Командор - 2

* * *

На время планового ремонта крепости нас разместили в казармах к северу от Нерской промышленной зоны. В этом районе было много наших войск, но для десанта были построены отдельные здания. Сейчас там только бойцы нашей крепости, две оставшиеся и их десант стоят на боевом дежурстве в разных концах империи.

Зам по тылу Леонтьев открыл мне дверь, и я вошёл в кабинет командира части. Покойный командор Шлейн любил, когда вокруг просторно, и помещение себе выбрал побольше. Выглядело всё роскошно: стены отделаны деревом, на одной висел имперский герб в виде ветвистого кольца, разделённого на восемь частей, и портреты императоров Громовых от Павла до Алексея. Сильнее всех выделялся сам Павел из-за своей бандитского вида повязки на левом глазу. Причём это не фотографии, а сделанные вручную портреты в рамках из резного дерева.

Стол огромный, покрыт лаком, писчие приборы на нём были украшены золотом. Шкафы заставлены книгами по военному искусству, на одном стояли миниатюрные макеты шагохода класса «Паладин» и всех трёх крепостей.

Это почти как кабинет имперского генерала, и теперь в нём буду сидеть я.

— Тут были личные вещи господина Шлейна, — сказал зам по тылу и почесал лысую макушку. — Я вернул их семье, но остальное принадлежало части.

— Понятно. Что у нас с вами по плану? — спросил я и показал на папки, которые он принёс с собой.

— Принёс акты по списанию, — Леонтьев вздохнул. — Слишком много имущества было потеряно, но мы учли всё. Но есть проблема.

— Какая?

— Пропала бочка спирта уже после того, как всё посчитали. Он будто испарился.

Может, спёр кто-то из экипажа, пока мы были внизу. Но Леонтьев клялся, что бочка была на месте, когда мы начали переход в Огранию.

Я понимал, чем мне предстоит заниматься в чине командора, но сейчас со всем этим столкнулся. И в первую очередь, это были бумаги.

Несколько часов сидел с Леонтьевым и остальными офицерами хозчасти, затем поехал в штаб РВС и решил накопившиеся вопросы по снабжению, госпиталю и прочему. Вернулся в часть к вечеру, и Леонтьев показал мне выделенный для меня домик, где я могу проживать.

Для меня был выделен отдельный офицерский дом на территории военной части, с небольшой территорией вокруг. Если так подумать — первое моё жильё впервые в жизни, где я мог жить сам, а не делить с кем-то помещение.

— Прислал бойцов, чтобы убрались, — доложил Леонтьев и в очередной раз почесал макушку. — Вы же всё равно в разъездах, вам некогда этим заниматься.

— Дом закреплён за мной? — спросил я.

— Так точно, господин командор. Всё время, пока вы на службе, он будет ваш.

А дом уютный и достаточно просторный, в нём целых две комнаты и кухня. Правда, очень мало мебели: только стол, пружинная кровать, пара стульев, висящий на стене радиоприёмник, когда-то белый, а сейчас жёлтый, и стоящий на тумбе телевизор.

— Проверил всё сам, господин командор, — заверил присутствующий здесь Пашка Шутник, которого подрядили под уборку и приведение дома в порядок вместе с его отделением. — А то знаю я этих тыловиков, точно себе что-нибудь спрячут.

Он скомандовал своим уходить, но его самого я задержал ненадолго.

— Ну что решил, Павел? — тихо спросил я.

— О чём вы, господин командор? — с удивлением спросил он.

— Дальнейшая служба. Задумывался? Я тебе кое-что предлагал.

— Ну, я подумал, — он замялся. — Наверное… как бы сказать… наверное, уйду на гражданку. Просто… ну, там посмотрю, что и как.

Жаль, это способный боец с большим потенциалом. Мы с ним ходили в разведку, и я ему верил. Но он почти отслужил свои три года, и заставлять его оставаться я не собирался.

— Как хочешь, — сказал я. — Хотя, конечно, ты бы нам не помешал. Но тогда у меня будет к тебе особая задача, раз ты пока здесь.

— Конечно, господин командор! — он подобрался и вытянулся.

— Серьёзная задача, — я подошёл ближе. — Наш разведвзвод первого батальона почти уничтожен. Будем создавать разведроту, но пока начнём с отдельного взвода.

Пашка тут же стал серьёзнее.

— Командиром пришлют нового лейтенанта из академии. Но раз у тебя есть реальный боевой опыт, и в разведку мы с тобой ходили, то я назначу тебя туда старшим сержантом. Будешь помогать командиру и заодно передавать свой опыт, пока не ушёл на дембель.

— Есть!

Да, много кто из побывавших в боях десантников уходит, и надо успеть организовать передачу опыта. Поэтому я не откладывал это дело.

Отдыхать в этом доме было некогда. У нас были большие планы, но для этого мне нужен боеспособный отряд, а десант крепости был сильно потрёпан.

У нас только тыловые службы остались в полном составе, так что хотя бы здесь голова болеть не будет. Повара, снабженцы, механики и прочие у нас уже есть, но почти не осталось десантной бронетехники. Оркестр части со всеми инструментами на месте, хотя отряду тоже пришлось повоевать, а самых способных из него я перевёл в боевые роты. У нас все проходят полную подготовку, и музыканты не подводили.

Ещё вечер, но вокруг сплошная темнота, а из-за полярной ночи солнце покажется только весной. Так что я вернулся в кабинет, заварил чай, который мне подарил старый Варга, и ко мне туда прибыл ещё один посетитель.

— Разрешите войти, господин командор?

Командир второго батальона, майор Брайдер, выглядел, как при параде. Под мышкой он держал кожаную папку. Я кивнул, и он достал оттуда лист бумаги.

— Что это значит? — спросил я, держа рапорт об отставке.

— По крайней мере, так я не буду выглядеть трусом и предателем, — сказал майор. — Мы вернулись на базу, и вот теперь можно уходить.

Да, он честно и без жалоб выдержал все дни боёв, вернул людей на север, никого не бросив, и только после этого подал рапорт об отставке. Причины он не говорил. Возможно, был разочарован в имперской армии после этой войны. Я слышал в штабе, что многие офицеры уходили в отставку.

То ли ему не понравилось, что командором поставили капитана из штаба имперского десанта, а не его, офицера с большим стажем.

— Твоё право, — я подмахнул ему рапорт.

— И тебе бы я советовал тоже уходить, пока не поздно, ведь дальше будет ещё хуже…

Я поднял взгляд на него, и он виновато склонил голову, не закончив мысль.

— Мы работаем дальше, — отрезал я.

— По крайней мере, — Брайдер посмотрел на меня. — Хотя бы в десанте будет командор, который побывал в бою. Чтобы во второй раз такой бойни не было.

У него было право уйти. Это же армия, кто-то уходит, кто-то может заболеть или погибнуть. Люди вокруг будут меняться, это неизбежно.

* * *

А я работал с теми, кто остался. Мне прислали списки офицеров на пополнение, чтобы я мог планировать, и я ждал их со дня на день вместе со свежими войсками. Но пока разбирался с теми, кто остался. Часть вернулась из госпиталя, часть была с нами, и в них можно быть уверенными. Ведь самый ад мы прошли вместе.

— Как твои зубы, Юджин? — спросил я у Флетчера, когда тот зашёл ко мне в кабинет. — Ты же ходил вставлять?

Тот поморщился и открыл рот. На губах ещё виднелись швы после ранения. Сверху торчало два новых золотых зуба, а обломки нижних передних уже были удалены. Скоро вставят и туда.

— То ли от боли тряс-с-стись, то ли от цен. Делают-то бес-с-сплатно, а вот материал за с-с-свои покупал.

— Ты золотые поставил? — удивился я. — Зачем?

— Блес-стят крас-сиво, — проговорил Флетчер, растягивая шипящие. — Зато пожрать с-скоро смогу, наконец. Надоели эти каш-шки. Я мяс-са хочу.

— Тебе ещё попугая не хватало. Чтобы выглядел, как пират из кино.

— Зачем мне эта курица? — с улыбкой ответил Флетчер. — Всю форму обос-с-срёт.

Но он стал серьёзнее, когда понял, что сейчас разговор пойдёт иначе. Мы с ним были приятелями и раньше жили в одной каюте, но теперь всё будет по-другому. Раньше он был старше по званию, а теперь я его командир.

— Теперь слушай, Юджин. Скоро прибудут новые офицеры и солдаты из учебки. Первый батальон так и останется основным ударным, но и второй нельзя делать отстающим. Из-за этого у него были такие потери в прошлый раз. Будем натаскивать всех. Поэтому ты возглавишь второй батальон вместо Брайдера.

— Я хотел в с-свою роту вернутьс-с-ся, командор, — прошипел он. — Или хотя бы возглавить первый.

— Ты уже грамотный командир, поэтому будешь натаскивать второй, он сейчас отстаёт. Дам тебе подходящих ротных, будешь передавать им опыт. Понятна задача, капитан?

— Так точно, гос-с-сподин командор, — отозвался Флетчер.

Спорить он не стал, только сходил попрощаться со своей ротой, у которой теперь будет новый командир из академии.

А я направился в ангар, где встретил новичка в нашем десанте — капитана Зорина. За кампанию в Инфиналии его повысили в звании, но при переходе в десант, приравненный к гвардии, звание автоматически понижалось, вот он и остался капитаном, но теперь это было имперское звание, а не региональное.

Он с грустным видом осматривал БД-49 — гусеничную боевую машину десанта. Бойцы под его присмотром мыли броню и гусеницы танкетки.

На Зорине была чистая форма, принятая у нас, но берет ещё не полагался.

— Как осваиваешься, Лёша? — неформально спросил я.

— Да понемногу, — протянул он. — Непривычно это всё.

— Вопросы если есть — не стесняйся задавать. Тебе надо много изучить.

— Не, я-то стесняться не буду. А вот насчёт вопросов… А когда мне дадут берет, как у вас? — спросил Зорин. — До сих пор не выдали. Сейчас, конечно, зима, и не до него, но…

— Когда прыгнешь с парашютом из крепости. У нас все прыгают, даже генерал. А потом тебе придётся прыгать прямо на этом, — я показал на БД-49.

— Ого.

— Теперь, капитан, слушай внимательно. У нас была отдельная бронегруппа, примерно два взвода, но она не относится ни к одному батальону. Сейчас там мало людей и техники, потеряли многих на высадке.

— Вижу, — он кивнул.

— И ещё мы потеряли бэтэры и самоходные зенитки и миномёты. Это будем восполнять. И пара танкеток ещё есть.

— А нормальных танков нет? — с надеждой спросил Зорин. — В танках я понимаю, на всех моделях учился. Хотя и на ваших в академии показывали, как ездить.

— Отлично. Будет проще. Но я решил формировать отдельную роту бронетехники усиленного состава. Из учебки пришлют новые экипажи, надо будет организовать слаживание с теми, кто уцелел. Ещё дадут новую технику, надо будет принимать. Вот всё это будешь контролировать сам, под моим присмотром.

— Понял, — Зорин нахмурил лоб, но оживился. — Брат, слушай… господин командор… но как всё это высаживать? Я же ползать рождён, забыл?

— Будешь учиться, пока время есть. Других офицеров на это не выделяют, воспитываем своих сами. Понятна задача, капитан?

— Так точно.

Десант крепости мало полагался на бронетехнику, в отличие от ВДВ региональных армий, у которых в каждой роте были такие машины. И это нам аукнулось во время боёв в самом начале, когда у нас были наиболее тяжёлые потери, хотя даже несколько танкеток в нужном месте могли спасти жизни.

Так что я исправлял ошибки той войны.

* * *

Через несколько дней прибыли около двух десятков новых офицеров: от взводных до нового командира первого батальона и нового начштаба. Я кратко с ними познакомился, но буду работать с каждым отдельно, чтобы понять, что это за люди.

Пока же мы просто пожали друг другу руки и начали присматриваться друг к другу. Времени для долгих разговоров не было: уже прибывали бойцы, которых надо принимать и распределять.

Их немало, ведь два батальона надо было довести до плановой численности по четыреста двадцать человек в каждом, не считая вспомогательных сил, которых самих набивалось на целый батальон.

— Вот же засада какая, — протянул Зорин, глядя, как солдаты, увешанные вещмешками и баулами, выходят из автобусов. — Совсем пацаны.

Хотя бы не только что призванные, а после учебки. Но этого всё равно было мало. Да и в учебке учат не всему, как мы узнали на собственной шкуре.

— Желторотики, — пробасил новый начальник штаба, широколицый крепкий бинхаец Ван Ли, и сплюнул. — Куда таких зелёных девать-то?

— Других нет, — возразил ему новый командир первого батальона капитан Бронин. — Обучим. В первый раз, что ли?

А остальные молча смотрели. Новички строились, с интересом смотрели на крепость вдали, переговаривались, кто-то посмеивался.

Пока я смотрел на них, не отдавал приказы, наблюдал, чтобы понять, из чего они сделаны. А они стояли в тёплых шапках и зимней униформе, переминались с ноги на ногу. Оружия не было, его выдадут в части. Тёмно-красных беретов тоже пока нет — их надо заслужить.

Все оживлённые, потому что они несколько дней ехали на поезде, а тут всё новое. И крепость стояла на базе, отсюда её хорошо видно. А служить на крепости — очень престижно, это давало дорогу в жизни.

Наши ветераны, совсем недавно бывшие такими же, тоже смотрели на них непонимающе. Будто за эти дни боёв повзрослели на много лет. Заметил Шутника среди старослужащих и поманил его к себе.

Просто стал замечать разное за людьми, как они смотрят и что думают. Может, зрение стало острее, или опыта прибавилось. Вот и Пашка о чём-то задумался.

— Ну что, сержант? — сказал я. — Много работы привалило?

— Пацаны же ещё, господин командор, — тихо сказал он. — Куда таких? Не вытянут.

Кто-то среди прибывших засмеялся, и на него прикрикнул следивший за порядком старшина.

— Вы сами были такими, совсем недавно, — возразил я. — А сейчас — боевые ветераны.

Шутник крепко задумался. Не удивлюсь, если он вспомнил, как сам впервые оказался под обстрелом, когда вокруг было мало людей с боевым опытом, кто подсказал бы, что делать. Не было никого, кроме Ильина, вот и учились всему сами. Но Ильина больше нет.

— Господин командор, — обратился ко мне Шутник. — Я тут подумал ночью… ну… может, останусь? Раз предлагаете.

— Почему так решил?

— Ну, на гражданке на завод только идти работать, где игниум перерабатывают, у меня там батя работает… А тут крепость, самолёты летают, вертолёты. Кормят ещё хорошо. Как-то привычно всё.

Нет, подумал он об этом только сейчас, представив их на своём месте. Или вспомнил старшину Ильина, который так возился с молодыми, чтобы они вернулись из боя живыми.

— Договорились. Иди в штаб, передай, что я велел оформить тебе бумаги, — я начал отходить.

— Только отпуск бы сначала, господин командор, — Шутник усмехнулся. — Чтобы посмотреть, отчего отказываюсь.

— Наглеешь, сержант, — осадил его я, и он вытянулся по стойке смирно. — Ещё рано. Но будет тебе отпуск за былые заслуги. Вернуться в строй!

— Есть!

Я поглядел на новых командиров батальонов, рот, старых бойцов, новых. Задача сложная. За несколько месяцев эта орава должна работать как хорошо настроенная военная машина. Чтобы в первом бою они вели себя не как брошенные испуганные щенки, а как обученные войска. Ведь у нас будет серьёзный враг.

У меня много сил, как у Небожителя. Но история империи показывала, что какими бы сильными ни были эти Небожители, в итоге побеждали обычные войска.

А моя задача в том, чтобы эти люди не только заслужили носить берет, но и выстояли в первом бою.

— Построить всех, — приказал я.

Офицеры тут же занялись делом.

Глава 5

«Имперская армия (первоначально: Собственные императорские войска) была создана Павлом Громовым в 550-м году на базе собственной гвардии для управления ополчением Великих и Малых Домов. Первый командующий — Юрий Климов по прозвищу “Варг”, будущий основатель Дома Варга…»

— Военная история Юнитума, том 2.

Массивный силуэт крепости подсвечивался прожекторами и габаритными фонарями, так что его было хорошо видно даже издалека. Я вышел из машины и увидел, как у одной из стоек шасси собрались наши офицеры.

До меня доносился их разговор:

— Ты точно надо мной не смеёшься? — услышал я голос Зорина.

— Вс-с-се так делают, — проговорил Флетчер, сверкая новыми золотыми зубами. — Даже адмирал тут с-ссыт. Так что не с-сы... В с-смысле — наоборот.

По старой традиции офицеры крепости и десанта перед прыжком или боевым вылетом мочились на огромную стойку шасси. Не знаю, откуда этот обычай взялся, но он прижился лучше всех прочих.

Разговоры быстро стихли, потому что появились бойцы. Только что шутившие между собой командиры напустили на себя важный вид.

— Кеннет с вами прыгает? — спросил я. — Ему тоже положено.

— Нет, он где-то в час-с-сти, — прошипел Флетчер.

Опять скрывается наш инспектор. Летать любит, крепости тоже любит, а вот прыгать с парашютом не хочет. Но всё равно он у меня прыгнет. Все, кто относится к десанту, должны уметь прыгать, даже повара и штабные писари.

Прыгать будут оба батальона, прямо из десантных люков крепости. Просто совпало, что крепость перегоняли с этой площадки на другую, и для этой цели «Императрица» взмывала в небо. Этим мы и воспользуемся.

Я посмотрел на часы, которые мне подарил Рэгвард ещё во время южной кампании. Стрелка подбиралась к восьми часам. В это время года даже не сразу поймёшь, утро это или вечер.

— С-с-строиться! — приказал Флетчер своему батальону.

Я смотрел, как он справляется. И думал о той высадке, когда мы оказались во Фледскарте и начали умирать. Среди всех ошибок, допущенных в тот день, я искал те, которые мог исправить сам.

Главную ошибку имперского десанта в тот день я понял быстро.

Покойный командор Шлейн, наш бывший командир, был хорошим человеком. Его ценило командование, уважали офицеры и любили солдаты, которые называли его Батей. В министерстве и даже при дворе он был за своего, и его прочили на должность командующего всем имперским десантом. И даже обсуждали, что со временем он может стать имперским генералом, а то и главнокомандующим.

Но Шлейн при жизни допустил большую ошибку, которая стоила жизни многим нашим бойцам и офицерам.

Он всё замыкал на себе. Предыдущий командор мог командовать ротами в обход командиров батальонов или даже взводами по своему желанию. Иногда даже отделениями руководил, если ему было так нужно.

Конечно, иногда это бывает необходимо, ведь ситуация в бою меняется быстро, и иногда проще направить отряд самому, чем искать ответственного офицера. Но у Шлейна на ручном контроле было всё — от действий во время учений до служебной рутины. В мирное время он с этим справлялся, и десант при нём работал как часы.

Но во время боевых действий его ранили в первые минуты после высадки, и всё рассыпалось, потери были очень большие. Шлейна до сих пор вспоминали добрым словом, но факт есть факт.

В имперском десанте командор всегда отправляется на высадку лично, так повелось с первого дня существования крепостей и десанта. Поэтому я буду высаживаться в числе первых, а возвращаться в числе последних.

Но в случае, если меня не станет, командиры должны принимать решения сами.

Вот я и вмешался, когда увидел, что старая ошибка повторяется.

Второй батальон заканчивал погрузку. Флетчер за этим наблюдал и лично вмешивался, когда бойцы не понимали, что от них хотят, а молодые офицеры путались. В итоге всё получилось, но заняло слишком много времени.

— Капитан, задержитесь, — позвал я Флетчера, когда батальон оказался внутри огромной машины.

— Да, гос-с-сподин командор, — он подошёл ко мне.

При всех его отчитывать нельзя ни в коем случае, это подрывает авторитет командира. Поэтому я говорил с ним наедине.

— Юджин, ты чего своих командиров загнобил? — продолжил я. — Скоро рот будут бояться открыть.

— В с-с-смысле? — удивился Флетчер.

— Ты своих ротных игнорируешь, сразу к взводным лезешь. Или поправляешь постоянно, вмешиваешься или их приказы отменяешь. Даже думать им не даёшь.