Сказание о Радонии. Книга 2. Два князя

Накинув на плечи плащ, Святослав вышел из шатра. Быстро осмотревшись, он стремительным шагом направился к границе лагеря, в противоположную сторону от разгоравшихся на стоянке огней. Там, на фоне мрачного неба, виднелись очертания стен и башен Змежда.

Юный оруженосец знал, куда идти. Он родился и вырос в этих местах. Если кто и мог проникнуть в город незамеченным – так это он.

Обогнув крепостную стену и укрывшись в тени деревьев, мальчик вышел к широкой, спокойно несущей свои студёные воды Зыти. Он помнил, что в сотне шагов вниз по течению, там, где кладка вплотную подходила к речной глади, есть промыв – небольшой, узкий лаз под каменной защитой города, образованный многолетними весенними разливами.

Туда молодой рында и направился.

Крадучись, он двигался, прижимаясь к шершавым блокам, из которых были возведены укрепления. Иногда сверху доносились голоса – дозорные переговаривались между собой. Тогда мальчик вжимался в стену так сильно, что, казалось, сливался с нею. Но стоило звукам стихнуть – он продолжал путь.

Добравшись до нужного места, Святослав снял плащ и, держа его в руках, осторожно спустился с берега в чёрную воду. Зыть обожгла ледяным холодом – река вот-вот должна была встать.

Сжав зубы, оруженосец медленно, стараясь не создавать шума, прошёл вперёд и, пригнувшись, пролез в узкую щель под городской стеной. Несколько шагов в кромешной тьме, пахнущей сыростью и тиной, – и вот он уже внутри детинца.

Осторожно оглядываясь, мальчик выбрался из воды и кое-как отряхнул одежду. Хорошо было бы обсохнуть, чтобы не оставлять за собой на булыжниках мокрый след, но ждать нельзя – ветер пробирал до костей, а промокший насквозь наряд совсем не спасал от стужи, усилившейся с наступлением темноты.

Святослав снова накинул на плечи оставшийся сухим плащ и быстрым шагом, почти бегом, направился к терему посадника.

Змежд спал. Улицы были пусты, жители сидели по домам, греясь у очагов. Морозный воздух был наполнен запахом печного дыма, поднимающегося из сотен труб. Кое-где лаяли собаки, раздавались приглушённые звуки разговоров, но в остальном город был погружён в безмолвие.

Парень двигался знакомыми закоулками. Когда-то эти места были его домом. Но теперь всё изменилось, и он крался осторожно, словно вор или убийца, избегая встреч с дозорами.

Перед глазами всплывали образы прошлого. Мальчик узнавал переулки и избы, мимо которых проходил.

Здесь, например, можно свернуть – и тогда окажешься в тупике, где он с ребятнёй частенько играл в салки.

А вот тут, в приземистой деревянной хате с потемневшими, безжизненными окнами, раньше жил сапожник Вячеслав. Его сын, Гриня, был одним из лучших друзей Святослава. Бегая с ним на рыбалку, он однажды и узнал о лазе, через который этой ночью пробрался в город. Где Гриня сейчас? Жив ли? Или, может, угнан в Ханатар, как сотни других горожан?

Юный рында шумно вздохнул.

Невыносимо захотелось вернуться обратно, в беззаботное детство. Играть с детьми лавочников, удить рыбу, смотреть с городской стены на заходящее над Радонью солнце. Снова попасть туда, где не было крови, изрубленных тел, погребённых под снегом на продуваемых ледяными ветрами полях.

Что-то ёкнуло в груди мальчика. Он вдруг осознал, что скоро увидится с отцом. Отцом, кого так любил. Строгим, но неизменно заботливым и справедливым.

После смерти супруги, матери Святослава, он так и не нашёл в себе силы снова жениться и посвятил всего себя двум вещам: единственному сыну и вверенному ему городу.

Иван Фёдорович сумел заменить мальчику мать, окружив его теплом и заботой. А Змежд благодаря его стараниям поднялся из руин. Он любил их – своё дитя и родную землю, и они отвечали ему взаимностью.

Святослав ускорил шаг. Оруженосец ненадолго забыл о своей задаче, о предложении, которое он должен был сделать – сдать город Владимиру. Внутри разгоралось давно забытое чувство.

Он снова был сыном, с наступлением темноты спешащим к любимому отцу.

Наконец мальчик подошёл к терему посадника. Это было сложенное из того же камня, что и крепостные стены, двухэтажное здание.

Святослав поднял глаза.

Там, на втором этаже, под сводчатой крышей, тускло светилось небольшое круглое окно. Он знал: за ним находилась отцовская опочивальня. Значит, Иван Фёдорович не спит. Как всегда, он пренебрегал отдыхом, занимаясь делами города.

Тихо прокравшись к чёрному входу, рында осторожно приоткрыл дверь. Бесшумно, на цыпочках, прошёл по тёмному коридору, по памяти избегая скрипящих половиц. Поднялся по лестнице и уже через несколько минут оказался у знакомой двери. Остановившись, замер, не решаясь постучать.

Время тянулось медленно, как густая сосновая смола в летний зной, а он всё стоял, будто прикованный к месту.

– Кто там пришёл? – вдруг раздался за дверью низкий, немного хриплый голос. – Чего стоишь? Входи!

«Он почувствовал… Он ждал меня!» – улыбнулся мальчик и, отбросив сомнения, аккуратно толкнул дверь.

Покои отца, как и прежде, были обставлены очень скромно. Здесь находилось лишь самое необходимое: простая кровать, пара грубых деревянных стульев, заваленный бумагами стол и незамысловатый очаг. Несмотря на высокое положение, посадник не стремился к роскоши, довольствуясь лишь необходимым и предпочитая тратить средства на нужды вверенного ему города.

Иван Фёдорович сидел на постели со свитком в руках, видимо, пытаясь что-то разобрать при слабом свете догорающего фитиля. Он прищурился, всматриваясь в лицо позднего гостя. Но стоило ему разглядеть вошедшего, как он мигом вскочил, сделал несколько широких шагов и сгрёб сына в охапку.

– Мальчик мой! – его голос дрогнул. – Родной! Ты вернулся.

Святослав хотел сохранить невозмутимость, показать, насколько возмужал, но неожиданно для себя жалобно захныкал. Тонкими, совсем ещё детскими руками вцепился в отца. Тёплая волна воспоминаний накрыла мальчика, и он, не в силах сопротивляться ей, закрыл глаза.

Будто ничего и не было – ни похода, ни этих долгих трёх лет. Всё осталось позади. Отец был таким же, каким парнишка помнил его. Даже пах так же – чем-то родным, присущим только ему одному.

Несколько минут они стояли, молча обнявшись. Наконец Святослав поднял голову.

– Папа, я так рад… – он быстро вытер рукавом намокшие глаза.

Мальчик вдруг подумал, что отец огорчится, увидев, что годы в свите княжича не сделали его мужчиной, способным сдержать слёзы.

– И я, сынок! – тут же ответил Иван Фёдорович. – Я знаю, зачем ты здесь. Ты пришёл с войском Владимира.

– Да.

Посадник внимательно осмотрел своё дитя.

– Как ты вырос! Как возмужал! – с улыбкой сказал он, вмиг развеяв опасения мальчика. – Настоящий воин! Отрада для глаз! Ну, проходи, садись.

Он указал на один из двух стульев у очага. Замёрзший Святослав с удовольствием опустился на сиденье, придвинувшись поближе к источающему тепло огню.

– Ты голоден? – спросил посадник, садясь напротив. – Я могу попросить Аглашку принести что-нибудь. Возможно, остался твой любимый пирог с клюквой.

Рынде очень хотелось есть, но, сделав над собой усилие, он отказался.

– Папа, извини, но времени мало, – опустив глаза, произнёс он. – Пирогов потом отведаем, а сейчас нам нужно поговорить о деле.

Иван Фёдорович тяжело вздохнул.

– Да я понял уже. Прокрался ночью, весь мокрый. Явно не просто так. – Он внимательно посмотрел на сына. – Владимир послал?

– Нет. Я сам попросился, а он отпустил.

– Попросился? – прищурился посадник. – Зачем?

– Княжич хочет начать осаду, отец.

– Я знаю. Мне уже доложили, что он разбил лагерь. Твоему командующему нужен город, чтобы закрепиться. В окру́ге нет других, кроме нашего. Конечно, он начнёт осаду, что ему ещё остаётся? Не в Степь же уходить!

– И ты готов к этому?

– Нет, конечно. Ваш приход стал неожиданностью для нас. Только утром мы узнали о смерти Юрия и Олега и о том, что Роговолд теперь государь. Как мы могли подготовиться? Припасов мало, но неделю, а может, и две, продержимся. До подхода дружины князя. Он разобьёт Владимира и всё кончится.

Святослав удивлённо поднял брови.

– Разобьёт Владимира? – переспросил он. – Ты допустишь это?

Иван Фёдорович пристально посмотрел ему в глаза.

– Допущу. Другого выхода нет.

– Есть! – воскликнул мальчик. – Отец, он законный наследник! Ты должен подчиниться и открыть ворота!

Посадник отвернулся, устремив взгляд на пляшущие в очаге языки пламени.

– Открыть ворота? И что потом?

Святослав растерялся. Ответ казался ему очевидным.

– Что потом? Потом Владимир займёт город, укрепится здесь, а затем прогонит Роговолда и взойдёт на Речной престол!

Посадник хмыкнул.

– Как прогонит? Чем? Дружина Каменецкого княжества гораздо больше того войска, что есть у Владимира! Даже если Роговолд привёл в Радоград лишь часть своих людей – племянник не сможет совладать с ним! Он будет разбит.

– Но укрывшись за стенами… – начал было мальчик.

– Не сможет он укрыться! – отец резко перебил его. – Зима только началась. В городе мало еды! Однажды она кончится, и дальше – голод! Если за нашими стенами окажется ещё три тысячи мужчин с лошадьми – мы не продержимся и двух недель! У твоего княжича есть припасы?

– Что-то есть… – пробормотал Святослав.

– Ты хоть слышишь себя? Что-то? Этого недостаточно! – Наклонившись к сыну, Иван Фёдорович взял его за руки. – Пойми, сейчас ему кажется, что Змежд поможет в противостоянии с дядей. Но очень скоро он поймёт, что спастись здесь не удастся! Ему неоткуда ждать помощи, а Роговолд ведёт большое войско и, если понадобится, подтянет подкрепления с севера. Открыть ворота Владимиру – это самоубийство. Агония, которая лишь отсрочит его конец и вместе с ним погубит и нас.

В комнате повисло молчание.

– Зря он не подчинился дяде. В конце концов, он его родич, не чужой человек, – задумчиво сказал посадник, выдохнув.

– Владимир считает, что Роговолд мог обманом погубить его брата. Он не подчинится ему. Этому не бывать.

– Погубил брата? – переспросил Иван Фёдорович, но тут же махнул рукой. – Хотя, какая разница… Это ничего не меняет. Нужно беречь то, что есть, а не лить слёзы о том, чего не вернуть.

Оба снова замолчали. Какое-то время лишь треск поленьев в очаге нарушал тишину. Святослав не сводил глаз с отца, устало сгорбившегося на стуле.

– Папа… – тихо позвал он.

– Да, сынок?

– Может, всё-таки поступишь так, как велит закон? Откроешь ворота…

– Нет, не могу, – твёрдо ответил посадник. – Мой долг – служить городу. Если я соглашусь, он будет обречён. Пойми, идти против хана и князя – безумие!

Он положил руку на плечо парня.

– Не возвращайся в стан Владимира. Там тебя не ждёт ничего, кроме позора и гибели. Будь здесь, со мной! Скоро всё это закончится.

Святослав всмотрелся в лицо отца. Ничего в мире ему сейчас не хотелось больше, чем остаться тут, с ним. Бесконечно сидеть у огня и беседовать обо всём на свете. Слишком долго он был вдали от дома.

От внутренней борьбы на глаза снова навернулись слёзы. Но, усилием воли взяв себя в руки, он встал. Разговор был окончен.

– Ты куда? – приподнял брови Иван Фёдорович.

– Прости, отец. У тебя свой долг, а у меня – свой. Мне нужно идти.

Рында знал: останься он ещё хоть на минуту, и уже не сможет уйти. Поэтому отвернулся и молча направился к двери. Но, уже открыв её, обернулся. Отец всё так же сидел в кресле, печально глядя ему вслед.

– А ты думал, что будет, если Владимир всё же возьмёт город? Если ты не продержишься до прихода Роговолда? – спросил Святослав неожиданно жёстким, совсем не детским тоном. – Что будет с тобой и Змеждом? Вы станете изменниками, пошедшими против закона божьего и людского. Он не простит. Отец, прошу, открой ворота… Спаси себя.

Посадник сокрушённо покачал головой.

– Прости, мой мальчик. Не могу.

И добавил:

– Не уходи… Останься, умоляю тебя.

Ничего не ответив, оруженосец поджал губы и вышел в тёмный коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.

***

Под ногами хрустнула сухая ветка.

– А ну стой! Кто идёт? – прокричал в темноту дозорный, услышав шум.

Щурясь, он пытался разглядеть того, кто прятался в плотной тени деревьев.

– Святослав, рында княжича Владимира! – последовал ответ.

Дозорный на мгновение опешил. Оруженосец командующего – мальчишка двенадцати лет. Что ему делать одному в зимнем лесу, ночью, за пределами лагеря?

– А ну выйди на свет! – Он поднял над головой факел, пламя которого ярко вспыхнуло в морозном воздухе. – Поглядеть хочу!

Святослав шагнул вперёд. Вооружённый мужчина окинул его недоверчивым взглядом.

– И правда рында… – пробормотал он. – Ты чего шатаешься ночью без дела? Давай выкладывай, куда ходил?

– Задание княжича, – угрюмо ответил Святослав. – Больше тебе знать не надо. Если у тебя всё, я пройду.

Дозорный выпучил глаза от такой дерзости. Но парень не стал ждать, пока тот придёт в себя, и, быстрым шагом обойдя его, направился в центр лагеря – туда, где находился шатёр Владимира.

Несмотря на скорое приближение рассвета, княжич ещё не ложился спать. В его походном жилище, на грубом, наскоро сбитом деревянном столе, была разложена карта Змежда и его окрестностей. Над ней, в тусклом свете почти догоревших свечей, склонились трое тысячников.

Когда Святослав вошёл, все разом обернулись. Его ждали, надеясь на добрые вести. Но, увидев выражение лица мальчика, Владимир разочарованно спросил, догадавшись:

– Не согласился?

Рында потупил взгляд и сокрушённо покачал головой.

– Что ж, очень жаль, – сухо отозвался княжич и, потеряв к нему интерес, вновь склонился над картой.

– Как я и говорил, метательные орудия нужно поставить тут. – Он ткнул пальцем в нарисованный на бумаге холм. – Это самая высокая точка. Отсюда ядра долетят прямо до амбаров с зерном. Я бывал в Змежде несколько раз – хранилища располагаются примерно здесь. А неподалёку от них дружинные избы, тоже важная цель.

Тысячники внимательно слушали распоряжения своего командующего. Святослав продолжал стоять у входа, не решаясь поднять глаз. Его будто не замечали. Никто не бросил даже мимолётного взгляда, все были поглощены подготовкой осады.

Внутри рынды нарастало смятение. Руки дрожали. Он чувствовал, будто подвел всех, присутствующих здесь.

– Никита, завтра отправь толкового сотника с людьми в лес, – продолжал Владимир. – Из жердей нужно сбить большие деревянные щиты. Под ними понесём к воротам таран. В городе вряд ли много людей и стрел, но на первых порах они могут проредить наши ряды. Остальные пусть точат колья. Я хочу, чтобы весь лагерь был обнесён частоколом с двух сторон – на случай удара в тыл…

– Что будет с моим отцом? – внезапно громко спросил Святослав.

Все разом повернулись, будто только сейчас заметили его присутствие.

– Ты что-то сказал? – Владимир взглянул на мальчика. – Прости, я не расслышал.

– Я хочу знать: что будет с моим отцом? – повторил парень, сделав шаг вперёд.

Княжич поднял брови, словно не сразу понял, чего от него хотят.

– Что будет с твоим отцом? – медленно повторил он. – Он изменник. Ты знаешь, что ждёт предателей.

Святослав боялся этого ответа больше всего. Боялся – и всё же знал, что услышит именно его. Княжич не мог сказать ничего другого.

Мальчик сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри него разгорались два чувства – обида на упрямого отца и жгучий страх его потерять.

– Если я помогу взять город без осады, ты пообещаешь пощадить его? – слова сорвались с губ прежде, чем юный оруженосец успел их осознать.

Владимир и тысячники переглянулись.

– Взять укрепления без осады? Не знал, что княжеский рында владеет силой зверодлаки! – усмехнулся один из тысячников.

– Погоди, Илья, – осёк его княжич и внимательно посмотрел на мальчика. – Ты знаешь способ?

Святослав, дрожа всем телом, нерешительно кивнул.

– Тогда говори.

– Пообещай, что пощадишь отца, – повторил он, сжав кулаки.

Владимир оставил карту, медленно подошёл и, опустившись на одно колено, взял юного оруженосца за плечи. Внимательно заглянул в испуганные, подёрнутые влагой голубые глаза.

– Если ты поможешь взять город без осады, я обещаю пощадить посадника.

– Ты клянёшься?

– Клянусь! – твёрдо ответил княжич.

Глава 9. Мягкость и сила.

– Осторожно, – прошептал мальчик. – Идём вдоль стены, один за другим.

Илья, двигавшийся следом, молча кивнул. Дружинники, два десятка воинов, бесшумной вереницей последовали за Святославом, стараясь не издавать ни малейшего звука. Словно призраки, они скользили в ночном мраке к месту, где находился разведанный рындой тайный лаз за стену.

Весь день Илья, выбранный Владимиром для выполнения особой задачи, тщательно подбирал людей, в итоге остановившись на лучших из лучших, самых искусных и опытных бойцах дружины.

Не раскрывая никому заранее, что именно предстоит совершить, – княжич опасался предательства, так как среди воинов встречались мужики родом из Змежда, – отобранных ратников созвали на окраину лагеря вечером того же дня и лишь затем посвятили в замысел.

Решено было не медлить, действовать сразу – погода благоприятствовала: тяжёлые облака затянули небо непроницаемой пеленой, мрак стоял кромешный.

– Аккуратно, не поднимайте всплесков, – остановившись у самой реки, тихо сказал мальчик. – Иначе привлечёте к себе внимание дозорных на стенах. Проход там, под стеной.

Илья благодарно потрепал его по русым волосам.

– Спасибо, Святослав. Дальше мы сами. С нами не ходи, незачем тебе туда лезть. Возвращайся лучше в лагерь.

Рында кивнул, почему-то виновато опустив глаза. Тысячник шагнул в холодную речную воду и, махнув рукой, позвал за собой остальных.

Юный оруженосец молча смотрел, как беззвучно, словно бесплотные духи, дружинники по очереди спускались в воду и, пройдя несколько шагов, исчезали в промыве под стеной. Наконец, проводив взглядом последнего бойца, Святослав развернулся и уже знакомой тропой направился обратно в лагерь.

***

– Увидим знак – несёмся к воротам. Никто не кричит. Делаем всё тихо и быстро. Всем понятно?

В темноте, ёжась от холода, укрытые под сенью деревьев от взглядов стражи на стенах, нетерпеливо перебирали копытами несколько сотен лошадей. Перед выстроенными в шеренгу всадниками на гнедом жеребце медленно разъезжал Ярослав, отдавая короткие, отрывистые указания. Из его рта в морозный воздух поднималось густое облако сизого пара.

– Первая сотня – сразу налево от ворот. Захватываете ближайшие улицы и избы городской стражи. Вторая – без остановки, на полном скаку через весь посад к воротам детинца. Ваша задача – не дать их закрыть. Самое важное – скорость! Третья сотня входит в город последней, я двинусь с вами. Держим открытыми ворота посада, пока пешая дружина не займёт стены.

Сотники согласно кивнули. План действий довели до них заранее, каждый знал свою задачу. Сейчас Ярослав лишь уточнил последовательность движения отрядов.

– Хорошо. Отправляйтесь к своим людям. Начинаем по сигналу.

Командиры поспешили к подчинённым. Тысячник, натянув поводья, прищурился. Там, в покрытой ночным мраком дали, едва виднелись городские ворота Змежда. Оттуда должен был поступить сигнал, и Ярослав не имел права его пропустить.

– Если всё пройдёт гладко, возьмём город без крови, – раздался позади него спокойный голос подъехавшего княжича.

– Почти без крови, – отозвался тысячник, не сводя глаз с обитых металлом створок. – Вряд ли стражники на стенах встретят Илью пирогами и с улыбкой позволят распахнуть перед нами въезд.

Владимир усмехнулся.

– Ты прав. Почти без крови. Но это лучше сотен и тысяч погибших.

– С этим не поспоришь, княжич. Никита готов?

– Да. Пешее войско ждёт у шатров в полном снаряжении. Изображают сон. По команде выскочат и вслед за вами побегут к городу.

– Как бы друг друга не подавили в потёмках.

– Не подавят, – снова улыбнулся княжич. – Никита назначил им порядок, в котором следует покидать лагерь.

– Разумно, – одобрил тысячник.

Все приготовления были завершены, оставалось лишь ждать. Ярослав и Владимир погрузились в напряжённое молчание. Время тянулось мучительно долго: минута сменяла минуту, час следовал за часом, но ничего не происходило.

Тысячник потирал ладонями глаза, боясь из-за усталости проглядеть поданный знак.

На востоке небо начало светлеть. Звёзды одна за другой растворялись в разгорающейся заре.

– Почему так долго? – забеспокоился Ярослав, заёрзав в седле. – Не случилось ли чего?

Внезапно на стене Змежда, прямо над воротами, вспыхнула искра. Кто-то несколько раз взмахнул факелом над головой и бросил его вниз со стены. Несколько мгновений красный огонёк летел вниз, освещая каменную кладку, и, коснувшись земли, погас.

– Ну, Илья, молодец! – радостно выдохнул тысячник и, развернувшись к всадникам, скомандовал: – Первая сотня – вперёд, к воротам!

С улыбкой княжич наблюдал, как конники, поднимая копытами комья мёрзлой земли, во весь опор помчались к медленно открывающимся створкам.

Змежд, безмятежно спящий в предрассветном сумраке, даже не подозревал, что уже был взят.

***

В полдень, под приветственные возгласы дружины, в сопровождении Святослава в город въехал Владимир.

С наступлением рассвета ветер разогнал тяжёлые облака, что ночью закрывали собой небо, и теперь над головой княжича ослепительно сияло солнце.

Облачённый в яркий плащ, он миновал городские ворота. Вокруг развевались многочисленные стяги Радонского княжества с серебряной чайкой на бирюзовом полотнище.

Несмотря на бессонную ночь, Владимир пребывал в превосходном настроении. Он улыбался и махал рукой собравшимся у ворот ратникам.

– Погляди вокруг, – обратился он к едущему рядом Святославу. – Эти люди, десятки и сотни воинов и горожан, живы благодаря тебе.

Рында не ответил. Его взгляд привлекли каменные ступени, ведущие на стену. Лестница была залита застывшей кровью стражников, столь неудачно заступивших вчера в дозор.

Владимира встретили сидящие верхом Илья и Никита. На лицах тысячников светилась усталая улыбка. Заметив командующего, они тронули поводья и направились ему навстречу.

– Княжич, город твой! – воскликнул Илья, приблизившись.

Тот, подъехав ближе, положил руку ему на плечо.

– Спасибо вам обоим, – обратился он к военачальникам. – Вы заслужили мою безмерную признательность. Благодаря вашей верности и доблести Змежд теперь наш!

Тысячники почтительно склонили головы.

– Будьте уверены, я щедро вознагражу вас. – Владимир огляделся. – А где Ярослав?

– Он с людьми разоружает городскую стражу, скоро освободится, – ответил Никита.

Процессия направилась дальше, вглубь города. Вдоль улиц собрались жители посада. Прижимаясь к стенам хат, они настороженно разглядывали незваных гостей. Княжич же всем своим видом выражал доброжелательность и кротость. Он поднял руку в приветственном жесте, не обращая внимания на мрачные лица горожан.

– Какие будут приказания? – спросил Илья.

– С этого момента, – ответил Владимир, – стены и ворота под нашей охраной. С жителями обращаться мягко, никого не тревожить – ни стражу, ни простых людей. Пусть Змежд живёт привычной жизнью. Никита, тебе поручаю поддержку порядка в городе, лучше тебя с этим никто не управится.