Эклипсион

– Кончай их, чтобы не мучились, – бросил кто-то, но никто не сдвинулся с места.

Жестокие воины, прошедшие десятки сражений, стояли в гулкой тишине и смотрели на поле, которое перестало быть полем, превратившись в обугленную равнину, пахнущую горячим железом и горелой плотью, и каждый из них понимал, что здесь уже нет битвы, здесь осталась только агония. Земля хранила зеркальные лужи расплавленных доспехов, серебристые и неподвижные, словно застывшие окна в преисподнюю, из некоторых торчали почерневшие фрагменты тел, обломленная кисть, вырванная вместе с рукавом, голова, чьи зубы белели нелепой бисериной в чёрной корке, ребро, прикипевшее к металлу, и вся эта мёртвая россыпь дрожала от жара. Воздух был густ, как смола, каждый вдох резал горло и отдавался солью на языке, а звуки вокруг складывались в один невыносимый хор, треск догорающих тел, шипение плоти в углях, хриплые, короткие стоны тех, кого уже почти нет, и где-то в стороне таял почти детский шёпот молитвы, но боги, казалось, отвернулись, словно не желая смотреть на этот ужас. Приказ прозвучал ровно и непререкаемо, добивать раненых и двигаться дальше, и мечи медленно вышли из ножен, потеряв лик славы и обретя тяжёлую простоту последней милости, каждый шаг сквозь пепел налипал на сапоги, каждый взмах клинка становился испытанием для руки и сердца, но строй шёл, и дело доводили до конца, пока тишина не легла над полем так плотно, что даже ветер, перебирая искры в воздухе, казался чем-то живым и усталым. Тогда один из драгхеймских воинов заметил щит, он лежал на боку и едва заметно дрожал, будто земля под ним всё ещё дышит, воин остановился, наклонился, осторожно приподнял край и увидел человека, и этот человек был жив. Это был валдориец по имени Седр, кожа на лице у него пошла трещинами, как иссохшая глина, волосы сгорели клочьями, ресницы обвалились, одна бровь и вовсе пропала, губы потрескались и прилипли друг к другу, на плечах и груди запеклась тёмная корка, где-то глубже проступала белизна кости, руки были облезлой корой, но пальцы одной рука всё ещё вцеплялись в ремень щита, как в последнюю ниточку. Глаза его были распахнуты, и в этих глазах не осталось человека, одна пустота, одна застывшая ужасом тьма, от которой хотелось отвести взгляд. Воин поднял меч и задержал его на весу, Седр увидел сталь и даже не попытался закрыться, не произнёс ни слова, только закрыл глаза, как закрывают дверь в дом, где больше никого нет. Драг увидел, что в другой руке воин сжимал странную вещицу – крохотную куклу, сделанную из коры, соломы и завядших лепестков ромашки. Он наклонился ближе, не веря глазам. Игрушка, такая хрупкая, что должна была превратиться в пепел ещё в тот миг, когда дракон выдохнул своё первое пламя, была цела. Ни следа копоти, ни единого ожога. Лепестки, хоть и увядшие, всё ещё держали форму, будто само пламя не посмело коснуться её.

Он поднял взгляд, ошеломлённый. Как могла эта безделица выжить в этом аду, где даже сталь плавилась, а люди превращались в пепел?

Возможно, ответ был в том, кто держал её. Эту игрушку Седру когда-то подарила его младшая сестра. В день, когда он уходил на войну, она сунула её ему в ладонь – лишь тихо сказав: “Это моя любимая кукла, её зовут Мария. Знаю, она тебе без дела. Но обещай, что вернёшь её мне, когда сам вернёшься домой.”

Он хранил её всё это время. В кармане, на груди, ближе к сердцу. Она была его обетом, его памятью о доме, его юношеством, которое он увёл с собой на войну. Напоминанием о том, ради чего он живёт, и обещанием – что вернётся.

Тишина между ними стала громче треска углей. Тогда воин опустил клинок, присел рядом, аккуратно, словно боялся причинить новую боль, снял бурдюк с пояса и поднёс к обожжённым губам.

– Пей.

Вода пролилась на подбородок, смешалась с пеплом, Седр захрипел, закашлялся, подавился, но пил, как пьют те, кому только что вернули дыхание, и в глазах у него, где ещё миг тому назад сидела пустота, дрогнула крохотная искра, то ли жизни, то ли памяти о ней. Воина звали Таллен, он смотрел на вражеского солдата долго и молча, и в этом молчании было больше слов, чем в любом приказе, потому что рука, занесённая для удара, изменила намерение, а вода, предложенная врагу, оказалась тяжелее стали. И в этот миг поле, полное мёртвых, отозвалось ему чем-то человеческим. Сзади его позвал товарищ, голос разрезал воздух, словно стрела.

– Таллен, ты отстаёшь, пора идти!

И к нему быстрым шагом приближался широкоплечий воин в помятом шлеме, которого звали Халвик, лицо у него было чёрным от копоти, а глаза щурились от жара. Он спросил ровно и недоверчиво:

– Ты сделал, что велено?

Таллен не встал сразу, лишь положил бурдюк рядом с Седром, так, чтобы тот мог дотянуться, потом поднялся, и голос его был хриплым и спокойным:

– Да, уже всё.

После чего развернулся и пошёл в строй, не оборачиваясь, и Халвик, взглянув всё же под щит, на миг задержал взгляд, но ничего не сказал, только догнал товарища, и оба они растворились в строю, который снова пришёл в движение. В ту минуту поле стало странно тихим, будто чья-то огромная ладонь пригладила по нему пепел, искры в воздухе продолжали дрожать, а где-то далеко догорал пожар. Рог низко загудел, и армия Драгхейма двинулась вперёд. Один из солдат остановился и с отвращением посмотрел под ноги.

– Боги… что это такое … – прошептал он, наблюдая за тем, как ещё одно искалеченное тело медленно погружалось в дымящийся кратер.

– Добивайте раненых, – раздался твёрдый голос командира. – Идём дальше.

Солдаты, сглотнув, достали мечи. Теперь их клинки уже не были оружием войны – они стали инструментами милосердия. Каждый шаг давался всё труднее. Каждый удар меча, приглушённый предсмертным хрипом, становился всё тяжелее. Но никто не отступил. Когда последний валдориец испустил дух, поле битвы погрузилось в мёртвую тишину. Только ветер, шевелящий искры в воздухе, да дальний шум догорающего пожара напоминали о том, что здесь когда-то кипела жизнь. А затем вновь прозвучал рог. Битва была окончена.

– Капитан, идите на снижение! – приказал отец Алдерика.

– Есть, милорд! – ответил капитан, делая резкий жест рукой.

Судно начало плавно опускаться, и Алдерик услышал, как под корпусом заскрежетали подвижные швартовые крюки. Ветер бил в паруса, развевая знамёна Драгхейма, и тяжёлые механизмы выпускали пар, создавая странный, тревожный звук, похожий на стон железного зверя.

Внезапно корпус содрогнулся от удара – корабль коснулся земли. По палубе пробежала дрожь, заставив Алдерика крепче сжать пальцы на перилах. Швартовые канаты с глухим лязгом упали вниз, фиксируя судно. Капитан сделал знак команде, и массивный трап начал медленно опускаться.

Внизу уже собрались воины и командиры, ожидая прибытия высших офицеров. Их лица были покрыты грязью и копотью, а взгляды полны усталости, но никто не смел показать слабость. Рядом, возле одной из палаток, стояли лекарь и его помощники, готовые принять раненых с воздушных судов. Отец Алдерика первым направился к трапу, бросив сыну короткий взгляд.

– Спускаемся. Здесь нам ещё многое предстоит обсудить.

Алдерик, всё ещё ошеломлённый пережитым, глубоко вдохнул. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы ступить на твёрдую землю. Когда его сапоги коснулись деревянных досок посадочной платформы, он почувствовал что-то странное. Будто воздух здесь был другим – тяжёлым, наполненным запахом крови, дыма и металла. Лагерь встретил его гулом голосов, стуком молотов по доспехам и низким шёпотом командиров, обсуждающих грядущие шаги. Алдерик знал: битва окончена, но война – ещё нет.

Когда Алдерик и его отец вошли в генеральский шатёр, в воздухе стоял гул множества голосов. В центре огромного павильона из плотной ткани, украшенной гербами Великого Драгхейма, собрались капитаны, полководцы и стратеги. Каждый из них был закален в сражениях, их лица были иссечены шрамами, а доспехи покрыты следами множества битв. Но несмотря на всю их силу и власть, все они стояли молча, с почтением глядя в один конец шатра. Там, на возвышении, освещённом лампадами с магическим пламенем, стоял король Эдгар III.

– Варстаг официально разжалован, – сказал король без лишних вступлений. Тон – ровный, спокойный. Как будто объявлял погоду. – Сейчас его допрашивают. После – суд. И приговор.

Никто не удивился. Но в воздухе ощутимо стало холоднее.

– Нам нужен новый план продвижения, – Эдгар перевёл взгляд на капитанов. – Время мы уже потеряли достаточно.

Капитан Лауренс сделал шаг вперёд. Он говорил уверенно, сухо, как человек, который привык, что его слушают.

– Центральная армия готова к движению, – он указал на карту. – Следующая ключевая точка – крепость Тальмарис. Брошена, но стены ещё целы. Река рядом, перевал близко. Если занять её – она станет узлом для снабжения и укреплений.

Эдгар кивнул, но ничего не сказал. Он ждал продолжения.

– Там мы можем разместить объединённый штаб, – продолжил Лауренс. – Северная армия спустится с гор. Южная поднимется с равнин. Центральная войдёт первой и будет удерживать позиции. После этого мы сможем координироваться как одна сила, а не как три разрозненные армии.

Торек нахмурился:

– Ты уверен, что крепость стоит того? Я видел её двадцать лет назад и там половина башен ещё тогда осела. Даже страшно представить, что там сейчас.

Лауренс спокойно посмотрел на него.

– Стены – целы и это главное, а внутренний двор очень просторный. Место защищённое. И главное – там есть родник. Мы можем держаться там месяцами.

Кто-то из капитанов тихо хмыкнул. Сомнений хватало – но логика была ясна. Король посмотрел на карту, затем на людей.

– Других крепостей с подобным положением поблизости нет, – сказал он. – Если мы возьмём Тальмарис, мы отрежем Валдорию от всех западных земель. А значит… – он кивнул, – …это имеет смысл.

Лауренс слегка поклонил голову.

– Тогда нужно решить вопрос с провизией. Чтобы три армии удержать в одном месте – нужны склады, обозы, охрана путей поставок.

Все посмотрели на короля. Этот вопрос был острым. Без хлеба не бывает побед. Эдгар не отвёл взгляда.

– Уже решено. – Он сказал спокойно, как будто этот вопрос никогда его не тревожил. – Сельские округа Долины Хельма и Западного тракта обеспечат нас зерном. Карвос доставит обозы. В портах уже грузят муку и вяленое мясо. – Он сделал паузу. – Всё, что нужно – будет. Можете не сомневаться.

Торек мрачно кивнул.

– Хорошо. Но крепость всё равно придётся чистить. Даже если там никого нет – внутри будет гниль. Не хватало ещё чтобы наши люди подхватили там заразу. Нам нужно больше ремесленников, плотников и лекарей.

– Получите, – ответил Эдгар. – Мы не просто займём эту крепость. Мы превратим её в кулак.

Слова прозвучали просто – но весомо. Лауренс посмотрел на короля.

– Тогда позвольте начать подготовку. Нужно выслать разведку, разметить маршруты, рассчитать время движения колонн.

– Можете приступать, – ответил Эдгар.

Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг замолчал и обвёл взглядом всех присутствующих.

– Один вопрос, – сказал он тихо. – Есть ли хоть одна причина… не брать Тальмарис?

Тишина. Никто не ответил. Лауренс чуть улыбнулся уголком губ.

– Тогда начнём подготовку к маршу.

Алдерик замер. Впервые он видел своего короля так близко, и это зрелище одновременно поражало и внушало страх. Эдгар III был высок, массивен, его фигура напоминала изваяние из чёрного камня. Возраст уже оставил свой след на его лице – глубокие морщины прорезали лоб, а тёмная борода местами отливала серебром. Однако его глаза оставались неизменными – ярко-золотистые, словно расплавленный металл, они пронзали любого, кто осмеливался смотреть на него слишком долго. Доспехи короля были искусно выкованы лучшими мастерами Драгхейма. Чёрная сталь с алыми вставками переливалась в свете лампад, а на нагруднике был выгравирован медведь, разрывающий когтями врага. По краям доспехи были покрыты тончайшей резьбой, изображающей сцены старых битв. На плечах лежал массивный плащ из шкуры снежного волка, его густая белая шерсть казалась почти живой в свете магических огней. Но больше всего Алдерика поразила корона на голове Эдгара III. Она не была лёгкой золотой диадемой, как у многих монархов других королевств. Нет, эта корона была массивной, литой из чёрного феррилита, с инкрустированными в неё рубинами, горевшими, словно крошечные угли. По краям короны тянулись резные пики, напоминающие клыки зверя, а в центре возвышался крупный кроваво-красный камень, похожий на застывшую каплю крови. Эта корона не просто символизировала власть – она подавляла собой, словно была частью самого Эдгара. Алдерик почувствовал, как его дыхание перехватило. Он не знал, имеет ли право присутствовать на таком совете. Вокруг стояли воины, прожившие не одну войну, люди, чьи заслуги были безмерно выше его собственных. И вдруг, на секунду, ему показалось, что король посмотрел прямо на него. Алдерик хотел отступить, но вдруг почувствовал сильный толчок в спину.

– Что ты встал? Проходи, – раздался хриплый голос отца.

Алдерик, не смея перечить, шагнул вперёд. Шатёр, наполненный десятками воинов, теперь казался ему тесным. Каждый шаг отдавался эхом в его ушах. Он чувствовал, как на него смотрят, как оценивают, но больше всего он чувствовал взгляд самого короля. В этот момент он осознал – он стоит перед человеком, чья воля решает судьбу целых королевств. Алдерик не ошибся, король действительно смотрел прямо на него. В его глазах не было ни гнева, ни презрения, лишь холодный, оценивающий взгляд, под которым юноша почувствовал себя обнажённым, будто младенец, только что покинувший утробу матери.

– Хельмир, это он? – голос короля был низким и густым. – Это и вправду твой сын?

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение в шатре воцарилась тишина.

– Да, Ваше Величество, – спокойно ответил Хельмир, сдержанно кивнув.

Алдерик внезапно осознал, что стоит, как вкопанный, не двигаясь и даже не отводя взгляда. Но тут же вспомнил о правилах этикета и, словно его резко одёрнули, опустился на одно колено, склонив голову.

– Ваше Величество, – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он чувствовал, как кровь шумит в ушах, а сердце колотится в груди. Слишком резкое движение вызвало лёгкое головокружение, и на мгновение ему показалось, что под ним не твёрдый пол шатра, а зыбкий песок. Внезапно тишину разрезал глубокий, гортанный смех. Алдерик услышал, как король засмеялся – не громко, но искренне, с нотками удивления и даже… развлечения.

– Вот это да, – произнёс Эдгар с лёгкой усмешкой. – Парень, ты что, решил, что мы при дворе?

Смех покатился среди капитанов, некоторые сдержанно улыбнулись, а кто-то даже одобрительно хмыкнул. Алдерик почувствовал, как его щеки запылали. Он стиснул зубы, но промолчал.

– Встань, парень, хватит мне тут землю вытаптывать, – сказал король, всё ещё усмехаясь.

Голос его хоть и звучал сурово, но в нём не было насмешки – лишь лёгкое веселье, будто он вспомнил нечто давно забытое, что-то, связанное с собственной молодостью. Алдерик медленно поднялся, но не сразу решился поднять глаза. Он чувствовал себя глупо, словно ребёнок, совершивший пакость перед лицом родителей. Когда он, наконец, решился посмотреть на короля, тот уже вновь выглядел серьёзным. Только в уголках его губ ещё играла тень недавней улыбки.

– Что ж, посмотрим, какой ты сын своего отца, – задумчиво произнёс он, вновь переводя взгляд на Хельмира.

Алдерик сглотнул, понимая, что это был не просто комментарий – это был вызов. Собрание подошло к концу. Король Эдгар III молча окинул взглядом капитанов, затем чуть приподнял руку в лёгком жесте.

– Все свободны.

Военачальники не заставили себя ждать – сразу же поклонились, развернулись и покинули шатёр. Остались только трое: сам король, Хельмир и Алдерик. Юноша стоял, не двигаясь. Всё происходящее казалось ему странным. Почему король задержал его? Что он от него хочет? Алдерик был лишь простым воином, пусть и сыном первого советника короля. Он знал, что не был ни выдающимся фехтовальщиком, ни каким-то великим стратегом. Почему именно он?

– Пойдёмте, прогуляемся, – внезапно сказал король.

Он развернулся и вышел из шатра, не дожидаясь ответа. Хельмир лишь молча кивнул сыну, и Алдерик поспешил следом. Как только они ступили за пределы командного центра, до их слуха донёсся гул лагеря. Воины занимались своими делами: кто-то точил мечи, кто-то жадно обедал, а кто-то просто сидел у костров, молча смотря в огонь. Они проходили мимо тяжёлых повозок, нагруженных оружием и провизией, мимо рядов палаток, возле которых сновали слуги и оруженосцы. Шли они неторопливо, и вскоре границы лагеря остались позади. Алдерик больше не мог сдерживать любопытство.

– Что с генералом Варстагом? – спросил он, стараясь держать голос ровно.

Король, шедший впереди, не сразу ответил. Затем, не замедляя шаг, произнёс:

– Взяли в плен. Сейчас допрашивают. А как вы догадались, что он предатель?

Алдерик нахмурился и почувствовал, как его уши запылали.

– Это все капитаны Лауренс и Скайрен… Это они начали подозревать что-то неладное.

Эдгар кивнул.

– Ясно. Они хорошие ребята, – тихо сказал он. – Пусть и с печальным прошлым.

Какое-то время они шли молча. Только звук шагов раздавался по опустошённому полю. Наконец, Алдерик не выдержал.

– Простите за любопытство, Ваше Величество, но… куда мы направляемся?

Король усмехнулся. Это была не злая усмешка, но и не добродушная. В ней было что-то… испытующее. Он бросил взгляд на Хельмира.

– Это и вправду твой сын, – сказал он, и в голосе прозвучала нотка веселья. – Такой же любопытный, как и ты.

Хельмир ничего не ответил, только слегка пожал плечами. Но Эдгар не стал отвечать на вопрос Алдерика. Он лишь сказал:

– Скоро сам всё увидишь.

Эти слова прозвучали словно обещание. Или… предостережение. Лес расступался перед ними, переходя в небольшую опушку, за которой виднелась просторная поляна. Воздух был наполнен запахом влажной земли, свежей хвои и гари – напоминание о том, кто здесь находился.

Алдерик первым заметил его – среди деревьев, в просветах между стволами, мелькнула гигантская фигура. Он замер, а затем, ускорив шаг, вышел на поляну… Перед ним, среди останков трапезы, возвышался дракон. Чудовище разрывала мощными челюстями тушу огромного быка, вытягивая из него кишки и разбрызгивая тёмную кровь по земле. Останки валялись повсюду: расколотые кости, груды мяса, содранная шкура, которая ещё недавно покрывала плоть этих существ. Но это были не обычные быки. Их называли меднокожими быками Дорвара – массивные звери с плотной, бронзовато-красной шкурой, толстой и ничем не уступающей доспехам тяжелых воинов. Они водились только в северных степях и славились своей непоколебимой силой – говорили, что их нельзя сбить с ног даже тараном. Их использовали в армии для перевозки тяжёлых орудий, но приручить их было невероятно сложно. Однако даже такие создания были ничем перед этим драконом. Алдерик сглотнул, наблюдая, как хищник, не спеша, наслаждается трапезой.

– Это же… дракон, – неосознанно прошептал он.

Король, стоявший рядом, спокойно ответил:

– Да. Его зовут… Вормхаар.

Имя прозвучало, как удар молота о наковальню. Алдерику показалось, что сам воздух сгустился от этого имени, будто сделался тяжелее.

– Вормхаар, Огненный Пожиратель… Это самое великое и разрушительное оружие нашего королевства.

Вормхаар был огромен, настолько, что его тень могла накрыть целый отряд. Громадное тело покрывала броня из чёрных и багровых чешуек, поблёскивающих в лучах солнца. Его крылья, сложенные за спиной, напоминали покрытые шрамами паруса, способные развернуться в любую секунду и поднять его в небо. Но самое жуткое – это головы. Три массивных, звероподобных черепа с огромными пастями, полными клыков, которые могли разорвать коня одним укусом. Глаза, будто раскалённые угли, испепеляли взглядом, вселяя неосознанный страх. Вормхаар не просто ел – он наслаждался процессом, рыча и с хрустом разгрызая кости. Алдерик чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Король спокойно продолжил:

– Вормхаар – старый дракон. Он жил ещё до моего деда и переживёт нас всех. Оружие, что не ржавеет, не устаревает и не нуждается в кузнеце. Но он не просто зверь…

Дракон на мгновение поднял одну из голов и посмотрел прямо на них. В этом взгляде не было простого животного инстинкта. Там была воля. Алдерик невольно напрягся, но король даже не дрогнул.

– Он понимает нас. Он знает, кому служит. И знает, кто его враги.

Юноша не мог отвести взгляда. Вормхаар вновь опустил голову, разрывая на части последнего быка. Алдерик шагал за королём, чувствуя, как дрожат его руки. Мысли вихрем проносились в голове, но он не смел ослушаться. Хельмир остался позади. Король, идя рядом, будто ощущал его страх.

– Не бойся. Если пророчество верно, он не испепелит тебя.

Эти слова пронзили юношу холодом. Он почувствовал, как сердце застучало ещё быстрее, а в груди всё сжалось.

– Пророчество? – переспросил он, голос дрогнул.

– Да, именно оно, – спокойно ответил Эдгар.

Он не остановился, продолжая уверенно шагать по усыпанной пеплом земле. Алдерик глубоко вдохнул. Ему хотелось уйти, но гордость не позволяла.

– Ваше Величество, но… Я не понимаю, о каком пророчестве вы говорите.

Король усмехнулся.

– Конечно, не понимаешь. Это одна из величайших тайн Драгхейма. Наши правители избираются не по крови и не по старшинству. Их выбирает сама судьба.

Алдерик замер.

– Я знаю, как у нас выбирают королей, – сказал он. – Когда приходит время, с неба падает звезда. Она и указывает на нового правителя.

На лице Эдгара появилась лёгкая усмешка, почти усталое веселье.

– Именно так и рассказывают народу. Так учат детей, так поют менестрели. Король, избранный небесами… красиво, правда?