Матабар X

По ним, далеко внизу, ползли крошечные паровозы, тащившие за собой вереницы вагонов, и время от времени над этими очень занятыми, смешными гусеницами из стали вспухали и таяли в воздухе серые облачка пара.

Удивительно, как совсем по-другому воспринимались знакомые края с такой высоты. Что сказали бы ковбои, если бы Ардан им об этом рассказал? Наверное, засмеялись бы и вернулись к обсуждению того, где подешевле купить ботинки.

Арди мог бы простоять так не один час, наблюдая за тем, как мир внизу неспешно сменяет один пейзаж другим, но за его спиной уже накрыли ужин, и Тесс, переодевшись в одно из своих вечерних платьев, потянула мужа к столу.

Общий салон дирижабля поражал воображение ничуть не меньше, чем вестибюль гондолы. Просторное помещение с высоким потолком освещалось все теми же богатыми люстрами, преломлявшими мягкий свет Лей-светильников, а вдоль одной из стен (по которой совсем нельзя было сказать, что она, по сути, представляла собой лишь несколько сантиметров стали) тянулся ряд громадных окон, за которыми проплывало вечернее небо.

Столы, накрытые белоснежными скатертями, поблескивали серебром приборов и хрусталем бокалов, в центре каждого стола чванливо расположилась ваза с живыми цветами, а в дальнем углу салона, за роялем из черного дерева, что-то неспешное играл пианист.

Прислуга в белых кителях бесшумно скользила между столами, разнося блюда и подливая вино, а сама обстановка живо напоминала Арду ресторан «Пеликан», где он успел побывать благодаря Аркару.

За их столом, помимо самого Арда с Тесс, разместились еще несколько пар, и Ардан, оглядев соседей, в очередной раз почувствовал себя не в своей тарелке.

Мужчины, все как один в вечерних фраках с накрахмаленными манишками, вели, по их мнению, безусловно серьезный и обстоятельный разговор. Один из них, грузный господин с двойным подбородком и красным, мясистым носом любителя хорошего вина, говорил громче прочих и сопровождал каждое свое слово взмахом пухлой руки, на пальцах которой поблескивали массивные перстни. Второй, сухопарый и желчный, с тонкими усиками и пронзительным взглядом, чуть склонив голову набок, не очень внимательно слушал его и время от времени вставлял короткие, язвительные замечания. Третий, молодой еще мужчина с напомаженными волосами и скучающим выражением лица, в основном помалкивал и крутил в пальцах бокал с золотистым вином.

– …вот что я вам скажу, господа, – вещал грузный, отправляя в рот кусок жаркого. – Тазидахиан отвязал свой Тах от Эрталайн еще полгода назад. Полгода! И где, я вас спрашиваю, обещанный крах? Где разорение? А нет его, господа, нет и в помине.

– Рано судить, – желчно заметил сухопарый. – Полгода – это не срок для экономики целой державы. Подождите еще годик-другой, и посмотрим, как они запоют.

– А я вот не уверен, что запоют, – грузный отхлебнул вина и промокнул губы салфеткой. – Вы только вдумайтесь, для чего они вообще это затеяли. Не от слабости они Тах отвязали, любезный. И явно не блажи ради. Курс просел, и теперь их зерно, их руда, их хлопок стоят на чужих рынках вдвое дешевле прежнего. Берут нарасхват. А казна-то наполняется, господа, наполняется день ото дня, потому как продают они сейчас больше, чем когда-либо.

– Хитрый ход, – нехотя признал сухопарый. – Дешевый Тах – дорогой экспорт. Старо как мир. Но только не всякий правитель решится на такое, учитывая, что через несколько лет, без какого-то дополнительного источника дохода, подобная экономика замкнется на собственной торговой разнице и попросту выстрелит себе в ногу.

В этот самый момент их спутницы, сидевшие за тем же столом, вели совершенно иной разговор. Его обрывки то и дело долетали до слуха Арда, причудливо переплетаясь с мужской беседой.

– …нет, дорогая, ты только представь, она явилась на прием к госпоже-лорд в платье прошлого сезона! – щебетала спутница грузного господина, миловидная брюнетка явно прямиком с Бальеро, выглядевшая едва ли не вдвое моложе своего кавалера. – Прошлого сезона, ты понимаешь? Я чуть сама со стыда не сгорела, глядя на нее.

– Какой ужас, – поддержала ее соседка, изящная блондинка с длинной шеей и такими серьгами, что на них, по прикидкам Арда, можно было бы безбедно прожить лет десять. – А я слышала, что молодой барон Воцкий совсем разорился на скачках и теперь сватается к дочери того фабриканта, ну, который мылом торгует.

– …и заметьте, любезный, – грузный понизил голос и подался вперед, отчего его двойной подбородок улегся на крахмальную манишку, – на что они эту полную казну пускают. На сталь. На нефть. И, разумеется, провиант скупают всюду, где им только готовы продать. Все это уходит к ним таким количеством кораблей, что у меня, по моим торговым делам, голова кругом идет. И не только Тазидахиан, заметьте. Вся Хартия Севера туда же. Скупают все подряд. Будто завтра если не конец света, то Мелкоморье окончательно обмелеет и корабли ходить перестанут.

– Сталь и нефть, господа, это понятно, – сухопарый постучал пальцем по скатерти. – Но зачем им столько провианта? Зерно, солонина, консервы, а сколько мучного… Армию так не кормят в мирное время.

– Вот именно, что в мирное, – многозначительно поднял палец грузный. – А кто вам сказал, что оно будет мирным и дальше?

Молодой человек с напомаженными волосами наконец оторвался от своего бокала и лениво произнес:

– А все дело в том, господа, что владыка Тазидахиана нынче молод и силен. Не чета прежнему, который только и умел, что бороду на кулак наматывать и сопли подтирать. Да и то – с помощью слуг. Этот же полон сил, честолюбив и видит для своей державы возможность, какая выпадает раз в столетие.

– Это какую же? – нахмурился грузный.

– Самую простую, любезный, – молодой человек пожал плечами. – Расширить границы. Молодой владыка наполнил казну, вооружил армию и теперь смотрит на восток и на юг, на Мелкоморье. И на Фатийское княжество. Незамерзающие гавани, выход в теплые моря, торговые пути, которых у Тазидахиана отродясь не было. Чем не повод для славного правления? Старик довольствовался бы тем, что имеет, а этот хочет войти в учебники истории завоевателем. Вот только, господа, раз фатийцы и так с рук у Братства едят, то тазидахцы на княжестве не остановятся…

– …изумрудное колье, говоришь? – продолжала тем временем блондинка, прижав ладонь к груди. – А мне муж к годовщине обещал сапфировое. Сапфиры, говорят, нынче снова в моде, после того как одна из великих княгинь появилась в них на балу у посла Селькадо.

– Сапфиры – это прелестно, душенька, – вздохнула брюнетка. – Но к твоим глазам пошли бы аквамарины. Непременно закажи аквамарины. Поверь мне.

– …вот вы говорите, гавани, – сухопарый прищурился. – А не слишком ли жирный кусок этот молодой владыка задумал отхватить? Мелкоморье – это ведь не их Китовый залив. Как нам самим никто не позволит иметь свободный доступ к Мелкоморью, так же не позволят и Тазидахиану. Да я скорее поверю, что Островной Союз и Грайния примирятся и объединятся против Тазидахиана, чем… ах да, Грайния же тоже подписала Хартию.

– А кто вам сказал, что он намерен спрашивать у кого-либо позволения? – Молодой человек обвел собеседников ленивым взглядом. – В том-то и дело, господа. Сильный, молодой, при полной казне и при свежей, модернизированной армии. Зачем ему на кого-то оглядываться, если он может просто силой взять. Сперва наполнил казну дешевым Тахом, затем накупил стали с нефтью, теперь набивает склады провиантом. И все это со вполне очевидной целью. И если кто-то думает, что сможет вставить ему палки в колеса и как-то утихомирить, то это вряд ли. Только не после таких экономических маневров. Теперь любой долгосрочный мир для Тазидахиана смерти подобен. Они попросту разорятся.

За столом повисла короткая, неуютная пауза, и даже грузный господин на мгновение перестал жевать.

– Стало быть, – медленно проговорил сухопарый, постукивая ногтем по краю бокала, – выходит прескверная картина. Молодой честолюбец, набитая казна, армия под ружьем и старая мечта о торговых путях и Эрталайн… от которого их отделяет Фатия и наш северо-восток. Не хватает только повода, чтобы все это вспыхнуло.

– А повод, любезный, всегда найдется, – желчно усмехнулся молодой человек. – Если не подвернется нужный, так они сами выдумают и организуют. Вы как будто сами никогда при помощи прессы и дешевых слухов не пытались пошатнуть чьи-нибудь акции на бирже, чтобы скупить подешевле. Хартия Севера вон уже вовсю вооружается, а мы с вами сидим, пьем прекрасное вино и гадаем, в каком году нам всем придется решить, как далеко от границы уезжать. А у меня, между прочим, в поместье все еще ремонт! А если разрушат?

– Это им до Предместья дойти придется.

– А то от Фатии до Метрополии так уж далеко?

– …а на премьере первого звукового кино, говорят, будут господа из посольств, чиновники Гильдий и весь свет столицы, – донеслось со стороны дам. – Представляешь, какие там будут гардеробы? Я непременно должна пойти, иначе просто умру от любопытства.

– Так пойдем вместе, душенька, возьмем ложу…

Ардан слушал все это вполуха и чувствовал, как от разговора господ веет неприятным холодом. Слова о войне и последствиях Конгресса звучали для него совсем не так отвлеченно, как для этих сытых господ во фраках. Слишком свежи еще были в памяти и грузовики с молодыми рекрутами на Старом мосту, и агитационные плакаты на стенах столичных домов, и все то, что произошло на Первой Станции.

– Не говоря уже о том, что и наша Корона наращивает армию темпами втрое выше тех, что были перед Войной Наемников.

– Ага… у нас все сталелитейные заводы и машинные фабрики в три смены трудятся.

– А вы что скажете, молодой человек? – внезапно обратился к нему грузный господин, и Ардан с запозданием понял, что вопрос адресован именно ему. – Вы ведь, как я погляжу, регалии носите. Единственный маг на борту, надо полагать. Что думаете обо всем этом? Будет война или нет?

Взгляды присутствующих разом обратились к Арду, и тот почувствовал, как у него предательски пересохло в горле. Обсуждать подобные вопросы с незнакомцами ему было как-то не очень удобно.

– Я… право, не знаю, – выдавил Ардан. – Я всего лишь студент.

– Студент, но маг, – настаивал грузный. – Неужели Гильдия Магов не имеет собственного взгляда на эту проблему?

К счастью, на выручку Арду пришла Тесс. Она потянулась к самому его уху и зашептала так тихо, чтобы слышал только он один:

– Не обращай внимания, Арди-волшебник. Видишь вон того, толстого? Спорим, он за всю жизнь сам ни одной монеты не заработал и просто папенькино состояние проедает. А усатый рядом с ним так на толстяка смотрит, будто прикидывает, нельзя ли вкусно отужинать им самим. Они же штык с прикладом оба перепутают.

Ардан невольно фыркнул, и неловкость немного отступила.

– А блондинка с серьгами… – продолжала шептать Тесс, едва сдерживая смех, при этом нисколько не стесняясь, что на них смотрят несколько пар глаз. – Каждые пять минут поправляет прическу и косится на свое отражение в оконном стекле. Боюсь, она влюблена в себя сильнее, чем во всех своих кавалеров вместе взятых. Она, я так полагаю, танк от грузовика не отличит.

Арди прикрыл рот салфеткой, чтобы не рассмеяться в голос.

И тут изящная блондинка, до того щебетавшая о колье, вдруг пристально вгляделась в лицо Тесс. Ее тонко выщипанные брови медленно поползли вверх.

– Постойте-ка, – протянула она. – Я ведь вас знаю! Вы… вы же Тесс Эгобар! Та самая певица! Я была на вашем концерте на Арене! Боги, какая встреча!

За столом мгновенно оживились. Дамы разом защебетали, мужчины с новым, куда более живым интересом уставились на рыжеволосую соседку, а грузный господин даже отложил вилку.

– Госпожа Эгобар, какая честь! – всплеснула руками брюнетка. – Прошу вас, спойте нам что-нибудь! Пожалуйста! А… а… Спойте «Кошку»! Молю вас!

– «Кошку», да-да, госпожа Эгобар, «Кошку»! – подхватила блондинка, и остальные за столом одобрительно загудели.

Тесс рассмеялась своим привычным, звонким, чуть лукавым смехом и подняла руки в шутливом протесте.

– Господа, помилуйте, у меня отпуск! – воскликнула она. – Все это лето я отдыхаю от сцены, и муж мне строго-настрого запретил даже думать о выступлениях.

Ардан, который ничего подобного, разумеется, не говорил, благоразумно промолчал и даже попытался сделать немного грозное лицо.

– Но… – Тесс хитро прищурилась и, прежде чем кто-либо успел возразить, поднялась из-за стола и потянула Арда за руку. – Зато я могу станцевать со своим супругом. Маэстро, что-нибудь медленное, прошу вас!

Пианист, уловив намек, тут же сменил мелодию на тихую и плавную. Тесс, не давая Арду опомниться, увлекла его на свободное пространство в центре салона.

Впрочем, то, что они делали, среди прочих пар, отложивших ужин и решивших немного размять ноги посреди специальной площадки салона, лишь с большой натяжкой можно было назвать танцем. Скорее это походило на медленные, неспешные объятия под музыку.

Тесс положила голову Арду на грудь, он обнял ее за талию, и они едва заметно покачивались в такт тихой мелодии, почти не сходя с места. Рыжие волосы Тесс источали тот самый аромат, который Ардан узнал бы из тысячи; ее ладонь покоилась в его руке, и весь окружающий мир, со всеми его разговорами о войне, стали и провианте, отступил куда-то очень далеко, оставив их наедине посреди этого теплого, золотистого света.

Они кружились так несколько долгих минут, и Арди, опустив подбородок на макушку жены, чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Когда мелодия стихла, в салоне раздались негромкие одобрительные аплодисменты для музыканта, и тот, перевернув листы, продолжил играть. Тесс, лукаво улыбнувшись мужу, шепнула:

– А давай сбежим, пока они снова не пристали с расспросами.

Ардан кивнул, и они, так и не вернувшись за стол, развернулись и направились прочь из салона. Миновав несколько уже не очень трезвых господ и их не менее развеселившихся спутниц, простучав каблуками по полу и спустившись по широким деревянным лестницам, они, наконец, добрались до конечной точки короткого путешествия.

Смотровая площадка располагалась на нижнем ярусе гондолы и представляла собой открытую галерею с высокими, доходившими до груди перилами, огражденными прочной металлической сеткой. Сюда почти не долетали звуки из салона, и единственными спутниками пары остались ровный гул двигателей и свист рассекаемого воздуха.

Несмотря на вид, открывавшийся с площадки, сюда почти никто не спускался.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Тесс подошла к перилам и, придерживая одной рукой широкополую шляпку, чтобы ее не сорвало ветром, запрокинула голову к черной выси.

А небо над дирижаблем раскинулось такое, какого Ардан не видел даже в самые ясные ночи в степи. Мириады звезд рассыпались по черному бархату небосвода от горизонта до горизонта. Здесь, на высоте в целый километр, вдали от городских огней, ночные огоньки пылали так ярко и так близко, что казалось, только пожелай, и наберешь полную горсть холодного серебристого света.

Внизу под ними тянулась уже успевшая потемнеть, едва различимая степь. Лишь редкие всполохи далеких огоньков и тонкие нити железных дорог напоминали о том, что где-то там, внизу, живут и трудятся люди.

Вот только Ардан уже следующим мгновением смотрел вовсе не на звезды и совсем не на степь.

Он не мог оторвать взгляда от Тесс.

Лунный свет серебрил ее волосы, выбившиеся из-под шляпки, обрамляя ее тонкий профиль, обращенный к ночному небу. Ветер трепал подол ее платья и ленты шляпки, румянил ее щеки и заставлял рыжеволосую красавицу щуриться и улыбаться.

У Арда защемило где-то в груди.

Он смотрел на нее и думал о том, что вот ради этого, ради нее, ради этой улыбки и этих рыжих волос на ветру, он, пожалуй, готов на все. На все что угодно.

И именно поэтому разговор чванливых господ все никак не хотел покидать его сознание.

Война. Большая Война. Те самые слова, которые все чаще и чаще звучали вокруг. От капитана Милара с Аркаром до пьяных Охотников на севере; от газетных заголовков и подворотен уже даже до богатых франтов за ужином на дирижабле.

Тесс, все так же придерживая шляпку, медленно повернулась на север. Туда, где у самой кромки мерцающего горизонта едва угадывалась темная полоса далеких пиков Алькады.

Они оба молчали, едва-едва касаясь друг друга руками.

– Все будет хорошо, Арди, – наконец тихо произнесла Тесс.

Ардан сделал маленький шаг вперед и обнял жену.

– Было бы здорово, – продолжила Тесс, – если бы мы как-нибудь смогли еще полетать на дирижабле. Уже после отпуска. Просто так, без всякого повода.

Из Лазурного Города до Дельпаса они тоже полетят, а уже оттуда и до Шамтура, как и в прошлый раз, поедут на поезде. Просто потому что в противном случае поездка обошлась бы им в четверть стоимости автомобиля. И это только на саму дорогу.

– Непременно полетаем, – Ардан накрыл ее ладонь своей. – Обещаю.

Тесс улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

– Знаешь, а ведь здорово порой вот так сбежать от всей этой столичной суеты, – задумчиво сказала она, глядя на проплывающие внизу огоньки. – Уже не здесь, но пока еще и не там. Просто в пути. И, знаешь, мне иногда кажется, что в пути куда-то отдыхается даже лучше, чем на самом месте прибытия. Будто дорога, само это немного странное «между», и есть самый настоящий отдых.

Ардан ничего не ответил. Он лишь крепче обнял жену за плечи, и они вдвоем еще долго стояли у перил, любуясь звездами и темной степью, раскинувшейся далеко внизу.

Уже завтра утром они прибудут в Лазурный Город, и, кажется, Арди понимал, о чем говорила Тесс. Он бы хотел, чтобы полет продлился еще немного. Еще хотя бы день… или два… или…

Глава 153

За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.

Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это все напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.

Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз все проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полета. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофер, налицо.

– Я волнуюсь, Арди-волшебник, – Тесс защелкнула замки чемодана и поправила шляпку. – Не из-за полета, с ним-то все хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.

– Не на краю света, дорогая, – улыбнулся Ардан. – До края еще лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.

– А ты откуда знаешь, что красивое? – игриво фыркнула Тесс. – Ты же тут ни разу не был.

– В книгах читал, – пожал плечами Арди. – И еще Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.

– Милар? – Тесс приподняла бровь. – Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.

– Он много чего умеет, – немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: – чего по нему не скажешь.

Тесс звонко засмеялась.

Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надежно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась легкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами пассажиров за дверьми кают.

– Пойдемте, капрал, – Тесс чмокнула его в щеку, и они вышли в коридор.

Влившись в ручеек пассажиров, они постепенно спускались к вестибюлю, в котором пока еще собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.

Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.

И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».

Дышать в одно-единственное мгновение стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что легкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.

Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжелый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее в горах и от яркого снежного света, на сей раз мало помогало.

Ветер, налетавший с моря, нисколько не остужал, а наоборот, обдавал лицо сухим жаром, словно кто-то распахнул дверцу громадной хлебной печи.

Тесс ахнула и инстинктивно вцепилась в плечо мужа.

– Вечные Ангелы, – выдохнула она, обмахиваясь ладонью. – Арди, тут же дышать нечем! Как они вообще здесь живут?

– Понятия не имею, дорогая, – честно признался Ардан, чувствуя, как по виску скатывается крупная капля пота. – Но плащ я, пожалуй, сниму прямо сейчас, иначе доеду до гостиницы вяленым куском мяса.

– А закон? – заволновалась девушка. – Тебе же положено ходить в регалиях.

– Я удостоверение с собой взял, – только и ответил Ард.

– Новенькие, – бросил мимоходом давешний грузный господин, проходивший мимо под руку со своей брюнеткой. Оба они, в отличие от Арда с Тесс, успели переодеться в легкие летние наряды и выглядели вполне довольными жизнью. – Сразу видно. Ничего, голубчики, привыкнете за денек-другой… Или нет.

Стоявшие рядом богато одетые господа добродушно рассмеялись и неторопливо двинулись к спуску, обмахиваясь шляпами и веерами. Ардан с Тесс, переглянувшись, тоже поспешили вниз, потому как стоять под этим палящим солнцем в дорожной одежде было решительно невозможно.

Благо от трапа до спасительной крыши кирпично-металлического здания оказалось не так далеко.

Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от недостроенного столичного, был полностью завершен и встретил прибывших прохладой просторного вестибюля. Под высокими сводами лениво вращались огромные лопастные опахала, подвешенные к потолку и приводимые в движение Лей-механизмами. После уличного пекла эта прохлада показалась Арду едва ли не райским блаженством, и он, утирая лоб рукавом, с облегчением перевел дух.

Вестибюль выглядел светлым и нарядным, с белыми стенами, мозаичными полами и колоннами, увитыми затейливой лепниной. Повсюду стояли кадки с диковинными растениями, а под потолком пестрели разноцветные витражи, бросавшие на пол причудливые цветные пятна.

Они подошли к стойке справочной службы, за которой сидела миловидная девушка в легком форменном платье.

– Добрый день, – обратился к ней Ардан. – Подскажите, пожалуйста, где мы могли бы нанять такси?

– Доброго дня, господа, – приветливо улыбнулась девушка. – Прямо через главный выход и направо, там вас уже ждет целая вереница автомобилей.

– А скажите, – не утерпела Тесс, – здесь всегда так жарко?

– Что вы, госпожа, сейчас еще прохладно, – девушка рассмеялась мелодичным, журчащим смехом, в котором Арди различил акцент островитян. Впрочем, неудивительно. – Вот к середине лета будет настоящее пекло. Зато моря лучше, чем у нас, нет нигде на всем свете. Окунетесь разок и сразу про жару забудете. Добро пожаловать в Лазурный Город, надеюсь, вам у нас понравится.

Поблагодарив ее, они направились к выходу, попутно изрядно завидуя господам, одетым в лен и прочие тонкие ткани. Настолько тонкие, что те трепыхались от самого малого дуновения.

Первым, что Арди с Тесс увидели, ступив за порог Воздушного порта, оказалась пальма.

Самая настоящая пальма, высокая и стройная, с длинным гладким стволом и пышной кроной перистых листьев, лениво шевелившихся под горячим ветром. Тесс остановилась как вкопанная и уставилась на нее, приоткрыв рот.

– Арди! – воскликнула она, дергая мужа за рукав. – Это же пальма! Настоящая пальма! Я их только на картинках в книжках видела! Если честно, даже не знала, что они тут есть.