Суд нечеловеческий §2 [Эпоха Плача]

Нет.

Он помотал головой. Права на слабость у него нет. Он крякнул, прочищая горло, и решительно вдавил кнопку селектора:

– Громов. Лисицын. Ко мне. Срочно.

(15 минут спустя)

Начальник службы безопасности полковник Громов и главный IT-специалист майор Лисицын застыли перед столом по стойке "смирно".

Шеф выглядел паршиво – помятый, с красными прожилками в глазах, – но лица подчиненных хранили каменное выражение.

– Товарищ Министр?

– Громов. Мне нужны записи с камер наблюдения в моём кабинете. Интервал: с 23:00 до 01:00.

– Так точно. Вывести на экран?

– Выводи.

Настенная телевизионная панель ожила. Воронов увидел своё цифровое непрезентабельное отражение.

Вот он, сгорбившись, сидит за своим столом.

Встает, шатается.

Потом начинает жестикулировать. Кивает невидимому собеседнику. Разговаривает с пустым креслом.

Камеры, разумеется, не зафиксировали никакой дочери. Никакого свечения.

Никаких призраков. Никакой Кати…

Потом он пьет… Коньяк. Жадно, из горла, будто не в себя.

Затем, на экране происходит полное непотребство. Старый, пьяный генерал ведёт себя как сумасшедший алкоголик – плачет, тянет руки к пустоте, кивает кому-то и глупо улыбается.

Улыбается безумной, счастливой улыбкой блаженного идиота.

А ещё, он, Генерал Армии Воронов, Министр Обороны огромной страны, стоя на коленях, обнимает, нежно гладит, пустое кресло. Прижимается щекой к обивке, и целует, чуть ли не лижет, её.

Воронов зажмурился.

Конец. Клиника. Позор.

– Достаточно, – глухо бросил он. – Выключи.

Полковник Громов послушно погасил экран.

В кабинете министра обороны повисла тяжёлая, липкая бесформенная тишина. Офицеры конечно всё поняли. Министр "поплыл". Бывает. Стресс, алкоголь.

Но видеть это… Такое… Как-то неподобающе.

– Лисицын, – голос Воронова дрогнул, но он заставил себя говорить уверенно. – Проверь пожалуйста терминал.

– На предмет… чего, Товарищ Генерал Армии?

– На предмет посторонних файлов. Взлома. Внешнего вмешательства. В общем ты знаешь… Сам разберёшься..

Лисицын склонился над клавиатурой. Пальцы застучали дробь.

– Система чиста. Периметр "Заслона" не нарушен. Автономный контур в норме… – Внезапно майор запнулся. Стук клавиш прекратился.

– Что? – резко спросил Воронов.

Лисицын побледнел.

– Товарищ Министр… В 00:42, во время… вашего так сказать инцидента… – Лисицын покосился на потухший прямоугольник телевизионной панели.

– Не тяни! – Рявкнул Воронов, едва удержавшись от удара кулаком по столешнице.

– На рабочем столе появилась новая директория.

– Откуда? Флешка? Внешняя сеть?

– Источник отсутствует. Она будто… Она просто… материализовалась. Сгенерировалась прямо в ядре процессора, как-бы минуя логи. Из нет просто… Объем данных – почти 400 терабайт. Вы знаете, это невозможно. Такая скорость записи физически недостижима.

– Название? – Воронов резко подался вперёд. Сердце генерала ухнуло в пятки потом воспрянуло и забилось в висках.

– Папка… Папка называется… – Лисицын проглотил ком в горле. Его кадык переместился вверх вниз как затвор направленного в сердце Андрею Воронову, автомата. – Папка называется, "Kitenok".

– Что? Повтори медленно. – Не поверил своим ушам генерал.

– "Kitenok". Транслитом.

– Знаю! – Воронов махнул рукой и тяжело опустился в кресло.

Котёнок.

Как же иначе?

Так он звал её в далёком прошлом. В другой жизни. В её детстве…

И там в этом чудесном прошлом были только он и она… Отец и дочь.

И никто в бункере, и никто в мире не знал этого прозвища. Даже жена звала её Катюшей или Катериной.

Это не галлюцинация. Камеры лгали. Техника слишком примитивна, чтобы увидеть Их.

– Открыть папку, – приказал Воронов. Его голос вернулся. Металлический, не терпящий возражений, командирский голос "Железного Феликса".

– Но… – Лисицын замялся. – Товарищ Генерал… Протоколы безопасности… Неизвестный код…

– Товарищ Министр, – вмешался Громов. – Не положено.

– Открыть! – рявкнул Воронов. – Под мою ответственность!

На этот раз он не стал сдерживаться и с удовольствием, со всей дури хряснул здоровым побелевшим кулаком по необъятной поверхности министерского стола.

Лисицын нажал "Enter".

Экран компьютера затопило светом странных "чертежей".

То что увидел генерал Воронов мало походило на привычные человеческому взгляду геометрически-правильные схемы.

Какие-то многомерные конструкции, непонятные формулы, написанные на языке, напоминающем математику, но… двигающимся. Словно ожившим. Символы перетекали друг в друга, будто дышали.

Заголовок документа сиял мягким золотом:

== ПРОЕКТ "ЭГИДА". СИСТЕМА ПЛАНЕТАРНОЙ БИО-ЗАЩИТЫ [ANTI-MIST].

== ПРИМЕЧАНИЕ: ДАР ОТ СЕЯТЕЛЕЙ. РАДИ СПАСЕНИЯ КОЛЫБЕЛИ.

– Срочно, – прошептал Воронов. – Срочно Аронова сюда. И всю его группу. Пусть разбираются. Я хочу знать, что это такое…

Сцена: Лаборатория "Заслона". Уровень -4. Спустя несколько суток.

Доктор Аронов не моргал. Его воспалённые глаза слезились, впиваясь в монитор сканирующего электронного микроскопа. На экране пульсировал нейрон. Человеческий нейрон, выращенный в чашке Петри.

– Подключай, – скомандовал он лаборанту. – Протокол "Эгида-Тест-1".

Лаборант, молодой парень в герметичном костюме, дрожащими пальцами ввёл команду. В изолированную камеру, где плавала культура клеток, подали сигнал. Тот самый цифровой код из папки "Kitenok".

Аронов ожидал увидеть активность. Всплеск. Но он увидел казнь. Заклание…

Нейрон вспыхнул. На мониторе это выглядело как взрыв сверхновой. Клетка, получив чужеродный математический алгоритм, начала… разгоняться. Метаболизм ускорился в тысячи раз. Митохондрии работали на износ, вырабатывая чудовищное количество энергии. Нейрон светился, вибрировал, передавая данные с невероятной скоростью. Это было красиво. Завораживающе. Божественно.

– Температура среды растёт! – крикнул лаборант. – Восемьдесят градусов! Девяносто!

Доктор Аронов увидел, как оболочка клетки начинает плавиться. Живая материя не выдерживала напора "Дара". Нейрон, превратившись в крошечный биологический реактор, работал ровно 4 секунды. А потом испарился. Просто выгорел, оставив после себя микроскопическое облачко пепла.

– Ре… Ре… Результат? – хрипло спросил Аронов.

– Данные расшифрованы, – голос лаборанта дрожал от ужаса. – За эти четыре секунды этот единственный нейрон обработал массив данных, равный работе нашего суперкомпьютера "Ломоносов" за неделю.

Аронов снял очки. Руки доктора мелко дрожали. Теперь он понял. "Эгида" – это не просто антенна. Это, своего рода, энергетический вампир. Она использует человеческий мозг как одноразовый процессор. Как батарейку, которую выбрасывают, когда она перегревается и течёт.

Чтобы закрыть щитом всю Россию… понадобится не один нейрон. Понадобятся тысячи человеческих мозгов. Целых. Живых.

– Засекретить запись эксперимента. Уровень секретности, наивысший. – приказал Аронов. – Мне срочно нужно к Министру.

Бункер «Заслон». Кабинет министра обороны. Спустя некоторое время.

Доктор Аронов, худой и жилистый «жираф», скептик и циник, сидел перед монитором, и его руки с длинными, как у пианиста, пальцами тряслись.

– Андрей Николаевич… – он снял очки и протёр их, словно надеясь, что поразившее его до глубины души наваждение исчезнет. – Это… это невероятно.

– Это может сработать? – спросил Воронов.

– Математически? Я… я никогда не видел ничего подобного, на первый взгляд эти формулы, они как бы многомерные, вы знаете… Понимаете, – Аронова прорвало, и он затараторил, – они описывают сразу несколько квантовых состояний, вы понимаете, понимаете… – доктор схватился за голову, – понимаете, – казалось, он с какой-то ненавистью взглянул на министра, будто только что убедился в его умственной неполноценности, – они, эти формулы, как вы их называете… – доктор замолчал, в его глазах мелькнула одержимость… – Это настоящий прорыв! Да! Это безупречно! Это безусловно прорыв! Это физика, опережающая нас лет… Лет на двести.

Они предлагают использовать резонансные часто́ты для разрушения молекулярных связей "киселя" Тумана и… несвойственно… непонятно… как ему объяснить? – запричитал Аронов, словно разговаривал сам с собой, мгновенно позабыв о существовании своего непосредственного начальника.

– Что вы там бубните? – повысил голос Воронов. – Выражайтесь яснее!

– Там необходимо ещё одно условие…

– Что?! – Министр ударил здоровой рукой по столу.

– Чело…Чело… Человеческий фактор необходим, – выдохнул внезапно побелевший доктор. – Мы запустили симуляцию на суперкомпьютере.

– И?..

– Эффективность девяносто девять и девять процентов. Этот излучатель, если его построить… он сможет не просто остановить Туман. Он… Он сможет очистить планету. Вернуть нам наши земли. Все-е… Исцелить… заражённых. – Аронов посмотрел на Министра с благоговейным ужасом. – Но… Че… Человеческий… Где вы это взяли? Кто такие эти… Эти "Сеятели"?

– Это наши союзники, доктор, – Воронов встал. В его душе поднималась волна горячего, яростного патриотизма. Он не сошёл с ума. Он действительно может. Он спасёт Россию.

– Что вы там бре́дите о человеческом факторе?! Отвечайте! – Этот затянувшийся разговор с, как выясняется, полусумасшедшим умником уже начал доставлять Воронову физический дискомфорт, – "…что этот худой дрищ там несёт?.. Совсем сбрендил задохлик?"

– Работайте. Мне нужен прототип. Быстро! Вчера!

– Э-э… Мы не можем, – неожиданно более спокойным тоном проговорил профессор медицины Аронов. – Отдайте письменный приказ.

– Что-о?! – генерал Воронов чуть не поперхнулся. – Какой приказ? Заче-ем?