Читать книгу Мертвоводец (Мертвяк 2) (Кирилл Довыдовский) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
bannerbanner
Мертвоводец (Мертвяк 2)
Мертвоводец (Мертвяк 2)
Оценить:
Мертвоводец (Мертвяк 2)

5

Полная версия:

Мертвоводец (Мертвяк 2)

Следующие несколько дней я только и делал, что экспериментировал с мертвозрением. В перерывах поливал апельсиновое семечко – пока и не думало всходить – и совсем чуть-чуть ностальгировал. Мысленно желал брату, чтобы все у него было хорошо. Он, конечно, и сам справится, но все равно немного я на это медитировал. Ирине с Ромой и спасенным девушкам искренне желал встретить Михаила Геннадьевича. Он мужчина серьезный, ответственный, с рациональным подходом. В забитой мертвяками Москве – то, что доктор прописал.

Катю вспомнил. Наверное, мутит сейчас с Сергеем, пока я тут с голоду помираю. Обидно. Хотя, наверное, пусть мутит. Сколько мы с ней были знакомы? Один день? Даже меньше. Плюс минутный телефонный разговор. С какой стати ей мне верность хранить? Или рисковать, пытаясь спасти? Если бы она тогда не убежала вместе с Сергеем, ее бы тоже укусили. Потому, наверное, все к лучшему. Наверное.


***


Когда мертвозрение достигло радиуса в триста метров, я понял, что и вправду на «острове». Граница скалы, у подножия которой была моя поляна, закончилась в полутороста метрах от меня. Это не был барьер: я четко ощущал, что за скалой… ничего нет. Ни капли энергии. Спустя неделю я сумел охватить чувствами весь Остров. Справа, слева, спереди, сзади, вверху и внизу я дотягивался до границы и ощущал пустоту за ней. Мертвозрение работало ничуть не хуже распущенных трусов. Остров перестал себя копировать, но что дальше делать, я не знал.

– Я готов умереть.

На самом деле, нет, конечно. Но с Гарри Поттером сработало, снитч откликнулся. А попытки вроде «Сезам, откройся!» и «Сова, открывай, медведь пришел!» я испробовал задолго до этого. Магическая Арка – теперь я мог ощущать ее красный цвет в мертвозрении – оставалась моим единственным шансом. Магический предмет в рабочем состоянии, который просто нужно включить. Придумать что-то или как-то усилить возможности мертвозрения. Вдруг, с помощью него можно не только фиксировать, но и влиять? Нужен какой-то толчок…

Я не помнил, как оказался около могилы Владимира. Я едва-едва чувствовал запах разложения, он даже не вызывал отторжения. Скорее наоборот. Жажду я уже давно научился игнорировать: она маячила на задворках сознания, но моими действиями не руководила.

Расчистив ветки на могиле, я всмотрелся в лицо священника. Череп был плотно обтянут кожей, линия рта казалась трещиной, губы так истончились, что почти не были видны. В Москве я не рассматривал мертвецов так внимательно, но еще до всех событий был однажды на похоронах, и Владимир выглядел определенно мертвым. Он уже не воскреснет…


***


Я стоял по пояс в воде, переводя дыхание. Голова кружилась, я плохо соображал. Когда много делаешь упражнений на время, а в тайцзи почти всегда так, приобретаешь неплохой внутренний хронометр. Кажется, я продержался минут 9-10. Очевидно, мертвячья способность. Наверняка, будь у меня хороший источник пищи, она бы сработала еще лучше…

Я не знаю, почему не съел тело. Я чувствовал слабость, апатию. Болела голова. Тошнило даже от воды. Только в медитации я чувствовал облегчение. Но не стоять же в чжанчжуане до конца жизни? Энтропия неумолима. Чтобы прочесть средних размеров книгу, мозг тратит энергии в миллиард миллиардов раз больше, чем потребовалось бы для передачи того же объема данных с помощью частиц. Человеческий организм – весьма скверный генератор. Будь я хоть трижды ожившим мертвецом. Неважно развалюсь ли на куски или медленно иссохну – без пищи я умру.

Страха, что интересно, не было. И плохо, иначе я бы отбросил мораль и съел, что дают. Все вытеснили усталость и апатия. Последнее, что я придумал: проверить, насколько я могу задержать дыхание, а затем, собрав остатки сил, нырнуть реку и узнать, куда уходит вода. Возможно, так я вырвусь за пределы Острова. Может, меня выкинет обратно на Землю.

Рюкзак я переложил. Оставил только самое необходимое, плюс, убедился, что он легко снимается. Я не Майкл Фелпс, так что уж лучше с голой жопой. Зайдя в воду по грудь, я замер. Течение толкало в спину, но на ногах я стоял крепко. За недели на Острове я настоял чжанчжуана на пару лет вперед, так что моему укоренению и столетний саксаул позавидовал бы.

Если я нырну, пути назад, скорей всего, не будет. Встав перед этим выбором, я все же ощутил страх. Может, все же поесть сначала мяса? Это точно даст время. Я смогу еще подумать, вдруг что–то придумаю…

Черт…

Вот почему я сюда попал, а? Такие возможности в руках, а вместо этого приходится какие-то непонятные решения принимать…

Если бы я знал точно, что, к примеру, отрезав у священника ногу по колено и съев мясо с нее, я решу все свои проблемы и смогу вырваться с Острова, то тогда я бы, наверное, сделал бы это. А так… Вдруг, еще и не поможет… Потом в рай не попаду…

Я сделал крошечный шажок вперед…

– А я был уверен что, ты его сожрешь. Не то, чтобы кто-то жаловался, конечно…

Глава 6

Я захлебнулся, наглотался воды. Течение неожиданно показалось очень сильным. Меня едва не затянуло в глубину. Кое-как нащупав дно, я выбрался где помельче и бешено завертел головой. Голос я слышал отчетливо: и точно не Владимира. Звучало как-то ехидно-мелодично. С такими голосами население в дорогих магазинах встречают. Без открытого издевательства, будто даже с участием, но с намеком. Сами понимаете каким.

Никого не высмотрев, я вспомнил про мертвозрение. «Наморщил» затылок и тут же ощутил красную точку. Развернулся, одновременно делая несколько шагов и выпрыгивая на берег…

– Ох, ты ж…

– Сам такой!

Передо мной задом на округлом валуне сидел гремлин из Зубастиков. Не милый и добрый из начала фильма, а один из его братьев, нажравшихся фаст-фуда после полуночи. Ростом с полметра, головой в форме треуголки, рядом зубов, как у акулы. С кривыми, словно соленые сырные косы ногами и длинными жилистыми руками. И, самое интересное, это был одетый гремлин. В ковбойские сапоги и черный кожаный костюм. Учитывая, что у него и у самого была черная кожа, казалось, что он одет в самого себя.

– И чего уставился? Впопураз, что ли? Ты смотри, я не по этим делам, да и вообще к глиномесам не очень.

Теперь голос стал почти как у гопника, даже угрозой наполнился. От изящного высокомерия не осталось и следа.

– Ты кто? – спросил я.

– Джонни, – ответило существо невозмутимо.

– Джонни?

– Еще и в уши долбишься, я смотрю.

Может, все же галлюцинация? Вроде за мной прежде не водилось… ну, если взять за правило, что все окружающее не галлюцинация.

– А ты случаем не травокур? – предположил «Джонни». – Взгляд у тебя какой–то… Постой–ка! Я тут новости смотрел: это не тебя на детской площадке менты приняли? Ослику Иа задний проход прочищал. Про овцелюбов я слыхал, но чтобы аттракцион между булок отрихтовать, это первый раз. Нет, ты не подумай, я даже не особо и осуждаю. Лучше ослика, чем Антошу из младшей группы. Я просто понять хочу, с кем дело имею. Зря я тебя вообще спас или не зря?

– Спас?

– Так, начинается, – протянул гремлин. – Говорил мне папа: прежде чем кого-то благодетельствовать, убедись, что человек точно знает, что именно ты для него делаешь и, самое главное, что хочешь в замен. Ты, я так понимаю, платить не собираешься?

– И дорого спасение стоит? – поинтересовался я после небольшой паузы.

Голова все еще болела, так что я не особо поспевал за полетом мысли… Джонни. Говорил тот торопливо, постоянно менял тембр и выражение на лице. Если в знаменитом фильме лица у гремлинов были резиновые, неподвижные, то Джонни мордашку будто из разогретого пластилина вылепили. Эмоции менялись на нем так часто, что это гипнотизировало. Будто не в лицо, а в телевизор смотришь.

Гремлин размышлял не больше секунды.

– Косарь! – выпалил он подскочив, протянув руку.

Нервно хмыкнув, я снял рюкзак и, вытащив пакетик, куда спрятал блокнот Владимира и переложил разные бумажки из барсетки, достал тысячную купюру. Гремлин ждать не заставил. Я даже шага не сделал, а он успел подбежать, выхватить деньги и вернуться на свой валун. Банкнота исчезла в одном из многочисленных карманов кожаной жилетки.

– Ладно, будем думать, что с этим разобрались… Хотя если бы ты еще пялиться перестал…

– Я очень извиняюсь, – произнес я осторожно. – Просто никогда раньше не видел ничего подобного.

– Да, неужели?

– Да, никогда не видел, чтобы кто-то так круто прокачал икроножные, они аж на голень налезают. Со жгутом работал?

Несколько секунд гремлин молча на меня смотрел: выражения на лице менялись с калейдоскопической скоростью. А потом он заржал. На высокой ноте, задыхаясь, крякая, как чайка, болтая из стороны в стороны длинными руками.

– Ой не могу…

Я внутренне хмыкнул. Вроде сработало. По нему видно, что больше предпочитает шутить, чем на прямые вопросы отвечать. Я знал пару человек, которые только так и общались. Причем, ничего с этим не сделаешь. Таким лучше, чтоб их не поняли, чем что-то серьезно объяснять. Собственно, я и сам… не всегда, конечно…

– У тебя пожрать ничего нет? – спросил я.

– Неа.

– Я заплатить могу.

– Давай.

– А пожрать дашь?

– Неа.

– А ты денег дашь?

– Но у тебя ведь нет еды.

– Неа.

– Вот потому я и денег не дам.

– И как с тобой дело иметь?

Гремлин стал раскачиваться на валуне взад-вперед, болтать ногами. Потом замер, будто вспомнив о чем-то, и стал рыться в карманах. Хотя все они плотно прилегали телу, он умудрялся запихивать в каждый руку по локоть и даже глубже. В «Заре» на распродаже такой костюмчик вряд ли ухватишь. Пока он мельтешил, я заметил, что у него что-то странное с правой ладонью. Сначала не понял, но через пару секунд до меня дошло: на правой руке у него было шесть пальцев. Обычные мизинец, безымянный, средний, указательный и два больших. Хотя на ряду со всем остальным, это не особо в глаза бросалось.

Наконец, просветлев лицом – буквально просветлев, кожа приобрела другой оттенок – Джонни засунул руку в карман особенно глубоко и извлек наружу… банку Кока–Колы.

Вот тут я напрягся. Разумеется, это могла быть совершенно другая банка. Не та, что исчезла из моего рюкзака. В конце концов, на Земле их оставались многие миллионы, а гремлин, очевидно, был с Земли: сленг характерный, да и русский без акцента. Вот только я слишком оголодал, чтобы верить в совпадения.

Я сделал крошечный шажок вперед.

– Джонни.

– Ась? – он любовался банкой, вертел ее в длинных пальцах, разве что слюни не пускал.

– Тебе не говорили, что воровать нехорошо?

– Нет. Никогда. А что?

– Да так, ничего. Я просто так сказал. Не обращай внимания.

– А. Ну, понятно…

Я прыгнул. И хотя был уверен в успехе, неожиданно промахнулся. Руки схватили воздух, я еще и коленом о валун приложился.

– Нервный ты, – голос гремлина донесся у меня из-за спины. – Тебя бы током полечить…

Каким-то образом он переместился сразу на десяток метров и теперь стоял в самой реке, на одном из камней, что торчали из воды. Он больше не вертел банку, а держал ее за основание, касаясь лишь кончиками пальцев, словно любуясь. На металле проступила изморозь, текли холодные капли, будто ее только-только из холодильника достали. Длинным указательным пальцем Джонни подцепил открывающее колечко.

– Не смей, – казалось, я лишь прошептал, но он услышал.

– Ты не хочешь, чтобы я открывал? – его лицо отразило искреннее удивление.

– Клянусь гермиониными сиськами, если ты…

– Но меня мучает жажда! – воскликнул гремлин. – Нет, я не могу устоять…

Звук выпускаемого на свободу углекислого газа слился с моим отчаянным криком. Я бежал, бежал, позабыв об усталости и головной боли, бежал не ощущая веса мокрого рюкзака за спиной, бежал так быстро, как никогда до этого, но не успевал. Антрацитового цвета клыки уже касались красно-белого алюминия…

Чтобы не терять скорости от сопротивления воды, я оттолкнулся от берега, затем от крупного булыжника парой метров дальше и… снова промахнулся. Еще в полете стал вертеть головой, чтобы понять, куда он на этот раз исчез, и сам не заметил, что лечу прямо в арку портала. Плохо. Я уже пробовал вбежать в нее на скорости и все кости себе пересчитал. На ощупь невидимый барьер оказался не мягче камня. Невольно я зажмурился перед столкновением… но его не произошло. Я успел удивиться, а меня подхватил уже знакомый поток. За одну секунду и испугавшись, и в крайней степени воодушевившись, я приложил максимум усилий, чтобы не дергаться по сторонам. В прошлый раз меня выдернуло непонятно куда, а тут все-таки ворота какие-никакие. Пусть уж ведут, куда ведут.

Огненно красный мир вокруг гас и взрывался, я пронзал пространство на неописуемой скорости несколько секунд… или минут, пока все не закончилось. Появились верх и низ, налетел со всех сторон воздух, и, самое главное, появилось солнце. Такое знакомое и родное, что хотелось расплакаться. Наблюдал я за ним, торча головой в кустах, одну ногу зажало между веток, вторую придавил я сам, руки перепутались с рюкзаком, но все это такие мелочи.

– Эта банка – моя цена.

Услышав голос, я тут же повернулся. Гремлин стоял в нескольких метрах от меня, Кока-Колу держал в руке.

– Цена за то, что я спас твою шкуру и открыл дорогу. Если бы ты нырнул в реку или перелез через гору, тебя размазало бы по вселенной таким тонким слоем, что бутеры в школьной столовой тебе верхом эпикурейства показались бы. Пойдешь в ту сторону. Метров через семьсот, выйдешь к трассе. До Москвы по ней сотня километров. Смотри не заблудись.

Договорив, он сделал большой глоток… и растворился в воздухе. Я еще несколько мгновений разглядывал оставшееся от него пустое место, потом произнес, выдохнув:

– Сука.


***


Полчаса я шел в указанном Джонни направлении. Солнце успело подняться. Дело, вероятно, было к одиннадцати-двенадцати. По-весеннему припекало. Еды пока не нашел, что, мягко говоря, настроения не поднимало. Я не мог отделаться от ощущения, что чертов гремлин меня кинул. Наверное, банка Колы – не худшая цена за спасение жизни, но подсознание твердило, что я переплатил. Спустя еще полчаса подозрение начало перерастать в уверенность. Хоть и не торопился, но семьсот метров, а то и два раза по семьсот я точно прошел. Сбиться с пути было мудрено. Объясняя дорогу, мерзкий вор указывал точно на солнце – в сторону противоположную от арки портала.

Последняя, кстати, да, была. Посреди обычного подмосковного леса. Камни, из которых ее сложили, покрылись трещинами и обросли мхом. Но предметы сквозь нее не проходили так же, как и на Острове. Хотя я и сбил заметную часть, невидимую преграду наполовину закрывало землей и сухими ветками. Отходя от арки, я планировал взять ориентир, когда выйду на дорогу.

Может, на дерево забраться? Или…

– Смородина!

Рванув в направлении кустов, я принялся рвать ягоды и закидывать в рот. Красная с белой виды мне нравились больше, но я был рад и черной. У нее и ягоды крупнее. Обобрав пару кустов, я огляделся по сторонам и обнаружил еще один. Подбежал и… смородина оказалась желтого цвета. Посомневавшись секунду, я продолжил есть. Про желтый сорт я не слышал, но это не было что-то из ряда вон. Да и на вкус она мало чем отличалась от белой с красной.

Я почувствовал себя лучше. Голова перестала болеть, а мысли путаться. Захотелось пить. И ведь вода у меня была! Бутылка из под Колы, плюс фляга Владимира. Я наполнил их из реки еще до того, как встретил гоблина… гремлина, в смысле. Достав флягу, я уже по весу ощутил неладное, а открутив крышку убедился: внутри оказалось пусто. И в бутылке тоже.

– Вот же, сука.

Остров был слишком безлик, чтобы в чем–то его обвинять, так что я имел ввиду сами знаете кого.

– Жопа кожаная, – спрятав флягу с бутылкой обратно, добавил я. Решил, что так будет обиднее.

Вспомнив про дерево, я сбросил на землю рюкзак, подпрыгнул, хватаясь за нижнюю ветку ближайшей сосны, и… ободрав кору, свалился вниз. Но даже не поморщился. За секунду до прыжка я заметил что-то, чего увидеть не ожидал…

Пробежав десяток метров, я упал на колени, стал убирать в сторону листья и в итоге отыскал: один, два, три… целых четыре «патиссона». Попробовал на вкус: сладко. Все ругательства застряли в горле, я нервно рассмеялся. Откусывал от плода кусочки, жевал и смеялся. Я уже почти доел и даже успокоился, когда откуда-то издалека до меня донеслось мерзкое, словно манка на завтрак, хихиканье. Кто-то на моем месте подумал, что это просто чудится, но я знал. Знал, кому сказать спасибо.

– СУКА!!!

Интерлюдия 2. Герберт Тарлиза

За один год до описываемых событий.

Арда. Сайнесс. Лайт. Дворец Императорского Дома


Могущественный кабинет собрался в малом составе. Кроме императора были только первый держатель – двоюродный брат императора, супруги Дралоз – Сандра и Дикан, возглавлявшие надзоры охраны и границ, а так же держатель подданных – Декстер Нота. Молчаливым изваянием в углу комнаты застыл бессменный на протяжении всего срока правления защитник императора – Ширах Та Суния.

Обсуждение длилось больше шара и судя по тому, как морщил глаза император, вопрос рассматривался серьезный. Остальные выглядели не менее обеспокоенными, разве что по лицу держателя подданных ничего нельзя было прочесть.

– Нужно принять решение, – произнесла Сандра, чей срочный доклад и послужил причиной собрания. – Либо мы увеличиваем расходы на содержание Стены Регана, либо начинаем готовиться к тому, что она выйдет из строя.

– Готовиться к войне? – уточнил Гастон Тарлиза, первый держатель Сайнесса. – С Дарконом?

– Это не в моей компетенции.

– Дикан? – Гастон переел взгляд на супруга Сандры, возглавлявшего надзор охраны. – Мы вообще знаем, что там сейчас происходит? После случая двадцать… сколько уже?.. двадцать девять кругов назад все было тихо. Две остановки без происшествий…

– Насколько нам известно, – поправил Дралоз.

– Есть сомнения?

– Они всегда есть. То, что больше не случилось терактов, не значит, что никто не пытался их совершить. Что-то могло не получиться у исполнителей, так же, какая-то из наших предосторожностей могла сработать.

– Мы не должны терять бдительности, – подал голос император.

– Да я же не спорю, – поспешно согласился Гастон. Император болезненно относился к любым возможным брешам в системе безопасности. Будучи наследником он сам несколько кругов возглавлял надзор охраны. Кроме того, Дарконский теракт пришелся на самое начало его правления и в чем-то задал ему тон. – Я о том, что у нас мало информации. Мы не знаем, что хуже: выход из строя Стены или то количество магоэлементов, которое придется потратить на то, чтобы она работала. Те объемы, о которых говорит Сандра…

– Минимальные объемы, – поправила женщина.

– Вот! Еще и минимальные.

– Дикан? – на этот раз имя главного шпиона империи произнес император.

– Вся информация не безусловная, – сразу отметил Дралоз. – Много основано не на фактах, а на анализе.

– Мы доверяем твоему анализу, – спокойно проговорил Герберт.

– Тогда есть несколько основных моментов, – продолжил Дралоз. – За прошедшие со времени теракта двадцать девять кругов на территории Сайнесса и соседних стран было зафиксировано 311 случаев связанной с Дарконом деятельности. 204 случая после проверки были перемещены в другие категории. 35 раз Даркон оказался прикрытием для других противоправных актов. В 65-ти эпизодах фигуранты были выявлены, как сочувствующие Даркону, но не имеющие с ним связи. Из оставшихся 7 случаев шесть не удалось расследовать достаточно хорошо, но при этом каждый из них теоретически мог быть вообще никак не связан Дарконом. Ими занимался Отдел только потому, что Даркон был худшим из вероятных вариантов. Последний случай, произошедший девять кругов назад относится к известному вам «объекту 202».

Все находившиеся в кабинете молча покивали. «Объект 202» был настоящей легендой и главной удачей Отдела, с тех пор как тот был создан 29 кругов назад. Агент глубокого внедрения, чьей основной задачей была подготовка других агентов для действия на территории Сайнесса. Причем жил и работал «объект 202» внутри самой столицы. Как выяснилось в процессе следствия, он даже принимал участие в подготовке Дарконского Теракта, но при этом не был пойман. В итоге, ячейку удалось ликвидировать, включая, с высокой вероятностью, всех подготовленных на тот момент агентов, но выяснить, откуда «объект 202» вообще взялся в Сайнессе не удалось. Были намеки, что произошло это почти пятьдесят кругов назад, но только намеки. К сожалению, Отделу удалось провести всего один допрос. Несмотря на все меры предосторожности. Причину смерти установить не удалось.

– К сожалению, каких-либо других достоверных фактов за исключением того, что Даркон все еще существует, продолжает готовить агентов и по-прежнему настроен крайне агрессивно от «объекта 202» получено не было.

– Если бы на него тогда наложили «Красное Слово»… – подал голос Гастон.

– От которого агент такого уровня не мог быть не защищен, – спокойно возразил Дралоз. – У нас было очень мало времени. И очень небольшой шанс не наткнуться за это время ни на одну из закладок.

– Но он был бы.

– «Глаз Жуда» надежнее. Ошибка была допущена на другом этапе.

Судя по виду, Первый Держатель не был до конца согласен, но больше спорить не стал. Дралоз продолжил:

– Второй объективный источник сведений о происходящем в Дарконе устарел на 140 кругов…

– Скайрон, – произнес Гастон с понятным всем уважением в голосе.

Оружие древности невероятной мощи было одновременно и легендой, и реальностью. Полностью готовый к тому, чтобы подняться в воздух, уже почти полторы сотни кругов Скайрон стоял на взлетной площадке в самом сердце дворца Императорского Дома. Регулярно проходил проверки, даже усовершенствования – за эту работу всегда лично отвечал держатель охраны – но не сдвигался с места. При этом продолжая служить для Сайнесса непреодолимым щитом от любой возможной агрессии. Только очень-очень немногие в самой империи знали, что Скайрон способен будет подняться в воздух всего один раз. Повергнуть всех врагов Сайнесса… и больше никогда не взлететь. Орудие подобного масштаба требовало колоссальных объемов магической энергии: бесчисленное число магоэлементов различного вида и один особенный магоэлемент. С тридцатью тремя магическими ядрами. Известно было всего несколько таких, и любого хватило бы, чтобы купить трон не самого маленького государства. У Сайнесса оставался всего один такой магоэлемент.

– Если бы нам удалось еще…

– Мы бы все равно не стали его использовать, – перебил Дикана император. – Скайрон – основа существования Сайнесса, а не разведывательный корабль. Это не обсуждается.

– Вы правы, могущественный, – тут же согласился Дралоз.

– Это хорошо, что ты ищешь варианты, – ответил глава Дома Тарлиза после небольшой паузы. – Продолжай.

Кивнув, держатель охраны снова заговорил:

– Отдел недавно закончил анализ сведений, полученных 140 кругов назад во время последнего полета Скайрона. Мы уточнили расположение основных магистралей, крупных городов, предприятий по добыче и накоплению. Так же была проведена большая работа по учету магоэлементов. Элементы с высоким количеством ядер должны быть замаскированы от поиска, но общее впечатление мы получили.

– Выводы? – впервые за время разговора голос подал держатель подданных. Впрочем, если бы Нота все собрание просидел не выдав ни слова, никто бы не удивился.

– Нам пришлось сравнивать с очень старыми данными. Давностью в 500 кругов, 890 кругов и более 1000 кругов. Форма тогда еще не была изобретена, потому большинство носителей информации успело прийти в негодность. Некоторые части пришлось уточнять по картам времен до появления Стены…

– Такие есть? – удивился Гастон.

– Кое-что сохранилось, – ответил Дикан. – Подробные итоги в формах перед вами. Если кратко, то, как мы и ожидали, в условиях изоляции Даркону пришлось в гораздо большей степени полагаться на восполняемые источники магоэлементов. Судя по всему, количество фабрик по зарядке солнечных кристаллов к этому времени должно перевалить за тысячу…

– Тысячу?! – поразился Первый Держатель. Даже император выглядел удивленным. Во всем Сайнессе насчитывалось не более двух сотен подобных предприятий.

– Это естественно в их положении, – кивнул Дралоз. – Добыча ископаемых магоэлементов не останавливается, но объемы должны с каждым годом снижаться. Молниевых фабрик к нынешнему моменту в Дарконе должно быть не менее четырех сотен.

Дикан намеренно сделал паузу, чтобы присутствующие полностью оценили сказанное. Если основное назначение использования солнечных кристаллов оставалось бытовым, то у гразатов или молниевых кристаллов, как их еще называли, арсенал был значительно шире.

bannerbanner