Куратор

Команду понял, будет делать. И не убежит, теперь уж точно. Больше ему ждать не надо, а мы ещё будем видеться. Тут уже риска не будет. Если что, поймут, что мы познакомились с Олегом недавно, и нет оснований глубоко копать.

– Слушайся его, – повторил я.

– А ты откуда с собаками так умеешь работать? – спросил сын.

– У меня отец кинолог, – ответил я. – Научил. Если что, могу показать пару трюков. Пёс умный, но с ним надо работать.

– Слушай, я не против. Если время найдёшь, покажешь, буду рад, – Олег кивнул.

Пёс сидел рядом с ним, всем своим видом показывая, что никому его в обиду не даст и будет слушаться.

– Папа кинолог, – Олег усмехнулся. – А мой… ну ладно, – он кашлянул. – Спасибо. Давай вознаграждение принесу…

– Не надо.

– Ладно. Спасибо, всё равно, – он протянул руку снова. – Я вроде слышал про тебя, ты же в аварии был, да? В универе всё об этом говорили, фотку твою показывали.

Взгляд стал внимательнее.

– Когда отца убили, то и тебя походу они же сбили. Так писали везде.

– Выходит, что так, – я пожал плечами. – Но оклемался потихоньку. Надо теперь на природу выбираться, на воздух выходить почаще.

– Правильно. Папа тоже так говорил, – Олег помрачнел. – Поэтому за городом и живём, что здесь воздух лучше.

– А что с ним случилось? – спросил я. – Я не особо знаю, долго в отключке пролежал.

Олег сжал губы. Я подумал, что он сейчас ничего не скажет или скажет что-нибудь обидное.

– Не знаешь, значит, – задумчиво проговорил он и посмотрел через дорогу. – Весь город обсуждал. Но его по…

Олег не договорил, осёкся и помотал головой.

– Спасибо, Толя, выручил. Сейчас маме позвоню, а то переживать будет, куда Барон делся.

– Удачи, – попрощался я и снова сказал Барону: – Слушайся его.

Я умел читать по губам. Олег сказал «по…», потом прислонился языком к нижним зубам для звука «д», но не произнёс, затем рот застыл в полуулыбке для звука «с», а дальше ничего.

Это значит одно. Он хотел сказать: «подставили».

Олег не поверил в официальную версию. Возможно, Надька тоже не поверила.

Значит, должен быть кто-то ещё, кто не поверил, что старый чекист Анатолий Давыдов мог предать страну.

Это хорошая новость.

По крайней мере, сегодня хоть что-то из старой жизни привёл в порядок – собаку устроил и узнал, что несмотря на все разногласия с сыном, он меня предателем не считает.

Насчёт остального поработаем.

Когда уходил, то видел, что Олег кому-то звонил – наверняка матери, чтобы не ехала за собакой. А Барон сидел рядом с ним, глядя мне вслед. Но не бежал – выполняет работу.

Ещё увижусь с ними двумя.

* * *

Я тоже когда-то учился в университете, ещё в восьмидесятых. Получал образование перед тем, как меня взяли в КГБ. Тогда тоже жил в общежитии, и в комнатах проживало намного больше людей, чем сейчас.

Да, знаю, что общежития бывают разные, зависит от города и учебного заведения. Где-то есть приличные, из жилых блоков, где в каждой комнате живёт не больше двух человек, ещё и с отдельным санузлом для каждого модуля.

Где-то старинные, советского типа, с дешёвым ремонтом или без него, с одним туалетом на весь этаж и одной душевой на всё здание, ещё и переполненные, где все живут друг у друга на голове.

В общаге, где учился Толя, всё было вполне себе прилично.

У меня оставалась магнитная карточка для входа, и я прошёл сразу. Вахтёрша не обратила на меня особого внимания, только прошипела в ответ «здрасьте».

А вот куда идти дальше, я не понимал, надо было разбираться.

Было несколько старых фото, которые Толя сделал, когда купил свой айфон. Тогда он снимал всё, что попадалось под руку – был в восторге от новой игрушки. Их я видел.

Несколько снимков было сделано в коридоре. Я медленно поднялся на третий этаж и обошёл его. Нет, не похоже, что здесь. А вот на втором увидел тёмное пятно на стене, которое было на снимке, как раз под планом эвакуации. На фото как раз был виден краешек этого плана.

Значит, его комната где-то здесь.

– О, Толян! Выписался уже!

В дверях жилого модуля стоял тощий светловолосый парень в жёлтой футболке и шортах. Такой же тощий дылда, как Толя, но чуть пониже ростом. В руке он держал парящую кружку с нарисованной девочкой из аниме. Вниз свисала ниточка чайного пакетика.

Он шагнул ко мне, вытягивая руку, чтобы поздороваться.

– Потихоньку восстанавливаюсь, – медленно сказал я, пожимая ему ладонь. – Тут сам понимаешь…

– Ещё бы. Амнезия – вообще треш какой-то, – парень кивнул. – Ты вообще ничего не помнишь?

– Смутно. Образы какие-то, мысли…

– А как меня зовут, помнишь? – он всполошился. – Я же тебе писал, ты мне отвечал, я думал, всё норм. Не помнишь?

Я посмотрел на него, но его слова не особо помогали. Если бы они все ставили настоящие имена и реальные снимки в мессенджерах, то было бы проще, но там только ники и аватарки.

– Тяжело вспоминается, – проговорил я, потирая лоб. – Видишь, даже комнату найти не могу.

– О-о-о, – протянул парень. – Вот это треш! Ещё хорошо, что это я, а не Женя тебя увидел. Он-то бы… Давай, хоть заведу, куда надо.

Он уступил дорогу в модуль и показал нужную дверь.

Вот эту комнату я знал по фото. Внутри три койки и стол, который использовался как для учёбы, так и для перекусов, и один общий шкаф с одеждой.

Достаточно чисто – насколько может быть чисто в комнате, где живут три пацана. Вернее, два, потому что третий в последние два месяца находился в другом месте, а его вещи лежали без дела и пылились.

Пахло печеньем из открытой упаковки и чаем из кружки. По комнате гулял свежий ветерок из открытого окна.

Одна кровать застелена, причём очень ровно, но давно, на неё никто не садился. На другой, пустой, лежали джинсы и рубашка-поло. На третьей лежал пацан в серой футболке и в очках, который держал в руках игровую приставку красно-синего цвета.

Когда я вошёл, он поднял голову, отложил приставку и посмотрел на меня. Взгляд серьёзный, из примет – бледный, курносый, тёмная чёлка и очки в строгой оправе, на левом предплечье незаконченная татуировка, потому что рука перебинтована, но мультяшный рисунок разглядеть можно.

– Какие люди, – проговорил темноволосый.

Тон у него какой-то излишне строгий, серьёзный. Он быстро встал, его кровать при этом скрипнула, и начал поднимать руку для приветствия, сгибая её в локте. Я поднял свою, и он громко по ней хлопнул.

– Я же, кстати, заходил к тебе, – сказал темноволосый, возвращаясь на место. – Правда, в реанимацию не пустили, а потом куда идти – непонятно, и никто ничего в этих больницах вечно ничего не знает. А потом ты пишешь, что всё ок.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Там скучно не было.

– Прикинь, памяти совсем нет у человека, – сказал блондин в жёлтой футболке, заходя в комнату вслед за мной. – Вообще ничего не помнит.

Он вдруг замер, посмотрев на меня, будто увидел впервые. Потом поставил кружку на стул и оглушительно хлопнул в ладоши.

– Я знаю, что тебе надо сделать первым делом!

– И что? – спросил я.

– У тебя шанс есть такой – топчик! – парень сделал почти театральную паузу. – Ты же можешь посмотреть «Атаку Титанов» заново! Ты же её не помнишь совсем! Как в первый раз! Ничего не зная! – он торжественно посмотрел на темноволосого. – Норм варик, да?

– Не смешно. Кринж какой-то, если честно, – скептически произнёс тот. – Тут здоровье надо восстанавливать, а не об этом думать. Да и смотреть столько, когда концовка так слита? Не-е-е, – он сморщился, будто откусил лимон.

– Да нормальная там концовка! Мы же тогда с тобой думали, помнишь, – блондин рухнул на стул, – когда «Экспедицию-33» прошли. Что вот бы память стереть и заново пройти, весь этот вайб снова ощутить. А тут такой варик подвернулся!

– Кринж, – едко повторил темноволосый.

Закончив с этим разговором, в котором я мало что понял, они не стали выделываться, а заново представились. Весёлый блондин-анимешник – Миша. Темноволосого он почему-то назвал Александр Анатольевич, наверное, из-за его менторского, нравоучительного и временами едкого тона.

Пацанов я оглядел внимательно, но чего-то особенного про них сказать нельзя. Обычные современные парни, и видеть меня действительно рады, хотя и не близкие друзья. И эти якобы проблемы с памятью их беспокоят.

В общем, ничего плохого за ними не заметил, обычные парни, просто молодые, и говорят на темы, которые интересны только им.

– Можно ещё к классике вернуться: третьего «Ведьмака» пройти! – не успокаивался Миша. – Сразу в «Гвинт» со старта, а потом вопросики на Скеллиге закрывать, ха!

– Ты бы лучше чай человеку налил, – Саша поморщился. – Видишь, у человека проблемы сейчас – с учёбой нагонять, всё вспоминать. Ты бы ещё в «хонку» его заново затащил.

– Точно! Такой шанс! – всё говорил и говорил Миша. – Какой тебе чай? – спросил он у меня, устав придумывать. – Тут три коробки.

– Кофе есть? – спросил я.

– Есть, – он почесал затылок. – Но ты же его не пьёшь.

– В больнице начал. Теперь без него не могу.

– База, – довольно проговорил Саша, снова взяв в руки приставку. – Я вот тоже без кофе никак.

Пока они беззлобно препирались, я сел на кровать Толика – судя по всему, на всех троих был только один стул, а кровати – это места, на которых спали, учились и даже ели.

У Толика здесь был его "Макбук", но меня компьютер пока не интересовал – разве что на каких-то этапах жизни Толика нужно будет им воспользоваться, да и там может быть какая-то информация о нём. Правда, надо ввести пароль, а здесь он сложнее, потому что там буквы и цифры, а не просто цифры.

Проверил, что он на месте и работает, займусь им позже. Пока же прокрутил в голове свой план ещё раз.

Правда, сбивала громкая музыка снаружи, какой-то русский рэп, с матом через слово и очень перегруженными басами. Заметил, как тревожно переглянулись парни, но вскоре продолжили о чём-то болтать вполголоса, думая, что я устал и отдыхаю.

А я не спал. Пока Воронцов не вышел на связь, у меня три задачи на ближайшее время. Раз уж забрал свои данные и убедился, что они в порядке, можно действовать дальше. Отправлять всё это никуда не буду, пока нет надёжного контакта.

Если до Трофимова дойдёт, что кто-то снова нашёл все его тайны – будет рыскать по всему городу. И журналистам ничего не буду отправлять, нечего им знать об этом секретном проекте, всё только хуже станет. Не в моих это привычках с ними работать. Эта проблема не должна нигде всплыть, на кону важные для страны вещи.

Первая задача – узнать, что с диктофоном. Проверить, на месте ли он, попытаться изъять, если он никуда не делся. Если куда-то пропал – понять, кто именно его утащил: уборщица, сотрудник, следак или кто-то ещё?

Вторая – моя старая фирма и мой заместитель Серёжа Игнашевич. Надо понять, заодно ли он с Трофимовым или нет. Трофимов сам его принимал, так что, скорее всего, он связан.

Но сначала надо попасть в фирму, в само здание, и тут стоит что-нибудь придумать для отвлечения.

Третья цель более отдалённая – один чиновник из областной администрации. У меня были подозрения, и не пустые, что он тоже как-то замешан в этом деле. Надо бы его раскачать.

Им можно заняться, потому что Трофимов за ним точно не присматривает, он на таких не отвлекается лишний раз. Но это позже остального. Надо заниматься этим и ждать, когда отзовётся Воронцов, проверять, когда до него дойдёт послание. Как только ответит, приоритет будет отдан ему.

Вот только бы…

Дверь в комнату вдруг открылась с лёгким скрипом.

– Ну чё, сидим, ***? – проговорил вошедший с матом.

В отличие от остальных студентов, этот круглолицый парень в синей майке был плотный, но высокий и широкоплечий, с достаточно толстыми накачанными руками. На плечах набиты дорогие салонные тату, на левой руке квадратный экранчик умных часов. Вид наглый, уверенный и богатый.

Спортсмен-качок, судя по всему, но внушительную фигуру венчала маленькая голова с ехидной улыбочкой, которая мне сразу не понравилась.

– Вообще-то, дверь была закрыта, – заметил Саша, поднимая на него взгляд. – А ты даже не постучался, Женя.

– Да ладно, ***, чё вы, все свои, ***, – пробасил вошедший.

Он без спроса подошёл к столу и взял оттуда печеньку. Судя по виду Саши и Миши, они его знали, но побаивались. Вид сразу стал беспомощным, чем этот Женя пользовался и наглел ещё больше. Дали бы ему по морде раз, потом бы обходил за три версты.

Не гопник, но ведёт себя так же. Он в общаге, но не факт, что здесь живёт: одет по уличному, в кроссовки с грязной подошвой, а не в удобные тапочки. Мог прийти к девчонке и решил вдруг поиздеваться над кем-то слабым?

Возможно, это какой-нибудь мажор, сын богатых родителей, обнаглевший от собственной безопасности. Спортсмен, но на химии, нападает на тех, кто отбиться не может, но точно боится косо посмотреть на кого-нибудь, кто даст ответку.

Это его тачка так басила на улице? В руке у него как раз был брелок автомобильной сигнализации со значком БМВ, выставленный напоказ.

Один взгляд, и уже можно делать выводы, что с ним делать.

– О, Толян? – парень посмотрел на меня сверху вниз. – Так быстро поправился? Ну-ка, давай, подъём, ***, посмотрим, как в стоечке держишься. Тренировочка, норм варик, да? Тебе полезно будет! Да я в полсилы буду, не ссы.

Женя хмыкнул, сделал двоечку перед собой в воздухе и пошёл в мою сторону. Я оглядел его, прикидывая, что делать с этим бычком, но тут парни, которые только что его боялись, сделали неожиданное.

– Чего тебе от него надо? – протянул Миша, вставая перед ним. – Дай человеку отдохнуть.

– Ты норм вообще? – добавил Саша, поднимаясь с койки. – А ничё, что он из больнички недавно выписался? И ты тут пришёл. Его вообще трогать нельзя!

– А чё это у вас голоски вдруг прорезались? – Женя недовольно на них посмотрел.

Не понравилось ему, что его отвлекли. И в качестве жертвы выбрал Мишу. А у того раж уже прошёл. Боятся они оба его почему-то, робкие слишком.

Хотя где-то внутри твёрдость есть, раз не побоялись встать, когда он пошёл на меня. По опыту знаю, что далеко не каждый заступится за другого человека, даже если выглядит крутым и ведёт себя, будто ничего не боится.

Но в такие моменты видно, кем на самом деле является человек. Эти просто зашуганные сильно, но есть потенциал куда расти есть.

Женя забыл про меня и решил доставать Мишу. Здоровяк подошёл к тощему парню и начал, посмеиваясь, тыкать его толстым кулаком, не сильно, но шлепки чувствовались. Миша тут же отошёл, взгляд стал напряжённый.

Похоже, этот товарищ изрядно их напрягает. Да, гопники поменялись внешне. Теперь они накалывают модные татуировки, прокалывают уши, делают длинные причёски с чёлками и носят яркие шмотки. Но суть осталась прежней.

– Блин, смотри, какой ты тощий, ***! Я же тебе говорил, на карате походил бы – имба! Занялся бы делом, сразу бы в прайме был, – продолжал он наседать на Мишу. – А ты лежишь, пузо чешешь!

– Да отстань уже, Женя, – тот отошёл к стене. – Достал, у меня рил бомбит уже от тебя.

– Да ладно, чё ты? Камон, я же шучу. Давай, руки поднимай, покажу как надо.

Я поднялся, похрустел шеей, присмотрелся к бычку. Такого одним ударом не вырубить, массы не хватит. Но драться и не обязательно, хотя такие силу понимают.

– Завязывай, – произнёс я. – И вали. Хорош уже.

Женя это заметил, развернулся, подошёл ко мне и встал вплотную. Лицо покраснело, обозлился, что кто-то его гонит, такого царька. Хочет преподать урок.

– О, ожил, больной? Ну давай, чё, ***, тебе надо взбодриться, раз сам решил. Да я не сильно…

Он толкнул меня в плечо кулаком, а я взял его за левую руку… и вывернул. Он развернулся ко мне спиной, как я его направлял, и мы пошли к окну. Он бессильно махал правой, но вырваться не мог, не знал как, и налитые химией мышцы особо не помогали.

Да, он весит почти центнер, и сила всё же есть, а у меня ещё координация не лучшая, но есть навык и настойчивость. Женя замычал, а я наклонил его к подоконнику, заваленному тетрадками, и заодно посмотрел на улицу, что у него за тачка. Ого, голубая БМВ кабриолет.

Родители не бедные, потому что сам бы не купил. А кто они? О, неужели сын Лимонникова? Не так много таких новых роскошных тачек в городе, они сейчас стоят слишком много, вот и на слуху. Особенно когда вскрывается, каким путём они могли достаться. Как раз начали раскручивать эту тему пару месяцев назад. Вот такие пироги.

– Жень, ты не понял, – сказал я ему на ухо, тихо, но отчётливо. – Я тебе не груша для битья. И парни в этой комнате тоже. Тебе по-человечески говорят, что не надо так себя вести, а ты ещё больше наглеешь.

– Да я тебя… – сдавленно прохрипел он. – Пусти. Или…

– Что ты мне сделаешь? Папу позовёшь? Так папа твой пролетел, у него проблемы, и дальше их будет ещё больше.

– Ты чё?

– Под следствием он. Чекисты ищут, кто стащил половину лярда на подрядах по военным заказам, и уже давно думают на него. А тут на твою тачку посмотрят, и сразу всё понятно. Так что за тебя он не заступится, он сейчас сидит, как ветошь, и не отсвечивает, любой скандал против него пойдёт. Особенно из-за сыночка, который в общаге нарывается на проблемы и всех бьёт. Пара видосиков, и всё, будет папаша твой кричать, что его не так поняли. А его снимут со временем, он поедет на зону, и не спасут никакие знакомые, а ты поедешь доучиваться куда-нибудь в область, в техникум. Или в армию. В армию-то хочешь? Можно устроить. Там таких, как ты, любят.

– Да чё я тебе сделал? – обречённо спросил он.

– Если бы что-то сделал, разговор бы шёл иначе. Ты слушай меня внимательно. Не знаешь, на кого лезешь – никогда не иди на конфликт, не вытянешь. Вот такие пироги. Всё понял?

– Но я…

– Всё понял? – произнёс я твёрже.

– Да.

– Дорогу сюда забудешь и свалишь отсюда во все четыре стороны. Ты меня понял?

– Да.

Знаю я таких людей. С кем-то надо силой, с кем-то хитростью, а кому-то просто нужно обозначить пределы. Вот как с Женей.

– Что, мы договорились?

– Договорились, отпусти, – промычал Женя.

Подержал его ещё несколько секунд и отпустил, после чего отошёл на шаг и стал наблюдать, что он сделает. Ударит или нет?

Нет, не привык он к такому, что кто-то может пойти против. Вот и опешил, но драться не кинулся. Боится. Потому что я стоял ровно, и хоть и весил раза в полтора меньше, но ответку ему дал крепкую.

Он потёр руку и медленно пошёл на выход, опустив взгляд. Лицо красное от стыда.

– Ого, как ты его угомонил, – широко распахнув глаза, выдохнул Миша, и убрал телефон, на который заснял крупным планом лицо Жени. – Ты когда это таким гигачадом стал, бро?

– Слушайте, парни, – сказал я, – если оборотку ему давать не будете, он ещё больше обнаглеет.

– Толя, он же на тебя больше всех кидался, – бледный Саша начал протирать очки. – Вот мы и думали, что сейчас тыкать начнёт. А ты… удивил.

– У меня была клиническая смерть – четыре минуты.

– Ого, – парень напялил очки назад, и посмотрел на меня так, будто это всё объясняло. – И правда, что люди от такого меняются.

– Рил, – Миша закивал, что-то тыкая в телефоне. – Ща его фейс слезливый вся группа увидит.

– Меня не заснял? – уточнил я.

– Чё я, альтернативно одарённый, что ли? – он хмыкнул. – Смотри, сколько реакций на сторис сразу поставили…

В окно видно, что голубая БМВ уехала. Громкий рэп с матом стих, а у крыльца остался какой-то знакомый Жени, который даже не понял, почему его бросили. Я повернулся, думая, что делать дальше, но кое-что увидел под шкафом. Самый краешек, но понял, что это.

Твою дивизию. А это мне поможет.

– Это чьё? – спросил я, доставая находку.

– Твоё, – проговорил Саша, с удивлением глядя на меня. – Ты когда курьером был, тебе её выдали. Снова решил подработать?

– Почему бы и нет? – задумчиво проговорил я.

– Тебя же не возьмут снова, – вставил Миша. – Ты же тогда на работу не вышел, потому что не выспался и в общаге остался. Тебя уволили, а сумку ты не вернул.

– Это уладим.

Это была жёлтая термосумка, обклеенная изнутри фольгой. Толик весной подрабатывал курьером в доставках еды, и эта сумка осталась.

А ведь такая сумка – важный аксессуар, который поможет попасть мне в мою старую фирму, ведь там постоянно кто-то что-то заказывал, и иногда при этом нарушались некоторые правила.

Сумка, новая маскировка и мои знания всех систем безопасности фирмы «Альянс». Даже если они поменялись за два месяца, суть-то не изменилась.

Глава 6

Я шёл по центру города и думал о деле, что получится предусмотреть, а где придётся импровизировать. Сейчас у меня всего один шанс на эту маскировку, во второй пройти туда не выйдет, даже если я не оставлю следов. Во второй раз узнают и заподозрят.

Скорее всего, даже не успею скопировать все данные, но зато запомню и буду знать сам, чтобы сделать верные выводы. Раньше-то не приходилось жаловаться на память, а с молодыми мозгами она будто стала даже лучше.

Первым делом я зашёл в кофейню, где меня убили, но ещё на улице заглянул через окна и сразу понял, что диктофон здесь сегодня не найду – внутри сделали ремонт и перестановку.

Изменили многое, даже вывеску и название, и в зале было совсем другое оформление: цвет мебели, расположение столиков, меню, всё какое-то серо-белое и стерильное. Теперь это было не местечко для посиделок друзей с настольными играми и уютной атмосферой, а кофейня для всяких фрилансеров, кто постоянно сидит за столиком с кружкой кофе и компьютером, непременно со значком надкушенного яблока на крышке.

Впрочем, учитывая, что у Толика был макбук и айфон, мне тут самое место.

Так что диктофон забрали точно, ну или выкинули случайно, когда убирали шкаф и нашли непонятную приблуду, ещё и севшую в ноль. Которую ещё сложно подрубить к другому аппарату, не потеряв данные – особенности прошивки. Да, профи вытащит файлы, но обычный человек не сможет.

Но я допускал, что не найду диктофон. Мне просто нужно было увидеть на месте, что с ним, чтобы понять дальнейшие шаги. Сейчас многое изменилось за два месяца, и я работаю с тем, что есть. Как и всегда.

Так что это меня не сбило, я был готов к любому варианту. Настолько поглощён делом, что даже место моей смерти не вызвало никаких чувств. Раз жив и работаю, значит, так и надо.

Почему переделали кофейню? Это понятно. Ну какие могут посиделки за настольными играми, когда в том углу валялся труп чекиста? Вот и не хотел старый владелец, ну или новый, который выкупил кофейню, напоминать об этом случае. Всё равно потом все забудут об этом.

Вот и изменил всё. Но кое-что осталось прежним – например, рыжего парня, стоящего за кассой, я знал. Он работал и раньше, посменно с тем пацаном, который стал свидетелем моей смерти. Возможно, и прежний владелец остался на работе, и часть персонала тоже. Это я выясню.

А пока я зашёл в кафе. Нужно понять, кто именно – следователь, человек Трофимова или всё-таки кто-то из персонала. Пока слишком рано делать выводы, эту возможность ещё стоит проработать.

Дверь держали открытой настежь, а звоночек над ней сняли совсем. Рыжий парень готовил кофе, а перед кассой стояла темноволосая девушка в джинсовой куртке и больших тёмных очках.

Волосы распущены, под курткой – синяя маечка, не закрывающая живот до конца. Но всё равно наряд не самый подходящий для такой погоды.

Она кокетничала с парнем и весело щебетала:

– Представляете, сейчас иду на собеседование!

– Удачи! – паренёк за кассой улыбнулся.

– Ну как сказать… – девушка засмеялась. – С одной стороны, неплохо было бы его пройти. С другой стороны, если всё удастся, то меня ждёт работа с девяти утра до… шестидесяти лет.

Парень засмеялся в ответ. Сама девушка смеялась не очень естественно, но с таким видом, будто для чего-то пыталась ему понравиться, а рыжий этого не замечал или принимал всё за чистую монету.

– А тут раньше мальчик работал, такой, с русыми волосами, – она покрутила одну прядь своих волос на пальце. – Улыбчивый такой. Не подскажешь, куда он делся?

– Уволился, – кассир перестал улыбаться, явно приревновав.

– А давно?

– Не помню, не до этого было.

– Поняла, спасибо!

Она взяла картонный стаканчик и пошла на выход раскачивающейся походкой. Прошла мимо меня, глядя на меня, что было видно даже через тёмные очки, и приветливо улыбнулась, а я улыбнулся в ответ, как и положено.

Я проводил её взглядом, когда она выходила. Фигурка ничего, вид легкомысленный, но спрашивала то же самое, что хотел спросить и я. Странность, и надо это отметить в уме, чтобы не застали врасплох.

Когда она ушла, я подошёл к кассе. Рыжий с удивлением посмотрел на меня.

– У нас не было онлайн-заказов, – начал было он.