скачать книгу бесплатно
Затянувшись в последний раз, Грейс затушила косяк и бросила оставшийся обугленный огрызок обратно в пластиковый пакетик. Ее слова стали звучать не столь резко.
– А у меня вот есть дружки, – произнесла она.
– Это хорошо.
– Дружков хоть завались… То с одним встречаюсь, то с другим.
Я не знал, что на это сказать. Грейс села лицом ко мне.
– А тебе все равно? – спросила она.
– Ну конечно же, не все равно, но это не мое дело.
Теперь Грейс уже вскочила на ноги.
– Еще как твое! – выпалила она. – Если не твое, так чье же?
Подступила ближе, остановилась в каком-то дюйме. Из нее буквально исходили мощные эмоции, но разобраться в них было нелегко. Я не знал, что сказать, так что произнес единственное, что пришло в голову:
– Прости, Грейс.
И тут она вдруг прижалась ко мне, по-прежнему вся мокрая от реки. Ее руки обхватили мою шею. Стиснула меня с неожиданной энергией. Ее руки нашли мое лицо, сжали его, ее губы сразу же прижались к моим. Грейс целовала меня, и целовала всерьез. А когда ее губы остановились возле моего уха, она стиснула меня еще крепче, так что я уже не мог отступить, не оттолкнув ее. Ее слова были едва слышны, и все же они сокрушили меня:
– Я ненавижу тебя, Адам. Так ненавижу, что просто убила бы!
И тут Грейс развернулась и побежала – побежала вдоль берега, и ее белый купальник мелькал среди деревьев, словно хвостик испуганного оленя.
Глава 4
Через какое-то время я с такой силой захлопнул дверцу машины, словно хотел отгородиться от всего остального мира. В салоне было жарко, и кровь противно пульсировала там, где швы стягивали кожу. Пять лет я прожил в вакууме, пытаясь забыть жизнь, которую потерял, но даже в величайшем из городов мира самые яркие дни бежали пусто и поверхностно.
Здесь же все оказалось совсем по-другому.
Я завел машину.
Здесь все было так чертовски реально…
Вернувшись в квартиру Робин, я сорвал пластырь с груди и стоял под бьющей сверху водой столько, сколько смог вытерпеть. Нашел перкоцет, принял две таблетки, а потом, подумав, проглотил еще одну. Затем, погасив повсюду свет, забрался в постель.
Когда я проснулся, за окном еще было темно, но из прихожей падал свет. Наркотические таблетки пока не отпускали, и как бы глубоко я ни провалился в небытие, тот сон все же нашел меня: темный изгиб красных брызг на стене и старая щетка, слишком большая для маленьких рук.
Рядом с кроватью стояла Робин, темным силуэтом напротив света. Она была совершенно неподвижна. Мне не было видно ее лица.
– Это абсолютно ничего не значит, – произнесла она, обращаясь ко мне.
– Что не значит?
Она расстегнула рубашку, стянула ее с себя. Больше на ней ничего не было. Свет струился сквозь промежутки между ее пальцами, сквозь пространство между ее ногами. Робин была лишь силуэтом, плоской бумажной куклой. Я подумал о годах, которые мы с ней делили на двоих, – о том, как близко мы подошли к тому, чтобы остаться вместе навсегда. Мне очень хотелось увидеть ее лицо.
Когда я приподнял одеяло, она скользнула под него и закинула на меня ногу.
– Ты уверена? – спросил я.
– Помолчи.
Робин поцеловала меня сбоку в шею, приподнялась, чтобы поцеловать лицо, а потом покрыла поцелуями рот. На вкус она была такой же, какой я ее помнил, ощущалась так же – твердая, горячая и нетерпеливая. Она перекатилась поверх меня, и я невольно зажмурился, когда ее вес навалился мне на ребра.
– Прости, – шепнула Робин, сползая пониже. По телу ее пробежала крупная дрожь. Приподнялась надо мной, и я увидел половинку ее лица в свете из прихожей, темную ямку одного глаза и темные волосы, которые поблескивали там, где их касался свет. Взяла меня за руки и положила их себе на груди.
– Это абсолютно ничего не значит, – повторила Робин; но она лгала, и мы оба это знали. Слияние было немедленным и полным.
Словно шаг с обрыва.
Словно падение.
* * *
Когда я проснулся во второй раз, она уже одевалась.
– Эй, – позвал я.
– Сам ты «эй».
– Не хочешь поговорить?
Робин одним движением натянула рубашку, начала застегивать. На меня она смотреть избегала.
– Только не про это.
– А почему?
– Мне нужно кое-что обдумать.
– Это ты про нас?
Она помотала головой:
– Я не могу разговаривать с тобой вот таким.
– Каким таким?
– Голым, замотанным в мое одеяло… Надень хотя бы штаны и приходи в гостиную.
Натянув брюки и футболку, я нашел ее сидящей с ногами в полукруглом кожаном кресле.
– А сколько вообще времени? – спросил я.
– Поздно уже, – отозвалась она.
Горела единственная лампа, оставляя бо?льшую часть комнаты в тени. Лицо Робин было бледным и неуверенным, глаза прятались за жесткими серыми тенями. Пальцы переплелись. Я огляделся по сторонам, а молчание продолжало разливаться вокруг нас.
– Ну так что? – не выдержал я наконец.
Робин вскочила на ноги.
– Я так не могу! Я не могу как ни в чем не бывало болтать с тобой, словно мы виделись на прошлой неделе. Все-таки пять лет, Адам! Ты не звонил, не писал. Я не знала, жив ты, умер, женился, по-прежнему один… Ничего не знала. – Она с силой провела пальцами по волосам. – И даже при всем этом я по-прежнему не предприняла каких-либо серьезных шагов. Но все же сейчас я сплю с тобой, и хочешь знать, почему? Потому что знаю, что ты уедешь; и хочу выяснить, осталось ли еще хоть что-нибудь между нами. Потому что если ничего, тогда я буду в полном порядке. Только если действительно ничего не осталось.
Робин умолкла, отвернулась, и я все понял. Она приоткрыла свою защиту, и теперь ей больно. Я встал. Хотелось остановить то, что неизбежно наступит, но она заговорила раньше меня:
– Ничего не говори, Адам. И не спрашивай меня, осталось ли что, потому что я и так собираюсь тебе это сказать. – Повернулась ко мне лицом и солгала во второй раз: – Так вот: ничего не осталось!
– Робин…
Она засунула ноги в кроссовки с развязанными шнурками, подхватила ключи.
– Пойду прогуляюсь. Собери свои вещи. Когда я вернусь, попробуем определить тебя в какой-нибудь отель.
Робин с силой захлопнула за собой дверь, а я сел, лишь поеживаясь при мысли о том, какую могучую волну страсти развело мое поспешное бегство на север – такую, что нас накрывает ею с головой до сих пор.
Когда Робин вернулась двадцать минут спустя, я уже успел принять душ и побриться; все мои шмотки были либо на мне, либо в машине. Я встретил ее в холле, возле двери. Ее лицо все горело.
– Я уже нашел свободный номер в «Холидей Инн», – сообщил я ей. – Не хотел уходить не попрощавшись.
Робин закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Подожди-ка секундочку, – сказала она. – Я должна извиниться. – Пауза. – Послушай, Адам. Я коп, и все дело в сохранении контроля. Понимаешь? Все дело в логике, и я приучала себя к этому с того самого времени, как ты уехал. Это все, что у меня осталось.
Она шумно выдохнула.
– То, что я недавно тебе наговорила, означает, что пять лет самоконтроля за какую-то минуту пошли коту под хвост. Ты этого не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь того, чтобы тебя вышвырнули на улицу на ночь глядя. Вполне можно подождать и до завтра.
В этих словах не было ни капли иронии.
– Ладно, Робин. Давай поговорим. Только давай сумку заберу. Вино у тебя найдется?
– Да вроде было.
– Вино – это как раз то, что надо, – произнес я, а потом вышел на улицу, чтобы забрать вещи из машины.
Постоял на парковке. Небо широко раскинулось над головой – низкая давящая чернота, кое-как подпираемая слабеньким светом маленького городка. Попытался решить, что я чувствую по отношению к Робин и тому, что она только что сказала. Все происходило слишком уж быстро, а я ни на йоту не приблизился к тому, ради чего приехал.
Бросив сумку в прихожей, двинулся в гостиную. Услышал голос Робин, увидел, что она разговаривает по мобильнику. Она вытянула руку, и я остановился, начиная понимать, что что-то случилось. Это на ней было просто написано.
– Ладно, – произнесла она в трубку, – буду через пятнадцать минут.
Затем резко захлопнула крышку телефона, потянулась к пистолету в наплечной кобуре и натянула на себя лямки, энергично двигая плечами.
– Что стряслось? – спросил я.
Когда она заговорила, лицо ее уже успело закрыться:
– Мне нужно ехать.
– Что-то серьезное?
Робин подступила ближе. Я почувствовал какую-то внезапную перемену в ней – что-то твердое, упрямое и сугубо рассудочное.
– Я не могу об этом говорить, Адам, но думаю, что да.
Я начал было что-то говорить, но она оборвала меня на полуслове:
– Я хочу, чтобы ты оставался здесь. Будь на телефоне.
– Какие-то проблемы?
Я вдруг насторожился – что-то такое было у нее в глазах.
– Просто хочу знать, где в случае чего тебя искать, – сказала Робин. – Только и всего.
Я попытался удержать ее взгляд, но она тут же отвернулась. Я не понимал, что происходит, но прекрасно сознавал одно: это была уже третья ее ложь за ночь. И в чем бы ни заключалась не ведомая мне причина, все это было явно не к добру.
– Буду здесь, – заверил я.
И она ушла.
Ни поцелуя, ни «до свидания».
Чисто по-деловому.
Глава 5
Я вытянулся на диване, но сон оставался несбыточной мечтой. Резко сел, когда Робин открыла дверь. На лице у нее было написано напряжение. Усталость и что-то похожее на злость.
– Сколько времени? – спросил я.
– Начало первого.
Я заметил все то, что выбивалось из привычной картины: красноватую грязь у нее на кроссовках, сухой листок, застрявший в волосах… Лицо у нее горело, под скулами выделялись еще более яркие красные пятна. Свет кухонной лампы острыми лучиками отразился в ее глазах.
Что-то было совсем не так.
– Мне нужно задать тебе один вопрос, – произнесла она.
Я подался вперед.
– Задавай, – сказал я.
Робин присела на край кофейного столика. Наши колени оказались совсем близко, но не соприкасались.