скачать книгу бесплатно
– Так что, с папаней приехал побалакать? – спросил он, с внезапным блеском в глазах.
– Да, планирую повидаться с ним.
– Я не в этом смысле… Ты здесь, чтобы просто поболтать с ним? Это я к тому, что пять лет назад ты в округе Роуан кем-то вроде наследного принца считался… – Презрительная усмешка. – А потом с тобой приключилась маленькая неприятность, и вот раз – и нет тебя. Насколько я понимаю, с тех пор ты так сюда и не возвращался. Должна быть какая-то причина после столь долгого отсутствия, и вразумить этого надменного, упрямого сукина сына – лучшая из тех, что приходят мне на ум.
– Если у вас есть что сказать, мистер Фэйт, то почему бы вам просто не сказать это прямо?
Он подступил ближе, неся с собой запах застарелого пота. Его глаза над носом пьяницы приобрели жесткий стальной оттенок, а голос визгливо поднялся:
– Только не умничай со мной, Адам! Я-то помню тебя таким же тупоголовым придурком, как и мой собственный сыночек, Дэнни, – у вас обоих не хватило бы мозгов, чтобы просто выкопать яму в земле, даже если б вам дали лопату! Я-то видел, как ты буха?ешь без просыпу, видел, как ты валяешься с разбитой в кровь мордой на полу в баре! – Он перевел взгляд с моих ног на мое лицо. – Теперь у тебя шикарная тачка, и несет от тебя большим городом, но выглядишь ты ничуть не лучше любого другого. Только не для меня. Можешь заодно передать это и своему старику. Передай ему, что скоро он останется и вовсе без друзей!
– Не думаю, что мне нравится ваш тон.
– Я пытался быть вежливым, но вы никогда не изменитесь – вы, Чейзы! Думаете, что раз уж у вас все эти земли, а ваши предки засели в этом округе чуть ли не с сотворения мира, так вы намного лучше всех остальных? Ничто из этого не означает, что вы лучше меня! Или лучше моего парнишки.
– Я никогда не говорил, что я лучше.
Старик кивнул, и его голос задрожал от раздражения и злости:
– Передай своему папаше, что ему давно пора засунуть свой чертов эгоизм себе в жопу и подумать и об остальных людях в этом округе! И это не только я так говорю. Куча людей здесь уже сыта по горло. Передай ему это от меня.
– Хватит уже! – сказал я, подступая ближе.
Ему это не понравилось, и его руки сжались в кулаки.
– Не говори со мной в таком тоне, щенок!
Что-то горячее вспыхнуло у него в глазах, и я почувствовал, как где-то внутри меня опять вскипает гнев – воспоминания нахлынули обратно. Вновь припомнились мелочность и презрительное самодурство старика, его скорые на расправу руки, когда его сын делал какую-то невинную ошибку.
– Вот что вам скажу, – медленно произнес я. – Почему бы вам самому не пойти в жопу?
Я подступил еще ближе, и как ни высок был старик, я все равно возвышался над ним. Его глаза заметались вправо-влево, когда он увидел закипающий во мне гнев. Мы с его сыном действительно давали джазу в родном округе, но, несмотря на то, что он только что сказал, не так-то уж часто я оказывался с разбитой в кровь мордой на полу какого-нибудь бара.
– Дела моего отца вас не касаются. Никогда не касались и никогда не будут. Если у вас есть что сказать, предлагаю вам сказать это ему прямо в лицо.
Фэйт попятился, и я последовал за ним в плавящийся от жары воздух. Он продолжал держать руки на весу, нацелив взгляд на меня, и его голос звучал резко и жестко:
– Вещи меняются, парень. Мельчают понемногу, а потом им и вовсе наступает конец. Даже в округе Роуан. Даже у чертовых Чейзов!
И он тут же ушел, быстро двигаясь вдоль облупленных дверей своей придорожной империи. Дважды оглянулся назад, и на его топорной физиономии я увидел коварство и страх. Он показал мне средний палец, и я спросил себя, далеко уже не впервые, не было ли возвращение домой большой ошибкой.
Я проследил, как старик скрывается в своей конторе, а потом зашел обратно в номер, чтобы смыть с себя его вонь.
* * *
Понадобилось десять минут, чтобы принять душ, побриться и переодеться в чистое. Едва я переступил порог, выходя на улицу, как горячий воздух плотно принял меня в свои объятия, словно расплавленный воск. Солнце уже придавливало деревья на противоположной стороне дороги, мягким бесформенным комком расплющиваясь о мир. Я закрыл и запер за собой дверь, а когда опять повернулся, то почти одновременно заметил две вещи. Зебьюлон Фэйт стоял, прислонившись к стене конторы мотеля и скрестив руки на груди. Рядом ошивались еще два каких-то жлоба чуть постарше меня – с широкими плечами и откровенно ехидными улыбочками. Это было первое, что я заметил. Вторым была моя машина. Вернее, большие буквы, глубоко выцарапанные на пыльном капоте.
«Убивец».
Единственное слово, в два фута длиной как минимум.
Вот тебе и надежда…
На физиономии старика тоже прорезалась улыбочка, и он буквально протолкал сквозь нее слова.
– Два каких-то гопника, – сообщил он. – Вон туда побежали…
Фэйт-старший ткнул рукой через пустую улицу, на старую парковку придорожной закусочной, которая теперь представляла собой безбрежное море асфальта с пробивающимися кое-где кустиками травы.
– Надо же, какая неприятность, – закончил он.
Один из мужиков пихнул другого локтем. Я знал, что они видели перед собой: машину богатея с нью-йоркскими номерами, городского парня в сияющих ботинках.
Они и понятия не имели…
Я подошел к багажнику, положил в него сумку, вытащил монтировку – два фута прочного металла с баллонным ключом на конце. И двинулся через парковку, опустив тяжелую железяку к ноге.
– Зря вы это сделали, – произнес я.
– Иди в жопу, Чейз!
Они тяжело соскочили с крыльца – Зеб Фэйт посередке. Рассыпались по сторонам, ширкая подметками по спекшейся земле. Мужик справа от Фэйта был повыше остальных и выглядел испуганным, так что я сосредоточился на его дружке слева – ошибка. Удар прилетел как раз справа, и двигался этот тип на удивление быстро. Это было все равно что получить удар бейсбольной битой. Его дружок налетел на меня почти с той же быстротой. Увидел, как я обвис, и наметил апперкот, который мог запросто сломать мне челюсть. Но я взмахнул монтировкой. Она вступила в дело быстро и жестко, перехватив руку детины на полпути, и сломала ее столь моментально и чисто, что я сам подивился. Было слышно, как хрустнули кости. Он с воплем рухнул на землю.
Первый ударил меня еще раз, угодив в висок, и я замахнулся на него тоже. Металл соприкоснулся с мясистой частью его плеча. Тут подоспел и Зебьюлон Фэйт, но я опередил его, достав коротким тычком в кончик подбородка, и он тоже свалился. И тут словно кто-то выключил дневной свет. Я оказался на коленях, с затуманенным зрением, и на сей раз мне реально пришлось несладко.
Фэйт лежал на земле. Мужик со сломанной рукой – тоже. Но его дружок зря времени не терял. Я опять увидел подлетающий тяжелый башмак и замахнулся что было сил. Монтировка вошла в соприкосновение с его подбородком, и он шлепнулся в пыль. Я так и не понял, сломал ли ему что-нибудь – реально было плевать. Главное, что он тоже вырубился.
Я попытался было встать, но не держали ноги. Уперся руками в землю и тут ощутил, как надо мной встает Зебьюлон Фэйт. Дыхание пилой елозило у него в глотке, но голос его был достаточно тверд. «Сраные Чейзы!» – прохрипел он и принялся орудовать ногами. Удары сыпались один за другим. После очередного удара башмак отлетел назад уже в крови. Я уже реально лежал на земле, тщетно искал монтировку, а старик пыхтел так, будто всю ночь кому-то впердоливал и теперь никак не может кончить. Я свернулся в клубок, пытаясь спрятать лицо, и полными легкими вдохнул дорожной пыли вперемешку с мелкой щебенкой.
И тут услышал сирены.
Глава 2
Поездка в «Скорой» прошла как в тумане – двадцать минут белых перчаток, болезненных прикосновений тампона к ранам и ссадинам, толстый фельдшер с каплей пота, повисшей на носу… За матовым стеклом мелькнул красноватый отсвет мигалок, отразившихся от стены, и меня вытащили наружу. Больница сгустилась вокруг: знакомые звуки, запахи, которые мне доводилось обонять чаще, чем хотелось бы… Тот же самый потолок, что и двадцать лет назад. Ординатор с детским личиком, который меня заштопывал, ворчал при виде старых шрамов: «Что, не первый раз руки распускаешь?»
Ответ ему на самом деле не требовался, так что я держал рот на замке. Драться я начал лет в десять. Самоубийство моей матери имело к этому самое непосредственное отношение. Равно как и Дэнни Фэйт. Но с тех пор как я дрался последний раз, прошло уже порядком времени. Целых пять лет я ухитрился прожить, ни разу ни с кем не сцепившись. Никаких заводок. Никаких обидных слов. Пять лет оцепенения, и вот нате: трое на одного в первый же день после возвращения в родные края. Надо было просто сесть в машину и уехать ко всем чертям, но такая мысль даже не приходила мне в голову.
И на секунду не приходила.
Вышел я только часа через три – с облепленными пластырем ребрами, шатающимися зубами и восемнадцатью стежками хирургических швов на башке. Злой как черт. Болело все адски.
Раздвижные двери сомкнулись у меня за спиной, и я встал, покосившись на левый бок – давая передышку ребрам на этой стороне. По ногам у меня мазнул свет, и мимо по улице проехали несколько автомобилей. Я смотрел им вслед пару секунд, а потом опять повернулся к автостоянке.
В тридцати футах от меня открылась дверца машины, и на асфальт выбралась женщина. Сделала три шага, остановилась у капота. Я сразу узнал ее до мельчайших подробностей, даже издали. Пять футов восемь дюймов[5 - Пять футов восемь дюймов – 172 см; 1 фут – 0,305 м, 1 дюйм – 2,54 см.], стройная, с золотисто-каштановыми волосами и улыбкой, способной осветить самую темную комнату. Внутри меня волной поднялась новая боль, более глубокая, более фактурная. Вроде бы у меня уже было полным-полно времени, чтобы найти нужный подход, нужные слова. Но в голове было пусто. Я сделал шажок навстречу, стараясь скрыть хромоту. Она встретила меня на полпути, и все лицо ее состояло из пустот и сомнений. Изучила меня с головы до ног, и хмурое выражение у нее на лице практически не оставляло сомнений насчет того, что она увидела.
– Офицер[6 - Звание «офицер» в полиции и других правоохранительных структурах США соответствует сотруднику в звании рядового (то же самое, что «констебль» в Великобритании).] Александер… – произнес я, выдавливая улыбку, которая даже мне самому показалась насквозь лживой.
Ее глаза пробежались по моим увечьям.
– Детектив, – поправила она меня. – Уже два года как повысили.
– Поздравляю, – сказал я.
Она примолкла, высматривая что-то на моем лице. Задержала взгляд на стежках хирургических швов на лбу под волосами, и на миг ее лицо немного смягчилось.
– Несколько не так я представляла нашу следующую встречу, – произнесла она, опять глядя мне прямо в глаза.
– А как?
– Поначалу воображала, что мы с ходу бросимся друг к другу в объятия. С поцелуями и извинениями. – Она пожала плечами. – А после того как ты несколько лет пропадал без вести, представлялось уже нечто не столь радужное. С криками. Может, даже с пиханием в грудь. Но такого я никак не ожидала. Такой вот встречи, в полном одиночестве и в темноте… – Она показала на мое лицо. – Мне тебя сейчас даже по физиономии не шлепнуть!
Улыбка у нее тоже не вышла. Да, ни один из нас не представлял, что это произойдет таким вот образом.
– А почему ты не зашла внутрь?
Она уперла руки в бока.
– Не знала, что сказать. Думала, что слова сами придут ко мне.
– И?..
– Ничего так и не пришло.
Поначалу я никак не отреагировал. Любовь умирает не сразу, если вообще умирает, и действительно нечего было сказать помимо того, что уже было много раз сказано в далеком прошлом, в совсем другой жизни. Когда я все-таки заговорил, слова давались мне нелегко:
– Мне надо было забыть это место, Робин. Надо было забыть его с концами.
– Давай не будем, – сказала она, и я узнал гнев. Достаточно долго сам прожил с таким же.
– Так что теперь? – спросил я.
– Теперь я отвезу тебя домой.
– Только не к отцу!
Робин подалась ближе, и глаза ее на миг осветились прежней теплотой. В уголках рта проглянули смешливые морщинки.
– Такой гадости я тебе точно не сделаю, – заверила она.
Мы стали обходить ее машину, каждый со своей стороны, и я заговорил через крышу:
– Я здесь не для того, чтобы остаться.
– Ну да, – натужно произнесла она. – Естественно, не для того.
– Робин…
– Залезай в машину, Адам!
Я открыл дверцу и кое-как пролез на сиденье. Это был большой седан, типично полицейская тачка – рации, лэптоп, дробовик в держателе на приборной панели… Я был просто никакой. Болеутоляющие таблетки. Усталость. Утонув в подушке сиденья, я бездумно пялился на темные улицы, пока Робин вела машину.
– Вот тебе и вернулся домой, – произнесла она через какое-то время.
– Могло быть и хуже.
Робин кивнула, и я ощутил ее глаза на себе – мимолетный взгляд, когда дорога выпрямилась.
– Классно видеть тебя, Адам. Тяжело, но классно. – Она опять кивнула, словно все еще пытаясь убедить себя. – Не думала, что это вообще когда-нибудь произойдет.
– Я тоже.
– Остается один большой вопрос.
– Какой? – Я знал, что за вопрос, он мне просто не нравился.
– Почему, Адам? Вот в чем вопрос: почему? Ведь целых пять лет прошло! Никто и слова от тебя не слышал.
– Мне нужна какая-то особая причина, чтобы приехать домой?
– Ничего не происходит в вакууме. Тебе-то это должно быть известно получше, чем остальным.
– Все это просто коповские разговорчики. Иногда нет абсолютно никаких причин.
– Лично мне в это не верится. – С лица Робин не сходила обида. Она немного выждала, но я не знал, что еще сказать.
– Ладно, можешь не рассказывать, – произнесла она наконец.
Молчание пролегло между нами – лишь ветер подвывал, обтекая быстро несущуюся машину. Пощелкивали шины, проскакивая над трещинами в асфальте.
– Ты собирался позвонить мне? – спросила она наконец.
– Робин…
– Ладно, не обращай внимания. Проехали.
Еще несколько минут бессловесной тишины – неловкости, которая сковывала нас обоих.
– Зачем ты вообще поперся в этот мотель?
Я поразмыслил, сколько ей стоит рассказать, и решил, что для начала надо все прояснить с отцом. Если я не сумею все уладить с ним, то не смогу ничего уладить и с ней.
– Ты не представляешь, где может быть Дэнни Фэйт? – спросил я.
Я сменил тему, и она это поняла. Но не стала на этом заостряться.
– Слыхал про его подружку? – спросила Робин. Я кивнул, и она пожала плечами. – Это далеко не первый мелкий подонок, скрывающийся от ордера на арест. Никуда он не денется. С подобной публикой всегда так.
Я посмотрел на ее лицо, на его жесткие линии.