Эклипсион

– Как же это красиво…

Мысли Алдерика на мгновение замерли, словно время остановилось, давая ему впитать этот момент. Как будто сама природа разверзла свои объятия, давая ему прощальный дар – последний рассвет перед неизбежным отъездом. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть нахлынувшие чувства, и опустил взгляд. Вокруг него бурлила жизнь лагеря. Воины готовились к возможному наступлению: кто-то затачивал меч, кто-то чистил доспехи, смазывая их жиром, чтобы избежать ржавчины. Повсюду слышались голоса, смех, звон металла. Это были люди, с которыми он провел столько времени, что уже и не помнил, когда впервые встретил каждого из них. Они стали его братьями по оружию, его семьёй. И теперь он должен оставить их. Внутри поднялась новая волна злости. Он не мог принять это просто так. Не мог смириться. Алдерик резко развернулся, осознавая, что ему нужно сделать. Ему нужно было доложить капитану Лауренсу о переводе. Он глубоко вдохнул, собирая мысли, и шагнул вперёд, направляясь к шатру командира кавалерии.

Алдерик вошел в шатер капитана Лауренса, осторожно раздвигая тяжелый полог. Внутри было полутемно – свет был лишь от пары масляных ламп, отбрасывавших дрожащие тени на стены. Воздух был наполнен запахом натертой кожи, парафина и лёгкой горечи табака. В центре шатра, склонившись над столом с картами, Лауренс беседовал с капитаном Скайреном. Их голоса звучали негромко, но напряжённо, словно они обсуждали не просто ход битвы, а саму судьбу армии. Алдерик сразу понял, что вошел не вовремя. Он сделал пару шагов, но, заметив их сосредоточенные лица, решил не мешать. Развернувшись, он уже собирался выйти обратно, когда голос Лауренса разрезал тишину шатра:

– Оставайся.

Алдерик замер.

– Подойди к нам, – добавил Лауренс, не отрывая взгляда от карт. – Мы уже заканчиваем.

Алдерик медленно развернулся и шагнул ближе. Его сердце всё ещё гневно стучало от пережитых эмоций, но он постарался скрыть это за маской спокойствия. Лауренс, наконец, оторвал взгляд от карт и посмотрел на него.

– Что у тебя?

Алдерик молча вынул из-за пояса свёрнутую грамоту и передал капитану. Лауренс взял её, развернул, пробежал глазами первые строки, затем нахмурился и перечитал снова, уже более внимательно. Тишина затянулась. Скайрен тоже склонился ближе, пытаясь заглянуть в документ через плечо Лауренса. Наконец, капитан конницы поднял голову и, постукивая пальцем по пергаменту, произнёс:

– Это странно.

Он перевёл взгляд на Алдерика, его карие глаза были цепкими и проницательными, будто пытались заглянуть ему в самую душу.

– Я не припомню, чтобы кого-то переводили прямо перед битвой. – Лауренс медленно сложил грамоту и постучал ею о стол. – Обычно такие приказы приходят после сражения. Когда армия либо победила, либо её больше нет.

Алдерик сжал кулаки, ощущая, как злость снова закипает в груди.

– Ты сам просил о переводе? – в голосе Лауренса не было обвинения, лишь осторожное сомнение.

– Нет, – ответил Алдерик твёрдо. – Я думаю, что это дело рук моего отца.

Лауренс посмотрел на него ещё пристальнее, потом бросил быстрый взгляд на Скайрена, словно ища подтверждение своим мыслям.

– Твой отец? – переспросил он.

– Да. Он главный советник короля. – Алдерик сжал зубы, не скрывая раздражения. – Он всегда считал, что для меня будет лучше служить в столице, а не в армии на передовой. И теперь он воспользовался своим положением, чтобы отправить меня подальше от этой войны.

Лауренс долго молчал, лишь задумчиво постукивая пальцами по столу. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения. Только холодный расчёт, присущий человеку, привыкшему анализировать ситуацию со всех сторон.

– Что ж… – наконец произнёс он. – Теперь это объясняет многое.

Он снова развернул грамоту, пробежался по строчкам и чуть нахмурился.

– Но даже с учетом стараний твоего отца… Это выглядит странно.

Скайрен кивнул, соглашаясь:

– Перевод перед самым боем? Кто-то явно торопится.

В шатре повисла напряжённая тишина. Алдерик чувствовал, как внутри него борются гнев и растерянность. Он не знал, что будет дальше, но одно он знал точно – он не хотел уходить. Лауренс ещё раз взглянул на грамоту, затем сложил её и протянул обратно Алдерику.

– Не вешай нос, парень. – Его голос был ровным, но в нём слышалась нотка понимания. – Судя по приказу, у тебя есть ещё два дня, чтобы собраться. А это значит, что пока ты всё ещё с нами.

Алдерик кивнул, убирая грамоту за пояс.

– Слушай, а не хочешь прогуляться? – внезапно предложил Лауренс.

Алдерик вскинул на него взгляд, слегка нахмурившись.

– Куда?

– Скайрен думает, что обнаружил кое-что интересное. И прежде чем отправлять разведчиков, я бы хотел проверить это лично.

Скайрен усмехнулся и подбоченился:

– Пока не совсем обнаружил. Но есть кое-какие догадки.

Алдерик посмотрел на обоих капитанов. Он всё ещё был зол из-за приказа, но перспектива отвлечься от мрачных мыслей показалась ему заманчивой.

– Ведите, я в вашем распоряжении капитан Лауренс.

Трое воинов покинули шатёр и двинулись прочь от центра лагеря. Воздух был прохладным, пронизанным запахами костров, копчёного мяса и чуть уловимой горечи горящих смоляных факелов. Повсюду слышались приглушённые голоса солдат, последние приготовления перед сном – затупленные мечи доводились до идеальной остроты, доспехи натирались маслом, а у костров звучали негромкие разговоры о грядущем бое. Но стоило им выйти за пределы лагеря, как шум войны остался позади, растворившись в ночи. Перед ними простирались пустоши, покрытые низкими холмами и редкими скрюченными деревьями. Серые тучи скрывали звёзды, и только вдалеке, на горизонте, сияли тонкие полосы заката, словно последние угольки в догорающем костре. Алдерик оглянулся. Лагерь остался позади, его огни теперь казались крошечными искрами, едва мерцающими в темноте.

– Куда мы направляемся? – наконец спросил он.

Лауренс чуть повернул голову и кивнул на Скайрена.

– У него есть одно предположение. Мы идём его проверить.

Скайрен хмыкнул, переступая через камни:

– Я бы не называл это предположением. Скорее, чутьём.

Лауренс усмехнулся:

– Ну да, да… Твоё чутьё. Посмотрим, насколько оно сегодня верно.

Алдерик сдвинул брови, но ничего не сказал. Вопросов становилось больше, но он чувствовал – его ждёт что-то интересное. Лауренс шёл чуть впереди, тяжело ступая по мягкой земле. Ветер трепал край его плаща, а в темноте поблёскивал металл застёжек на вороте. Некоторое время он молчал, но затем заговорил, не оборачиваясь:

– Скажи, Алдерик, почему ты никогда не рассказывал, что твой отец – главный советник короля?

Юноша поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то вроде тени.

– Я не люблю говорить о своей семье, – ответил он после короткой паузы. – Я решил служить сам. Без протекции, без имен. Отец, конечно, был против. Он всегда считал, что знает, как будет лучше для меня. Мама… тоже. Но она хотя бы пыталась понять. В итоге именно она и уговорила его отпустить меня.

Он опустил взгляд, наблюдая, как сапоги вдавливают влажную землю.

– Когда мне было двенадцать, я понял, что хочу прожить жизнь по-своему. Поэтому я поступил в Военную Академию Арканы, – сказал он, чуть тише, будто сам себе. – Там все были равны и на фамилии никто даже не обращал внимание. В академии были важны только сила и умение держать меч.

Лауренс бросил на него короткий взгляд поверх плеча.

– Значит, ты не хотел, чтобы к тебе относились по-особому, – сказал он спокойно.

– Да, – кивнул Алдерик. – Если кто-то узнаёт, что ты из знатного рода, всё тут же меняется. Одни начинают презирать, другие – услужливо гнуться. А я чувствую это сразу. Люди становятся по отношению к тебе… как бы это сказать деревянными что ли. Без настоящих чувств.

Лауренс хмыкнул, чуть усмехнувшись уголком губ.

– Ты говоришь как человек, который слишком быстро повзрослел, – сказал он негромко. – Впрочем, такие обычно и живут дольше прочих.

Скайрен усмехнулся, не оборачиваясь. В его голосе звучала насмешка, но в тоне чувствовалась не злоба, а тяжёлая ирония, свойственная тем, кто слишком долго видел, как рушатся чужие убеждения.

– Прятаться от наказов отца в армии, – сказал он, покачав головой. – Умно, ничего не скажешь. Это всё равно что спасаться от дождя, нырнув в озеро. Ну и как тебе, герой? Свободно служится? Сколько решений за последние годы ты принял сам?

Алдерик взглянул на него спокойно, без раздражения. Его голос был тих, но в нём чувствовалась твёрдость.

– Армия хотя бы не диктует мне, на ком жениться, с кем дружить и как мыслить, – ответил он. – Здесь всё просто. Есть долг, есть королевство, и есть те, кто не может себя защитить. Я делаю то, ради чего пошёл служить. Я защищаю тех, кто живёт под нашими знамёнами.

Скайрен фыркнул, проводя ладонью по ремням доспеха.

– Да, по уши в крови и дерьме, – бросил он коротко.

– Хватит, – резко, но без злобы, сказал Лауренс. – Скайрен, ты ведь сам с юности в строю. Неужели не понимаешь, что им движет? В каждом из нас когда-то жила та же искра.

Капитан не ответил сразу. Его шаги стали чуть медленнее. Он глянул вдаль, туда, где темнота поглощала равнину.

– У него есть выбор, – сказал он глухо. – У меня не было.

Лауренс бросил на него внимательный взгляд.

– Странно, – произнёс он негромко. – А я слышал совсем другое.

Скайрен не ответил. Некоторое время слышен был лишь хруст камней под сапогами. Алдерик, не удержавшись, нарушил тишину.

– Капитан Скайрен, почему вы сами пошли в армию? – спросил он. – Что вас заставило?

Скайрен усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Она звучала так, будто принадлежала человеку, смеющемуся над своей судьбой.

– Это долгая история, парень, – сказал он. – Может, как-нибудь и расскажу. Если переживу эту войну.

Он снова ускорил шаг, будто хотел уйти от вопроса и от прошлого, что стояло за ним тенью. Ветер усилился, пронёсся между холмами и взвихрил песок у их ног. Лауренс бросил короткий взгляд на Алдерика и произнёс едва слышно:

– Не жди от него правды, пока не увидишь его без меча.

Они брели по извилистой тропе уже около двух часов, и темнота, опустившаяся на землю, становилась всё гуще. Ночь накрыла лес, спрятав его в своих чёрных объятиях. Деревья, словно молчаливые стражи, раскидывали ветви над головами путников, а едва слышный шелест листвы сопровождал их шаги. Факелов с собой не взяли – по приказу капитана Лауренса. Густая тьма затрудняла передвижение, но Скайрен, не теряя хладнокровия, нащупал в своей дорожной сумке что-то металлическое, извлёк и протянул каждому по круглому предмету, размером с ладонь.

– Держите, – сказал он, раздавая медальоны.

Алдерик взял его в руку, ощутив прохладный, гладкий металл с выгравированными рунами по краям. В самом центре находилась небольшая пластина, слегка выступающая над поверхностью.

– Что это? – спросил он, задумчиво переворачивая предмет в пальцах.

Скайрен усмехнулся.

– Ударь по тыльной стороне и сам узнаешь.

Алдерик послушно перевернул медальон и резко хлопнул по нему ладонью. В тот же миг артефакт ожил – раздался тихий щелчок, и из его поверхности разлилось мягкое свечение. Свет был не привычно жёлтым, а насыщенно-синим, напоминая холодное сияние звёзд в зимнюю ночь. Несмотря на необычный оттенок, он прекрасно разгонял тьму, освещая путь впереди.

– Это лазуритовый светоч, – пояснил Скайрен, проверяя свой медальон. – Магический камень внутри впитывает солнечный свет днём, а ночью испускает его обратно. Работает, пока не иссякнет запас. Заряжается сам, главное, чтобы хотя бы пару часов провёл на свету.

– Где ты их взял? – спросил Лауренс, изучая сияющий медальон в руках.

– Выкупил у одного торговца. Говорил, что их делают где-то на севере, в горах Айргальда. Вещь полезная, особенно если не хочешь, чтобы тебя заметили издалека. Огонь факела видно за мили, а вот этот свет – только вблизи.

Алдерик разглядывал лазуритовый светоч, ловя отблески на своих пальцах. Странно, что он раньше не встречал таких артефактов, но сейчас был рад, что у них есть хоть что-то, что позволит видеть путь в темноте.

Лесная тропа становилась всё уже, и под ногами похрустывали корни деревьев, выступающие из земли, словно застывшие в немом предупреждении. Тишина была зловещей – ни шороха, ни крика ночной птицы. Только мерное дыхание трёх воинов и их приглушённые шаги. Внезапно Скайрен остановился. Его движения были резкими, но точными, будто тело двигалось само, без единой лишней мысли. Алдерик не успел даже моргнуть, как внезапный удар сбил его с ног. Весь мир перед глазами перевернулся, и холодная земля больно ударила в спину. Лезвие кинжала Скайрена упёрлось в его горло, и от этого прикосновения побежали мурашки. Слабый свет светоча играл на острие клинка, придавая металлу жутковатое, призрачное сияние. Алдерик тяжело дышал, его сердце бешено колотилось в груди, но тело словно окаменело. Его собственная рука уже метнулась к эфесу меча, но он понял, что любое неверное движение – и кинжал полоснёт по горлу быстрее, чем он успеет выхватить оружие. Скайрен навис над ним, его лицо застыло в холодном, сосредоточенном выражении. В глазах не было ни злобы, ни ярости, только безжалостная сосредоточенность человека, который привык убивать без сожалений.

– Можно ли тебе доверять? – спросил он низким голосом, в котором не было и намёка на угрозу. Он не предупреждал – он констатировал факт.

Алдерик сглотнул, чувствуя, как лезвие кинжала слегка давит на кожу.

– Что… Что за вопрос? – его голос дрожал, он не успел совладать с эмоциями.

Скайрен не шелохнулся.

– Отвечай.

Алдерик смотрел в его глаза, пытаясь понять, это шутка или проверка. Но в холодном взгляде капитана не было ни намёка на игру.

– Да, можно, – наконец выдохнул Алдерик, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно предательски дрогнул.

Скайрен медленно склонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от Алдерика.

– Я хорошо читаю людей, – прошептал он, сжав рукоять кинжала сильнее. – И если мне не понравится твой ответ… – Он сделал едва заметное движение, и острие холодной стали чуть сильнее вжалось в кожу, но не прорезало её.

– Я без колебаний перережу тебе глотку.

Алдерик чувствовал, как по спине пробежал холодный пот. В груди бушевала смесь гнева, страха и негодования.

– Я… не предатель, – выдохнул он, собирая волю в кулак.

Скайрен молча смотрел на него, будто взвешивал каждое слово, считывал малейшие изменения в выражении лица. Прошла целая вечность, прежде чем он вдруг убрал кинжал, поднялся и, как ни в чём не бывало, протянул Алдерику руку.

– Вставай, – сказал он спокойно.

Алдерик не сразу осознал, что угроза миновала. Его мышцы всё ещё были напряжены, а сердце не спешило замедлять свой бешеный ритм. Он медленно вдохнул, заставляя тело и разум прийти в себя, и только после этого принял протянутую руку. Скайрен помог ему подняться и кивнул.

– Твой ответ меня устраивает. Теперь пойдём, нам пора.

Алдерик всё ещё чувствовал, как жгло кожу в том месте, где касался кинжал, но промолчал. Он молча последовал за капитанами, понимая, что в этом походе ему ещё предстоит узнать многое о людях, с которыми он разделял гадости и горечь войны.

Темнота леса больше не казалась Алдерику такой пугающей, но напряжение всё ещё звенело в воздухе. Он шагал молча, глядя под ноги, будто рассчитывая каждый шаг. В висках гулко пульсировала кровь, а в груди ещё ощущалась тень недавнего страха. Скайрен двигался впереди, его фигура была почти неразличима в синем свете светоча. Внезапно Алдерик почувствовал твёрдую ладонь, дружески хлопнувшую его по плечу.

– Не держи на него зла, – голос Лауренса был спокойным, даже тёплым. – Он просто мало кому доверяет в этом мире. И его можно понять.

Алдерик повернул голову и встретился взглядом с капитаном. В голубоватом свете его лицо выглядело усталым, но в глазах читалась искренняя забота.

– Всё хорошо, – тихо ответил Алдерик, стараясь говорить ровно. – Я не в обиде.

Но в глубине души он всё ещё ощущал странное беспокойство. Тот момент, когда лезвие кинжала едва не впилось в его горло, отпечатался в сознании. Почему Скайрен проверял его именно сейчас? Почему именно так? Он бросил взгляд вперёд на спину молчаливого капитана. Скайрен шёл с прямой спиной, его шаги были уверенными, точными. Он не сказал ни слова после того, как убрал кинжал. Его внимание было сосредоточено только на пути впереди. Алдерик всё-таки решился спросить:

– Что именно мы ищем?

Скайрен не остановился, но, кажется, услышал вопрос. Некоторое время он молчал, будто решая, стоит ли отвечать.

– Это не просто догадка, – произнёс он наконец, не замедляя шага. – Я чувствую, что что-то здесь не так.

– Чувствуете? – переспросил Алдерик, нахмурившись.

Скайрен слегка повернул голову, и его лицо на миг оказалось в ореоле голубого света.

– Когда проведёшь в боях столько лет, как я, начнёшь ощущать угрозу ещё до того, как её увидишь.

Он снова замолчал, но теперь его слова тревожили Алдерика больше, чем молчание. Ему не нравилось это чувство неизвестности, но, похоже, ему придётся узнать правду уже очень скоро. Лауренс шагнул вперёд, став между Алдериком и Скайреном. Его взгляд метнулся к товарищу, и он чуть склонил голову набок.

– Расскажи уже парню, что мы заметили.

Скайрен вздохнул, словно всё ещё раздумывал, стоит ли делиться информацией. Но затем, недолго помедлив, снял с плеча дорожную сумку, расстегнул пряжку и вытащил несколько свёртков, аккуратно перевязанных бечёвкой. Бумага была смята и потрёпана – явно много раз разворачивалась и сворачивалась обратно.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Посвети сюда.

Лауренс поднял светоч, и мягкое голубое сияние окутало пространство. Тени деревьев заиграли на земле, а лучи света отразились в глазах Скайрена. Он развернул первый свёрток. Это была карта, аккуратно прорисованная рукой одного из разведчиков. На ней были обозначены рельеф местности и позиции вражеских войск. Затем он развернул вторую карту. Потом третью. Потом четвёртую. Все они были похожи, словно списаны с одной основы, но с едва заметными отличиями. Алдерик склонился ближе, вглядываясь в линии, значки и пометки.

– Ничего странного не замечаешь? – спросил Скайрен, оторвав взгляд от бумаг.

Алдерик провёл пальцем по картам, нахмурился. Несколько секунд он просто смотрел, перебегая взглядом с одной схемы на другую. Затем медленно поднял глаза.

– Они одинаковые, – сказал он. – Единственное, что меняется – это позиции войск.

Скайрен молча кивнул.

– Особенно вот здесь… – Алдерик ткнул пальцем в первую линию обороны врага. – Их передовые траншеи.

Он взглянул на четвёртую карту и прищурился.

– Они отступают, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка удивления.

– Вот именно, – вмешался Лауренс. – И теперь самое интересное…

Он медленно провёл пальцем по краю карт, затем указал на даты в углу каждой из них.

– Эти карты были составлены за последние четыре дня.

Алдерик резко поднял голову.

– То есть… все четыре дня они просто отступали? Каждый день?

Лауренс кивнул.

– Да. И с одинаковой частотой. Их оборона движется назад.

– Понимаешь, что это значит? – спросил Скайрен, пристально глядя на Алдерика.

Алдерик почувствовал, как по спине пробежал холод. Он не был уверен, что знает ответ, но нутром чувствовал: что-то здесь не так. Алдерик почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он перевёл взгляд с карт на Лауренса, затем на Скайрена. Они оба выглядели спокойными, но это было обманчивое спокойствие – взгляд Лауренса выдавал напряжённую сосредоточенность, а у Скайрена чуть дёргалась скула, будто он из последних сил сдерживал раздражение.

– Так что же это значит? – наконец спросил Алдерик, решив, что лучше услышать ответ прямо, чем строить догадки.

Лауренс не сразу ответил.

– Подумай сам, – сказал он медленно. – Зачем кому-то каждый день копать траншеи, а затем закапывать их и рыть новые?

Алдерик нахмурился. Это действительно звучало странно.

– Причём, – продолжил Лауренс, – все разведчики докладывали, что днём они ничего подобного за ними не замечали.

Алдерик посмотрел на карты ещё раз, пытаясь уловить смысл этих передвижений. И тут его осенило.

– Ловушка! – выдохнул он.

– В точку, – одобрительно кивнул Скайрен.

Где-то вдалеке ухнула ночная птица, но Алдерик был так сосредоточен, что даже не вздрогнул.

– Но знаешь, что самое интересное? – продолжил Скайрен. – Мы не знаем, сколько таких ловушек подготовлено и где именно они расположены. Разведчики не видели их днём, значит, они маскируют их по ночам. Если мы двинемся в лобовую атаку по приказу генерала Варстага, то просто поведём наших людей на убой.

Алдерик провёл рукой по лицу, осознавая всю серьёзность ситуации.

– Вы уже докладывали об этом генералу?

Лауренс кивнул, но в его взгляде сквозило разочарование.

– Да. И вот здесь самое интересное. Он даже не стал слушать. Сказал, что это, скорее всего, ошибки и просчёты разведчиков.

Алдерик покачал головой. Ему показалось это крайне странным.

– Он не поверил?

– Не то чтобы не поверил, – задумчиво произнёс Лауренс, глядя в темноту. – Скорее, не захотел поверить.

– Или ему что-то мешает, – тихо добавил Скайрен, пряча карты обратно в сумку.

Лауренс пристально посмотрел на Алдерика.

– И ещё одно странное совпадение, – сказал он тихо, словно не хотел, чтобы их кто-то услышал, даже в глухой ночи. – Твой перевод накануне битвы.

Алдерик нахмурился.

– Вы думаете, это как-то связано?

Лауренс кивнул.

– Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что в этой истории замешаны самые высшие чины государства.

Слова капитана повисли в воздухе, словно грозовые тучи, нависшие над их головами. Алдерик сглотнул. Он чувствовал, как холодный ветер проникает под доспех, но дрожь, пробежавшая по его спине, была вызвана не ночной стужей, а ужасным подозрением, которое, кажется, уже стало для его спутников очевидной истиной.

– Вы думаете, что генерал Варстаг… предатель? – спросил он наконец, с трудом выговаривая эти слова.

Скайрен даже не задумался над ответом.

– Да.

Это короткое, уверенное «да» прозвучало, как смертный приговор. Алдерик почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он давно знал генерала Варстага, знал его как человека сурового, но справедливого, настоящего воина, который не прятался за спинами подчинённых и всегда первым шёл в атаку. Варстаг служил Драгхейму всю свою жизнь.

– Если он предатель, то почему решил действовать только сейчас? – произнёс Алдерик, нахмурившись. – У него было столько возможностей за все эти годы, но почему именно сейчас?

Он сам не осознавал, что говорит это скорее себе, чем своим спутникам. Лауренс тяжело вздохнул.

– Мы и сами не понимаем, – признался он. – Возможно, он чего-то ждал.

– Ждал? Но чего?

Скайрен сжал губы в тонкую линию.

– Может быть, момента, когда армия окажется в наихудшем положении. Когда снабжение начнёт давать сбои, припасы истощатся, когда люди устанут от бесконечных маршей и боёв. Может, он всё это время готовил почву для чего-то куда более серьёзного.

Алдерик провёл рукой по лицу, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли.

– И что же нам делать?

Повисла тишина. Лауренс посмотрел на Скайрена, затем на Алдерика. В его глазах не было страха, только тяжёлая, гнетущая неуверенность.

– Мы не знаем, – сказал он наконец.

Скайрен сказал, что им нужно продолжить разведку и подойти как можно ближе к позициям вражеской армии, чтобы выяснить, какие именно ловушки подготовил противник. Они уже были недалеко. Шли молча, сосредоточенно, каждое движение было выверено, каждый шаг – осторожен. Темнота сгущалась, лес вокруг казался бесконечным, а тишина, казавшаяся прежде союзником, теперь напрягала сильнее, чем любой тревожный звук. Прошло около пятнадцати минут, когда внезапно Скайрен, двигавшийся впереди, резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Его тело напряглось, рука инстинктивно легла на рукоять кинжала, а взгляд уставился в землю перед ним.

– Это здесь, – прошептал он.

Алдерик и Лауренс переглянулись, затем медленно приблизились. Скайрен осторожно опустился на колено и протянул руку к земле. Его пальцы начали разрыхлять её, перебирая ещё влажные комья, словно он искал нечто важное.

– Посвети, – негромко попросил он.

Лауренс поднял свой медальон и направил мягкое синее свечение вниз. Алдерик наклонился, стараясь разглядеть, что же так насторожило Скайрена. Под слоем земли скрывались резервуары, запечатанные и плотно утрамбованные в землю. Скайрен приподнял крышку одной из бочки. Внутри мерцала странная густая жидкость, переливающаяся в призрачном свете. Алдерик нахмурился.