скачать книгу бесплатно
Одним и тем же заниматься век.
В мозгу свербело, – так что не навек
То тут, то там устраивался я.
Но как-то разом обрубил я всё,
И с той поры мне стало хорошо.
Бродяга ветер из конца в конец
Со мною исходил широкий мир.
Напоминает книгу этот мир,
В которой ищешь истину весь век
И думаешь порой: «Когда ж конец?»
И, торопясь, листаешь ты, как я,
Считая, что и то уж хорошо,
Коль долистать успеешь это всё.
Благословен сей мир! Когда же я
Почую: прожит век – и хорошо,
Я встречу свой конец, приемля всё.
1896
Греческий национальный гимн
Свобода – ты чудо
Страны полумёртвой.
Здесь памятны всюду
И меч твой, и взор твой.
Кровавые реки –
Святое отмщенье.
Приветствуют греки
Твоё возвращенье!
Героя ждала ты
С мечтой голубою,
Чтоб место, что свято,
Заполнил тобою.
Но тень тирании
Царила всевластно,
И виды иные
Мы видели ясно:
В слезах твои вежды,
Горька твоя чаша,
Кровавы одежды,
И кровь эта – наша.
Но, с рабской судьбою
Смириться не в силе,
Мы будем с тобою
Иль будем в могиле.
Кровавые реки –
Святое отмщенье.
Приветствуют греки
Твое возвращенье!
1918
Надломленные люди[7 - Стихотворение – рассказ авантюриста, который, заду мав поправить свои дела, устроил мошенническую аферу. Од нако, он и его сообщники были разобла чены, и, едва уйдя от расправы, все – с родными и близкими, – сбежали в Южную Америку, в Перу.]
Из-за всего, что в тайне мы храним.
Из-за всего, что души полнит страхом,
Из-за начала, бывшего благим,
Из-за конца, отмеченного крахом,
Из-за того, что шкура дорога,
А наше не навек уснуло лихо,
Мы от закона бросились в бега
И здесь осели – скромненько и тихо.
Мы с родиной расстались второпях,
Последний взор слезой не отуманя.
Народ нас обвинял во всех грехах,
Толкуя о подлоге и обмане.
Был океан пред нами распростёрт.
Он тешил нас, обиженных жестоко.
Мы двинулись в Кальяо – славный порт! –
Оставя сзади дартмурские доки.
Стенанья вдов, рыдания сирот:
«Верните нам хотя б процентов десять!».
За них тогда вступился целый флот.
Нас выследить хотели и повесить.
Там до сих пор не стих скандальный гром,
И на поимку не теряют виды.
И это – христиане, что добром
Должны бы воздавать за все обиды!
Благословенны эти острова,
Где вас не ждёт судебный исполнитель.
Да будет век республика жива,
Что нам теперь – охрана и обитель.
Вопросов глупых здесь не задают,
Зато надёжно на ноги поставят.
В работный дом здесь женщин не сошлют
И на панель здесь женщин не отправят.
Полуденной объяты тишиной
Здесь церкви, рынки, улицы и парки.
Фонтан бормочет сонно в летний зной.
Прохожие не мечутся в запарке.
Весь город, погружённый в сон дневной,
Пересекают ю?кки палисады[8 - Юкка – древовидное вечнозелёное растение.],
А в сумерках здесь бриз береговой
Приносит в город свежесть и прохладу
Дни напролёт – ни облачка, ни гроз,
И синь чиста, что слёзы богомольца.
Перебивает ладан запах коз,
Позванивают мулов колокольца.
Дни напролёт нас море стережёт
От тех, кто нам вчинил когда-то иски.
Раз в месяц мы встречаем пароход,
Что к нам приходит с почтою английской.
У трапа вас, как дорогих гостей,
Мы выпивкой встречаем даровою.
Британцы мы, но здесь мы без затей,
И вам от доброхотов нет отбою.
Мы вас в колясках в город отвезём,
Покажем всё, не упустив ни крохи,
Но к вам на пароход мы не взойдём:
Там – Англия, а с нею шутки плохи.
Мы в Англии бываем по ночам,
Где светится дворец, как подожжённый,
Где лорды к танцу приглашают дам,
А дамы – наши дочери и жёны.
Мы счастливы – но Что-То нас гнетёт,
Мы счастливы – но Что-То нас тревожит,
И это Что-То образ обретёт,
Как только явь забвенье превозможет.
Дай воздуха, Господь, хотя б глоток,
Которым соотечественник дышит!
Столица – кэбы – грязевой поток –
Пусть эти звуки вновь у нас услышат!
О города, чья слава так бледна,
О улицы, где места нет надежде,
Как наш лорд-варден?[9 - Лорд-варден (уорден) – губернатор Пяти портов (портовых городов в графствах Кент и С?ссекс).] Жив ли старина?
Белы ли скалы Дувра, как и прежде?
1902
Баллада о «Кламфердауне»
Первоначально баллада была написана для «Сент-Джеймс Газетт» в качестве откровенной пародии на письмо некоего корреспондента, который, судя по всему, полагал, что в будущем войну на море будут вести по старинным боевым правилам, установленным ещё при Нельсоне, включая взятие на абордаж и тому подобное. Случайным образом балладу с самого начала восприняли как серьёзный газетный отклик – и даже, если память мне не изменяет, положили на музыку, сделав из неё кантату. Сегодня, в отличие от всех прежних публикаций, я впервые раскрываю историю создания баллады.
(Редьярд Киплинг – в полном, каноническом собрании поэтических произведений, изданном в 1940 г., после его смерти.)
Наш боевой корабль «Кламфердаун».
Врага в Ла-Манше – разгромить и сжечь.
В пространствах металлической утробы
Задраены все люки были, чтобы
Солдат морской пехоты поберечь.
Здесь в сотню тонн – орудья носовые,
Здесь на корме – орудья в сотню тонн.
Разбиты рёбра, смяты переборки,
Ослабли скрепы, выбиты подпорки.
Налево – брань, направо – смертный стон.
Наш боевой корабль «Кламфердаун»,
А лёгкий крейсер – неприятель наш.
Он с пушкой Гочкиса, он с быстрым ходом,
Во избежанье близких встреч с народом,
Что сатану возьмёт на абордаж.
Как на ученьях, словно по мишени,
Враг начал бой с дистанции семь миль.
Два точных залпа было в ходе боя.
Орудье наше сникло носовое,
Как лилия, которой свет немил.
«Вон – плавится орудье носовое,
Качается кораблик, словно пьян.
На час, на два – затихнуть, оклематься
И наскоро, где можно, залататься».
«Добро. Согласен», – молвил капитан.
Дистанция – одна морская миля.
Пальнул противник, как в утиный клин,
И дёрнулось орудье, как на дыбе,
И в кормовой бронированной глыбе
Механику заклинило… Ну, блин!
«Пар поступает в башню кормовую.
Там находиться – силы больше нет:
Питающие трубы разорвало.
Что делать, капитан?» – И прозвучало
«Держитесь, сколько сможете», – в ответ.
Наш боевой корабль «Кламфердаун»
Внезапно развернулся. От врагов –
Огонь и смерть. Лишь белый кит сразиться
C акулой, что зовут «морской лисицей»,
Так мог бы у полярных берегов.