скачать книгу бесплатно
Я все еще никак не мог во все это поверить.
– Ей пришлось, братан. Знаешь, чего ей стоило стоять за тебя, когда все остальные и его брат хотели, чтобы тебя вздернули? Ее за это чуть не уволили. – Джейми засунул руки еще глубже в карманы. – Хочешь, с тобой пойду?
– Сам предлагаешь?
Он не ответил, просто выглядел смущенным.
– Нет проблем, – сказал я и повернулся к дверям.
– Эй! – крикнул мне вслед Джейми. Я остановился. – То, что я раньше говорил – типа, что буду рад сидеть в первом ряду… Это я просто сболтнул сдуру. Это не так.
– Все пучком, Джейми. Не парься.
Я прошел в раздвижные двери. Зудели люминесцентные трубки. Люди поднимали взгляды и тут же переставали обращать на меня внимание. Свернув за угол, первым делом я увидел своего отца. Он сидел на лавке, словно какая-то огромная сломанная кукла. Голова безвольно упала на грудь, руки так обхватывали плечи, будто в них было слишком много суставов. Рядом с ним сидел Долф, выпрямившись, как палка, и совершенно неподвижно таращился в стену. Кожа у него под глазами повисла бледно-розовыми полумесяцами, и вид у него тоже был совершенно подавленный. Он первым заметил меня и дернулся, будто его застали за чем-то постыдным.
Я прошел дальше в комнату для посетителей, которую они занимали.
– Долф… – Я сделал паузу. – Папа.
Долф с усилием встал и вытер руки о штаны. Мой отец поднял взгляд, и я увидел, что лицо у него тоже будто бы все изломанное. Он зацепился за меня взглядом и выпрямил спину, словно одно только это могло восстановить порушенный остов. Сразу вспомнились недавние слова Робин – что отец расплакался, узнав о моем возвращении. Сейчас я не видел ничего подобного. Его руки были крепко сжаты в побелевшие кулаки. На шее выступили напрягшиеся жилы.
– Что тебе про все это известно, Адам?
А я-то надеялся, что этого не произойдет, что Джейми ошибался…
– Это ты о чем?
– Давай-ка не умничай тут со мной, сынок! Что ты про все это знаешь? – Он возвысил голос. – Насчет Грейс, черт тебя побери!
На миг я застыл, но тут ощутил противную дрожь в руках; кожу по всему телу словно обожгло огнем. Я просто не мог поверить, что все это со мной происходит. Вид у Долфа был совершенно убитый. Отец подступил ближе. Он был выше меня, по-прежнему шире в плечах. Я поискал в его лице причины для надежды и не нашел ни единой. Ну что ж, так тому и быть.
– Я не стану ничего с тобой обсуждать, – тихо произнес я.
– Нет уж, еще как станешь, черт побери! Ты обязательно поговоришь с нами, расскажешь все, что произошло!
– Мне нечего сказать насчет этого.
– Ты был с ней. Ты поцеловал ее. Она от тебя убежала. Не вздумай отпираться! Они нашли ее одежду, оставшуюся на мостках. – Он уже все решил. Спокойствие было лишь маской. Долго это не продлится. – Правду, Адам! Хотя бы на сей раз. Правду!
Но я при всем желании ничего не мог ему поведать, так что сказал лишь то, что было для меня по-прежнему важно. Зная своего отца и то, что за этим последует, я все-таки сказал это:
– Я просто хотел ее повидать.
Отец метнулся ко мне. Схватил за грудки и припечатал к твердой больничной стене. Его лицо было знакомо мне до мельчайших подробностей, но в основном я видел в нем какого-то чужака, чистую и всесокрушающую ненависть, когда отпали последние остатки его веры в меня.
– Если ты это сделал, – прорычал он, – я просто убью тебя на хер!
Я не стал отбиваться. Позволил ему прижимать себя к стене, пока его ненависть не съежилась до чего-то не столь всеобъемлющего. Вроде боли и потери. Словно что-то в нем только что умерло.
– Ты не должен ни о чем меня спрашивать, – сказал я, снимая его руки с отворотов своей рубашки. – А я не должен отвечать.
Отец отвернулся.
– Ты мне больше не сын, – произнес он.
Показал мне спину, а Долф не мог встретиться со мной взглядом; но я был решительно против того, чтобы из меня делали ничтожество, только и способное, что оправдываться непонятно за что. Только не сейчас. Только не опять. Так что сдержал невероятное побуждение все объяснить. Не отступил, а когда отец повернулся, перехватил его взгляд и держал, пока он не отвел глаза. Уселся на дальней стороне комнаты, а отец сел на противоположной. В какой-то момент показалось, будто Долф собирается пересечь разделяющее нас расстояние, чтобы что-то мне сказать.
– Сядь, Долф! – приказал мой отец.
Тот сел.
Через какое-то время отец грузно поднялся.
– Пойду прогуляюсь, – буркнул он. – Мне нужен неизгаженный воздух.
Когда звук его шагов утих вдали, Долф быстро пересел ко мне. Ему лишь недавно стукнуло шестьдесят – трудяге с массивными руками и тусклыми седыми волосами. Долф был всегда рядом – дольше, чем я мог припомнить. Всю мою жизнь. Он начал работать на ферме еще молодым человеком, а когда мой отец ее унаследовал, то сделал Долфа своей правой рукой. Они были как братья, неразлучны. Вообще-то я всегда считал, что без Долфа ни мой отец, ни я просто не пережили бы самоубийство моей матери. Он не давал нам потерять друг друга, и я до сих пор помню вес его руки на своем узком плече в те тяжелые дни – после того как окружающий мир, содрогнувшись под напором дыма и грома, вдруг исчез для меня без следа.
Я изучил его бугристое лицо, маленькие голубые глаза и тронутые сединой брови. Он похлопал меня по коленке и откинулся назад, прислонившись затылком к стене. В профиль его голова казалась чем-то вырезанным из ломтя сушеной говядины.
– Твой отец – вспыльчивый человек, Адам. Действует под влиянием момента, но обычно утихает и потом видит вещи совершенно в другом свете. Грея Уилсона убили, и Дженис видела то, что видела. Теперь ты вернулся, и кто-то сотворил такое с Грейс. Он просто перенервничал. У него это пройдет.
– Вы и вправду считаете, что словами можно все исправить?
– Я не думаю, что ты сделал что-то плохое, Адам. И если б твой отец мог думать связно, он тоже это понял бы. Тебе нужно понять, что когда я остался с Грейс на руках, то и понятия не имел, что делать. Моя жена ушла от меня, когда моя собственная дочь была еще совсем мала. Я ничегошеньки не знал. Твой отец помог мне. Он просто всегда чувствует свою ответственность. – Долф раскинул руки ладонями вверх. – Он гордый человек, а гордые люди никогда не показывают свою боль! Предпочитают кусаться и огрызаться. Делают то, о чем со временем начинают жалеть.
– Это ничего не меняет.
Долф опять покачал головой:
– У всех нас есть о чем жалеть. У тебя. У меня. Но чем старше мы становимся, тем более тяжелая ноша ложится на наши плечи. Такой вес может сломать человека. Вот и все, что я хочу сказать. Дай своему старику шанс. Он никогда не верил, что это ты убил того парня, но не мог и пропустить мимо ушей то, что сказала его жена.
– Он вышвырнул меня вон.
– И хотел все исправить. Я уже со счету сбился, сколько раз он хотел позвонить тебе или написать. Раз даже спрашивал меня, не смогу ли я поехать вместе с ним в Нью-Йорк. Мол, у него есть что сказать, и не все такие вещи можно доверить бумаге.
– Хотеть – это не то же самое, что сделать.
Я подумал про чистый лист, который нашел на отцовском письменном столе.
– И что же его останавливало?
– Гордость. И твоя мачеха.
– Дженис. – Это имя далось мне с трудом.
– Она достойная женщина, Адам. И любящая мать. Хороша для твоего отца. Несмотря ни на что, я по-прежнему верю в это – точно так же, как она верит в то, что видела той ночью. Могу заверить тебя, что эти пять лет тоже дались ей нелегко. Непохоже, чтобы у нее был выбор. Все мы действуем на основании того, во что верим.
– Вы хотите, чтобы я простил его? – спросил я.
– Я хочу, чтобы ты дал ему шанс.
– Он должен был хранить верность мне, а не кому-то еще.
Долф вздохнул:
– Ты не единственный для него родной человек, Адам.
– Я был первым.
– Не все так просто. Твоя мать была замечательной женщиной, и он обожал ее. Но все изменилось, когда она умерла. Ты сам изменился в первую очередь.
– У меня были причины.
Глаза Долфа внезапно словно вспыхнули изнутри. То, как она умерла, стало тяжелым ударом не только для нас с отцом.
– Он любил твою мать, Адам. Вторая женитьба – это не то, что далось ему легко и просто. Смерть Грея Уилсона поставила его в сложное положение. Ему пришлось выбирать между тем, чтобы поверить тебе или поверить своей жене. Думаешь, это так просто или как-то еще, но только не опасно? Попробуй посмотреть на это под таким вот углом.
– Сегодня никакого такого противоречия не было. Тогда что же сейчас-то творится?
– Сейчас… ситуация сложная. Есть время твоего появления. Есть то, что сказала Грейс.
– А как насчет вас тогда? Сегодня для вас тоже все сложно?
Долф всем телом повернулся ко мне на лавке, нацелил на меня потерявшее вдруг выражение лицо, обвел ровным взглядом:
– Я верю тому, что Грейс сказала мне, но и тебя я слишком хорошо знаю. И хотя я пока не пойму, во что конкретно верить, могу уверенно сказать одно: все в свое время обязательно разрешится и придет к своему логическому концу. – Он отвел взгляд. – Грешники обычно расплачиваются за свои грехи.
Я изучал его словно воспаленное лицо, растрескавшиеся губы и набрякшие глаза, плохо скрывающие горе.
– Вы искренне в это верите? – спросил я.
Долф поднял взгляд на гудящие под потолком люминесцентные трубки, так что их ярко-серое сияние, казалось, полностью накрыло его глаза. Голос старика прозвучал почти неслышно, расплылся вокруг тающим облачком бледного дыма.
– Верю, – произнес он. – Верю целиком и полностью.
Глава 7
Через десять минут в дверях материализовались копы. Робин, судя по ее виду, буквально валилась с ног, в то время как второй полицейский словно не мог устоять на месте, постоянно совершая едва заметные нетерпеливые движения. Высокий, с покатыми плечами, чуть старше пятидесяти, в линялых джинсах и красной куртке. Над узким лбом и острым носом болтается жиденькая каштановая челочка. На поясе – полицейский жетон, поверх словно выцветших глаз поблескивают маленькие очочки с круглыми стеклами.
– Можем мы с ним поговорить на улице? – спросила Робин.
Сидящий Долф выпрямился, но ничего не сказал. Я встал и последовал за ними к выходу. Джейми нигде не было видно. Второй коп протянул руку.
– Детектив Грэнтэм, – представился он. Мы обменялись рукопожатием. – Я работаю в службе шерифа, так что пусть этот наряд вас не обманывает.
Его улыбка стала еще шире, но я знал, что не стоит ей доверять. Сегодня ни одна улыбка не могла быть настоящей.
– Адам Чейз, – сказал я в ответ.
Его лицо посерьезнело:
– Я знаю, кто вы такой, мистер Чейз, читал ваше досье, – так что предприму все усилия, чтобы это знание никак не повлияло на мою объективность.
Я сохранил спокойствие, но это потребовало некоторых усилий. В Нью-Йорке никто не знал про меня даже самую малость. Я уже почти привык к этому.
– Думаете, получится? – спросил я.
– Я знать не знал того парня, которого убили. В курсе, конечно, что он собой представлял – звезда футбола и все такое, слышал, что у него тут было полным-полно родственников и что они подняли немалый шум по поводу правосудия для богатых. Но все это было до меня. Вы для меня ничем не отличаетесь от любого другого гражданина, мистер Чейз. Никакой предвзятости.
Он махнул на Робин.
– А теперь… детектив Александер уже рассказала мне о ваших взаимоотношениях с потерпевшей. Никому из нас не по вкусу такие дела, но важно действовать как можно быстрее, когда происходит что-то такого рода. Я понимаю, что уже поздно и что вы наверняка расстроены, но надеюсь, что сможете мне помочь.
– Чем смогу, помогу.
– Хорошо. Просто замечательно. А теперь, насколько я понимаю, вы сегодня встречались с потерпевшей?
– Ее зовут Грейс.
Он опять улыбнулся, и на сей раз улыбка оказалась довольно жесткой.
– Естественно, – кивнул он. – Так о чем вы с Грейс беседовали? Каково было ее душевное состояние?
– Даже не знаю, как на это и ответить, – сказал я. – Я ее теперь практически не знаю. Слишком много времени утекло. Она так и не ответила ни на одно из моих писем.
Вмешалась Робин:
– Ты писал ей?
Я ощутил внезапную обиду у нее в голосе.
«Ей писал, а мне нет».
Я повернулся к Робин:
– Я писал ей, потому что она была слишком молода, чтобы понять причины моего отъезда. Мне было нужно, чтобы она поняла, почему меня больше нет рядом.
– Просто расскажите про сегодняшний день, – попросил Грэнтэм. – Расскажите все остальное.
Я представил себе Грейс: жар ее кожи под моей ладонью, неистовая возмущенная обида, смутные намеки на что-то еще. Я знал, что ищет этот коп. У него уже есть описание случившегося от Грейс, и теперь ему нужно подтвердить его сведениями из других источников – к черту все эти разговорчики про объективность! Какая-то часть меня хотела дать ему это подтверждение. Почему? Да потому что пошло оно все в жопу!
– Я натер ей спину лосьоном. Она поцеловала меня. Сказала, что ненавидит меня. – Я посмотрел Грэнтэму прямо в глаза. – Потом убежала.
– Вы погнались за ней?
– Это было не того рода бегство.
– Но и не особо-то похоже на того рода воссоединение, какого скорее всего приходилось ожидать.