Развод. Выжившая дважды

- Не-а. Ни документов, ни вещей, ни свидетелей. И похожую вроде никто не ищет. Там, кстати, к главврачу сейчас полицейский придет, чтобы ориентировку на опознание дать. Вдруг, кто узнает...

А еще Руслан приедет на днях, помощь опять нашей больничке оказывает, на ремонт денег дает, раз из госбюджета не выделяют. Святой мужик! Может он ее заберет? Как ту бабулю, помнишь? Выходил же, родственников нашел!

- Ха! Пижон этот городской! Терпеть его не могу! Слюни вытри, мечтаешь! – Борис зло хмыкнул. – Не видать ему этой крали! Сами выходим!

Борис засунул в рот всю оставшуюся еду, проглотил не жуя, поперхнулся. Людка протянула ему стакан воды, и он благодарно кивнул.

А все-таки, не плохая она баба, хоть и душная, зануда то есть. Так и он не подарок. Зато она в теле, он таких любит. Он встретился с Людмилой взглядом, и оба улыбнулись.

- А еще знаешь что слыхала? – Люда сощурилась.

- Ну? – гаркнул.

- Ее хотят по той базе потеряшек прогнать. Но помнишь, девчонки пропадали, подростки? Вот у Руслана сестра, еще девочки…

- Моя старшая сестра так-то тоже исчезла! Когда мать прав лишали и нас в интернат сдали, – буркнул. Он ее не помнил почти, сестру эту, разница в тринадцать лет существенная, но…- И что?

- Так да, в те года, а она по возрасту, возможно, подходит, вообще же беда была. Маньяк, что ли тут, водился? Ужас!

- Может. Дальше, что, Люда?!

- Ну вот, хотят они, значит, по базе этих потеряшек прогнать. Там же ДНК всех родителей есть. Глядишь, совпадет что…

- М-м, прикольно. Но что-то сомневаюсь. Ее вон, по телеку показывают. Хотя, если присмотреться, и на мою как будто похожа. Могла такой вырасти, нет? Надо фотки ее найти, сеструхи этой.

- Ну если она ваша, то точно не по телеку скачет.

- Ну да. – Хмыкнул, задумчиво. – Ладно, я пойду.

- Домой? Спать?

Она вытащила изо рта кость от рыбы.

- После ночи сам Бог велел спать. Но это позже, а пока дела у меня.

- М-м, деловой то какой!

На ее лице застыла маска ехидства. Или заигрывает она так. Не понятно.

- Ты пиши если что. Тебе же тоже на сутки только в понедельник?

- Ага, - она прыснула смехом. – А что писать то?

«То» она произнесла нараспев. Точно заигрывает. Не показалось.

- Ладно, я напишу. Может, сходим куда. Что думаешь?

- А может, и сходим. Пиши.

И она вновь закаркала хриплым, но громким смехом. Борис натянуто улыбнулся и вышел.

Глава 8

У кабинета главного врача уже стоял высокий и худой, точно палка полицейский. В руках он держал папку скоросшиватель и ручку.

- Здравствуйте, - поздоровался Борис и прошмыгнул мимо. Свернул за угол и замер, прислушиваясь, потому как главный врач вышел из кабинета и продолжил, начатый видимо несколько минут назад разговор:

- Не помнит. Ни имени, ни откуда родом, ни как угодила в эту аварию. Описание составим, может и узнает кто. Единственное, что во сне, она часто рассказывает о себе, а проснувшись, не помнит этого. Я лично слышал ее бормотание и вроде бы похоже на правду, а вроде и нет. Сцена какая-то, драгоценности, муж-изменщик. Возможно, мозг просто так реагирует на стресс и выплескивает фантазийные сны, что-то типа галлюцинаций.

Борис сглотнул слюну и сильно зажмурился. Скривился весь, сжался. Нос нещадно защекотало, и он все-таки чихнул. А открыв глаза, увидел лицо Радислава Георгиевича, главного врача и давнего знакомого по совместительству. Он у него еще в универе учился на медицинском, а как отчислили, Радислав его на курсы санитаров пристроил, а потом и сюда взял.

- О, Борис, ты здесь. Как вовремя! Подсоби!

- Да, здравствуйте. Я вот мимо проходил, да…

- Это удачно, что мимо. – Перебил торопливо. – Я на операцию уже бегу. Экстренная. А ты про девчонку из третьей палаты товарищу расскажи. Ты же дежурил сегодня, когда она в себя пришла, описать ее сможешь? Люду еще подключи. Составьте подробное описание: ну, там возраст, черты лица. А то я все, опаздываю. А мне опаздывать нельзя, на кону жизнь человека.

Борис кивнул. В груди заклокотал огонь. Возбуждение. Адреналин. Неужели то, о чем он вчера подумал, может исполниться?

- Хорошо. Все сделаю, не переживайте!

- Приятно было познакомиться, оставляю вас. – Радислав Георгиевич пожал полицейскому руку, хлопнул Бориса по плечу и оставил одних посреди коридора.

- Ну что же, - мужчина раскрыл папку, нажал на кнопку шариковой ручки, посмотрел ему в глаза. Пристально. Чуть щурясь. По спине Бориса поплелся холодный пот. – Расскажите? Визуальный портрет? Мне в палату не рекомендуют, неизвестная не в себе, поговорить не удастся, поэтому так и быть, быстренько с ваших слов запишу и пошел я, тоже дел полно.

- Да, конечно. – Борис сглотнул слюну. Перед глазами пухлые губы. Яркие, красные, точно бутон малинки.

- Губы тонкие, ну такие бледной полоской. Прям нет почти их. Тонюсенькие.

Полицейский черканул в блокнот.

- Так-с…Глаза?

- Глаза… - Борис вспотел. Провел влажными ладонями по штанам. Его жмуры так не тревожили, как описание этой…- Ну глаза…такие…

Вспомнил четко: лысая некогда брюнетка смотрела на него и Людку большими круглыми от страха коричнево-зелеными глазами. Чистыми и яркими, как кофейное зерно на золотистом блюдце. – Кажется голубые.

- Голубые? Или кажется?

- Нет точно, голубые!

- Волосы?

- Так она лысая. Ну, рыжие были, кажись. Нос прямой, лоб прямой.

Мужчина усмехнулся.

- А что, бывает непрямой?

И подняв голову, посмотрел на Бориса. Смущенно опустил взгляд. Потому что непрямой – это как раз про Бориса. Ямка по середине лба у него. Глубокая.

- Возраст?

Борис задумался. По телеку передавали, что ей тридцать с хвостиком. Тридцать восемь точнее – хвостик длинный. Этой на вид около тридцати, ну, потому что худая и лысая, точно младенчик…

- Лет двадцать примерно. Не больше, думаю.

- Да? А Радислав Георгиевич говорил, что женщина, лет тридцать – тридцать пять.

- Так вас налысо побрей и не корми неделю нормальной пищей, тоже, небось, состаритесь. Я ж говорю, что видел и не раз!

Борис заржал, а полицейский лишь сощурился, чуть улыбнувшись левым уголком губ.

- Спорное утверждение, но да ладно, оставим пока так. Наши люди все равно чуть позже допросят ее, как будет разрешено. Все-таки по повреждениям похоже, что ее сбил автомобиль, да еще и переместили тело, думая, что мертва. Выкинули в море или что там произошло…На лодочной станции как оказалась? Вопрос…А дорог там рядом нет, глушь, да леса, да скалы. А она в машинном масле. В общем, дело темное. А это уголовная ответственность, статья.

- Статья, ага.

- И дача ложных тоже статья, - добавил зачем-то.

Борис гаркнул что-то нечленораздельное. Вытер со лба испарину.

- А я не вру.

- Хорошо, - полицейский наконец захлопнул папку. – Сегодня же дадим ориентировку. Спасибо и на этом. Пробьем по сводкам, может, найдется кто, кого ищут по подходящим параметрам.

- Ага, - Борис сглотнул слюну, чувствуя, как по вискам течет пот. Бисеринки пота вот-вот норовились скатится ему на глаза. – Вам спасибо. Мы всей больницей за нее переживаем и ждем, что родственники найдутся.

- Дай Бог, так и будем. До встречи.

Полицейский развернулся и зашагал по коридору к двери с яркой горящей вывеской «Выход», а Борис прислонился к стене и чуть не сполз вниз. Сердце бешено отстукивало самбу, но, кажется, у него все получилось.

Первое: мать будет в восторге, когда узнает!

Второе: он уверен, что это его сестра. И она, коза такая, неплохо устроилась!

И третье: даже если она ему никто, он за нее сам выкуп попросит у ее богатого муженька!

Глава 9

До места назначения добрался без приключений, хотя обычно на подъезде к дому – в маленький полузаброшенный посёлок в пятидесяти километрах от райцентра, машина вязнет в грязи. Дорогу давно размыло – бесконечные дожди сделали свое дело и в паводке и бесконечной ряби воды, косые одноэтажные постройки смотрелись убого. Выделялся в неровном строю хибар их с матерью дом – пристроенный когда-то второй этаж – был чуть ли не единственной высокой точкой в округе.

Борис чертыхнулся, перепрыгивая через корягу, вбежал во двор дома. Мазнул взглядом по ржавым скрипучим качелям, которым вот уже лет тридцать и влетел на деревянное крыльцо.

- Мать, открой! – прокричал, с силой ударил кулаком по двери. Старое дверное полотно, выкрашенное в оранжевый цвет и утеплённое дерматином, затрещало.

- Чего ты, Борька? – прошелестела мать, открывая дверь.

Борис влетел в дом, не разуваясь протопал на кухню.

- Чайку налей! Разговор есть!

Мать молча кивнула, но кинула на него заинтересованный взгляд.

- Чего это ты? Средь дня приехал, с работы убёг? Говори!

На кухонном столе стояла початая бутылка клюквенной настойки, банка с килькой – наполовину съеденная и кусочки ржаного хлеба.

Борис схватил хлеб и понюхал. Макнул в томатный соус, пальцем подправил кильку на хлеб и сунул в рот. Смачно причмокнул, жуя. Повертел головой и взял со столешницы головку лука. Чиркнул по ней ножом, разрезая наполовину и без смущения откусил от луковицы приличный кусок. Сунул в рот хлеб. Зажевал.

- Ну?

- Неси фотокарточки сестры! Кажись нашлась!

- Как это? – мать выронила из рук металлическую кружку. Осела на табурет.

- Вот так! Лежит она у нас в больничке.

Мать прищурилась. Хлопнула вдруг по столу рукой:

- Исключено. Ты что пьяный?

Борька хмыкнул.

- Пока нет, но скоро выпью! Отметим возвращение блудной дочери!

- Перестань! Сгинула она давно! Двадцать лет прошло…Не береди!

- Что не береди? Ты смотрю, не особо печалилась на ее счет. – Хмыкнул. – Ты лучше расскажи про тот день? – спросил вдруг. – Даже если ЭТА неизвестная не она…я сделаю что станет наша. Она без памяти. Она никому не нужна. А мне надо, мама! – заканючил вдруг как ребенок, стуча пальцами по столу. Скребнул хлебом по жестяной банке, снова в рот сунул лук и рыбу. Над верхней губой остался след томатной пасты. Цокнул обиженно.

- Да что говорить? – мать его выдохнула. – Ушла и не вернулась.

- Ну так и думал, - скривился. – А мне надо ма, слышишь? Сестру хочу.

- Ой, недоделанный. То сестра, то еще кто…На кой оно тебе?

- И сестра. И деньги. Она хорошо устроилась! Богачка.

И тут мать прониклась. Глаза её сверкнули так, что Борис счастливо улыбнулся.

- Ну как ушла-то? Куда? Откуда? Тебя же родительских прав лишили, нас в детский дом отвезли. Она же оттуда пропала?

- Не оттуда. А из детского лагеря. Бегали они туда, он рядом был. Между детским домом и лагерем лес был, вот и сбегали. Да там много пропадало народу. Море рядом – официальная версия, что все утопли.

- И наша?

- И наша. И наша…

- А ты что думаешь?

Мать пожимает плечами. На ее конопатом морщинистом лице маска недоумения. И безразличия. И снова хитрый прищур. Юлит мать, врет!

- Да черт ее знает! – ведет плечами. Наигранно. Борис не дурак. – Гадалка как-то сказала, что тело ее не в воде.

- Умерла?

- Погибла. – Вздыхает. – Но не вода причина, а человек. И тело ее в каменном колодце, а над ней люди ходят.

- Да ну! – Борис нахмурился. – Если бы коллектор или канализация, давно б нашли. Под землей? Раз люди ходят.

- Место показывала даже на карте – район Багратиона, где новые дома теперь высотки. Вот под одним из них и она, дочь моя. Замуровали, следы замели и дом возвели.

Борис сощурился.

- Фото неси!

- Да нет ее! И фото в подвале. Схоронены.

- Мать! Она богачка! А ты завязывай мне лапшу на уши вешать!

Борис поджал губы. Он сам посмотрит. Мать опять к бутылочке присосалась и ей дела нет до пропавшей когда-то дочери. А у Бориса аж все свербит! Берет телефон со стола и ищет информацию о той самой Полине.

Да одно лицо! Он не дурак! И не слепой! А кто увидел первый, того и баба…

А потом ищет ее мужа – куча статей и его соцсети. Пишет ему с усмешкой в одном из приложений:

«Я нашел вашу жену. Я знаю, что она вам не нужна. Заберу себе. Но не бесплатно. Жду ответ. И отдаю либо вам, либо полиции».

Нажимает отправить и знает наверняка – такой жук ему точно ответит. И они спокойно всё провернут…

Глава 10

Руслан вывернул руль и остановился аккурат напротив главного входа больницы. Такого убогого лечебного заведения он давно не встречал, да и что он хотел от такого богом забытого места?

Ну ничего, сейчас осмотрится, наметит план. Фирма матери уже готовит гранд на помощь, да и он обещал. В том году его помощь приняли на «ура», а у него от благих дел сердце радуется.

Едиными деньгами сыт не будешь. А их у него достаточно.

- Руслан Сергеевич! – почти взмолилась заведующая одного из отделений и бросилась к нему навстречу. Вслед за ней с крыльца спускался и Радислав Георгиевич, главный врач.

Пора слов приветствия, пара фраз о делах, и они снова идут в обход по коридорам больницы.

- Что нового? – Руслан заглянул в одну из палат, поздоровался с пациентами.

- Да все по-старому, - кивнул главврач. – Что у нас может быть нового?

- Ясно.

Перед глазами появилась полненькая медсестра Людмила, которую он помнил еще с прошлого визита. Она спрятала за спиной металлическую утку и вытянулась в лице.

- Как ничего нового?! – встряла нагло. – А в палате номер три?

Радислав гаркнул что-то нечленораздельное, и медсестра испарилась.

- А что у вас с третьей? Или кто? – Руслан выгнул брови. – Ну? Говорите же!

- Да ничего необычного! Просто тяжелый пациент, но не будем забивать вам голову, дорогой вы наш! Мест, кстати, нет, все палаты заняты! Наплыв в отделениях нереальный! Как в коронавирус прям!

- Так вы одни на весь район! – Руслан хмыкнул. – Ладно, давайте расчеты и смету на ремонт, мы с администрацией согласуем. Выделим вам гранд.

- А на оборудование новое?

- И на это, возможно. Обсудим. На днях с матушкой к вам приеду. Готовьтесь.

- Будем ждать!

Руслан кивнул, пожал руку и направился на выход, держа папку с документами в руках. Проходя мимо палаты номер «три» посмотрел на дверь и качнул головой. Кто-то там плох, но его не посвятили, а значит, справятся сами. В том году не могли сами, так он нашел средства чтобы помочь. В свой центр оформил пациента, и его врачи выходили. А по-другому никак – у него не персонал, а светила медицинских наук! Они всё могут!

Дорогу в этом поселке вновь размыло. И ему, непривычно было уже такое лицезреть. Там, где он проживал – в горах над самым морем, такой беды не было. Дома в его округе элитные, дорогущие, да и мало их – не более десяти. Потому что огромная территория принадлежала его санаторию и его же дому. А другой территории там не водилось – горы, скалы, да камни.

Отвлекся от дороги на мгновение – на телефон снова приходили сообщения из поискового отряда, в котором он числился. Пропала девушка. Нажал на карточку ориентировки и бросил взгляд на дорогу. Впереди не дорога, а вода. Еще и ливень усиливался. И где-то здесь, он помнил, была на дороге яма.

Точно!

Бам! Бампер заскрипел, руль крутануло вправо, а машина вдруг пошла юзом.

Руслан чертыхнулся, выкручивая руль и давя на педали. Но аварии уже было не избежать…

…Рус зашипел от боли, что скрутила все его внутренности в тугой узел. Может зря он отказался от каталки и упрямо пошел сам. Говорят, от его новенького внедорожника не осталось и следа. Чудо, что сам выжил и почти без травм.

С виду Руслан казался довольно целехоньким, а вот внутри горел огонь из боли и злости на самого себя. Знал ведь, что непогода разыгралась не на шутку, слышал, что ночью ожидается сильный ливень и все равно поехал в эту глушь.

- Сейчас на рентген и анализы. Голова кружится? Мутит? – Радислав Георгиевич прикоснулся к его плечу и заглянул в глаза. Руслан проморгался. Оказывается, он словно выпал на минуту из реальности. Голова действительно кружилась, а сам он еле стоял на ногах.

- Вот опять вы у нас! Ну надо же так! Вас скорая привезла к вам, хоть и мест нет! – покачал головой врач. – Но для вас найдем!

- В коридоре? – пискнула сестра Людмила.

- Людочка, вы что такое говорите? – главврач укоризненно мотнул головой.

- Но свободных мест нет, - проблеяла она опять. Руслан скосил глаза в ее сторону, но сфокусировать зрение не удалось. Черт! А дела-то плохи!

- Ничего, Людмила, мы что-нибудь придумаем. Для Руслана Сергеевича всегда найдется место, а помощь ему нужна безотлагательно. На улице настоящий ливень, непогода продлится всю ночь, до утра не ждать иной помощи, а в большой город до больницы не добраться. Наше скромное заведение единственное в округе способное помочь.

Главврач взял медсестру под локоток, с силой сжал пальцы.

- Ты вообще в курсе кто это? Это сын нашей уважаемой Любови Дмитриевны.

- Так я знаю же! – Людмила закусила губы, стрельнула глазами в красивого высокого и сильного мужчину, что сел на скамейку и зажмурился от боли.

- Где есть места? – кивнул Радислав Георгиевич.

Людмила нервно повела плечом.

- Только в третьей палате. Где наша неизвестная нежилец. Там же есть койка у окна. Только там.

Руслан вскинул голову, продолжая сидеть, скрутившись от боли на кушетке. Тело отзывалось тупой болью, глаза слезились, голова медленно заполнялась тугим туманом.

Врач вздохнул, переглянулся с молоденькой медсестрой.

- Ладно, черт с ним! Давай к лежачим.

- То есть к этой?

- К ней.

- Ей стало хуже, - заметила Людмила, между прочим. – Снова не приходит в себя. Может ей осталось несколько дней, кто знает?

- Люда? Как ты можешь так говорить? – одернул ее главрач, краснея.

- А что я? Первый раз такие поломанные у нас что ли.

Медсестра нахмурилась. Неизвестной пациентке и вправду прошлой ночью снова стало плохо. Уже сутки она не реагирует ни на свет, ни на зов. И больше не говорит во сне ни слова. Вообще не шевелится.

- К ней давай. Куда деваться.

Руслан нахмурился. Кто-то и встать не может, а он еще, считай, легко отделался.

- В третью палату? – спросил тихо.

- Да. Туда. На ночь, а к утру что-нибудь придумаем!

- Ничего. Не страшно! Вот видите, я все-таки узнаю тайну палаты номер «три»!

Глава 11

Пока он сдавал анализы и проходил рентген, для него подготовили койку в палате. Врач извинился тысячу раз за неудобное соседство, но заверив, что это только до утра, удалился на обход.

Руслану было плевать до утра или до вечера, надолго он оставаться в этой унылой больнице не собирался. Если бы не гнусное стечение обстоятельств, он бы никогда не возлежал здесь, но так распорядилась судьба.

Больничные стены всегда навевали на него тоску, погружая в невеселые воспоминания детства, а эта районная лечебница и подавно давила на психику одним только видом. Пошарпанные стены, не видавшие ремонта много десятков лет, запах лекарств и безысходности. Гнетущее состояние, из которого хотелось поскорей выбраться. Может оттого и его санаторий совсем не похож на стандартную лечебницу, скорее на дорогой курорт.

Как только погода улучшится, за ним приедут. А пока ему надо действительно поспать. То ли усталость и стресс, а может и в купе с лекарствами, но его морило в сон.

В коридоре его поджидала дежурная сестра, которая вызвалась проводить до палаты.

- Пройдемте, - заискивающе прошелестела та, и он послушно пошел вслед за ней. В голове тут же всплыл голос врача: «Не жилец».

Должно быть, какая-то старушка доживает сейчас свои дни или даже часы. Он постарается не смотреть на нее и не думать о том, что у жизни есть срок. Хотя что уж – у всего есть срок – этого ли ему не знать.

***

В палате было тихо.

Жутко пахло лекарствами и мочой.

Он снова поморщился, облизнул сухие губы.

Медсестра кивнула на пустую кровать у окна и, проинструктировав его о том, где ее найти в случае необходимости, вышла.

Дверь закрылась. Палата погрузилась в легкий полумрак. Лишь тусклый свет лился из другого угла, где стояла кровать с пациенткой.

Он сел на койку. Выдохнул, обхватив голову руками, взъерошил волосы, стараясь успокоиться и не думать о том, что лезло в голову. Тело ломило от слабости, от уколов, что только что ему поставили, безбожно клонило в сон. Вот угораздило же его!

Со стороны второй кровати послышался протяжный выдох. Еле уловимый стон.

Руслан все-таки вскинул голову и посмотрел в тот угол. Он был уверен, что взгляд его споткнется о сухую старушку, прожившую долгую счастливую жизнь до больницы, но от удивления воздух со свистом выбило из легких.

Молодая женщина, укрытая простыней до груди. Совсем не старуха! Ее тонкие, почти прозрачные руки свисали с кровати, по которым черными линиями выступали вены – исколотые до кровавых ран.

Та, которой осталось всего несколько дней, не спала. Ее большие глаза смотрели прямо на него, и в них он безошибочно прочитал страх. На мгновение показалось, что он уже видел эти глаза раньше, но этого не могло быть. Он бы запомнил.

Руслан выдохнул, отворачиваясь. Отвернулся к окну, но ее взгляд чувствовался кожей, царапал его острым коготком, драл наждачкой, травмировал острым лезвием, и он снова на нее посмотрел. Почти против воли, потому что ее проблема – только её, у него своих хватало.

И замер, напрягая зрение, чтобы в полумраке палаты – свет такой тусклый, что проще ослепнуть – как следует ее разглядеть.

Глаза огромные. Шоколадные. В них боль с и страх.

Губы пухлые, плотно сжатые. Она не говорит ни слова.

Нос маленький с огромным лейкопластырем, а всё лицо в ссадинах и синяках.

Кто ж тебя так, дамочка? Да за что? Тоже авария?

Руслан нахмурился. Как огромный медведь неповоротливо уселся удобнее. Вчера тело ломило от интенсивной тренировки в зале: ему тридцать шесть, и он любит активные виды спорта, а сегодня все ломит еще и от травм. Выдохнул снова, покачивая головой.

Незнакомка смотрит на него не моргая. И он хмурится, но смотрит в ответ.

Интерес вспыхнул в нем как спичка, разжег фитиль, который теперь не загасить. Выведает ведь теперь из принципа – кто такая, да за что…

- Ну, здравствуй! – Кивнул.

Показалось – она моргнула.

- Я до утра с тобой немного, не обессудь, - проговорил низко, скользнул по ее постели взглядом и взбил худую подушку.

Лечь бы, откинуть голову, да провалиться в спасительный сон, но тот, как назло, как рукой стянуло. Душно. Захотелось открыть настежь окно, но он вновь покосился на соседку – под тонкой простыней видно ее обнаженное тело – замерзнет.

Руслан сглотнул колючие слюни. Собственная боль притупилась на фоне ее заката.

Несколько дней?

У нее всего несколько дней?

Он вновь вскинул голову.

Не прилично, наверное, таращиться на больного человека, но глаза сами жадно высматривали ее из полумрака. Что-то было в ее взгляде и одновременно пугающее и завораживающее. Или он просто с годами стал сентиментальный? Да и не был никогда груб к жизни, чопорным и жестоким. Всегда доброе сердце правило разумом.

Руслан выдохнул собственным мыслям и лег на спину. В груди отозвалось глухим ударом. Нет, у него даже переломов нет. Так гематомы, ссадины, да ушибы. Он здоровый мужчина в расцвете сил, ему еще жить да жить.

Повернулся на бок, точнее специально к ней спиной. Закрыл глаза. От обезболивающего боль утихла, клонило в сон, и голова медленно наливалась свинцовой тяжестью, но спина неимоверно горела – от ее пристального взгляда. Что ж, возможно рассматривание его ее единственная доступная роскошь.

Пусть так. Ему не жалко.

Помучавшись так минут пятнадцать, он снова порывисто сел и вонзил в девчонку острый, как бритва взгляд.

Не спит.

Голова чуть повернута в его сторону.

Смотрит прямо на него все такими же расширенными от ужаса глазами.

В ее глазах пелена и боль? В них – карих и по-детски испуганных – черный лед и он вздрогнул, ощутив этот холод и эту боль физически.

На мгновение показалось, что она не на него смотрит, а просто ее взгляд застыл в пространстве, промелькнула даже тревожная мысль, что она умерла, но хрупкая женщина вдруг несколько раз моргнула и со свистом выдохнула.

- Ты пить может, хочешь? – зачем-то спросил он и сам себя же мысленно отругал.

Зачем он лезет к ней со своими вопросами?! Час от часу не легче.

Но она вдруг отозвалась. Чуть мотнула головой и вдруг…улыбнулась уголками губ.

***

Боря взял в руки журнал регистрации носильных вещей, щелкнул автоматической шариковой ручкой, сел удобнее. Раскрыл на сорок третьей странице и посмотрел на мешок с вещами перед его лицом – вещи нового покойного, что спустили с больницы к ним в морг. Неизвестный. Тоже нашли на берегу. При нем хиленький скарб: неработающий телефон – промок, и рюкзак, в котором портмоне с жалкими пятьюстами рублями и ключи от какой-то двери. Должно быть, от дома.