нужно. А если бы он давил – ну, Трофимов соврать не даст, бесить людей я умею. Причём так, чтобы и самому не огрести проблем, а чтобы он про меня забыл, как про того, кто раздражает, но ничем не полезен.

Значит, поработаем. Он вербовал меня, а я, можно сказать, собеседовал его.

– Вот и предлагаю поработать, – продолжил Ковалёв, даже не подозревая, о чём я думаю. – Екатерина – твой куратор и постоянный контакт, доступна в любое время дня и ночи, – он кивнул на неё. – Ну а в дальнейшем, если покажешь себя, мы можем работать и дальше. А если какие неурядицы будут – обращайся. Можем даже с сессией помочь, если напряги будут, – он хмыкнул.

– То есть я работаю на ФСБ?

– Не совсем. Но у тебя будет прикрытие.

– А времени много займёт?

– Пара часов в неделю.

Тут он точно соврал. По опыту знаю, что задействовать будут намного чаще.

Я прикинул расклад. Несмотря на повышенный риск, кое в чём я выигрывал. Главное – алиби. Ведь я сижу здесь, а не организовываю «покушение» на Трофимова, которое идёт прямо сейчас.

Виталик не подведёт, техника работает идеально, его план, как сжечь микросхемы, тоже должен сработать. И алиби у него тоже есть, мы об этом позаботились.

И главное – всё происходит прямо сейчас. Так что я уже не могу быть под подозрением.

И ещё случилось кое-что не менее важное.

Смартфон у Кати запищал, она достала его из сумочки, посмотрела и показала шефу. Ковалёв кивнул, она начала писать ответ.

А пришло им сообщение от Фантома с координатами места, которое дал мне Шустов. Одно из тех, что он незаконно выбивал для Трофимова. Просто я ставил его на таймер пару часов назад, чтобы оно пришло именно сейчас, когда я буду сидеть с ними.

Может, там они найдут что-то. И ни за что не догадаются, что Фантом сидит перед ними.

А я узнаю, что там было.

– Поблагодари и напомни, что хотим встретиться, – тихо сказал Ковалёв Кате и повернулся ко мне. – И что думаешь, Анатолий Борисыч?

Это небольшой риск, чтобы избежать чего-то более опасного. Просто студент, о котором враг будет знать, но не будет ничего предпринимать против него, чтобы не обнаружить себя. Ведь можно будет крепко попасть из-за какого-то пацана, который точно ни на что не влияет.

Да и ставки растут, рисковать всё равно придётся сильнее, порой буду действовать более дерзко. Или покровители Трофимова в какой-то момент избавятся от лишних свидетелей, обрывая хвосты, если опасность будет расти постепенно. Нужно выгадать удачный момент.

А ещё попытаемся скормить какую-нибудь дезу Трофимову через Витю-Костю. И теперь я, будучи в группе, смогу видеть его чаще. И смогу заняться им плотнее, когда закончим с Игнашевичем.

– И какая у меня будет задача? – спросил я, давая понять, что согласен. – И если вы уж открылись, вряд ли вы просто так меня отпустите.

– Не верь сильно в страшилки. Твоя помощь в данный момент нам нужна, потому что лучше тебя с этим не справится никто. Нам известно, что каждому из пропавших предлагали работу.

– А что за работа? В интернете или кладменом, закладки делать?

– А тебе предлагали такое? – он нахмурился.

– Не, я же не дурак, на такое соглашаться.

– И правильно делаешь.

– Так что за работа?

– Надо выяснить, – сказал он. – Но известно точно, что её предлагали некоторым людям, в том числе в общежитии. И один из них – твой сосед по комнате.

Так, а это интересно.

Понятно, почему пришли ко мне и открылись. Задача несложная, но надо знать, с какой целью идёт слежка, чтобы я не напортачил. Хотят, чтобы я присмотрел за кем-то из знакомых Толика. И кто с этим справится лучше, чем сосед?

Не Витю же для этого отправлять.

Но кому именно предлагали? Саша? Нет, у него оба родителя, и они им постоянно интересуются. Миша, точно ему. У него отец и мачеха. Отец военный, за «лентой», приезжает раз в год и вставляет ему люлей, чтобы учился лучше, а мачеха им вообще не интересуется. Если парень пропадёт, то в набат никто в ближайшее время бить не будет.

– Понял, – кивнул я.

– Его зовут Миша, – подтвердил чекист. – Раз живёте рядом, друзья, ну, присмотри за ним, да мы и подсказывать будем. А если предложит тебе что-то – уточни, что именно.

– А если этот дед опять придёт? – спросил я.

– Поговоришь с ним, – Ковалёв пожал плечами. – Спросишь что нужно. Общаться вежливо ты умеешь.

– Тогда он очень обозлился.

– Бывает всякое.

А если… хм… Возможно, его интерес сильнее, чем он показывает. И, скорее всего, даже Катя этого не понимает. Возможно, меня хотят использовать как наживку для Трофимова, чтобы он меня перевербовал. И что-то скормить ему через меня.

Неплохо, но понимает ли Ковалёв риски этого? Готов рискнуть невиновным? Или всё же предусмотрел такое?

Я узнаю, и от этого будет зависеть, как сложатся наши дальнейшие отношения.

А Трофимов сейчас действительно будет рвать и метать. Особенно после того, что устроили ему мы с Виталиком. Очень хотелось узнать результат, но я сидел спокойно.

– Слушайте, я с вами поработаю, – сказал я, подумав ещё раз, как всё это использовать с максимальной эффективностью.

Пусть думает, что я работаю на них, а они поработают на Фантома.

– Добро пожаловать в команду, – объявил Ковалёв. – Катя всё объяснит.

* * *

– Слушай, шефу ты понравился, Толя, – сказала Катя, когда встреча закончилась, и Ковалёв ушёл.

Мы стояли на улице. Ещё день, сегодня тепло. Она надела тёмные очки, чтобы не слепило солнце.

– Почему ты так думаешь?

– Если бы не понравилось, он бы с тобой распрощался сразу. И тем более не стал бы так говорить.

– Польщён, – усмехнулся я. – А что будет потом, когда всё закончится? Вы уедете, я тут останусь?

– Может быть и нет, – с намёком произнесла она. – Это уже зависит от многого.

– У меня же отец сидевший, если вы этого не знаете, – напомнил я про батю Толика.

– Конечно, знаем, – произнесла Катя. – Но это может служить основанием для отказа, а не причиной.

Возможно, они закончат ещё быстрее, чем она думает. Но мне надо узнать результат атаки на Трофимова и сразу качать Игнашевича, пока он не попался. Ковать, пока горячо. Этим я и займусь.

Тем более, Игнашевич наверняка замыслил какую-нибудь пакость. Ну и надо спросить, предлагал ли кто-нибудь Мише работу? И надо выяснить, как группа об этом узнала. Перехватили звонок или сообщение, сдал стукач или нашли у кого-то переписку?

Выясню. Правда, теперь придётся постоянно проверять, нет ли за мной слежки. Впрочем, я и так это делаю регулярно.

А сама группа сейчас поедет проверять те точки, которые я им указал, отправил сообщение Кате от Фантома. Что-то же должно быть на тех участках земли, про которые говорил покойный Шустов.

И теперь я смогу выяснить, что именно они там нашли. Причём, не вызывая подозрений, вполне официально.

Пришло сообщение от Виталика. В нём только палец вверх. Отлично, как и планировали. Я ещё прослушал запись разговора с телефона, с которого шёл звонок Трофимову.

Голос Петровича его напугал даже сильнее, чем я рассчитывал. Отлично, это может направить его в нужную для меня сторону – против своих покровителей.

Ну а ещё Катя написала Фантому, что информация принята, и они настаивают на встрече. Знала бы она, что уже встретилась.

Я продолжал свою работу.

И этим вечером Игнашевич меня удивил. Всех удивил.

Впрочем, нечто подобное я ожидал.

Оказывается, он всё же придумал план, как ему выпутаться из положения и получить деньги. И план был неплохой, если бы не один нюанс…

Глава 3

Несколько часов спустя

– Вот, а ты говорил, что мы не сработаемся, Вася, – с усмешкой бросил майор Степанов. – А с тобой, оказывается, очень легко работать.

Игнашевич шумно выдохнул через нос.

Ему не нравилось здесь находиться. Квартира была грязная, запущенная, будто в ней жили алкаши или приходили ночевать бомжи. На полу валялись какие-то тряпки, мусор, пластиковые бутылки из-под пива и даже шприц. Пахло сыростью, повсюду летали мухи.

Сам Степанов, конечно, здесь не жил, а только назначил встречу, чтобы обсудить детали.

Не нравилось Игнашевичу, как майор его допрашивал. Много спрашивал, а порой и откровенно угрожал, чтобы узнать все обстоятельства дела против него. А кроме того, заставлял показывать телефон, почту, всё остальное.

Степанов отрывался, как мог.

Но Игнашевич терпел и продумывал свой план, как избавиться от новых «друзей». Один, остававшийся неизвестным, манипулировал, а этот наезжал. Надо разобраться хотя бы с одним.

– Ну вот, дело закончится, а мы с тобой ещё поработаем, – продолжал Степанов, убирая принесённые ему ксерокопии в кожаную папку. – Думаю, у нас будет долгая дружба, Вася. Долгая и успешная.

– Он тоже с тобой связывается? – спросил Игнашевич, глядя исподлобья. – Тот тип с этим своим машинным голосом? Или приходит в маске?

– А тебе-то какая разница? – отмахнулся майор. – Тебе говорят делай, ты и делаешь. Раз уж окунулся с головой, то без меня не выберешься, а другой возможности у тебя не будет.

– Но ты…

Степанов его тут же перебил.

– Говорят, Трофимов после покушения очень злой ходит. А вдруг подумает, что это ты на него напал? Там же был дрон, а ещё, я слышал, одна установка «Щита» пропала. И не без твоего участия.

– Пропала-пропала, – Игнашевич потёр виски. – Там вообще не в этом дело!

Он внимательно посмотрел на чекиста. На руке у него потёртый металлический браслет от часов, на стекляшке видны царапины, пиджак уже не первой молодости. Да и туфли уже слишком старые, порядком стоптанные.

Может сработать.

– Денег, значит, у тебя нет, – медленно проговорил Игнашевич.

– Чё?

– Дурак ты, Степанов.

Лицо чекиста изменилось, глаза сузились. Он наклонился ближе.

– Чё ты там вякнул? – тихо и угрожающе спросил он.

– Дурак ты, говорю, – проговорил Игнашевич уже увереннее и улыбнулся про себя. – Такой шанс упускаешь.

– Вот ты какой человек, значит, – Степанов наклонился ещё ближе с недоброй ухмылкой. – Ты чё-то, похоже, не догоняешь. Но я тебе сейчас расскажу…

– А чё тут рассказывать? Это твой Фантом, который мне там угрожает своими снайперами, бабки мне не возвращает. А ты как был нищебродом, так им и останешься.

– Ты чё-то дерзкий, я смотрю. Рано расслабился, – Степанов поцокал языком. Но через несколько секунд спросил: – Какие бабки?

Игнашевич, скрывая торжествующую улыбку, полез в карман пиджака и положил на грязный стол небольшую белую пластиковую карточку с кнопками и маленьким экранчиком.

Свой холодный криптокошелёк.

– Знаешь, сколько здесь бабла? – спросил он. – Один… пятьсот тысяч долларов!

– Пятьсот? – хитро спросил Степанов. – Или ты хотел сказать один миллион?

– Пятьсот! – Игнашевич замялся на секунду. – Он их перехватил. У этих… у злоумышленников.

– Каких злоумышленников? Ты никак мошенникам попался, да, Вася?

– Здесь пятьсот тысяч баксов! – вскричал Игнашевич. – У него от них есть парольное слово… сид-фраза… как там эта хрень называется?

– И чё?

Игнашевич выдохнул, внимательно глядя на Степанова, и убрал технику в карман.

– Не догоняешь? Фраза у него, значит – доступ к деньгам лежит у него. Ключ от ячейки, если тебе так понятнее.

– Ничего не понял. Вот же кошелёк, – неуверенно сказал майор.

– Нет же! – Игнашевич начал раздражаться. – Это как карточка твоя, куда тебе зарплату кидают. Карточка у тебя лежит, а пароль от банковского приложения – у него. И хочет – закинет тебе, а не захочет – не закинет.

– А-а-а, – протянул Степанов. – Так вот ты чего такой злой. А я думал, у тебя велосипеда нет, вот ты и злишься, – он засмеялся.

– И пароль он не отдаёт. Может быть, вернёт потом, может, вообще оставит себе. А ты как был дураком, так и остался, майор.

– Слушай, ещё раз вякнешь, – с угрозой сказал тот, – я тебя из окна выкину нахрен и напишу, что сам прыгнул.

– Здесь такие бабки, а ты этот шанс упускаешь, – перебил Игнашевич. – Можно ведь всё обсудить, поговорить и придумать, как это будет работать.

– И что придумаешь?

– Как что? Он вечно по телефону говорить не сможет, иногда ему приходится лично встречаться. И тут ты… тут-то можно вопрос и решить.

Степанов выдержал паузу, обдумывая услышанное.

– Чё-то ты много себе позволяешь, Вася.

– Можешь получить половину от этого, – прошептал Игнашевич. – Просто заполучить код, и половина… эй!

Майор взял его за горло и с силой подтолкнул к стене.

– Я тебе говорил, что в окно выкину? Говорил. Вот и не обижайся. А потом скажу, что несчастный случай. Мне поверят.

– Все пятьсот, – прохрипел Игнашевич.

– А? – Степанов повернул к нему ухо. – Слышу плохо. Чё ты там сказал?

– Пятьсот тысяч!

– Ась? Что-то со слухом у меня стало. Тогда пошли-ка на балкон…

– Миллион! – проорал Игнашевич и высвободился. – Отдам весь миллион!

– Ты же говорил, что здесь пятьсот, – Степанов усмехнулся. – А теперь уже миллион?

– Да курс скачет, – Игнашевич потёр горло. – Растёт же постоянно.

– Значит, отдашь всё? – майор хмыкнул и взял кошелёк.

– Ну мы…

– Сам сказал. Никто тебя за язык не тянул.

Степанов отошёл. Игнашевич тяжело сглотнул, но сдержал торжествующую улыбку.

– Ладно, пусть будет миллион, – как бы неохотно согласился он. – Надо просто получить фразу.

– Как эта штука работает? – Степанов рассмотрел приборчик на свет.

– Да я знаю, покажу.

– Значит, там больше миллиона? – чекист усмехнулся. – Раз так охотно отдал. Эх, Вася-Вася. Ну, допустим, это вышло, – он потёр подбородок. – Ну и как дальше быть? Вот ты забираешь у Фантома бабки, а тебя потом мочит Трофимов. А меня на нары. Что дальше предлагаешь? Так что давай-ка я лучше тебя…

– Трофимов тоже не вечный! – воскликнул Игнашевич. – И им не все довольны.

– И кто недоволен?

– Не знаю, но выйти на контакт можно. А если его… если он… ну, если его…

– Ну говори!

– Если его не станет, то никто не будет разбираться. Наоборот, скажут, что решили проблемный вопрос. И можно будет работать уже без него.

– Ой, ты хитрый жук, – Степанов сел за стол, смахнул мусор и достал сигареты. – Всё предусмотрел. Одним махом от всех избавиться решил. И как ты это сделаешь? Тебя или Трофимов замочит, или наш общий друг нагнёт.

Степанов усмехнулся. Но в его глазах появился интерес.

– Миллион, – Игнашевич пододвинул приборчик поближе к майору. – Один миллион долларов в криптовалюте. Ты себе можешь представить такую сумму? Это десять килограммов денег, больше, чем ты за всю жизнь видел! И больше, чем ты со своего банка скрышевал.

– Я его не крышевал. И ты это не хуже меня знаешь, раз подставляешь.

– Когда на руках будет миллион, то договориться с кем надо будет проще, – Игнашевич сел напротив.

– Хитрый ты. Фантом недооценил, значит.

– Ещё как.

Игнашевич хмыкнул, почувствовав, что майор колеблется. Это с самого начала было понятно, что он клюнул, но думает, разглядывая приборчик.

– Миллион, говоришь? – спросил майор.

– Да! Можешь вообще уехать за бугор, а там ничего и никому объяснять не надо.

– Я, вообще-то, Родину люблю, – Степанов хмыкнул.

– Любить страну, когда у тебя есть миллион, намного приятнее. Разве нет?

Степанов коротко рассмеялся и снова посмотрел на кошелёк.

– И как предлагаешь решить?

– Я его выманю на встречу, – сказал Игнашевич. – А ты…

– Не, – майор замотал головой. – Я в этом деле пас.

– Но ты…

– Таким должны заниматься специалисты, – с намёком сказал он.

– А знаешь таких?

– Знаю. Но плати им сам, сам объясняй. А то мы с ним не очень живём. Не любит он меня, короче говоря. Так что сам давай.

– А ты тогда зачем нужен? – возмутился Игнашевич.

– А я миллион заберу, – майор хмыкнул. – А то десять килограммов, ещё и спину надорвёшь. А ты думал, так просто будет? Нет, Вася, поработай, запачкай ручки. Но… – он задумался. – Есть у меня один контакт, работал раньше с нами. Неразговорчивый. А уж какие дела обстряпывал, ты не поверишь, кого он однажды проработал. Даже Трофимов о нём не знает. Так что может и с двумя сразу поработать.

– Но я…

– Берёт дорого, но ты справишься. Тут же точно ещё деньги лежат, да?

Степанов положил на стол пластиковую карточку, подобрал с пола пустую бутылку и написал номер прямо на этикетке.

– Работай, Вася, – проговорил он. – Заработай мне на пенсию, ну а я… прикрою потом.

Игнашевич, красный от злости, с брезгливым видом взял бутылку и вышел.

Степанов проверил, что тот ушёл, вернулся на место, потряс коробок спичек, но он был пустым.

– Надо было огонька попросить, – пробормотал он. – Сначала сказал – пятьсот тысяч, но при этом оговорился. Неспроста же?

– Когда вопрос касается денег, то Игнашевич проявляет много сообразительности, – раздался голос из соседней комнаты.

Голос неживой, обработанный электронным преобразователем. Майор наблюдал в зеркало, как из комнаты вышел человек в маске. Судя по походке, под полтинник, но движения резвые, так что ему наверняка не больше сорока. Лицо скрывала чёрная маска, в которой и стоял голосовой модулятор.

– И сколько там было? – спросил Степанов.

– Три. А тебе так нужны деньги?

– Да не откажусь. А то, блин, в кредитку уже залезть пришлось, – посетовал майор.

– Деньги тебе дам. Криптой. Переведи в наличные через информаторов, но половину мне. Остальное – в работу.

– Вот блин. А Игнашевич миллион даёт, – Степанов усмехнулся.

– Держи карман шире, Андрей Иваныч. Он сейчас и тебя закажет за компанию. Я тебе даже запись пришлю.

– А то я не понял.

Степанова всё подмывало подойти и снять маску, ведь у него было чувство, что этого человека он знал. Но этот старый комитетчик наверняка что-нибудь придумал на этот счёт.

– И в чём расчёт? – спросил он. – В чём смысл операции?

– В Трофимове. Но ты работай, Андрей Иваныч. Ещё не всё закончено. Займись своим делом.

* * *

Степанов явно хотел узнать, кто я такой и почему ношу маску. Но только благодаря ей я пошёл на встречу. В дальнейшем таких встреч будет мало, ведь когда он отобьётся от нападок, то у него появятся ресурсы, чтобы меня искать.

И всё же встреча, была необходима, чтобы он видел кого-то реального, а не просто слышал голос в телефоне. Конечно, он и сам понимал, что Игнашевич попробует его подкупить, и я сам ставил на этот вариант.

Игнашевич ресурс выработал, но надо качать его до последнего, чтобы не дать ему связаться с кем-то, кто может действительно навредить. Врага нужно держать близко, а Игнашевич в отчаянии. В отличие от Шустова, который мало что мог нам сделать, этот изворачивался по полной. Теперь понятно, почему Трофимов его взял к себе – в таких ситуациях такой хитрюга не помешает, ведь он начинает придумывать.

Само собой, можно было просто его застрелить, как Никитина. Но это преждевременно, пусть с ним разберётся Трофимов, тем более, до этого осталось немного.

Вот мы и вели разработку, почти классическую схему из нулевых, с киллером. Схема старая, но безотказная. Ведь все контакты с криминалом у Игнашевича шли или через Шустова и Баранова, или через Трофимова. Сам-то он, не будучи ментом или чекистом, нужных людей не знал.

Всё под присмотром.

Но если вырвется из-под контроля – будем решать вопрос жёстко. Но из-за Петровича, к смерти которого приложил руку Игнашевич, сомнений не будет.

* * *

Игнашевич сидел на скамейке в парке, ожидая встречи.

Неподалёку несколько пацанов гоняли на скейтах, то и дело падали, матерились, смеялись, снова вставали и разгонялись.

– Задолбали, – недовольно проговорил он, когда кто-то упал в очередной раз. – Делать нехрен.

– Дети же, – сказал проходящий мимо крепкий бородатый человек в чёрном костюме.

Он сел рядом, с другого края скамейки, и держал телефон перед собой так, будто записывал голосовое сообщение.

Игнашевич собрался было его согнать, ведь именно здесь контакт Степанова назначил ему встречу. Ведь не сразу понял, что на самом деле незнакомец не диктует сообщение, а говорит с ним.

– Так какой повод для встречи? – спросил он.

– А?

– Для какой цели вы мне позвонили?

– А, это вы, – Игнашевич всмотрелся в лицо бородатого незнакомца.

Это кавказец с орлиным носом и с сединой в бороде. Взгляд жёсткий, сильный.

– Говорят, вы большой специалист.

– Время большого специалиста ценится дорого, – сказал тот.

– И насколько дорого?

– Зависит от многого.

На площадке один из скейтеров не вписался в поворот и грохнулся на асфальт. Раздался смех и очередной мат.

– Два человека, – произнёс Игнашевич, глядя перед собой. – Один из них – отстранённый чекист. Но сумма гонорара такая, что вас должно устроить.

– Чекист? – человек помолчал. – Нет, с чекистами больше не связываюсь.

– А за миллион долларов?

– Ищите таких дураков дальше, – бородач начал подниматься.

– Да погодите! Я их сам выманю, просто мне нужна поддержка. Потому что довериться некому, а вы профи.

– А что за чекист? – спросил бородач. – Не тот ли, который вам номер дал?

– С этим есть проблемы?

– Никаких, – спокойно ответил он, немного подумав.

– Вы знаете, кто я такой? Конечно, знаете, поэтому и пришли. Так скоро я буду ещё влиятельнее. Заплачу криптой, наличными, чем хотите. А кроме того – смогу помочь в ваших вопросах, любых. Но пока – прижали, надо выбираться. И эти двое – вздохнуть не дают!

Собеседник выдержал паузу, будто раздумывая.

– Ладно. Детали?

Игнашевич положил на скамейку телефон.

– Всё здесь. Код разблокировки – четыре единицы.

– Когда изучу, – проговорил незнакомец, – пришлю кошелёк, на который переведёте аванс.

Игнашевич обречённо кивнул, поднялся и пошёл прочь.

Человек, который говорил с ним, украдкой подобрал телефон и медленным прогуливающимся шагом пошёл дальше. Через какое-то время он сел на другой скамейке, а через пару минут высокий парень в толстовке, наблюдающий за скейтерами, подошёл к нему и сел неподалёку.

– Ну что, Аслан Ахметович? Клюнул, как я слышал?

– Клюнул, – ответил Ильясов и подвинул телефон поближе. – Четыре единицы. Всё там.