Морок #Желание

– Отпусти. Иди сначала ты, потом я приду, – шипит на меня, пытаясь выдернуть руку.

– Ты прикалываешься? – выдаю смешок, не отпуская её. – Мы что, в детском саду? Ещё я по очереди не выходил.

На самом деле для меня дико странно такое поведение, будто её расстреляют, если увидят нас вместе. Мне-то как-то до пизды кто, что скажет. Если бы я думал о мнении других, то давно был бы в числе… таких как Николь.

– Ты не понимаешь, – давит шёпотом, – если Лейла узнает…

– Да плевать мне, что она подумает, – тяну Нику на себя, укладывая свободную руку на её спину, и прижимаю, но без сильного напора. Просто чтобы показать, что я на её стороне.

– Она меня убьёт, – не пытаясь вырваться, шепчет в мою футболку.

– Ничего она тебе не сделает, – хмыкаю, поглаживая её шею сзади. – Я не позволю.

Цепляю пальцами её заколку, распускаю волосы, ныряя пальцами в них, и массирую затылок. Они мягкие и пахнут чем-то тропическим, вроде ананаса. Настолько ярко, что ноздри забиваются этим ароматом моментально, а массаж ещё и создаёт видимость какой-то близости. Мне так делала мама, когда понимала, что я перестаю контролировать свои эмоции, но и с Никой это срабатывает. Через какое-то время она вскидывает голову, смотрит на меня своими огромными серо-зелёными глазами, под которыми сегодня не просто тени, а реальные синяки. Будто пытается разгадать загадку, вот только это бесполезно. Но в итоге не проходит и минуты, прежде чем она окончательно расслабляется в моих руках.

– Вот так, – шепчу в её макушку. – А теперь пошли.

Опять перехватываю её ладонь и веду на улицу. Мы проходим мимо толпы, часть из которой смотрят сначала без особого интереса, но затем их глаза загораются удивлением и начинается самая весёлая часть обитания в питомнике – перешёптывания. Мне – похер. Но я чувствую, как Ника начинает нервно сжимать и разжимать пальцы, а потому мне остаётся единственное, что её успокоит. Я отпускаю её руку и закидываю свою на хрупкое плечо, прижимая к себе.

– Вот видишь, земля не раскололась, и мы все ещё живы, – говорю тихо, наклоняясь к ней с улыбкой.

Ника поднимает голову, давит болезненную улыбку, но всё же немного отпускает ситуацию.

Мы доходим до машины, и я открываю ей дверь, забирая её сумку. Всё складывается как нельзя лучше, особенно в тот момент, когда я сажусь и наблюдаю у главных дверей Лейлу. Сексуальную, в белом платье, которое вовсе не соответствует её натуре, и злую до чёртиков. Настолько шикарное зрелище, что улыбка сама собой появляется на моём лице.

– Итак, – закрывая дверь, запускаю движок. – Сначала кафе, – говорю и тут же, увидев, как Ника пытается сопротивляться, добавляю: – А вот что мы будем делать потом – выбери сама.

– Какие варианты? – спрашивает, сминая края свитера.

– Всё, что твоя душа пожелает, – хмыкаю. – На сегодня я твой раб.

Она кивает, закусывая губу, а я выезжаю с парковки. Забавно, насколько разные подходы нужны к девушкам, но все как одна любят ушами. Накинешь какой-нибудь хрени по типу: “ты самая красивая” или “с тобой так уютно” и готово. Чисто тяп-ляп, а главное – всегда работает, и неважно чего хочешь добиться: отношений, секса или просто ради прикола.

Мы едем в мою любимую кафешку. Там мы с Лилей обычно объедаемся картошкой фри и шлифуем всё это дело молочными коктейлями в количестве трёх штук – не меньше. Правда, бываем там редко, потому что после такого похода на молоко смотреть не получается ещё приличное количество времени, но зато весело.

– Надеюсь, у тебя нет аллергии, – роняю, паркуясь.

– На что? – тут же отзывается и начинает разглядывать через лобовое, куда мы приехали.

– На всё, что калорийнее воды, – усмехаюсь, вылезаю из тачки и огибая капот, открываю дверь Нике, протягивая руку.

Она смущённо хлопает глазками, но всё же вкладывает свою ладонь в мою. Мы идём к нашему с Лилей любимому столику: он находится в углу, вокруг много зелени и огромный аквариум с чёрными странными рыбками, которым я без палева подкидываю обычно картошку. Лиля всегда с этого смеётся, а потом мы убегаем, пока офики не заметили этой шалости.

– Часто здесь бываешь? – спрашивает Николь тихо, из-за чего мне хочется её растормошить, чтобы она хоть немного ожила.

Она садится к аквариуму, я рядом с ней у края. И хотя Ника не показывает, но её эта близость триггерит. Это заметно по судорожным вздохам и ежесекундным попыткам вжаться в стену. Но мне похер. Как обычно. Чем ближе – тем лучше.

Правда, я слегка удивляюсь тому, насколько Николь всё же недотрога, когда случайно касаюсь рукой её колена, а она вздрагивает и практически вскакивает с места. Окей, надо быть чуть осторожнее…

– С сестрой, – перехватываю у официантки меню и не пытаясь протянуть одно Нике, сразу заказываю: – Две порции картошки, два молочных коктейля и два шоколадных. А, и ещё два ананасовых чизкейка.

Девушка в фартучке всё записывает, кивая при этом, а затем учтиво удаляется.

– Придёт кто-то ещё? – Николь смотрит на меня, выпучив глаза.

– Не-а, – откидываюсь на спинку, закидывая руку на её плечо, и едва заметно поглаживаю пальцами. – Сейчас я покажу тебе способ впасть в сахарную кому, даже если ты никогда за собой не замечала предрасположенности.

Николь широко улыбается, а затем начинает тихо смеяться. И что удивительно – я подзалипаю на этом. Увидеть на её лице искренний смех – это как в пасмурный день увидеть луч света. Отчего-то становится светло и немного тепло.

– Вот так то лучше, – притягиваю хрупкое тело к себе. – Ну а теперь расскажи мне что-нибудь о себе.

– Что рассказать? – поднимает глаза, продолжая улыбаться. – Во мне нет ничего интересного.

– Это неправда, – вывожу пальцем узоры на плече её кофты. – В любом человеке есть что-то интересное. Просто иногда он сам об этом не знает.

– И как я расскажу, если я не знаю, – бубнит себе под нос, опуская взгляд, и убирает невидимые соринки с моей футболки.

Да, всё же это будет чуть сложнее, чем я думал, но да ладно… и не такие крепости брали. Делаю вид, будто очень сильно над чем-то задумался, хотя на самом деле формулирую мысль так, чтобы она не показалась слишком пошлой. Всё же Ника не та девушка перед кем стоит шутить именно так.

И когда в моей голове формируется чёткая фраза, я тут же её выдаю:

– Значит, этот завтрак будет ещё интереснее, – жму плечом. – Будем вскрывать твою натуру, забивая желудок картошкой, пока ты не сдашься и не найдёшь в себе хоть что-то.

И снова звучит её тихий, мелодичный смех.

Глава 9

Николь

– Итак, – хмыкает Феликс, поднося к моему рту картошку, – начнём.

– Ты ведь несерьёзно? – хихикаю, глядя на его воодушевлённое выражение лица.

– Ещё как, – расплывается в улыбке, а затем пальцами свободной руки цепляет мой подбородок и заставляет открыть рот.

Не знаю почему, но у меня дыхание перехватывает от этого жеста. Или от того, как он смотрит на меня в этот момент. Вроде и улыбка никуда не делась, но, кажется, я вижу, как он рывками вдыхает кислород.

Едва языка касается солоноватый, крахмальный вкус – желудок сводит. Мало того что он не видел еды почти двое суток, так ещё и не привык к настолько жирной пище. Ведь у нас дома всегда действует одно правило: кто не приносит пользы – ест то, что дали. И получается, пользы не приношу только я.

Не скажу, что никогда не хотела работать. Даже наоборот, я бы очень хотела не зависеть от родителей и иметь свои деньги, но отец всегда был против, говоря, что ему нужны моё послушание и готовность в любой момент сказать “да”. Ведь он не теряет надежды, что сможет удачно выдать меня замуж и тем самым вернуть свой статус. Желающих, правда, немного…

– Вкусно, – шепчу, глотая картошку.

– Это ты ещё самую бомбу не пробовала, – выдаёт Феликс гордо, а затем берёт ещё одну штуку, окунает её в сливки на молочном коктейле и тянет ко мне.

– Ты чего? – шарахаюсь в сторону.

– Это вкусно, – продолжает тянуться.

– Феликс, нет! – прыскаю смехом, практически войдя в аквариум к рыбкам.

– Да, Николь… ты мне всё расскажешь, – и пока я смеюсь – заталкивает в мой рот картошку, размазывая часть сливок по губам.

Время останавливается. Вкус и правда хорош, но дело не в нём. Дело в том, что я полулежу на диванчике, а Фел нависает сверху и медленно облизывая свои губы, смотрит на мои. Кажется, в этот момент я способна воспламениться или провалиться сквозь землю.

Однако я не успеваю ничего сказать – он тянется, укладывая ладонь на мою щеку, и медленным плавным движением, убирает большим пальцем сливки. А затем… слизывает их с подушечки, глядя мне в глаза.

– Вкусно, – хрипит тихо, вынуждая моё сердце разгоняться до предельных скоростей.

– Очень, – отвечаю ему в тон, тяжело проглатывая картошку.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, и в целом это всё напоминает момент из какой-то мелодрамы, в конце которой он должен меня поцеловать. Но ко мне вдруг приходит осознание, что если до этого дойдёт, то я труп. Я уже не жилец, учитывая, что пока мы шли по универу, на нас смотрели многие… однако, если всё дойдёт до чего-то грандиозного… мне крышка.

И видимо, мой испуг читается на моём лице, потому что Феликс медленно отстраняется, помогая мне сесть ровнее, а затем разворачивается, беря один из стаканов шоколадного коктейля, и протягивает его мне.

– Попробуй.

– Тоже с картошкой? – пытаюсь разрядить обстановку.

– Нет, его отдельно, – вытягивает уголок губ в усмешке, глядя на меня вполоборота. – Этот шедевр нельзя портить картошкой.

– А молочный, значит, можно? – посмеиваясь, тяну из трубочки.

– Не принимай молочный за коктейль, – выдаёт деловито. – Считай, что это соус.

Не знаю почему, но мне становится дико смешно. А ещё я понимаю, что меня отпускают все тревоги, когда я сижу рядом с ним, и пускай временами я всё же прихожу к тому, где и с кем я сижу… однако чаще мне спокойнее.

Беру в руки картошку, сама макаю в его стакан в ванильный коктейль и съедаю. Феликс прослеживает за моим действием вплоть до момента, пока я не начинаю жевать, а затем возмущённо бросает:

– Эй, это читерство! Это же мой стакан!

– Ну я уже знаю, что в нём вкусно, – посмеиваюсь.

Он забавно пыхтит, нахмурившись, а затем с невозмутимым видом наклоняется и присасывается к трубочке в моём бокале.

– Ты обалдел! – пытаюсь его оттолкнуть, но он как пиявка. – Это моё!

– Ниче не знаю, – бурчит, зажав трубочку между зубов и продолжая пить. – Ты попила, значит, вкусно.

Прыскаю смехом, глядя на то, как мой коктейль заканчивается со скоростью света, и понимаю, что меня уже даже не парят руки Феликса, упёршиеся в мои ноги. Не трясёт от его лица в нескольких сантиметрах от моего и… пахнет он по-прежнему вкусно, только теперь ещё и шоколадом.

– Спасибо, – вдруг говорю и сама укладываю руку на его щеку, а когда Фел резко отрывается от трубочки, разбрызгивая коктейль в разные стороны – вытираю несколько капель с его подбородка.

– За что? – спрашивает и едва заметно ластится о мою ладонь.

– За этот завтрак. За день, – шепчу, наклоняясь, и коротко мажу губами по его щеке.

– Мы только начали, Кнопка, – улыбается не как обычно, а тепло. Будто пытается обнять без помощи рук.

– И что же будет дальше? – почему-то не убираю пальцы с его лица.

– Дальше ты мне скажешь, куда ты хочешь, и мы поедем туда.

– А если я скажу, что хотела бы просто посидеть дома вдвоём?

– Ну это вряд ли получится, – бросает так резко, что у меня моторчик заходится в диком ритме и я резко отдёргиваю руку.

Дура! Какая же я беспросветная дура!

– Эй, ты не так поняла, – Феликс перехватывает мою ладонь и зажимает её между своими. – Я имел в виду, что, даже если я тебя отвезу туда, где мы сможем побыть вдвоём, то рано или поздно там появится третья. И это моя сестра.

Не сдерживаю облегчённого выдоха, и Феликс явно это замечает, но не насмехается и никак не комментирует. Лишь добавляет:

– Если хочешь, я познакомлю вас.

А я и не знаю, как правильно реагировать на такие предложения. Однако что-то внутри мне подсказывает, что это нечто личное, чего просто так не предлагают. Значит, и я не имею права оплошать. То есть… я действительно хотела бы знать его чуточку больше.

– Да, – говорю коротко, а потом понимаю, как глупо это звучит, и договариваю: – Да, я бы хотела с ней познакомиться.

Юлианна Шиллер

Хищник #Одержимость

Глава 10

Николь

Мы доедаем картошку, основное количество которой Феликс заталкивает в меня, оставляя несколько штук, а затем, на мой непонимающий взгляд кидает её в аквариум, и мы практически убегаем оттуда. Предварительно оплатив заказ, естественно.

Не знаю, как объяснить своё состояние рядом с ним, но впервые за очень долгое время я будто не существую, а живу. Два часа завтрака стали равны нескольким годам. И мне, если честно, сложно представить, как пройдёт остальное время.

Феликс паркует машину на закрытой подземной парковке в высотке, опять выходит и открывает дверь с пассажирской стороны, отчего мне всё ещё неуютно, но я всё же подаю руку. Мы заходим в широкий холл, который, в целом, по размерам можно сравнить со всем первым этажом моей этажки. Он светлый, просторный, почти в каждом углу есть зелень и диванчики для ожидания, а у противоположной от двери стены стоит ресепшен, из-за которого виднеется мужчина средних лет. Фел кивает ему, и мы идём к лифту. Поднимаемся на двадцать восьмой этаж и пока едем, я не могу перестать смотреть на него, хоть и стараюсь делать это моментами. Он… такой большой, всегда улыбается, будто ему абсолютно всё даётся легко. И нечто внутри мне подсказывает, что так и есть. Нахождение рядом с ним ощущается так, будто я надёжно закрыта непробиваемой стеной и, похоже, именно поэтому мне легко.

– У меня уже подбородок горит, – роняет со смешком, опуская голову и глядя на меня.

– Прости, – втыкаюсь взглядом в пол лифта.

Однако я не успеваю даже воспламениться от стыда, как его пальцы перехватывают мой подбородок и очень нежно тянут вверх, вынуждая меня опять поднять голову.

– Мне нравится, когда ты смотришь на меня, – говорит тихо, спокойно, при этом шарит по моему лицу глазами. – Но больше я кайфую, когда ты смотришь мне в глаза.

Хочется разрядит обстановку и сказать, что постоянно смотреть ему в глаза – шея затекает, но я давлюсь этой шуткой. Потому что зелёную радужку постепенно перекрывает чёрный зрачок, а большой палец начинает медленно скользить по подбородку.

Из транса выводит тихий писк лифта. И я вовсе не уверена, что благодарна ему. На этаже всего три двери, а сам коридор такой же просторный, как холл. Мне даже идти по светлой плитке страшно, потому что, кажется, будто я его пачкаю.

Феликс останавливается у самой дальней двери, проводит пластиковой картой и вводит пароль, а затем слышится щелчок замка. Я ожидаю увидеть что угодно, но не трёхметровые потолки с точечными светильниками и панорамные окна, которые видны от самого входа. Светлый мрамор, пушистые ковры, цветы и картины. Огромный диван с единственными тёмными пятнами в этом пространстве – такие же пушистые подушки, напротив которого большой телевизор с неоновой подсветкой. А ещё мягкие игрушки. Очень много мягких игрушек.

– Твои родители скоро придут? – спрашиваю, снимая обувь.

– Мы живём вдвоём, – Феликс забирает мою сумку и ставит её на полку.

– Почему? – бросаю хмурясь, и тут же понимаю, как это звучит, а потому быстро добавляю: – Прости, это не моё дело.

– Всё нормально, – улыбается, пожимая плечами. – Мама попала в аварию и умерла, когда Лиле был год, а мне шестнадцать. Отец не желал проживать этот момент и забухал. Доходило до… крайностей, и как только мне исполнилось восемнадцать, я отсудил у него Лилю и две третьих бизнеса, а затем мы собрали шмотки и свалили.

– Ты воспитываешь сестру с трёх лет? – прохожу глубже и, наступая на ковёр, практически утопаю в этих ощущениях.

– Ну если так подумать, я воспитываю её с рождения, – хмыкает, проходя мимо, и падает на диван, лениво раскидываясь.

Ей-богу, я не могу заставить себя пошевелиться. А если и сделаю это, то только ради того, чтобы снять носки и почувствовать эту мягкость кожей.

– Ты герой, – говорю тихо, с улыбкой глядя на него.

– Не-а, – бросает, вставая и подходит ко мне. – Я просто старший брат.

Повисает молчание, которое ощущается физически, но не давящим чувством, а… уютным. И на меня находит какой-то странный порыв – я обхватываю Феликса и обнимаю, утыкаясь лбом в его грудную клетку. Жду, что он отстранится или хотя бы подаст вид, будто ему неприятно, но вместо этого Фел обнимает меня в ответ. Зарывается пальцами в мои волосы и едва ощутимо массирует кожу головы, буквально заставляя моё тело расслабиться.

– Голодна? – спрашивает тихо.

– Мы ведь только из кафе, – фыркаю в него.

Хочется ещё добавить, что в моём желудке столько еды не было, даже если собрать всё за неделю и он теперь её несколько дней будет переваривать, но я молчу.

– Чем займёмся? Лиля придёт через часа полтора – два.

– Не знаю, – слегка отстраняюсь, запрокидывая голову, и смотрю на него.

– Фильм?

– Отличная идея, – улыбаюсь мягко.

Феликс утягивает меня за собой на диван и откуда-то сзади достаёт два пульта: один направляет себе за спину, нажимает кнопку, после чего шторы начинают медленно сдвигаться, погружая помещение в темноту; а со второго включает телевизор.

Честно? Я даже не слежу за тем, какой фильм он выбирает. Просто киваю, как болванчик, поджатая под его “крыло” и стараюсь не дышать от такой близости. Картинка сменяется картинкой, Феликс продолжает сидеть расслабленно, а я… не знаю, в какой момент, но я практически ложусь к нему на грудь и слушаю ровное сердцебиение. Это успокаивает. Настолько, что организм, не видевший сна, но зато увидевший кучу еды – отключается.

Просыпаюсь оттого, что Фел пытается аккуратно встать, подложив под мою голову подушки, а затем уходит. Я слышу его голос и другие голоса. Несколько. И это заставляет меня проснуться окончательно.

– Пливет, – передо мной стоит девочка лет восьми с волнистыми волосами, таким же тёмно-русым цветом, как у Феликса. Они собраны в два высоких хвоста шикарными бантами, а их обладательница смотрит на меня с интересом.

– Привет, – улыбаюсь мягко. – Я Николь.

– Я Лиля, – протягивает мне ладонь, которую я жму. – Мы тебя лазбудили?

– Не страшно, – собираюсь по дивану и сажусь ровнее.

– Привет, – в комнате появляется темноволосая девушка в джинсах и топе. – Лиля, идём, я тебя накормлю обедом, а потом пойдём делать задания от логопеда.

– Я не хочу, – надувает губы, сдувая прядку волос с лица.

– Надо. Пойдём, – посмеивается девушка и подходит ближе к Лиле, уводя её за плечи.

Я хочу встать и пойти за ними, но не успеваю сделать даже нескольких шагов, как передо мной появляется Фел и, зажимая мою лицо между ладоней, ласково спрашивает:

– Ну и куда собралась? Спи.

– Шутишь, что ли, – улыбаюсь, цепляясь в его запястья. – Я вообще не собиралась…

Но он не слушает, что я скажу дальше, и просто опять падает на диван, утаскивая меня за собой.

– Феликс, но там Лиля и… – запинаюсь, пытаясь вспомнить имя девушки.

– И Кира. Которая сейчас уйдёт, – договаривает за меня.

– Но они собирались ещё делать какое-то задание, – бубню в его футболку.

– Сейчас Лиля, видя, что мы тут смотрим фильм, изноется и ничего они делать не будут, а мелкий пушистый хвостик припрётся к нам. Даю десять минут.

Я замолкаю просто потому, что не знаю, как это парировать, но не проходит даже пяти минут, как в гостиную врывается Лиля уже без бантиков. Она ураганом пролетает мимо столика и с разгона запрыгивает на диван, усаживаясь с другой стороны от Феликса, а затем, натягивая плед, ныряет ему под бок.

Феликс хмыкает, я посмеиваюсь от нежности и того, как хорошо он знает свою сестру, а Лиля довольно сопит, прижимаясь к брату.

– Фел, я ушла, – появляется в проходе Кира.

– Ага, – отбивает, не глядя на неё.

– До завтра, Лиля, – обращается к малышке.

– Пока Кила, – машет рукой.

Со мной она прощается одним лишь кивком, на который я отвечаю. И едва входная дверь закрывается – становится по-настоящему уютно.

Катерина Кит

Кавказ #горячий парень

Глава 11

Николь

Фильм, название и смысл которого я так и не поняла, заканчивается, но в ушах стоит только голос Лили. Она там много и весело о чём-то рассказывала, что экран телевизор давно перестал быть чем-то интересным. И мне дико смешно с того, что Феликс не реагирует на её болтовню, а только глаза закатывает.

– Всё! Тепель Хлаблую селдцем! – вскакивает на диване, из-за чего плед на её плечах становится, как плащ.

– Ага, щас, – хмыкает Фел. – Теперь ты поднимаешь свой пушистый хвостик и идёшь в комнату делать задания от логопеда.

– А как же я буду их делать одна? – удивляется, упираясь руками в бока.

– А я не виноват, что ты Киру выгнала, – качает головой Феликс, глядя на неё чуть приподняв взгляд.

– Ты не поступишь со мной так, – отпячивает нижнюю губу.

– На что поспорим? – смеётся Фел.

– Ты ведь самый лучший блат на свете, – бросается к нему, обнимая за шею.

Я наблюдаю за этим с таким умилением, что моё сердце словно вот-вот выпрыгнет.

– Николь тоже хочет посмотреть Мелиду, – Лиля вдруг резко отстраняется от Феликса и смотрит то на меня, то на него. – Да?

– Да? – повторяет Фел, глядя мне в глаза.

А что я? Я встаю на женскую сторону. Прости, Феликс, но нас больше.

– Да, я бы хотела её посмотреть, – отвечаю, возвращая лукавый взгляд Феликсу.

– Ну… – тянет он, перехватывая пульт, – сама виновата. Сейчас мы полтора часа будем слушать комментарии в стиле: “Я не хочу выходить замуж, хочу быть свободной, и пусть мои волосы развеваются на ветру, когда я скачу по долине, выпуская стрелы в закатное солнце”, – кривляется, передразнивая сестру, из-за чего она бьёт его маленькой ладошкой, но всё равно довольная откидывается на спинку дивана.

И снова начинаются титры, кто-то бегает, кто-то разговаривает, а я… затихаю, подобно статуе, потому что Феликс почти толкает меня спиной на подушки со словами “приготовься” и перехватывая мои ноги, укладывает их на свои.

Его ладонь гладит щиколотку, ведёт вверх и едва касается колена – я вздрагиваю, всеми силами пытаясь не поморщиться. Однако Фел расценивает это по-своему и, поджимая губы, резко убирает руку. Мне становится так стыдно и больно, оттого что он думает, будто неприятен мне, но я понимаю, что просто не могу ему о таком рассказать. И, наверное, именно поэтому я протягиваю ему ладонь, а когда он вкладывает в неё свою, перемещаю её выше колена.

Феликс смотрит на меня непонимающим взглядом, который ощущается даже в темноте, но не сопротивляется. Все его движения скрыты пледом на мне, однако у меня всё равно ощущение, что Лиля наблюдает за нами. А вот Феликсу всё равно. Он водит рукой вверх, вниз. Медленно, слишком… обжигающе даже сквозь ткань легинсов. Из-за чего я непроизвольно свожу ноги крепче и замечаю его усмешку.

Кто, что говорит в экране? Я не знаю. Просто не слышу, ведь пульс так сильно бьётся в моих ушах, что мне сложно разобрать хоть что-то. Особенно, когда длинные, крепкие пальцы заползают под ткань свитера. Подушечки едва касаются кожи на животе, но этого хватает, чтобы из меня вырвался судорожный вздох. И я сама не замечаю, как утопаю в этих чувствах, прикрыв глаза.