Академия Блэкмор - Ordo Ascensus

Коридоры казались бесконечными, а одинаковые арки, лестницы и переходы постепенно сливались. Через несколько минут Минерва была уже не уверена, сможет ли самостоятельно найти дорогу назад. Чем дальше они уходили от центральных залов Академии, тем тише становилось вокруг.

– Это отдельный корпус? – не выдержала Минерва.

– Факультет риторики, дипломатии и высших форм коммуникации располагается в автономном северном крыле Академии.

Ответ прозвучал излишне сухо и машинально, будто его повторяли десятки раз. Наконец женщина остановилась возле высокой деревянной двери.

– Ваша комната.

Помещение оказалось небольшим, но удивительно уютным: узкая кровать под тёмным балдахином, письменный стол у окна, шкаф, медный умывальник и книжные полки, пока пустые. На кровати лежали аккуратно сложенные вещи – форма факультета. Минерва осторожно коснулась ткани.

Чёрный жакет из плотного материала с тёмно-бордовыми вставками на манжетах и воротнике выглядел куда строже и дороже, чем вещи, которые она привыкла носить, а чёрная длинная юбка в складку с полосами глубокого винного оттенка на нижней части мягко переливалась в свете лампы. Рядом лежала белая рубашка с жёстким высоким воротником и тонкий чёрный галстук, скреплённый серебряным зажимом с гербом факультета – двумя серебряными змеями, обвивающими узкий вертикальный меч. Здесь же находились учебные материалы: расписание, несколько толстых тетрадей в кожаных переплётах, список обязательной литературы и тонкая металлическая карточка с выгравированным именем. Минерва провела пальцами по буквам.

«Минерва Сегрейв».

– Через час начинается собрание, – сказала помощница куратора. – Вам следует переодеться.

Через пару секунд как она ушла, Минерва заметила узкую доску объявлений возле двери. На ней висело расписание дежурств: утренняя уборка галерей, сортировка книг в малой библиотеке, работа при столовой, помощь архивариусу, доставка корреспонденции между корпусами и вечерний обход ламп. Студенты, получавшие полную стипендию, были обязаны отдавать общественному труду от десяти до пятнадцати часов в неделю. Для тех, чьи семьи оплачивали обучение и проживание полностью, такие смены оставались добровольными и потому всегда заканчивались чужими именами в списках.

Минерва задержалась у доски дольше, чем собиралась. Вечерняя жизнь общежития, судя по этим строкам, существовала по строгому внутреннему распорядку: кто натирал каменные ступени песком, кто относил тяжёлые кипы бумаг в преподавательское крыло, кто после ужина мыл длинные столы в столовой, а кто-то даже носил уголь к каминам и менял свечи в галереях. За закрытыми дверями Блэкмор продолжал работать и после лекций – власть здесь, судя по названию факультета, начиналась с речи, но держалась на чужих руках, уставших спинах и именах в дежурных книгах.

Вернувшись в комнату, Минерва несколько секунд прислушивалась к непривычной тишине. Здесь никто не спорил, не называл мечты бесполезными и не пытался решать за неё. В этой тишине Минерва впервые почувствовала собственное одиночество в новой обители.

К началу собрания главный зал факультета уже был заполнен. Высокое помещение напоминало одновременно лекционную аудиторию и церковный неф: длинные ряды деревянных скамей поднимались полукругом, а над ними тянулись узкие окна, сквозь которые вечерний свет проникал тонкими бледными полосами. В воздухе пахло свечным воском и сыростью. Минерва осторожно прошла вдоль стены, чувствуя на себе чужие взгляды.

Большинство студентов разговаривали между собой, будто давно знали друг друга. Некоторые выглядели откровенно богатыми, другие хоть и не искрились дорогими деталями, но были спокойными и уверенными в себе. Хотела бы и Минерва чувствовать себя здесь так же, как они.

Свободное место нашлось ближе к середине. Минерва села, стараясь не привлекать внимания, но через несколько секунд почувствовала рядом движение. Кто-то опустился на соседнюю скамью.

– Полагаю, вы здесь впервые.

Голос прозвучал негромко и удивительно спокойно. Минерва повернула голову. Парень рядом выглядел старше большинства первокурсников, хотя дело, вероятно, заключалось в выражении лица. Тёмные волосы падали ему на лоб с небрежностью, подчёркивая аккуратность остального облика; форма сидела безупречно, внимательный взгляд серых глаз вызывал неловкость – точно он видел насквозь и подмечал каждую деталь. Минерва пожалела, что решила не надевать форму на первое собрание. Радовало, что не одна она была в зале в обычной одежде, хоть и у других она выглядела гораздо изящнее и дороже.

– Неужели это настолько заметно? – тихо спросила Минерва.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Лишь изредка можно увидеть в Блэкморе новые лица, обычно абитуриенты часто посещают академию ещё задолго до официального зачисления. Да и большинство тех, кто здесь в первый раз, стараются выглядеть увереннее, чем чувствуют себя на самом деле. Вы же смотрите на всё происходящее иначе, всерьёз размышляя, стоит ли остаться.

Минерва уже собиралась ответить что-то резкое, чтобы сбросить эту высокомерную ухмылку с его лица, когда заметила, что парень держит в руках тонкую тетрадь, исписанную аккуратным почерком. На полях между строк темнели нарисованные символы, смысл которых она не успела разобрать.

– Элиотт Ситри, – представился он, закрывая тетрадь.

Минерва помедлила всего секунду.

– Минерва Сегрейв.

Глава 3 «Этикет власти»

Постепенно затихали обрывки разговоров, сменяясь звуком отодвигаемых деревянных скамей. Напряжение, прежде растворённое в общем шуме, медленно сгущалось. Вдоль стен главного зала тянулись узкие бордовые полотна с серебряным гербом факультета – двумя змеями, обвивающими узкий вертикальный меч. Чем дольше Минерва смотрела на этот символ, тем сильнее казалось, что в мече она начинает видеть себя, а змеи – элитарное общество вокруг. Куда только подевался желанный факультет Изящной словесности?

Новый знакомый, сидевший рядом, выглядел абсолютно спокойным, происходящее не вызывало у него ни малейшего волнения. Элиотт лениво перелистывал страницы своей тетради, изредка делая короткие пометки. Его невозмутимость задевала Минерву против воли: она ощущала себя здесь совершенно неуютно, словно белой вороной.

Когда дверь за кафедрой наконец открылась, весь шум мгновенно стих. В зал вошёл высокий мужчина в длинной чёрной мантии с тёмно-бордовой отделкой. Его движения были спокойными и неторопливыми. Вместе с этим в нём ощущалась отличительная собранность и внутренняя власть. Волосы заметно поседели, но голос был ровным и чётким – каждое произнесённое им слово буквально отпечатывалось в памяти.

– Добрый вечер, господа студенты, – начал он, окинув аудиторию внимательным взглядом. – Меня зовут Винсент Гласиалаболас, декан. Позвольте прежде всего поздравить многих из вас с поступлением на Факультет риторики, дипломатии и высших форм коммуникаций Королевской Академии Блэкмор.

Минерва заметила, как несколько человек вокруг невольно выпрямились. Поступлением? Выходит, только ей ещё предстояло пройти собеседование?

– Некоторые из вас, полагаю, уже слышали неофициальное название факультета, – продолжил мужчина, и в его голосе мелькнула едва заметная усмешка. – «Этикет власти».

По залу прошёл приглушённый смешок, но декан этого будто не заметил.

– Вынужден признать, что данное определение не лишено известной точности.

Элиотт рядом едва заметно улыбнулся, не поднимая глаз от тетради.

– В течение ближайших лет вам предстоит изучать искусство речи, дипломатию, социальную коммуникацию и природу человеческого поведения – ибо власть, господа студенты, начинается задолго до того, как человек получает титул, должность и состояние. Подлинная власть всегда начинается со способности влиять на восприятие окружающих.

Он медленно прошёлся вдоль кафедры.

– Вы научитесь убеждать, анализировать, формировать доверие, вести переговоры, распознавать ложь и управлять общественным мнением, сохраняя при этом полный контроль над собственными словами, эмоциями, отличать желания от намерений. Учебная программа факультета предполагает интенсивную практику устной и письменной речи, моделирование переговорных ситуаций и работу в условиях социальной изоляции. Именно поэтому, как вы могли заметить, проживание на территории факультета является обязательным условием обучения. В целях формирования устойчивых коммуникативных навыков и исключения внешних влияний выход за пределы территории факультета допускается исключительно по письменному разрешению администрации. Корреспонденция проходит проверку на соответствие учебным задачам. Общение с иными факультетами считается нежелательным, но отнюдь не запрещено. Присутствие посторонних лиц в жилом корпусе – запрещено.

Все условия он произнёс тем же спокойным тоном, что и начал речь, перечисляя самые естественные установления. Минерва поймала себя на мысли, что ни одному факультету не требовалась строгая изоляция студентов.

Допустим, здесь будут проходить обучение важные члены аристократии. Для их безопасности определённо нужен должный уровень охраны, но не изоляция. С другой стороны, если помимо базовых основ дипломатии и этики им будут передавать в учебных целях государственные дела, то цензура исходящих и входящих писем вполне приемлема, чтобы удостовериться в неразглашении. При этом, неужели государственные тайны будут доступны первокурснику? Почувствовав общее настроение аудитории, декан остановился и продолжил мягче, вырвав Минерву из цепочки размышлений:

– Со временем вы поймёте, что подобные ограничения связаны со спецификой самой программы. Искусство влияния требует дисциплины, а дисциплина невозможна в условиях постоянного внешнего шума.

Минерва медленно отвела взгляд к высоким узким окнам. Сбежать из дома, где её постоянно ограничивала деспотичная мать с пассивного согласия отца, и оказаться в Академии с жёсткими правилами и таким же холодным камнем, похожим на отцовское молчание – только без цитат из Библии. Ирония жизни.

– В конце первого семестра вам предстоит пройти АКС – Аттестацию коммуникативных способностей, – продолжил мужчина после короткой паузы. – Результаты данной аттестации определят уместность вашего дальнейшего обучения и возможность допуска ко второму этапу программы.

В сочетании с общей атмосферой факультета название аттестации звучало несколько непривычно. Минерва решила, что в Блэкморе, вероятно, даже обычным экзаменам любят придавать излишнюю торжественность.

– До этого момента ваша задача предельно проста: наблюдать, учиться и делать выводы. Слова, господа студенты, всегда являются формой власти, независимо от того, осознаёт это человек или нет.

После выступления декана некоторых студентов начали вызывать по фамилиям для индивидуальных собеседований. Когда очередь дошла до Минервы, напряжение внутри отозвалось физической тяжестью под рёбрами. Она ожидала сложных вопросов, проверки знаний или обсуждения своей рукописи. Когда двери кабинета закрылись за спиной, она с усилием заставила себя прекратить перебирать пальцами подол юбки и перевела взгляд на присутствующих.

В комнате находились трое преподавателей. Пожилой мужчина с тонкими серебряными очками неторопливо просматривал бумаги, женщина с идеально прямой осанкой внимательно наблюдала за вошедшей студенткой, а молодой преподаватель делал пометки в тёмном журнале.

– Мисс Сегрейв, – произнесла женщина. – Присаживайтесь.

Минерва осторожно села напротив, пытаясь не выдавать своё волнение.

– Вы прибыли в Академию нескольким раньше официального срока заселения и сделали это самостоятельно, без сопровождения, – наконец заметил мужчина в очках, поднимая взгляд от документов. – Подобное решение требует определённой... решимости.

Девушка не знала, следует ли воспринимать это как похвалу, и лишь кивнула.

– За последние часы мы наблюдали за вашим поведением на территории Академии, мисс Сегрейв, – продолжила женщина вежливым тоном, от которого у Минервы вопреки всему нарастало беспокойство. – Нас интересовала ваша реакция на незнакомую среду, способность адаптироваться к новым условиям, особенности поведения с людьми и личный уровень наблюдательности.

– Простите... вы всё это время наблюдали за мной?

– Разумеется, – ответил молодой преподаватель, словно речь шла о чём-то совершенно естественном. – Факультет риторики и дипломатии предполагает несколько иной подход к отбору студентов, нежели большинство направлений Академии.

Минерва медленно сжала пальцы на коленях. Видимо, у этого факультета действительно особые замашки. И, хоть они ей самой не особо по душе, придётся принять их и смириться, ведь эта академия – единственный шанс избежать судьбы, уготованной ей родителями.

– Вы внимательно слушали выступление декана, – заметил мужчина в очках. – Большинство студентов сосредоточилось на самих ограничениях, тогда как вас значительно больше занимал смысл формулировок.

– Я не совсем понимаю, как вы… – Минерва смутилась. Каким образом им удалось понять, о чём она рассуждала, если она даже не говорила об этом вслух?

– Это нормально, – перебила женщина неожиданно мягко. – Пока от вас не требуется полного понимания устройства программы.

Она положила перед Минервой тонкую тёмную папку.

– Факультет риторики, дипломатии и высших форм коммуникаций официально подтверждает ваше зачисление.

Минерва просто смотрела на документы, испытывая смесь облегчения и растерянности. Всё произошло настолько быстро, что она невольно ожидала какого-то подвоха.

– Поздравляем, мисс Сегрейв, – произнесла женщина, слегка улыбнувшись. – С этого момента вы считаетесь полноправной студенткой факультета.

Минерва улыбнулась и медленно открыла папку. На первой странице находилось расписание занятий.

«Введение в дипломатическое мышление».

«История закрытых элит и орденов».

«Риторика и социальный контекст».

«Этика влияния».

«Психология доверия и согласия».

«Основы переговорных стратегий».

Девушка скользила взглядом по расписанию, отмечая, насколько красиво звучат названия дисциплин. Факультет будто намеренно придавал обучению оттенок чего-то особо высокого и элитарного, чтоб подчеркнуть все отличия от иных направлений.

Когда она вышла в коридор, тот уже опустел, и только новый и единственный знакомый, Элиотт, сидел на широком подоконнике высокого окна, лениво перелистывая книгу. Был, видимо, единственным, кто никуда не торопился.

Он поднял взгляд сразу, как только дверь закрылась за спиной Минервы.

– Полагаю, мисс Сегрейв, вас следует поздравить.

– Вы слишком уверенно говорите о вещах, которых не можете знать наверняка.

На этот раз уголок его губ дрогнул заметно сильнее, чем во время выступления декана.

– Напротив, – ответил он, закрывая книгу. – Люди обычно значительно красноречивее в те моменты, когда пытаются скрыть яркий всплеск эмоций. У вас глаза светятся, мисс Сегрейв. И всё же примите мои поздравления.

Элиотт спустился с подоконника и поправил манжеты рубашки. Минерва только теперь заметила, как естественно он смотрится в этом месте – строгая форма факультета, холодный свет высоких окон и сама атмосфера Блэкмора были для него чем-то совершенно привычным, должно быть, подобное окружало с самого детства. Показная напыщенность молодых людей из хороших семей была ему чужда. Расслабленность действий делала его заметнее большинства окружающих.

– Что ж, думаю, завтра нас ждёт крайне утомительный день, – произнёс он со скромной улыбкой.

Минерва кивнула, поймав себя на том, что очень внимательно вслушивается в его голос, в котором странным образом сочетались спокойствие, вежливость и ленивая тягучесть, заставлявшая каждую фразу звучать мягче. Вероятно, дело было в усталости после дороги и слишком длинного вечера, но рядом с Элиоттом окружающий шум действительно становился тише.

Когда он слегка склонил голову на прощание и направился к лестнице, Минерва поймала себя на совершенно нелепом желании продолжить разговор, хотя они были знакомы меньше часа. Осознание вызвало лёгкое смущение. Она слишком устала, чтобы так остро реагировать на человека, которого почти не знала.

Глава 4 «Искусство компромисса»

Ночь в Блэкморе оказалась совсем не похожей на ту, к которой Минерва привыкла дома. В родительском доме ночи всегда были молчаливыми и неподвижными. Лишь полностью замерев можно было расслышать, как за стеной размеренно тикают часы, скрип старых половиц, приглушённый голос в молитве из комнаты отца. Здесь тишина никогда не вступала в свои права. За высокими окнами общежития шумел ветер, гулявший между башнями Академии, в трубах время от времени глухо стонало, а длинные коридоры за дверью временами отзывались далёкими шагами и тихими голосами студентов, возвращавшихся в комнаты.

Минерва легла поверх покрывала, не раздеваясь. Смотрела в потолок, по которому дрожал тусклый свет настенной лампы. Усталость после событий последних дней ощущалась болью в мыщцах и бесконечным роем мыслей. Сон не приходил, как бы она не считала овец и не вслушивалась в колыбельную звуков Академии. Слишком многое измененилось за столь короткое время.

Общежитие жило слоями. Внизу, под арками первого этажа, стипендиаты возвращались после смен: кто-то тащил корзины с бельём из прачечной, кто-то нёс связку ключей от кладовых, кто-то, пригнув голову, проходил с жестяной лампой к лестнице для служащих.

Выше, в тёплой общей комнате, студенты из богатых семей играли в карты, читали свежие газеты, спорили о будущих назначениях при дворе и никогда не замечали тех, кто заходил туда с тряпкой, подносом или стопкой чужих книг. Минерва не знала, к какой части этого уклада придётся примкнуть. В письме говорилось о зачислении, комнате и форме, но ничего не объяснялось о цене такого места. Но к ней пока никто не приходил и не вписывал в дежурные списки – как и не выставлял счёт за семестр.

Она действительно сбежала из дома. Это до сих пор казалось не реальным. Всего пару дней назад жизнь выглядела совершенно иначе: бесконечные разговоры матери о нормальном будущем, редкие наставления отца, ощущение собственной бесполезности и страх перед тем, что её рукопись так и останется никому не нужной стопкой страниц в нижнем ящике стола. Теперь она находилась в одной из самых престижных Академий королевства, отдыхала в комнате закрытого факультета, о существовании которого раньше даже не догадывалась, и пыталась убедить себя, что это действительно происходит с ней.

Девушка медленно повернулась к лежащей рядом папке с расписанием. Несколько секунд смотрела на аккуратные строки, выведенные тёмными чернилами.

«История закрытых элит и орденов».

«Этика влияния».

В названиях чувствовалось нечто изысканное – факультет явно готовил студентов к определённому месту в обществе, выходящему далеко за рамки рядовой профессии. Минерва провела пальцами по краю листа. Если бы кто-нибудь сказал месяц назад, что она окажется здесь, она бы не поверила. Почему её работы привлекли внимание этого факультета? Вопрос вернулся снова. Она помнила отказ факультета изящной словесности дословно.

«Работы не соответствуют понятию высокой формы».

Но Блэкмор не смотря на всё выбрал её. Почему? Минерва нахмурилась и перевернулась на другой бок. Наверное, дело действительно было в том, о чём говорил декан. Факультет искал студентов не столько для классической науки, сколько для более практических, но в то же время неординарных задач. Людей, умеющих убеждать и чувствовать эмоции других, работая со словом. Эта мысль немного успокоила. В конце концов, умение подбирать слова всегда было единственным, в чём она по-настоящему чувствовала себя сильной.

За окном протяжно завывал ветер. Минерва закрыла глаза. Перед тем как уснуть, она вспомнила Элиотта Ситри – внимательный взгляд серых глаз, расслабленную манеру общения и удивительную естественность, с которой он держался среди мрачного величия Блэкмора. Осознав, что перед сном она думает о человеке, которого знает меньше суток, Минерва раздражённо уткнулась лицом в подушку. Это было просто следствием усталости и обилия впечатлений за первый день. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

***

Утро началось слишком рано. Ещё до рассвета длинный коридор общежития наполнился приглушённым шумом шагов, открывающихся дверей и голосов, а спустя несколько минут в стенах здания раздался низкий металлический звон часов, от которого Минерва вздрогнула и резко села на край кровати. Несколько секунд она растерянно смотрела по сторонам, прежде чем вспомнила, где находится. Комната за ночь остыла, каменный пол казался ледяным даже через чулки.

Минерва быстро умылась холодной водой, с трудом подавляя желание вернуться под одеяло. Начала собираться на занятия. Форма факультета выглядела непривычно. Чёрный жакет с тёмно-бордовыми вставками на воротнике и манжетах сидел как влитой, несмотря на то, что размеры подбирались без её участия. Длинная юбка глубокого винного оттенка делала силуэт строгим. Белая рубашка с жёстким воротником показалась неудобной, но к этому оставалось только привыкнуть. Когда Минерва наконец застегнула тонкий чёрный галстук с серебряным зажимом факультета, отражение в зеркале обрадовало. Она выглядела достойно Блэкмора. Это ощущение одновременно вызывало восторг и беспокойство с непривычки.

Девушка взяла расписание и вышла в коридор. Большинство студентов уже направлялись в сторону учебного корпуса. Высокие переходы между зданиями Академии были заполнены утренним полумраком и запахом промокшего камня. За стрельчатыми окнами медленно рассветало. Минерва шла вместе с остальными студентами, стараясь не выглядеть потерянной, хотя всё вокруг по-прежнему ощущалось чужим и слишком большим.

От комнаты путь к аудиториям шёл по третьей галерее западного корпуса, через лестничную башню с узкими окнами-бойницами и вниз, к крытому переходу над двориком с тисом. Столовая находилась на первом этаже северного крыла; библиотечная лестница уходила восточнее, к главным корпусам Академии. Выход к Большому двору закрывала решётчатая дверь, возле которой днём и ночью сидел дежурный. Благодаря этому устройству факультет казался одновременно частью Блэкмора и самостоятельным замком.

Первая лекция проходила в аудитории на втором этаже. Помещение хоть и было меньше главного зала собраний, однако производило внушительное впечатление. Узкие окна пропускали внутрь холодный утренний свет, длинные деревянные столы были расставлены полукругом, кафедра преподавателя стояла на небольшом возвышении. Вся аудитория будто предназначалась для настоящих дебатов.

Минерва заняла свободное место ближе к середине аудитории. К сожалению, как бы она не выискивала, но все места у двери были заняты другими студентами.

– Мисс, если вы продолжите так напряжённо смотреть на дверь, остальные непременно решат, что вы собираетесь отчислиться ещё до окончания первой недели. Будут ли они правы?

Женский голос рядом прозвучал неожиданно, но мягко ласкал слух. Минерва повернула голову. Девушка, занявшая соседнее место, выглядела буквально безупречно. Тёмные волосы были уложены в сложную причёску, тонкие черты лица и вежливая улыбка производили незабываемое впечатление. Она явно имела привычку нравиться окружающим.

– Простите? – растерянно переспросила Минерва.

– Я шучу, – легко ответила девушка. – Ивонн Амон.

Она протянула руку в тонкой чёрной перчатке. Фамилия была старомодной и благозвучной, точно она принадлежала к одному из древних родов, о которых пишут в исторических хрониках.

– Минерва Сегрейв. – она протянула руку в ответ новой знакомой.

Улыбка Ивонн стала чуть шире.

– Сегрейв? Кажется, это один из старых баронских домов.

Минерва немного расстроилась при упоминании старого титула.

– Когда-то.

– Всё равно звучит красиво, Сег-рейв. Честно признаться, я думала, что в этом году на факультете будет меньше людей с титулами, – продолжила Ивонн, оглядывая собравшихся в аудитории студентов. – Обычно подобные места привлекают тех, кто хочет подняться выше своего происхождения.

– А что же привлекло вас?

Вопрос вырвался раньше, чем Минерва успела подумать, был ли он вообще уместен и достаточно тактичен. Но, слава Богине, Ивонн лишь тихо рассмеялась.

– О, меня привлекают самые разные вещи.

Прежде чем Минерва успела ответить, рядом со столом появилась ещё одна девушка.

– Здесь свободно?

Она выглядела так, как будто бы только что пережила ураган, но тем не менее не была лишена очарования. Светлые волосы были собраны небрежно, видимо, торопилась утром. Во взгляде и интонации чувствовалась не то чтобы бестактность, скорее неприкрытая прямолинейность, словно большинство окружающих она привыкла воспринимать либо как препятствие, либо как возможность.