Предел

— Отлично. У человека, который всю жизнь совал мне бумаги, нет личного дела.

— Мы его не нашли.

— Не порть формулировку. Я только начала получать удовольствие.

Он вернул выписку в папку, оставив закладку. Рима потерла саднившую ладонь и придвинула к себе чистый лист.

— Тогда что мы ищем?

— Основание его прав. Не случай, когда он ими воспользовался, а то, почему они у него были.

Она написала вверху: «Кто разрешил?» Получилось по-детски и очень точно. Орен посмотрел на надпись, но на этот раз не стал заменять ее чем-нибудь более приличным. Рима отправила Дориану короткое сообщение: им нужны сведения об основании полномочий Аскара, любые сохранившиеся ссылки. Затем отложила телефон.

— А если он сам себе разрешил? — спросила Рима.

— Тогда нужно выяснить, почему остальные договоры это признавали.

Она хотела ответить, что у Аскара было редкое дарование заставлять окружающих соглашаться с любым безобразием, но за дверью голос Тео стал громче.

— Я слышу. Нет, я не сказал, что вы должны просто сидеть и ждать.

Рима подняла голову. В голосе Тео не было раздражения; напротив, он говорил медленнее, чем обычно, словно каждый лишний звук мог столкнуть собеседника с края.

— Пришлите предложение целиком. Не только сумму и не только последнюю страницу. Да, сейчас. Я остаюсь на линии.

Орен уже открыл на компьютере почту. Спустя несколько секунд вошел Тео, прикрыв ладонью телефон.

— Тот случай с досрочным взысканием. Ему предлагают закрыть остаток по старому договору новым. Согласиться нужно сегодня.

— Кто предлагает? — спросила Рима.

— Пока знаю только то, что он мне пересказал.

Тео убрал ладонь и снова заговорил с человеком на другом конце. Когда-то он сам приходил к людям, которым больше некуда было отступать. Сейчас стоял у косяка, слушал, как незнакомец сбивчиво объясняет свою беду, и ни разу не посмотрел на часы.

Письмо пришло с тремя фотографиями. На первой тень закрывала середину страницы, на второй отсутствовала нижняя часть, третья повторяла первую. Орен молча развернул экран к Тео. Тот кивнул.

— Снимите еще раз. Положите лист на стол. Нет, это не придирка. Там условие, которого не видно.

Рима невольно стиснула ручку. Когда-то и ей казалось, что главное в договоре — обещание на первой странице. Все, что шло после, хотелось поскорее преодолеть, чтобы добраться до спасения.

Тео отошел к окну. На этот раз они расслышали вопрос из трубки:

— А вы точно можете это остановить?

Он помолчал.

— Пока нет. Но я могу разобраться, что вам предлагают. И помочь найти тех, кто сможет проверить требование по старому соглашению. Только дайте нам увидеть бумаги.

После этих слов мужчина на другом конце заговорил еще быстрее. Тео не прервал его. Рима протянула Орену лист для пометок, а сама встала, освобождая место у компьютера.

В шкафу напротив остались папки, которые они разбирали во время восстановления дома. На двух были новые наклейки Орена, на остальных — старые подписи. Рима провела пальцем по корешку, написанному рукой Северина. Ей вдруг стало досадно: они пытались составить представление об Аскаре по обрывкам чужих несчастий, хотя в этом самом кабинете работал человек, связанный с ним гораздо теснее.

— Орен.

Он поднял глаза от письма.

— А что об этом искал Северин?

На улице снова проехала машина. Тео вышел в коридор, продолжая разговор, и в кабинете стало тише.

— У него остались рабочие записи, — сказал Орен. — Не все относятся к делам.

— Давай те, которые не относятся.

Папка называлась «Дом». Рима открыла ее с таким недоверием, словно название было личной попыткой Северина испортить ей настроение.

Сверху лежала смета. Под ней — план первого этажа, старый счет и перечень работ с несколькими зачеркнутыми строками. Увидев пометку возле лестничных перил, она машинально отметила, что с этим они уже разобрались. Затем нашла еще одну знакомую цифру — стоимость материалов, из-за которой Орен полдня ходил по дому с видом человека, лично преданного штукатуркой.

— Кажется, единственный способ узнать правду об Аскаре — сначала закончить ремонт, — сказала она.

— Планы ниже. Я отделил их от расчетов, когда сверял помещения.

— Ты разбирал это?