Мой темный принц

Наконец-то.

Я молча кивнула.

– Правда в том, что у тебя понижен уровень витамина D. – Он вздохнул, взял кусок хлеба со стола и отправил его в рот. – Знаю. Моя будущая жена. Дефицит витамина D [9]. Вот так ирония. Но Бог умеет отпускать жестокие шутки.

Витамина D?

Оливер сделал глоток вина, обдумывая мой невысказанный вопрос.

– Да, ты вегетарианка, но врачи уже обращали внимание на результаты твоих анализов крови. Я решил, что сейчас подходящее время познакомить тебя с красным мясом. Тебе нужен цинк, витамин B12, жирные кислоты, кальций, железо. Полный набор. – Он поднял руку, хотя я даже не порывалась заговорить. – Знаю, я поступил ужасно, но не мог допустить, чтобы ты упала в обморок по пути к алтарю. Хочу поскорее это уладить.

– Это неэтично и совершенно неуместно.

– Милая, это самое безобидное, что я сделал за прошлую неделю, – проворчал он. – Но согласен. Прости, пожалуйста.

Я посмотрела на него, прищурившись.

– И вообще, когда наша свадьба?

– Мы еще не выбрали дату.

Чем больше времени я проводила со своим женихом, тем больше уверялась, что он сильно преуменьшил масштаб нашей ссоры. Но по большому счету Брайар и Оливер, которых я помнила, могли пережить любую ссору. Мы были так сильно влюблены в детстве. Так безгранично преданы друг другу. И все же мне необходимо убить крошечное зерно сомнения, которое обосновалось в животе.

– А сейчас я задам тебе несколько вопросов, ладно? – Я положила руку ему на плечо.

У него перехватило дыхание, и я тоже почувствовала вспышку. Чего-то странного и чуждого. Чего-то незнакомого, отчего у меня свело живот.

– Ладно.

– У меня есть судимость?

Он поперхнулся вином.

– Только за то, что ты преступно сексуальна.

– Давай серьезно.

– У тебя нет судимости. – Пауза. – Насколько мне известно.

– А татуировки? – Я знала ответ на этот вопрос только потому, что заметила чернила на бедре, когда переодевалась.

Мы встретились взглядами, и в его глазах вспыхнуло что-то, что я не смогла разобрать. Желание, злость, тревога и что-то еще. Нечто более темное. Гораздо темнее того, на что он, как я знала, был способен. Это же Олли. Моя беззаботная родственная душа. Что с ним случилось? С нами?

Я сердито раздула ноздри.

– Ты должен знать ответ на этот вопрос, Олли. У меня есть татуировки? И если есть, то какие?

Тишина повисла в воздухе, словно нож гильотины.

Он поднял подбородок и медленно произнес:

– У тебя есть татуировка. На тазовой кости. «Дерись как девчонка». Шрифт Lobster. Тебе нравится, когда я обвожу каждую букву кончиками пальцев, пока ласкаю тебя ртом. Нравится, когда целую ее, разбудив тебя поутру и облизав всю с ног до головы. Ты набила ее в день своего восемнадцатилетия, когда осознала, что твоим отношениям с родителями пришел конец. Она служит напоминанием о том, что они тебе не нужны. У тебя есть ты сама.

Семя усохло и умерло быстрой смертью. Это Оливер фон Бисмарк. Мой Оливер. Правильный, настоящий и неизменный. Парень, который дарил мне голубые розы и каждую ночь ложился спать, поставив звук телефона на полную громкость на случай, если я позвоню и попрошу о помощи. Я вела себя странно. Глупо. Неблагодарно. От чувства вины вспыхнули щеки. Как я вообще могла сомневаться в нем?

– Прости. – Я обошла стол и, обхватив его за плечи, прижала к себе. – Прости, что усомнилась в тебе.

Он обнял меня за талию и уткнулся носом в мои волосы.

– Это я должен извиняться за то, что не уберег тебя. – По его телу пробежала дрожь. – Пойду приготовлю тебе алио олио [10].

– А я понаблюдаю за тобой и постараюсь в процессе не сорвать с тебя одежду.

Глава 23

= Оливер =

Она стала вегетарианкой. Для меня это новость.

У меня чуть душа не ушла в пятки, когда она спросила о своих татуировках. Я до сих пор помнил ту, которую она набила, как только ей исполнилось восемнадцать, последним летом, что мы провели вместе. И я не солгал. Во всяком случае, формально. Я правда ласкал ее ртом и обводил пальцем очертания заживающих букв. Я правда целовал ее, чтобы унять боль.

Остаток ужина прошел в блаженном спокойствии. Брайар была забавной, наблюдательной и, пускай не помнила, где жила, с кем дружила и кем работала последние пятнадцать лет, могла без труда обстоятельно обсудить треклятого Ницше. Она помнила, что окончила философский факультет.

– Мне кажется, это я и имела в виду фразой «дерись как девчонка». – Брайар накрутила спагетти на вилку, придерживая ложкой, и, втянув их в рот, словно ребенок, широко мне улыбнулась. – Женщины – первопроходцы. Ницше был озлобленным человеком, у которого проблем со здоровьем больше, чем номеров у Vogue. Светское общество чуралось его из-за того, что он не верил в Бога, а еще он был нищим, как среднестатистический бабник из колледжа. Шовинист, как и большинство его единомышленников. Но о нем заботились женщины. Умные женщины. Феминистки. Его сестра, мать, тетя, Лу Саломе.

– Кто-кто?

– Женщина, которой он трижды делал предложение. Блистательная писательница и интеллектуалка. Все три раза она отказала.

– Почему же?

– Хотела выйти за равного себе. Видишь ли, несмотря на взгляды того времени, Лу Саломе знала себе цену. Она поняла, какого невысокого он мнения о ней, и сочла его недостойным. Дело не в высокомерии, жадности или снобизме. А в простом факте.

– Каком же?

Брайар взяла свечу и задула ее.

– Тень мужчины создана, чтобы скрывать свет женщины. Она стремится сдерживать то, что не может контролировать.

Меня возбуждал ее мозг.

Мне хотелось трахнуть ее в рот, зная, какие умные мысли из него звучат.

К тому времени, как мы вернулись в хозяйскую спальню, я без конца думал о том, что хотел с ней сделать. Видно, я так и не развил моральные принципы с тех пор, как она окунулась в водоем.

Она неспешно прошла в ванную, чтобы почистить зубы, пока я переодевался в пижаму в гардеробной, между делом поглядывая на ее вещи. Ее одежда была настолько простецкая, что я чуть не расплакался.

Брайар обладала стилем, который можно описать только как уникальный. Она не одевалась так, будто весь мир – ее подиум, расхаживая в нарядах богатых выскочек, на которые Даллас и Фрэнки каждый месяц спускали сотни тысяч. Но и не как Фэй, жертва моды, которая отчаянно нуждалась в пересадке глаз.

Нет, гардероб Брайар составляли винтажные джинсы. Настоящие ковбойские сапоги, рубашки с закатанными рукавами и кожаные куртки. Круто. Брайар крутая. Всегда такой была. Это одна из причин, почему я никогда не смотрел на сторону, пока мы были вместе. Меня никогда не мучил синдром упущенных возможностей. Я знал, что уже имел самое лучшее.

Я вернулся к кровати, взбил подушки и убрал замысловатую конструкцию, которую горничная настойчиво делала каждое утро.

– Олли.

– Что? – Я ринулся в ванную, отчасти надеясь увидеть ее голой, но главным образом потому, что искренне беспокоился за нее.

Брайар надела укороченную розовую футболку (без лифчика, соски под ней торчали) и спортивные штаны, подвернутые на талии. Изо рта у нее торчала зубная щетка, а зубы покрывала пена.

– Смотри, что я, оказывается, умею.

Не дожидаясь ответа, она встала в стойку на голове, медленно сгибая локти и держа ноги прямыми, как стрела. Укороченная футболка съехала, обнажая грудь.

Повторяю: ее голая, загорелая, восхитительная грудь оказалась прямо перед моим лицом. У нее был пирсинг в соске. Член прижался к животу, сочась смазкой.

– Ты знал, что я так могу? – проговорила она, держа щетку во рту.

– Заставить меня кончить в штаны, просто существуя? Конечно.

Как вообще можно узнать, что умеешь стоять на голове? Я мысленно отметил, что нужно внимательнее за ней приглядывать, иначе найду ее вверх ногами в колючих кустах роз после неудачного четверного сальто назад.

Зубная щетка со стуком упала на пол, когда она издала смешок.

Брайар широко улыбалась мне, а по ее щеке текла пена от зубной пасты.

– Я что, йог?

– Видимо.

– Здорово. – Она так и стояла вверх ногами, и ей открывался прямой обзор на мой стояк. Я мало что мог с этим поделать. – Какие еще у меня увлечения?

– Доводить меня до застоя крови в яйцах.

Она осторожно опустила ноги на пол, встала и пошла ко мне, с каждым шагом виляя бедрами.

– Мы можем это уладить, ты же знаешь. – Ее голос окутывал нас, подобно дыму.

Брайар неспешно подошла ближе, и только я подумал, что она обнимет за шею, как она удивила меня, взмахнув ногой, будто балерина, и опустив лодыжку мне на плечо. Она прильнула ко мне всем телом, прижав длинную ногу. Ее киска оказалась вплотную к моему возбужденному члену.

Я закатил глаза. Заставил себя закрыть их, пытаясь отдышаться и напоминая себе, что наша помолвка, в отличие от моего влечения, ненастоящая. Что, будь Брайар в здравом уме и трезвой памяти, тут же кастрировала бы меня кусачками для ногтей, чтобы вышло как можно больнее.

– Малышка. – Я потянулся и чмокнул ее в нос пуговкой. Клянусь, я почувствовал, как член на миг прижался между ее половых губ. – Мы не можем сейчас этим заниматься. – Я поцеловал ее босую пяточку, неспешно помогая опустить ее на пол. – Поверь, я ничего не хочу сильнее, чем заняться… тобой. Но нужно дать тебе время адаптироваться. Перед тем как ты потеряла память, мы поругались. Ты злилась на меня. Я не хочу тобой пользоваться.

Я не мог открыть ей всю правду. Но мог честно признаться, что заняться сексом – плохая мысль. На самом деле мысль была сказочная. Пожалуй, лучшая, что посещала кого-то за время существования цивилизации. Но настоящая Брайар не хотела бы этого.

Она повернулась к парным раковинам, выплюнула пасту и налила воды в стаканчик, чтобы прополоскать рот.

– Из-за чего мы поругались?

– Я не могу тебе сказать.

Она обернулась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Почему?

– Доктор Коэн велел не говорить ничего, что может тебя расстроить. А мой поступок огорчил.

Брайар прищурилась.

– Изменой?

– Я уже говорил, что никогда не изменял тебе и не стану этого делать. – Я оперся локтем о дверной косяк и взъерошил волосы. – Однако, руководствуясь желанием быть честным, скажу, что не практиковал воздержание в период, когда мы расстались.

И этот период составлял пятнадцать лет.

Она положила зубную щетку на место и бросила полотенце в вычурную корзину для белья.

– Ты меня тревожишь.

Я оттолкнулся от дверной рамы, неспешно подошел к ней и, взяв за плечи, поцеловал в лоб. Я не спешил отрываться от ее кожи.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я души в тебе не чаю. И никогда бы намеренно не причинил тебе боль. У нас произошла небольшая неурядица. Я лишь хочу подождать с сексом, пока ты не восстановишь память. А если, вспомнив все, ты все еще захочешь видеть меня в своей постели, обещаю, что никогда не уйду.

Брайар посмотрела на меня, хлопая глазами.

– Значит, мы будем спать в разных кроватях?

– Если тебе некомфортно, я без проблем займу гостевую комнату.

– Нет. – Она прижала ладони к моей груди. Мы оба заметили, как бешено колотится мое сердце. – Я не хочу спать одна. Хочу, чтобы ты был рядом.

– Твое желание – закон.

– Но никакого секса, пока я не вспомню?

– Никакого секса, пока ты не вспомнишь.

– Ладно… но как только память вернется, должен будешь вылизывать меня сорок минут. – Она вскинула бровь. – Как в Версальском дворце.

– Тогда было пятьдесят минут, но да, конечно.

– Обводя при этом буквы на моей татуировке.

– Договорились.

Вероятность, что Брайар захочет приближаться к моему члену, не говоря уже о любой другой части тела, после того, как к ней вернется память, ничтожно мала.

И мне некого винить в этом, кроме себя.

Глава 24

= Оливер =

Девятнадцать лет

– С восемнадцатилетием меня. – Брайар Роуз подняла стопку с текилой. – До дна.

Она поднесла ее к губам и запрокинула голову. Я сделал то же самое, высматривая признаки близящегося нервного срыва.

Ее родители не приехали в свой дом у Женевского озера, чтобы отпраздновать ее день рождения – или окончание школы. Они оставили сообщение через домработницу. Вроде как неожиданно получили приглашение на Мартас-Винъярд от восходящего сенатора.

С тех пор Обнимашка каждый час впадала в истерику. Поэтому я принял решение увезти ее из дома, стены которого пропитаны гнетущими воспоминаниями.

Мы отправились ночным поездом в Париж, чтобы отпраздновать ее день рождения в нейтральной обстановке. Как только мы приехали, она повела меня в какой-то подозрительный на вид салон, где девушка-гот, вся в татуировках, сделала ей тату на бедре.

Следом она решила отметить первое законное употребление алкоголя, до отказа залив желудок выпивкой.

Я вскинул бровь, изучая взглядом свою расстроенную девушку.

– Все нормально?

В расшитом блестками мини-платье и с волосами, повязанными лентой Chanel, она выглядела как с доски в Pinterest.

Брайар Роуз постучала костяшками пальцев по липкой стойке бара и покрутила указательным пальцем, требуя, чтобы подали еще одну порцию напитков.

– Великолепно. Лучше некуда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Арам Хачатурян – армянский советский композитор, дирижер и педагог. Имеется в виду сюита из музыки к драме М. Ю. Лермонтова «Маскарад». Состоит из пяти номеров: Вальс, Ноктюрн, Мазурка, Романс и Галоп.

2

Субкультура, объединяющая людей, которым нравятся антропоморфные животные, то есть животные с человеческими чертами.

3

Ежегодный конкурс бальных танцев, проходящий в городе Блэкпул, Великобритания.

4

Классический алкогольный коктейль на основе коньяка или виски.

5

Главный герой цикла романов американской писательницы Кэролайн Кепнес «Ты» и одноименного сериала. Маньяк, социопат и сталкер.

6

Естественный или искусственный водоем, который создается, чтобы затруднить игру.

7

Фанат Тейлор Свифт.

8

Спортивная игра с мячом на точность. Название произошло от итальянского слова bottia, что в переводе на русский язык означает «мяч».

9

Витамин D также означает «член» на американском сленге.

10

Традиционное блюдо неаполитанской кухни, паста с чесноком и оливковым маслом.

60

Цитата из мультфильма «Спящая красавица» («Дисней», 1959).