Развод. Выжившая дважды

Боря сделал опись вещей, добавил одежду, с которой мужчина к ним «поступил». Облизнул колпачок ручки, поморщился, вспомнив каким разбухшим был этот мужик. Утоп он, как и всякие до него, в море. В их захолустье это частый случай. И всех к ним везут, хотя это работа судебного бюро! Но они ушлые, хитрые, как и вся здешняя полиция. А ему ведь за чужие трупы не доплачивают!

Борис вздохнул. Не жизнь, а кутерьма, ей-богу!

Покрутил в руках купюру – когда деньги бывали лишними? И без зазрения совести сунул в карман.

Журнал регистрации носильных вещей, вещественных доказательств, ценностей и документов в морге – хранится десять лет. И несоответствие хранимого и описанного – подсудное дело, но Боря привычно ухмыльнулся, потому что – кто докажет? Ведь он в журнале такую запись не сделал. Завязал мешок, подписав номер, и бросил в металлический шкафчик позади себя.

Если полиция личность не установит – куковать этому мужику в холодильнике, а потом за счет государства на кладбище. Сколько он уже таких видывал! И сколько у него ценностей от таких залетных дома – не счесть!

Особенно его радовали дамы. Родственники, конечно, возмущались всегда: где сережки, где кольцо?! Некоторые особо нервные и жадные даже скандал устраивали! А он не видел! А раз не видел, то и не записал. Значит и не было. У него разговор короткий.

Конечно, в большом городе, да даже в областном морге такое бы не прокатило, с него бы десять шкур содрали за нарушение, а тут…всем плевать. Да и нормальные в его морг не попадают. Ну те, что с нервными родственниками.

Боря хмыкнул. Вот вернется его сестра и он ей целую шкатулку украшений подарит! Или жене. Только вот не влюблялся он ни разу…А драгоценностей дома много…

Закрыв журнал, Боря откинулся на спинку старого стула. Утренняя монотонная работа сделана – для вскрытия подготовил, после вскрытия тело убрал. Можно и наверх наведаться, но для начала он позвонит! Потому что все тело зудит и свербит от предвкушения – знает наверняка, что девка эта никому не нужна. Так пусть она его сестричкой станет!

Борис разблокировал телефон и вновь написал этому хмырю. Ответ пришел тут же!

«Ну и что ты думаешь, я тебе поверил? Таких сообщений сотни. Подтверждение где?»

Борис взволнованно сглотнул, увидев входящее на почте сообщение. Глаза загорелись огнем, а дыхание так участилось, что бедный закашлялся. Выдохнул, облизнув кончики замасленных пальцев, застрочил в отчет:

«Сегодня же фото пришлю. Она это! Она! Зуб даю!».

Адресат сообщение тут же прочитал и прислал короткое: «Жду».

Борис подпрыгнул с места. Закрутился волчком, начал переодеваться. Сейчас он сфотографирует эту клушу и дело в шляпе!

Спустя пятнадцать минут фото неизвестной полетело адресату. Тот долго набирал текст – карандашик бегал по пустому письму, а потом ему позвонили на оставленный в почте контакт:

- Не уверен, что это она. – Прохрипел мужской голос.

- Да как же? Жену не узнаешь?! – Боря облизнул сухие губы. – А если обнародовать, да тест-ДНК?

- Ладно, замолчи, что за фантазии?! Похожа. – согласился, выдохнув. – Кто еще в курсе, что это может быть она?

- Никто. Пока что. – И Борис кратко рассказал все что есть про неизвестную. Мужик ее снова долго молчал, а потом прохрипел:

- А тебе интерес какой?

- Деньги. – Цокнул Борис, оглядевшись. В больничном коридоре пусто. Ни-ко-го.

- За что?

- А за что скажете, - ответил уклончиво и засвистел. – Могу оставить неизвестной, могу огласить что ваша. Если ваша – ваши проблемы, если моя – то моя. Увезу домой, а оттуда она не выйдет.

- Ты потише там! – рявкнул вдруг. – Есть кто рядом?

- Не-а. Такой разговор! Чай не дурак я! Да к тому уже у вас невеста есть молодая – читал газеты, там же скандал! Жены нет, а вы на премьеру спектакля с молодухой.

- Ты многое себе позволяешь! – зашипел мужчина.

Точно ее муж! Точно!

Борька теперь не сомневался.

- А позволю еще больше, когда узнают все, кто у меня тут лежит! Забираете или моя?

На том конце трубки снова воцарилась тишина, муж ее молчал, переваривая услышанное. И Боря уже успел испугаться, что сильно надавил, но тот спросил:

- Что ты хочешь?

- Я знаю наверняка что в ваших интересах, чтобы она сгинула. Могу устроить! Комар носа не подточит. Уйдет навсегда!

- Что ты несешь, идиот?! – заревел тот и добавил тихо и торопливо: - Позвоню с нового номера. И ты симкарту смени. Адрес скажи, от меня человек заедет. Мне не с руки, чтобы она пришла в себя и лазила по городу, слышишь? И приехать не могу, нельзя светиться. Человека пришлю. Где ты говоришь это?

Боря назвал адрес.

- Через пару часов будет. Знаю ваше захолустье, у меня там в полиции знакомый есть, должок за ним. И не звони мне сюда, ясно?

- Ясно.

- Всё, на связи.

Глава 12

Руслан до самого утра не сомкнул глаз и это несмотря на то, что его мучила дикая слабость и головокружение. Да еще в палату то и дело заходили – то медсестра проверить лежачую, то медбрат что-то там пошурудил, кажется, сфотографировал и вышел. А едва палату заполнил утренний свет, его наконец сморило. А когда пришел в себя, на стуле сидел Гарик, начальник местного отдела полиции и его хороший знакомый.

- Паршиво выглядишь, - сказал он, усмехнувшись, кивнул на тумбочку у изголовья кровати. – Витамины тебе по старой памяти!

Руслан проследил взглядом: яблоки, апельсины – банально и пошло. Какие на хрен фрукты? Он в своем уме? Ему бы сейчас стакан виски с колой и льдом и сочную теплую девку под бок. И все несчастья бы как рукой стянуло.

Утренний свет сочился сквозь мутное окно, в щели которого неимоверно сквозило. Пошарпанные стены бледно зеленого цвета, желтый в разводах потолок.

Руслан недоуменно мотнул головой, застонал от резкого головокружения.

Нет, он, конечно, экстремал, но не настолько, чтобы так. Ему бы Бали, острова на океане какие-нибудь для дайвинга, а не полуразрушенные здания и заброшенные села. Это по части его матери. Она, как меценат и основатель благотворительного фонда часто посещала подобные места, спонсировала, помогала. Вот и эта районная больница была, под крылом и попечительством ее фонда. И он помогал, не без этого, но вот ночевать в таких местах давно не приходилось. У него свой санаторий имеется, если что случается по части здоровья, то он восстанавливается исключительно там. А там условия королевские.

- Спасибо. – Ответил, улыбнувшись. – Ты как здесь оказался? Какими судьбами?

- Да по делам, да по работе. – Хмыкнул Гарик, обнажая желтые зубы – мелкие и частые как у пираньи. Да и весь он походил на хищную рыбу – глазки мутные – бледно-серого цвета, всегда бегают. Сам щуплый и худощавый. И никогда не смотрит в глаза. Подозрительный в общем тип, но! – начальник местной полиции – эта обшарпанная контора со штатом в пять человек.

- Ясно! – Руслан хмыкнул.

- И в дождь, и в град служба зовет! Да ты по сводкам прошел, точнее авария с твоей машиной. Вот, забежал по старой памяти! Как дела, Русланыч? Выглядишь неважно! Как бизнес? Прёт?

Руслан усмехнулся и вкратце рассказал о текущих делах – акции его фирмы росли, что не могло не радовать, авторский курс по психотерапии – пользовался спросом, и онлайн-семинары были расписаны на год вперед. Санаторий процветал. Машина, на которой он вчера сделал не один кульбит в воздухе, восстановлению не подлежит. Ладно хоть сам цел остался.

- Везучий ты, Родионов, - прошелестел Гарик, сверкая зубами – иглами. – А ведь на тот свет мог отправиться! В который раз уже за год? Поберег бы себя! Выписывайся и езжай к себе. Наши гиблые земли забудь, как страшный сон, а то вчера авария, а две недели назад со скалы сорвался! Чего тебе все не сидится на жопе ровно?

- И не говори, непруха какая-то! – Усмехнулся. – Ну так девчонку искали! Я ж с волонтерами на короткой ноге, мимо призыва о помощи пройти не могу.

- Искали и до сих пор не нашли! – Гарик вздохнул и резанул ребром ладони по своему горлу. – Вот мне уже эти пропадающие где! Уезжают в большие города, бегут как тараканы, а родители-алкаши ищут. Да сбежала эта девка от них, как и десятки до нее, потому что здесь, в этом болоте, жизни у молодежи нет! Одна дорога – спиться!

- Согласен! Ее подруги же так и сказали – мечтала о красивой жизни!

- Вот и ответ. А ты везде успеваешь! Вот везде! Жениться тебе надо и некогда будет изображать из себя спасателя. А то еще в какой просак попадешь!

Руслан ухмыльнулся.

Гарик сегодня особенно борзый, словно задумал чего. Но он все же прав. И эта закономерность неудач ему очень не нравилась. А если вспомнить еще дайверское погружение в Карелии месячной давности, где у него вдруг отказал баллон с воздухом, то получается, что уже три раза смерть дышала в затылок. Про тот раз он никому не сказал, но факт оставался фактом. И главное, на берегу все проверил – в баллоне еще предостаточно кислорода, но манометр на глубине утверждал обратное и не давал сделать даже маленького глотка воздуха.

Гарик что-то говорил, а Руслан мотнул головой, сбрасывая размышления, облизнул вмиг пересохшие губы. Резко сел. Пропавшие – пропавшими, так здесь же тоже неизвестная есть!

Аккурат за спиной товарища в дальнем углу стояла кровать, но из-за фигуры Гарика он не видел сейчас пациентки. Видел лишь тонкую руку, пальцы которой то сжимали, то разжимали провода. А говорили она обездвижена!

- Гар?

- Да. – Отозвался тот, спросил, нахмурившись: – Рус, ты меня совсем не слышишь?

- Слышу. Подвинься, а?

- Что?

Руслан с шумом выдохнул и привстал сам.

Он был прав.

Темное небо глаз, окутанное страхом. Взгляд осмысленный. В радужке блеск и интерес. Худющая. Бледная от лекарств и болезни.

Незнакомка открыла глаза и замерла. Их взгляды пересеклись и в точке соприкосновения застыли, замерли, повязнув друг в друге, словно в густом меду.

- Доброе утро! – Сказал бодро. Чуть улыбнулся.

Женщина дернулась, но взгляд не отвела.

- Ах, еще одна на мою голову! – прошипел рядом Гарик. – Но ДНК сделали утром, скоро найдутся ее родственники. – Ладно, Русланыч, бывай. Дел по горло!

Они пожали друг другу руки. Гарик посмотрел на неизвестную странным взглядом и дернув плечами, вышел. А в коридоре его уже ждал Борис и собеседник на телефоне. Эта троица уже всё решила…

Глава 13

Руслан – катаю беззвучно на языке.

Его имя Руслан.

Красиво.

Я бы сына так назвала…

Моргаю испуганно. Сына? А у меня есть дети? Пытаюсь хоть что-то вспомнить, но тщетно.

- Может, воды? – произносит вдруг он, и я вновь моргаю.

Хотела бы ответить, да не могу – язык словно прирос к небу. А пить хочется, он прав – нестерпимо, до жара и сухости во рту!

Снова прохожусь по нему взглядом – этот высокий и широкоплечий мужчина меня гипнотизирует.

Крепкие плечи и руки, громкий задорный и властный голос – стальные нотки как предупреждение – в любом споре он победит. Да, глядя на него, и спорить не хочется – неужели есть такой дурак или дурочка? Едва мой сосед появился в палате, как стало ясно – он сильный, со стержнем, энергетика такая сильная, что аура в палате изменилась – пошла током, затрещала. И мне даже легче дышать стало. И почти не страшно. И захотелось побыстрее подняться и стать здоровой.

Зарядившись от его взгляда током, я снова с огромным усилием шевелю пальцами. И все внутри дрожит и ликует – у меня получается!

И мужчина улыбается, видя мои потуги. Кивает и пересекая палату, все-таки наливает в стакан воды. Останавливается у моей кровати, и я снова завороженно смотрю в его глаза, но ровно в тот момент, когда раскрываю губы, чтобы принять воду, в палату влетает сестра.

- Руслан Сергеевич, доброе утро! Вам освободили платную палату. Я пришла вас проводить! Собирайтесь!

Я не овощ, не оболочка, я еще жива! Потому что острое разочарование, что накрывает с головой, чувствую каждой клеточкой своего тела. Мне жаль, что он уходит…

Медсестра цепко хватает его под локоть и указывает на дверь.

- Подождите, - он высвобождается, стреляя в нее гневным взглядом. В дверях спрашивает: – Что с этой девушкой?

А я прикрываю глаза – веки тяжелые, и превращаюсь в слух.

- Не волнуйтесь за нее, о себе думайте. Мы подготовили вам хорошие условия для пребывания в нашем медицинском учреждении. Пройдемте. Скоро врач придет на осмотр. И ваши анализы уже готовы. Ничего серьезного. Легкое сотрясение. Через пару дней можно домой.

- Никаких пару дней, - отрезает он хрипло. – Я сегодня же выписываюсь. И что вы мне зубы заговариваете? Что с этой девушкой, черт возьми?!

- Но…

- Никаких но. Слушайте, хрен с ними, с этими уколами. У меня уже все прошло. Вы мне лучше скажите, что с ней?

- А что сказать? – Медсестра мотнула головой, повела плечами, затягивая паузу. – Предположительно имела место авария. Но машина не найдена. И место аварии тоже. Потому что – опять же предположительно – ее перемещали. Добивали. Топили. В общем, хотели убить.

Руслан судорожно выдыхает. Он за меня переживает и меня это подкупает. Чувствую к нему симпатию и уважение и мне еще горше оттого, что он уйдет.

Распахиваю глаза, смотрю в его сторону и открываю рот. Говорю вслух – с силой, неистово, но лишь опаляю себя горячим дыханием.

Набираю в легкие воздуха и силюсь снова…

- Ей повезло, - сестра тараторит, словно меня нет, словно я не слышу, словно пустое место, - ну как повезло… если так можно выразиться, конечно. Ее нашли местные бездомные. Ошиваются там, на пустыре, свалка рядом. Вызвали скорую.

- Она что совсем безнадежна? Почему несколько дней? Она же в сознании.

- Так может и не несколько. Уж как Бог даст. Или быть овощем многие годы, или…

Замолчала. Руслан выдыхает первым:

- Так, а родственники что? Родители?

- Так, а нет никого. Ориентировку дали, но тишина. При ней ни документов, ни сумочки, ни телефона, ничего не было. Неизвестная она. Вот Гарик Эммануилович сейчас все оформил как надо, тест ДНК забрал, привезет результаты. Запрос отправлять будет, мы-то такого не делаем!

- Да ладно? Жесть. Слушайте, но может что нужно? Лекарства там, уход. Я готов посодействовать.

- Жалко? – Людмила смеется.

Не пойму, что смешного тут может быть. Звучит всё страшно. И еще страшнее, что про меня!

- Не беспокойтесь, лекарства и все необходимое у больницы есть. Мест нет. Но здесь вы ничем не поможете. Будем на днях переводить ее в областной госпиталь.

- Но она же все понимает, верно? Взгляд довольно осмысленный. Живой взгляд. И ресницами хлопает, и пальцы сжимает, и пальцы на ногах шевелятся, я видел.

- Есть шанс на миллион, что ее нервная система восстановится и даст ход. Это не инсульт, не прочее, что парализует намертво. В её теле все еще активны клетки, реагируют на ток, на более активные и агрессивные прикосновения. Но сама она пока не может взять контроль над своим телом. Возможно, последствия не только травм, но и стресса. Случай неоднозначный. Я признаться честно, в отличие от своих ученых коллег, надеюсь и верю в лучшее. Все возможно восстановить, но необходимо время. Средства. Забота.

Руслан проводит рукой по волосам – они у него светлые, выгоревшие на солнце. А сам он загорелый. И мне тоже так хочется солнышка и тепла.

Набираю в легкие воздух…

- Я буду отслеживать. Держите меня, пожалуйста, в курсе дела.

Задерживаю дыхание, жмурясь и выдаю. Сипло, но слышно:

- Руслан…

Мужчина на мгновение замирает, а потом резко оборачивается.

Его взгляд летит в меня как стрелы, и я физически ощущаю проживающие мое тело молнии.

И я ликую! Улыбаюсь широко, сама не замечая этого!

Людмила прикрывает руками рот и ахает, а мужчина идет ко мне и улыбается – чистой и светлой улыбкой и мне даже кажется, что в палате светлее становится, а мир ярче, и не всё со мной, бедолагой, потеряно!

Рука вздрагивает в конвульсии, пальцы сжимаются, и я ощущаю покалывания во всем теле. И шевелюсь!

Глава 14

Но потом наступила тьма. Рано я радовалась!

Голова вдруг закружилась, сознание начало меркнуть. Все вокруг заискрилось мушками. Видела я, что медсестра бросилась за врачом, а Руслан успел лишь улыбнуться уголками губ.

Запищали приборы, заголосили врачи. А я летела в пропасть. И в этой черной бездне отчего-то видела лица: мужское – до боли знакомое, но тут же забывающееся и личико молодой девчонки, лет восемнадцати, к которой я тянула свои руки – тонкие с черными венами, и пыталась ее в этом круговороте поймать. Обнять. Остаться рядом.

Но девчонка вдруг тоже рассмеялась и ее лицо исказила злоба.

Я к ним тянулась.

Но им я не нужна.

Отвратительное послевкусие. Словно меня предали и боль от предательства течет вместо крови по венам. Вокруг меня темень, настоящая мгла. Я словно пустое место, потому что кто я не помню. И моё тело меня не помнит – страх снова парализовал от головы до пят.

…Что это?

А это когда твоя душа заточена в собственном почти омертвевшем теле, словно в тюрьме. И мучает только один вопрос – за что и когда успела провиниться, что сделала не так? Кого молить, просить? К какому Богу обращаться?

Вздрагиваю, раскрывая глаза.

Руслан смотрит на меня с сожалением, медленно качает головой, долго и мучительно скользит взглядом по моей руке, безвольно свисающей с кровати. Я щурюсь, силясь открыть веки – те тяжелые, словно по пуду весом.

- Она не видит Вас, скорее всего не различает лиц. – Произносит Людмила. – Опять уже два дня как овощ!

Прошло два дня? А кажется – мгновение.

Смотрю на него из-под полуопущенных ресниц – в глазах блеск. И сочувствие. И жалость.

А я не овощ, как они говорят! Я всё слышу. Чувствую. Понимаю.

- Радислав Георгиевич на операции? – спрашивает. Голос у него тягучий, как сироп. Небрежный, легкий, уверенный.

Мне нравится его голос.

И глаза. Этот колкий взгляд.

От него ток по коже. От него я заряжаюсь и снова живу.

Поджимаю губы. Трепещу ресницами.

Он наклоняется, всматриваясь в мое лицо. А мне приятно его внимание. Жмурюсь довольно как кошка. Дышу тихонечко, но часто-часто – его аромат кожи и одеколона прекрасен!

- Да, у него операция, - запоздало говорит Людмила, поправляя мою капельницу.

- Освободится – переговорю с ним. Напишу заявление и заберу вашу пациентку к себе. У нас в санатории условия получше будут.

Любопытство колет меня изнутри. Санаторий? Заберет?

Хм…Что ж, я согласна!

- Повезло значит ей! – Людмила улыбается, а потом хмурится: - Если разрешат! Ею же полиция занимается! Радислав Георгиевич уже не решает! Даже в областную больницу запретили переводить.

Он удивленно вскидывается:

- Серьезно? Странно. Но я узнаю подробности.

- ДНК ждут. Родственники вроде бы уже ее опознали. Приходили вчера, крутились тут всей толпой в палате. Осталось дождаться подтверждения и ее забирают. Хотя зачем им она – она овощ!

Моё нутро безмолвно отзывается – да что ты знаешь обо мне?! Но тело больше не принадлежит, оно онемело, ужасным словом названо, все той же медсестрой – обездвижена на девяносто процентов. А десять? Где эти десять? Вот это легкое шевеление кончиков пальцев? И это все, что мне осталось?

Хочется реветь и кричать в голос, но и это больше не под силу.

Она права.

Но он против. Говорит ей громко и твердо:

- Не смейте называть эту женщину таким словом! Ясно вам?

Медсестра закивала, затараторила, заискивая.

Я зажмурилась – в глаза словно песка вдруг сыпанули. Ужасно чешется и жжет, но поднять руку и почесать не могу. Не получается!

Наверное, тем, кто в коме, намного легче. Тело живое, а мозг нет. Зато ты не осознаешь всей трагичности этой чертовой жизни. Тут же все, наоборот.

Я не хочу умирать, я хочу шевелиться! – кричит внутри беззвучно каждая клетка организма. – А если встать мне уже не суждено, то лучше тогда умереть…

Ты давно мертва! – отзывается смехом что-то холодное и липкое внутри. Этот жуткий холод забрал моё тело себе, потому я не чувствует ни рук, ни ног. На их месте ледяная стужа. Душа в туманном сосуде.

Я чуть пошевелила только кончиками пальцев. Зажмурилась. Голова снова чертовски разболелась и уже спустя минуту я вновь летела в пропасть, что засасывала меня каждый раз, едва я приходила в сознание.

А он стоял рядом и, кажется, прикасался ко мне. Помню его теплую ладонь на своей руке. Помню, как скользнул костяшками пальцев по моей щеке. И от этого прикосновения в моей душе, где все подернуто черным саваном, распустился цветок, озарил теплом хоть на мгновение. И я зависла на этой поляне – сидя во мгле у единственного цветка, так похожего на белую хризантему.

Мне так хочется его увидеть вновь!

Его, что каким-то фантастическим провидением оказался рядом со мной. Словно ангел.

Раскрываю глаза, сбрасывая наваждение. Но перед лицом не загадочный сосед по палате, за окном уже не день, а ночь. Глубокая – в коридоре приглушен свет. А напротив какой-то мужчина в форме, очевидно, медбрат. Он нависает надо мной и его лицо так близко, что вижу впалый лоб, нос в веснушках, губы, свернутые трубочкой. Он зажимает рукой мой рот, следом нос, и я вновь немею, не в силах вдохнуть спасительного воздуха.

Он что-то шепчет мне, но я не могу разобрать слов из-за нарастающего гула в ушах, чувствую только, как меня наполняет страхом – если всё закончится прямо сейчас, я больше не увижу его…Руслана?

В голове кроме этих мыслей ничего нет. Словно ОН единственный во всем мире. Моя единственная надежда, зацепка, исключительное воспоминание. И мне обидно вдруг до одури. И я, дернувшись всем телом, громко кричу. И мой ор разрезает тишину всей больницы.

- Помогите! На по-о-о-мощь!

- Дура! – шипит мне в лицо мужчина. – Ради тебя же стараюсь! – и со всех ног бежит прочь.

***

Моргаю устало. Руслан не пришел. Он выписался и уехал. Узнаю об этом из разговоров. И злюсь. Теперь у меня это получается! Вот уже три дня как я управляю руками-ногами. И даже чувствую боль от массажа, которым приводят меня в подвижность.