Командор - 2

Я задумался и снова посмотрел на карту, на два континента, которые разделал океан. Он большой и коварный, и пересекать его опасно, там слишком много мелких островов, коварных течений и враждебных Дискрему стран.

Но был лёгкий путь — через архипелаг Меркато. Многие годы Дискрем использовал его как перевалочную базу, но когда император Константин завоевал архипелаг, то выиграл для империи много лет мира, ведь интервенции прекратились. Поэтому враг будет стремиться вернуть острова себе, чтобы снова напасть. И эти интриги только нас ослабят.

— Узурпатор однажды сам отдаст им эти острова, раз он их агент, — сказал я. — Или его свергнут, тогда Дискрем захватит их под шумок. Всем будет не до этого. Оба варианта нам плохи.

Старик кивнул.

— Мы не можем поддержать узурпатора, — продолжил я, — и поэтому мой десант не будет его охранять. Но если поддержим заговорщиков, то станем угрозой для них, и от нас захотят избавиться. И замараемся там по уши.

— Это так.

— Но узурпатор доверяет мне. Доверяет и вам. Вы же Варга, самый преданный императору дом. Даже в эти времена это имеет значение. Поэтому нам надо убедить его отправить десант и крепость на архипелаг. Учения или что-нибудь ещё.

Варга просиял и заулыбался. Он даже будто скинул лет тридцать.

— У вас идея лучше, чем то, что я хотел предложить, — он с трудом поднялся. — Пока крепость там, Дискрем туда не сунется. А если сунется — вы его разгромите. Но острова император Хардален себе не получит и не сможет начать интервенцию. А затем…

— Выжидаем, — произнёс я. — И не даём врагу воспользоваться нашей слабостью.

Я захотел пить, поэтому отошёл к столику у стены, где стояла вода. Она уже тёплая, минеральная, но я всё равно выпил весь стакан.

— Таргин именно так бы и сделал, — сказал Варга. — Он бы применил силы Небожителя, и о нём бы заговорила вся страна. С одной стороны — наглые генералы, а с другой — опытный офицер, удержавший архипелаг. За кем бы пошла армия — вопрос понятный, — он усмехнулся. — Заговорщики будут делать всё, чтобы этого не допустить. Но если заговор удастся, я останусь здесь, буду им мешать, а все их силы будут сосредоточены на столице, чтобы не потерять влияние. Им будет не до вас, а потом, когда вы вернётесь, уже ничего они сделать не смогут. Но… что потом? — спросил он с тревогой.

— Если вернётся настоящий Громов, — продолжил я, — мы поддерживаем его. Если генералы-заговорщики отодвинут его от власти, мы его защитим. Выждем, изучим их и нанесём удар. Поставим во главе армии умелых офицеров, вроде Рэгварда, Извольского и многих других. И тогда… империя выстоит.

Варга поднялся, с трудом опираясь на стол, и подошёл ко мне, внимательно глядя в мои глаза.

— Ох, предки, помогите мне прожить ещё, — произнёс старик. — Пока ты будешь на архипелаге, ты не замараешь себя в интригах, заработаешь репутацию, и она тебе пригодится. План даже лучше, чем у Таргина. А я останусь здесь и прикрою отсюда.

— Нам нужны союзники, — сказал я.

— Будут, — заверил Варга. — Это я тебе точно обещаю.

Да, это тоже заговор. Но это заговор, как не дать пасть империи, у которой и так накопилось слишком много проблем. Да и если мы потеряем острова, новая интервенция не заставит себя ждать. Будем готовиться к этому.

* * *

Уже ночью я поехал в казармы. Станислав Варга вызвался меня проводить. Мы не обсуждали с ним то, что говорили, но Анатолий говорил, что его внук мало посвящён в эти дела, но поддержку окажет. Он был формальным главой Дома, и больше сосредоточен на военных делах, чем на политических.

— Кстати, я хотел вам кое-что показать по дороге, — вдруг вспомнил Станислав. — Вам понравится. И это связано с вашими предками.

— Не откажусь.

— Сделайте крюк, к Аллее, пожалуйста, — вежливо попросил Варга водителя.

Тот молча свернул в низину, где воздух был более грязным. Хотя это не смог промышленного центра, где располагались основные заводы и где без респиратора нельзя было ходить совсем, но всё равно, сюда долетало немало дыма.

Я присвистнул, когда увидел место, куда свернула машина.

Сначала подумал, что это здания, но это были совсем не они.

Автомобиль остановился на освещённой площади, где до сих пор ходили люди. Здесь было чисто, но брусчатка под ногами обледенела, и ноги немного проскальзывали. Все эти военные машины были ярко освещены. И я чувствовал свечи духов внутри. В каждой машине был такой.

— По сравнению с тем «Катафрактом», разница в размерах огромная, — сказал я, окинув взглядом силуэты гигантских шагоходов.

— Вы правы, Дмитрий.

— Раз разбираетесь, то объясните, что и где, — я посмотрел на майора.

Зрелище меня захватило, я даже забыл о холоде.

На этой площади стояли боевые ригги — военные шагающие машины, давно снятые с вооружения. Здесь же все уцелевшие Исполины. Исполины — машины штучные, каждый был уникален, со своим именем, и нёс такой запас вооружения, что мог сравниться с линейным кораблём.

Но это и было проблемой — очень дорого, очень сложно, нужен экипаж, обучающийся годами, а без развитой системы логистики даже нечего думать, чтобы пустить это в бой. Раньше это искупалось их живучестью, ведь такую махину видели все, но мало кто мог ей хоть что-то сделать. А сейчас любой танк пробьёт эту монолитную броню. Но всё равно, выглядело это впечатляющим.

— Они ещё могут ходить? — спросил я.

— Да, некоторые выводят для парада, — Варга кивнул. — И для кино.

Ригги располагались от самой маленькой к самому большому Исполину.

Самыми первыми стояли модели класса «Улан»: шагоходы не выше пяти метров, а некоторые и того ниже. Ноги длинные, согнутые вовнутрь, наверху торчала кабина, в которой могли разместиться один-два человека. И то им было там тесно, как в танковой башне.

Были «Катафракты» с длинными ногами, достаточно быстрые, но с мощным оружием. В высоту они достигали почти десять метров. На их фоне «Паладины» — штурмовые ригги с очень толстой бронёй — выглядели толстыми бочками.

Каждая такая ригга вооружена огромным орудием в правой руке и тремя пушками поменьше в левой, не считая ракетного вооружения и скорострельных автопушек для ПВО.

Все эти шагоходы уже побывали в боях: на броне виднелись следы попаданий снарядов и маленькие отверстия от игниумных «копий» — первого оружия, что было способно пробивать такую толстую броню.

Были машины ещё двух моделей, не таких известных: вспомогательный «Эквит» и артиллерийский «Рейтар» с осадными миномётами.

— Названия взяты из книг о Переселенцах, — пояснил Варга. — Какие-то обрывки уцелели.

А дальше стояли машины куда крупнее. Мы стояли у их ног и смотрели вверх. Их мало, но чего же они огромные.

— Остались только эти, — сказал Станислав и показал на первую: — «Чёрный Рыцарь», Исполин дома Сантек.

Махина достигала в высоту почти двадцать метров. Пушек так много, что издалека силуэт напоминал огромного волынщика.

Следующий из Исполинов не стоял на постаменте, а лежал огромной грудой металла, хотя рядом с ним тоже была памятная табличка. Он лежал на боку, и, похоже, именно в этом месте он провалился под лёд, когда озеро растаяло.

— Нашли, когда осушили озеро, и оставили здесь, — продолжал Варга. — Это «Пожиратель скал», Исполин Дома Кос. Глава Дома сам сидел за рычагами. Он пришёл на север мстить, но провалился под лёд, и его род угас вместе с ним… Вот это вам понравится, — сказал Станислав, когда мы подходили к следующей.

— Мне уже нравится, — признался я, оглядывая это чудовище.

— «Ищейка», — объявил он. — Шагоход, которым управляли только Климовы.

Эта машина внушала уважение. У неё четыре мощных ноги, а не две, Исполин мог подниматься и опускаться, ещё проходил по любой местности, причём с огромной скоростью.

А помимо тяжёлых пушек впереди, на спине было закреплено орудие главного калибра со своим собственным именем — «Карнифекс». По мощи оно даже превосходит тяжёлые пушки крепости. Правда, у крепости их намного больше.

— Она до сих пор на ходу, — Варга сказал это с такой гордостью, будто это была его машина. — Как и Исполин моего прадеда. Смотрели «Братьев»? Там «Ищейка» тоже снималась, даже из пушки стреляла.

— Ещё не смотрел, если честно.

— Рекомендую. Хотя… концовка, конечно, ничего общего с реальной историей не имеет.

Я постоял внизу. Насколько я знаю, мой прадед, тот самый Павел, должен был ей управлять, но во время войны сражался против неё, а в «Ищейке» сидел его родной брат. Сложные же у них были отношения.

— А этот — тот, на котором воевал мой прадед. Тоже попал в кино.

Следующей машине досталось больше всего: на ней было столько отметин от попаданий, что массивные бронеплиты казались погрызенными, как дерево термитами.

Левая рука, она же орудийная платформа, была необычной: помимо нескольких орудий, на самом конце были закреплены огромные пальцы-манипуляторы, способные что-то взять. Это сложная система, но она работала. Причём хват мощный, я читал, что они могли даже разорвать броню другого Исполина.

А вот правой руки не было совсем. Насколько я помнил, её оторвало в бою, а вместо неё закрепили блок направляющих для тяжёлых ракет «Преисподняя». Ракет там сейчас, конечно, совсем нет, только направляющие со следами ржавчины.

Вот этот Исполин внушал больше всего трепета, потому что высотой он был почти тридцать метров.

— Огромный, зараза, — сказал я, глядя на него снизу вверх. — И это же не самый большой, как я слышал.

— Да, был ещё больше. «Палач». Но он попал под обстрел, у него лопнула нога, и он упал. Вот он был гигантом. Им управлял ваш прадед. В том бою участвовали наши прадеды, только по разные стороны.

Мы постояли молча, глядя на огромные машины.

— Времена сейчас другие, — задумчиво произнёс Станислав. — Наши прадеды враждовали, ну а нам надо жить дальше и работать совместно.

— Верно.

* * *

Когда уезжал отсюда, даже охватило лёгкое чувство грусти. Когда-то люди сражались именно на этих машинах, вели их в бой, а Исполины, можно сказать, были символом мощи и несгибаемости империи.

Но времена сейчас другие. Вместо пилотов знатного происхождения, каждый из которых учился много лет, сейчас были солдаты-срочники, управлявшие танками.

Танкиста было выучить проще, и танки стоили намного дешевле, но каждый из них мог легко уничтожить любую из этих махин, пробив лобовую броню в любом месте даже на огромной дистанции.

Времена меняются, что поделать, и для шагоходов своего места не остаётся. Даже огромная крепость ценится не за пушки и размеры, а за способность оказаться там, где враг её не ждёт, чтобы атаковать.

* * *

Я вылез неподалёку от базы, где села крепость. У меня ещё оставались дела с тамошним вахтовым офицером, дежурившим в ночь.

Большая часть десанта передислоцировалась в казармы к северу отсюда, но одна рота будет постоянно охранять крепость вместе с гвардией, но этот порядок надо было проверить.

На посту внешнего периметра были мои люди. Уже ночь, и просто так на территорию уже не попасть. Я слышал, как парни о чём-то тихо разговаривали. Голоса довольные, домой же прилетели, некоторые скоро увидят родных.

— Стой, кто идёт? — раздался окрик, когда я подошёл к воротам.

— Командор Климов, — я стоял на свету. — Начальника караула ко мне!

Часовой, не спуская с меня глаз, взял трубку полевого телефона. Его прозвище — Шкаф, он из роты Флетчера, и я его хорошо помнил, и он, конечно, знал меня в лицо. Но порядок есть порядок. Боец сам знает, что я ему устрою, если он нарушит правила.

Вскоре прибыл лейтенант Курякин, начальник караула. Я назвал ему пароль.

— Господин командор, разрешите доложить! — обратился ко мне офицер. — За время дежурства были следующие происшествия. Задержали одного подозрительного человека в форме полковника огранских РВС. Он не знал пароля. Сейчас он в караульном помещении.

— Дежурный на крепости поставлен в известность?

— Так точно, прибудет в течение часа!

Я не имел права отпускать офицера, да и не собирался. Какого хрена ему тут понадобилось? Хотя в душе понимал, что здесь, за тысячи километров от прошедшей войны, здесь расслабились все и наплевали на правила.

И это крайне хреново.

Толстый штабной полковник РВС Огрании возмущался так громко, что я слышал его даже на улице.

— Командор, что ваши люди себе позволяют? — он увидел меня в окошко. — Они угрожали мне оружием! Грозились застрелить.

— Вполне могли, — заметил я. — И имели бы на это полное право.

Сказав это, я собрался идти дальше.

— Командор, вы меня не освободите? — удивился полковник.

— Порядок есть порядок. Ждите.

— Но ведь…

Привыкли тут, что офицерам можно всё. А по правилам часовой не имеет права пускать даже генерала Рэгварда, если тот прибыл не так, как полагается. Так что начнём их учить начиная с этого полковника. А парни — молодцы, не оплошали.

Да и мы все помнили, как под наших офицеров маскировались инфы. Они громко орали, угрожали, а молодые часовые терялись и пропускали диверсантов. Это заканчивалось плохо.

У самого входа в крепость стоял другой караул, на этот раз из императорских нерских стрелков. Но не тех, кто были с нами там на юге, а из местного гарнизона гвардии. И эти, завидев меня, тут же позвонили наверх, чтобы за мной опустили подъёмник сверху.

— Командор десанта идёт, — передали они по телефону.

Я остановился напротив них, оглядывая караул. Эти с недоумением смотрели на меня.

— Где начальник караула? — спросил я.

— А… — часовой почесал затылок. — В городе.

— Почему он в городе, а не на объекте?

— Ну…

Нет, ребята, так дело не пойдёт. Я им сейчас устрою.

— Вы что, всех пропускаете? — и когда мне не ответили, я рявкнул: — Дежурного сюда!

Прибыл дежурный офицер крепости, который, увидев, что начальника караула нет, замер и долго ничего не мог сказать от возмущения. А помощник начальника караула, зелёный сержант, никак не мог выдавить, куда делся старший.

Зато понятно, что это системные нарушения. Вот же дрянь, не военный объект, а проходной двор.

Гвардейцы злобно сверкали глазами, когда я собирался поставить на этот пост людей из роты Флетчера. Прибыл гвардейский капитан, который орал на своих подчинённых так, что брызгал слюной. Для него это было унижением, что я собирался оставить здесь своих людей, но мы нашли компромисс: на пост заступили гвардейцы, которые вместе с нами отбивались во Фледскарте. Этим снайперам я верил, видел их в деле.

Но на крепость прошли три человека без разрешения. И ещё одного, того полковника-снабженца, которому ночью что-то понадобилось на складе топлива, не пустили. Что ему там понадобилось, будет решать военная полиция.

Двое из этих троих проходили и через наш пост, они знали пароли, их отметили в журнале. Один из них — старпом Тихонов, другой — главный инженер Максимов, они имели право здесь находиться. Но кто третий, никто сказать не мог. Говорили, что это полковник имперского штаба, но его документы никто не смотрел, потому что он ругался и торопился на встречу с адмиралом.

Просто пропустили, как привыкли.

Но кое-кто нашёлся. Пока гвардейцы суетились, а караул заменяли, ко мне подошёл боец в серой пятнистой униформе десанта.

— Господин командор, — вкрадчивым голосом произнёс Крыс.

Перед тем как нас отправили на север, его перевели в госпитальную часть крепости, ведь он числился раненым. Оттуда он должен был быть перевезён в госпиталь гарнизона. Но Крыс, он же капитан Райгер из императорской службы безопасности, оставался здесь.

— Ещё и ты прошёл, — заметил я. — Боец, ты что здесь делаешь?

— Господин командор, — зашептал он тише. — Я на посту. А они уже кое-кого пропустили.

— И кого? — тихо спросил я.

— Мне неизвестно, но мне было велено ему помочь.

— Он из ваших?

— Не совсем, но связан с этим.

Вот даже как.

— Тогда почему ты выдал его мне?

— Скажем так… вам он не друг, — произнёс Крыс. — И мне тоже. И они могут сделать всё только хуже.

Интересно, что он придумал. Но тут и так достаточно оснований, чтобы перетряхнуть всю крепость.

— Поднять роту по тревоге, — приказал я.

Глава 4

«Император Константин Громов начал заниматься военной реформой с первых дней своего правления. Прежняя система, когда каждый Великий Дом содержал собственные армии под своими знамёнами, была признана опасной для единства империи.

В 781 году была введена всеобщая воинская повинность. Срок службы в РВС был установлен в два года, в имперской армии, гвардейских частях и на флоте — три года…»

— История Юнитума. Новое время. Учебник для высших учебных заведений.

— Перекрыть отсеки три, пять и семь! — кричали по громкоговорителю.

Десантники прочёсывали помещения крепости, поднятые по тревоге матросы и артиллеристы осматривали свои отсеки. Я поморщился. Могли и не сразу объявлять, чтобы злоумышленник не сразу понял, что попался.

Но дежурный офицер перепугался и сразу поднял тревогу.

— Командор, что происходит?

Контр-адмирал Извольский уже натянул свой мундир. Вид у него усталый и невыспавшийся. Старик спал в своей каюте, когда его разбудили.

— Нарушитель на борту, — коротко сказал я. — Якобы пришёл на встречу с вами.

Хорошо хоть, что здешние офицеры понимают, что на секретном объекте гостей быть не может, и не стали мешать поискам.

— Я с этого караула головы сниму, — пообещал Извольский и направился к лифту, ведущему в боевую рубку.

— Лейтенант, — позвал я одного из своих офицеров, — выделите сопровождение для контр-адмирала.

— Это необходимо? — спросил контр-адмирал.

— Обязательно.

Он поспорил немного, но выдвинулся к лифту под охраной моих людей. Диверсант может и командующего убить. Вряд ли это диверсант, иначе бы Крыс о нём не знал, но всё равно меры стоит принять получше.

— Куда он мог направиться? — спросил я прямо у Крыса.

— Мне не говорили. Просто велели помочь ему уйти, если поднимется тревога, вот я и караулил. Не видел его до этого, иначе бы сразу передал нашим.

— А в чём его цель?

Он задумался.

— Я не знаю точно, но я думаю, что они хотят, чтобы крепость осталась здесь.

— В реактор! — приказал я, немного подумав. — И вызовите главного инженера.

Лучший способ остановить крепость — это что-то сделать со свечой Небожителя. Без неё она летит намного хуже, а взлететь не сможет вообще. А они уже в курсе моего разговора с Варга? Или просто не хотят, чтобы крепость вернулась в столицу на охрану императорского дворца, что обсуждалось ещё в Инфиналии.

Но их выходка не нарушит мои планы.

Подъёмники заблокировали, они теперь работали только после звонка диспетчеру прямо из кабины, при этом надо было назвать новый пароль. Но я пароль знал и спустился быстро, взяв с собой Крыса и ещё несколько человек.

— Стой, кто идёт?! — стоявшие у массивной круглой двери гвардейцы заняли позиции.

Они даже развернули пулемёт. Пускать никого внутрь не собирались, да и мне не положено находиться тут. Похоже, мимо них никто бы и не прошёл, в чём меня начал заверять главный инженер Максимов, чтобы не пускать проверку в реактор.

— Есть ещё технические ходы внутрь? — спросил я.

— Ну, туда, где мог бы пролезть человек, даже чисто теоретически…

Крыс жестами показал на стену. Похоже, он думал, что враг всё равно внутри.

— Есть или нет? Нужно проверить.

— Давайте проверим, — пожилой инженер поморщился и достал ключи.

Под взглядом гвардейцев мы вернулись к подъёмнику, но не поднимались. Максимов сам открыл небольшой люк в стене, из которого тут же ударила вонь и пошёл дым.

— Видите, — Максимов зажал нос. — Тут даже противогаз не поможет…

Казалось бы, он прав. Но я вспомнил ощущение, тот бой с огнемётным танком из Фледскарта. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Тогда я заметил через стены огонёк свечи предка, которая стояла в двигателе танка, но сейчас ощущение было другое.

Не видел огонька, но чувствовал, будто на меня было направлено тепло. И источник этого перемещался прямо за этой стеной.

— Откройте эту дверь, — приказал я.

— Не могу, — возмутился главный инженер. — Господин командор, у вас нет допуска. Вы не имеете права там находиться. Это государственная тайна.

Максимов посмотрел на механиков из своего сопровождения. Пусть они не были достаточно серьёзными бойцами, но они были готовы защищать свой участок даже от нас. Они на этой крепости живут месяцами, и для них она стала домом.

— Диверсант нигде не нашёлся, — произнёс я. — Проверьте эти помещения. Если он там, то это повлияет на всю крепость.

— Я проверю, — нехотя согласился главный инженер.

— Возьмите охрану. Из тех, у кого есть допуск.

Он с гордым видом показал на кобуру со своим пистолетом, будто мог справиться сам, хотя я не думал, что он умеет таким пользоваться. Его молодой темноволосый помощник, совсем ещё пацан не старше двадцати, открыл дверь.

— Но вам нельзя даже смотреть… — начал Максимов.

И тут тепло стало сильнее, будто я открыл дверцу печки. Помощник главного инженера уставился в проход, а я пихнул его в плечо. Но не руками, а своей силой, и он споткнулся.

Это его и спасло, выстрел прошёл мимо. Пуля со звоном отскочила от стальной панели стены. Тут выстрелил Крыс, вскинув автомат. Одиночный выстрел был куда громче пистолетного.

Кто-то упал.

Едва я подумал, что Крыс таким образом убирает хвосты, но увидел, что он выстрелил ему в правую руку. Но мужчина в форме полковника имперского штаба не собирался сдаваться. Он сжал зубы изо всех сил, и я услышал тихий хруст стекла.

— Медика! — приказал я. — Он принял яд.

Чудом выживший помощник тяжело дышал, инженеры озирались по сторонам, некоторые достали оружие. Раздавался топот бежавших к нам гвардейцев со стороны реактора.

А диверсант был мёртв. Раскусил ампулу во рту. То ли был излишне предан своему начальству, то ли тоже был фанатиком, готовым на всё ради Таргина.

В помещении не горели лампы, но свет был. Покойник сжимал в руках толстую свечу духа предка. И её серо-синий огонь аж пульсировал, будто заметил меня и тянулся в мою сторону. Мне даже стало жарко.

— Верните на место катализатор! — тут же приказал главный инженер.

Свечу забрали и тут же унесли в реактор, но я заметил, что огонёк тянулся ко мне, а не отшатывался. Молодой инженер, так и не понял, что случилось. А вскоре здесь уже было не протолкнуться от вышестоящего руководства. Ещё бы, кто-то проник в реактор через технологические шахты и украл свечу предка, о таком даже императору должны доложить.

Хотя про свечу никто не говорил, но я, наконец-то, увидел своими глазами, как это всё работает.

Прибыли офицеры из имперской службы безопасности, которые начали допросы, а тело увезли. Но я через некоторое время вызвал Крыса, который знал об этом куда больше остальных.

— Значит, ваш, — произнёс я. — Поэтому и проник сюда.

— Так точно, господин командор. И если узнают, что я помог его найти, — он поёжился и не договорил.

Но тут и так понятно, что ничего хорошего его не ждёт. И всё же помог найти. Или действительно сделал ставку на меня, как тогда говорил, или втирается в доверие. Но мы с ним ещё побеседуем по душам.

— Вернуться в часть, боец, — сказал я и добавил: — Не узнают.

Заговорщики хотели не допустить, чтобы мы улетели в столицу, и чуть не поставили крест на планах по защите архипелага. С этой имперской охранкой надо держать уши востро. И ещё надо не упустить момент, когда они поймут, что ко мне уже был привязан Небожитель. Ведь тогда они захотят меня убить, чтобы их бог вернулся.