УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Том 1: «АНАЛОГ»

«Снова вызывает», — подумала она.

Дверь открылась.

— Вас… Анатолий Павлович, — произнёс санитар.

Дарья была почти собрана. Выходя, она посмотрела на санитара и коротко спросила:

— Тот новый пациент, Фёдор, как он?

— Организовали дежурство у комнаты. Иногда открывает дверь, как котёнок: осматривается и закрывает снова.

— Хорошо, продолжайте дежурить. Перемещение в одиночку по территории станции ему не разрешено. — С этими словами она последовала за санитаром к Нестерову.

Когда Дарья вошла в зал управления, то, к своему удивлению, увидела Марину вместе с Сомовым. Зайдя, она посмотрела на сестру и с ехидством спросила:

— А где твой новый друг?

Она имела в виду Сашу Волкова.

— Александр работает в соответствии со своими должностными обязанностями, — повернувшись к Дарье, ответил Сомов.

Анатолий Павлович встал из-за стола и, взяв инициативу разговора в свои руки, с заметным напряжением в голосе сказал:

— Уважаемый Иван Сергеевич, согласно вашей заявке, у нас здесь возникают некоторые «трудности».

Он протянул подписанный листок Дарье. Она взглянула на него, и её рука задрожала.

— Вы простите, но это слишком большое количество «нейролептиков»… Зачем вам столько? Здесь указан практически весь наш годовой запас. У нас попросту столько нет.

Нестеров повернулся к столу и налил воды из графина в стакан.

«Нервничает», — подумал Сомов.

Сёстры переглянулись.

— Марина, разве ты не сказала Ивану Сергеевичу, что у нас столько нет? — спросила Дарья.

Марина смотрела сестре прямо в глаза.

— Согласно акту инвентаризации спецпрепаратов, указанное количество есть на складе медикаментов. Причём вдвое больше, чем указано в заявке, — спокойно ответила она.

Дарья знала этот акт лучше всех: составляла его сама. И подпись Марины на нём стояла её собственной рукой.

— Видите ли, Иван Сергеевич, в этой ситуации возникла ошибка в инвентаризационной ведомости, — повернулся к Сомову Нестеров, держа стакан в руке. — Мы дозакажем с материка требуемое вам количество. Вам хватит на весь ваш курс исследований!

Он сделал ещё глоток и с громким стуком поставил стакан на стол.

— А теперь позвольте мне продолжить работу. Сегодня была смена охладителей, перенастройка — хлопотное дело.

Он посмотрел на часы.

— Да, пора. Еле укладываемся в график.

Иван Сергеевич поспешил выйти из кабинета. Проходя мимо Марины, он посмотрел на её сестру, затем на листок — заявку, подписанную Нестеровым. Он взял её из рук Дарьи и передал Марине со словами:

— Вы идёте?

— Да, конечно, — ответила она.

И они оба удалились из зала управления.

— Анатолий Павлович, вы что, не сказали? Что теперь будет? Что? Акт подделан, я сама расписалась вместо Марины… Я же говорила… — Дарья закрыла лицо руками и расплакалась.

Нестеров нахмурился.

— Я говорил тебе: держи сестру при себе. Наверняка она всё ему уже разболтала. Всё, успокойся. Закажем ещё, остальное спишем задним числом: скажем, истёк срок годности, и утилизировали — на случай, если приедет комиссия.

— Я говорила вам, — сквозь слёзы продолжала Дарья, — говорила, что рано или поздно возникнет крупная недостача.

— Я сказал: немедленно успокойся. — Нестеров достал платок и протянул его понемногу успокаивавшейся девушке. — У них эксперимент, в конце концов. Вряд ли всё пойдёт гладко. Вот и подождём, потом спишем всё на них.

Дарья, перестав плакать, посмотрела на Нестерова.

— Как… Просто спишем и всё? Выдавать-то старшая медсестра ему будет. А Марина… Она всё знает, она не допустит этого.

— Допустит, не допустит… Время покажет, кто кого допустит. — Нестеров посмотрел на Дарью с каким-то хищным прищуром. — А на бумаге, Даша, всё по-твоему было. И по-её.

Девушка невольно поёжилась. Она вдруг ясно увидела: если придёт комиссия, ведомости укажут на Марину. Спросят с неё — и увезут, как увозили других.

— Я пойду, Анатолий Павлович.

Нестеров продолжал смотреть на неё, не моргая.

— Ой, простите, я забыла. — Она открыла медицинский чемоданчик с красным крестом и, не поворачиваясь к Нестерову, протянула несколько блистеров с таблетками, перевязанных резинкой. — Вот, возьмите, это на неделю.

Нестеров мгновенно распечатал один из блистеров и запил таблетки остатками воды. Его глаза закрылись, и он медленно выдохнул, продолжая стоять у стола. Он уже не слышал, как уходила Дарья.

Шагая по коридору, Дарья обернулась.

«Как же мне всё это надоело», — подумала она, и сердце сжалось от собственной беспомощности в этой ситуации.

Лампы сферического зала моргнули в такт очередному скачку электрической энергии. Глаза девушки, ещё полные слёз, даже не моргнули.

Глава 13. Посылка

Чужое взять, что легче может быть,

Лишь правду тяжело потом носить.

— Диоген

Иван Сергеевич неспешно разбирал большую стопку документов — документации с материка действительно привезли много. Саша Волков методично настраивал аппарат ЭЭГ, подключая разъёмы и питающие шнуры. Марина уже который день работала вместе с Сомовым и Александром, и, похоже, новый коллектив нравился ей больше, чем обязанности старшей медсестры и склад медблока.

— Марина, скажите, какой запас необходимых медикаментов по заявке у нас сейчас есть?

Марина отвлеклась от настройки медицинского кресла, стоявшего рядом с аппаратом ЭЭГ.

— Иван Сергеевич, вам нужны реальные данные или сколько должно быть по документам?

— Реальные, желательно. — Сомов пристально посмотрел на дорожную карту планируемых исследований. — По моим расчётам, приём препаратов для менее травматического воздействия на психику нужно назначать не реже одного раза в три дня в течение трёх месяцев. Выходит, нам нужен тридцатидневный объём.

Марина вдумчиво посмотрела вверх: она знала наизусть почти все позиции медикаментов на складе и сейчас прикидывала в уме.

— Нет, не хватит. Точно нет, там столько нет… — Она посмотрела на Сомова и виновато пожала плечами.

Иван Сергеевич знал: её вины в этом нет.

— Саша, а ты что скажешь?

Волков был погружён в процесс и не замечал ничего вокруг.

— Саша, ты меня слышишь? У нас не хватит нейролептиков…

Волков отвлёкся от сборки, интуитивно посмотрел на Марину, потом на Ивана Сергеевича:

— Нестеров всё съел…

Марина улыбнулась. Иван Сергеевич шутку Александра не оценил:

— Саша, мне сейчас ох как не до шуток!

Сомов не собирался ругать Волкова или читать ему нравоучения. Сейчас его заботило только количество препаратов, необходимое для предстоящего эксперимента.

«Если теоретически Нестеров „выкрутится“ и восполнит заказ склада» — «что неизбежно», — подумал он и сказал:

— Марина, когда прибудут медикаменты?

— Учитывая, что сегодня прибывает контейнер с материка, следующий — только через два месяца.

— Два месяца! Нет… это невозможно… можно вообще ничего не начинать.

Сомов взялся обеими руками за голову и смотрел перед собой почти не моргая. Неожиданный факт: правила нарушал сам начальник станции. Разработки «отбросило» на целых два месяца.

Александр видел озабоченность Сомова. Раньше, ещё в клинике, к ним поступало много пациентов, находившихся на «интенсивной терапии», но периодичность приёма препаратов была не реже одного раза в два дня.

— Иван Сергеевич, — Волков с чуть заметным прищуром посмотрел на Сомова, — а что если один раз в день и один месяц? Я полагаю, мы дойдём до нужной стадии.

Сомов медленно поднял голову — в его глазах загорелся лучик надежды. Но Марина резко вмешалась в разговор:

— Извините меня, товарищ Сомов, я как врач не могу этого допустить. Это слишком большие дозы за очень короткий срок! Это большой риск!

Сомов посмотрел на неё без тени эмоций на лице:

— А если не как врач?

Марина встала, подошла почти вплотную к столу Сомова и шёпотом произнесла:

— Вся ответственность будет исключительно на вас. Я лишь предупредила, но препятствовать не буду. Учитывая ситуацию с начальником станции, возможно, скоро не будет и этих препаратов.

Сомов понял: новый скорректированный план эксперимента тоже под угрозой срыва.

— Саша, берите с собой Марину и забирайте со склада все нейролептики, которые мы официально имеем право получить. Я жду вас здесь.

Александр, а вслед за ним и Марина, быстро скрылись за стеклянными дверями и направились в медицинский блок.

Анатолий Павлович, будучи начальником станции, больше всего любил три вещи: власть, спокойствие и… получение почтового контейнера с материка. В контейнере было много интересного. Всем работникам «Маяка» разрешалось раз в два месяца в разумных пределах заказывать что-то для себя лично.

В целях безопасности все входящие отправления осматривались начальником службы общей безопасности и… как ни странно звучит — начальником станции Анатолием Павловичем Нестеровым. Так было и в этот раз, с одной лишь поправкой: Шаповалов участвовал в таком осмотре впервые, и все вещи досконально осматривал лично Нестеров.

— Вот и посылочка нашего Сомова. Так, посмотрим, что тут у нас. Бумаги, бумаги, бумаги… хмм, а это — вот, смотрите, Леонид, то, о чём я говорил.

Нестеров достал стеклянную банку с высушенными листьями, похожими на чай. Безо всяких признаков приличия и такта он открыл её и понюхал содержимое:

— Мята. Он заказал мяту.

С этими словами он высыпал содержимое на лист бумаги, свернул его и положил в карман, затем завернул крышку и бросил банку в ящик. Банка не выдержала удара о твёрдое деревянное дно и со звоном разбилась.

— Ой, — воскликнул Нестеров, — не доехала. Какая досада.

И просто закрыл крышку ящика.

— Зачем вы это делаете? — возмутился Шаповалов.

— Затем, мой юный страж безопасности, чтоб другим неповадно было.

Нестеров посмотрел на Леонида злым, недоверчивым взглядом. Шаповалов и чувствовал, и видел: с начальником станции, точнее с его поведением, происходит что-то неладное.

Когда осмотр контейнера закончился, Нестеров убыл к себе в кабинет, а Шаповалов ещё долго стоял и смотрел на сверкающие осколки мелкого стекла, высыпавшиеся на пол из ящика Сомова.

«Так продолжаться не может, нужно что-то предпринимать», — подсказывал внутренний голос. Леонид был уверен: Дарья, начальница медблока, знает намного больше, чем кажется.

Он посмотрел на часы: «Рабочий день ещё не закончен». Мысли уже выстраивали цепочки будущих событий. Шаповалов незамедлительно отправился в медблок, где лицом к лицу столкнулся с Мариной и Волковым.

— Дарья, добрый день. Я хотел бы с вами поговорить, лично. Вы позволите?

— Со всем уважением, товарищ лейтенант, но это не Дарья. Это старшая медсестра, её сестра-близнец — Марина, — поправил его Волков.

Леонид сначала растерялся: близнецы были неотличимы. Но потом сообразил, что ошибка может сыграть ему на руку — «вдруг Дарья слишком близка к Нестерову» — и задумался.

— Мы можем идти? — Волков не хотел надолго оставаться в присутствии нового «безопасника».

— Да, конечно. Передайте Ивану Сергеевичу: его посылка с документами прибыла.

— Спасибо, мы заберём.

Волков демонстративно взял Марину за руку, и они удалились.

«Значит, они теперь вместе. Это хорошо: значит, Марина точно не на стороне Нестерова». Шаповалов облегчённо вздохнул.

«Ладно, загляну к ним в нерабочее время. Может, тогда Марина станет сговорчивей».

Глава 14. Майор

Тем, кто не с нами, пусть не так давно,

Хранить чужие тайны суждено.

— Гераклит

Документы для заказа очередной партии продовольствия и личных отправлений с материка были готовы заранее — Анатолий Павлович привык готовить всё наперёд. Последний штрих — оформить заявку на пополнение «недостачи» медикаментов, остальное подлежало списанию как «с истёкшим сроком годности».

План был банален и прост в воплощении, но мысли о том, сколько заказывать, не давали покоя.

«А что, если я спишу на эксперимент втрое больше… плюс „недостача“ — просрочка… тоже троекратно, плюс новая потребность… итого…» — мысли радовали взбудораженный мозг Нестерова. Решение запастись нейролептиками на год вперёд и закрыть собственную потребность на долгие месяцы — это было не просто навязчивой идеей или чётким планом: это была нужда и корысть одновременно.

«Пусть Сомов потом сам выкручивается. В конце концов это он „чужой“ здесь, а я „свой“», — окончательно приняв решение, Анатолий Павлович поставил печать и подпись в заявке о необходимости поставки нейролептиков на шесть месяцев вместо стандартных двух.

«Сколько там осталось? Это знает не только Дарья. Я не считаю, да и не надо мне это. Пусть считают другие. Моя миссия на станции — это и есть сама станция, а это важнее». С этой мыслью он нажал кнопку вызова медблока.

Из пульта связи донеслось знакомое:

— Медблок. Говорите.

— Дарья, это ты?

— Ну а кто же, Анатолий Павлович? Что-то случилось?

Нестеров не хотел снова расстраивать девушку:

— Даша, возьми ведомость инвентаризации. Жду тебя.

Из динамика донеслось тихое: «Иду».

Через десять минут Дарья была в кабинете у Нестерова.

— Вот, — Анатолий Павлович протянул листок. — Я всё подписал.

— Полгода? Но это слишком много, Анатолий Павлович. Как мы это спишем? — Дарья удивлённо посмотрела на начальника станции.

— А мы и не будем списывать. Сомов сам всё спишет, а не спишет… — Тут Нестеров посмотрел на неё именно тем взглядом, как когда-то смотрел на её предшественниц.

— Я вас поняла. — Она взяла листок и расписалась под фамилией сестры.

— Вот и чудненько. Скажи мне ещё, сколько у нас осталось?

— Нисколько… — испуганно ответила девушка. — Часть я отдала вам, а месячный остаток забрал Сомов, вы сами ему всё подписали.

Нестеров открыл ящик стола и увидел несколько блистеров. «Этого хватит лишь на неделю», — сказал про себя Анатолий Павлович.

— Значит, я сам поеду на материк, — произнёс он вслух.

— Но вы же никогда не покидали станцию. Никогда! — Испуг на лице девушки сменился удивлением.

— Можете быть свободна, — коротко ответил Нестеров.

Девушка молча ушла, прямиком в жилой блок, легла на свою кровать и расплакалась.

Анатолий Павлович обратил внимание на раздутый карман пиджака и вспомнил про «чай» Сомова. «Попробуем… что же вы там за фиторастворы употребляете, раз возите их за тысячи километров».

Чайник на столе был достаточно горячим, и Нестеров насыпал часть содержимого бумажного свёртка в стакан и залил кипятком. По кабинету мгновенно начал разливаться аромат сладковатой мяты и ещё чего-то южного. Он не мог определить, что это за запах.

— А недурно.

Он уставился на всплывшие, сильно разбухшие листья коричнево-зелёного цвета непонятной формы. Нестеров сделал несколько глотков. По телу пробежало приятное тепло, в голове появилось чувство светлости и умиротворённости.

— А ты, Сомов, не так прост, как показался на первый взгляд.

Не успев произнести это вслух, он услышал стук в дверь кабинета.

— Входите, — торжественно и неожиданно для самого себя вымолвил Нестеров, словно чужим голосом и не своей интонацией.

Дверь медленно открылась, словно толкнутая лёгким порывом ветра. На пороге стоял мужчина за сорок в военной форме; фуражка была опущена вниз, и его лица не было видно.

Нестеров резко вскочил и одним шагом отскочил назад, прижавшись к стене:

— Товарищ майор, вы?! Но как это возможно?

Человек в проёме не поднимал головы:

— Толя, здесь всё возможно. Ядерная энергия до конца не изучена…

Нестеров затрясся, мелкая дрожь пробивала его тело с головы до ног:

— Но вы… вы… вы упали… туда… вниз… я видел… я видел это точно своими глазами… вы и сейчас там лежите, товарищ майор… вы… там… я… я знаю… я точно знаю…

Нестеров продолжал держать стакан с «чаем» в руке и жадно отпил ещё несколько глотков. Дрожь прошла. Майор поднял голову, и Анатолий Павлович увидел добрую лучезарную улыбку предшественника Шаповалова — начальника службы безопасности, которого сменил Леонид. Внутри стало спокойнее, тревога и удивление отступили.

— Ты, Толик, я смотрю, так и нервничаешь постоянно, гадость всякую глотаешь.

Нестеров посмотрел на блистеры в отодвинутом ящике стола и задвинул ящик:

— Товарищ майор, я хочу лишь спокойствия — не более — и… порядка.

— Как там, внизу? — майор обернулся и посмотрел назад, на люк в центре сферического зала. — Там покой и порядок. Я сам смотрю за ним.

— За кем? За ним? — непонимающе ответил Нестеров.

— Как за кем — за реактором, конечно.

Нестеров снова начал нервничать и снова отпил из стакана. Майор на этот раз подошёл к его столу:

— Знаешь, Толя, я всегда хотел тебе сказать: присмотрись к тому, что вокруг тебя, — и ты обретёшь полную гармонию. Вот у меня там полная гармония. Хочешь, сам посмотри? — Он протянул руку.

Нестеров посмотрел на ладонь — на ней был сильный ожог, — потом на стакан, который был уже пуст; лишь разбухшие листья лежали на дне.

— Нет, товарищ майор, я как-нибудь потом посмотрю.

Майор улыбнулся в ответ, затем развернулся и, пройдя через весь кабинет, вышел в сферический зал. Дверь медленно закрылась за ним. Анатолий Павлович отчётливо слышал, как щёлкнула «собачка» дверного замка.

Перед глазами Нестерова возникла красная кнопка вызова охранника с вахты. В голове была лишь одна мысль: «Что это было?» Он нажал кнопку, и не прошло и минуты, как в кабинет забежал коренастый молодой человек в полевой форме:

— Анатолий Павлович, что случилось?

Нестеров отпустил кнопку и поставил стакан подальше от себя, на самый край стола:

— Мониторы. Вы следите за ними? Следите? За сферическим залом, где главный люк?

— Конечно, — ответил вахтёр.

— Что вы наблюдали на них последние десять минут?

— Ничего. Каменные стены, ваша дверь и вторая дверь наверх, на лестницу. А что?

Нестеров уже не отдавал себе отчёта в том, что спрашивает:

— А майор! Он только что заходил сюда, только что!

Вахтёр обернулся назад, затем посмотрел на Нестерова:

— Товарищ майор в реакторе. И вы, и все знают, что произошло, Анатолий Павлович. Вам надо отдохнуть. С вами всё в порядке?

Молодой человек и в самом деле не понимал, с чего Нестеров вдруг вспомнил о смерти начальника службы безопасности «Маяка», о том несчастном случае, который произошёл в год запуска энергоблока — несколько лет назад.

— Да, мне надо отдохнуть. Определённо… Можете идти. Всё нормально.