Мой темный принц

Она покраснела.

– Ой, прости.

– Ничего страшного. Это было простое кольцо за пятьсот тысяч. Кольцо моей матери все еще дожидается тебя в моем сейфе.

Кто-то должен заткнуть мне рот.

– Ох, Олли. – Брайар сжала мою руку. – Я так рада, что мы до сих пор вместе.

Я отправлюсь прямиком в ад.

И видимо, буду соседствовать с Колумбом и королем Леопольдом.

Глава 16

= Оливер =

Я распахнул дверь в кабинет доктора Коэна и прорычал:

– Она думает, что мы помолвлены.

Доктор Коэн оторвал взгляд от монитора, который издал звуковой сигнал и погас. Плечи доктора обтягивал твидовый пиджак, а поперек живота уже висела потрепанная сумка.

Он надел на палец брелок с ключами от машины и встал из-за стола, нахмурив брови за стеклами очков.

– Что вы ей наговорили, черт возьми?

– Ничего! – Я взмахнул руками и принялся расхаживать по крошечному кабинету, нисколько не беспокоясь о том, что врач закончил свою смену в четыре утра. – Ляпнул глупость про цветочные композиции, а она пришла к собственным выводам. Теперь думает, что мы планируем свадьбу. Нужно сказать ей правду.

Он снял шарф с вешалки и обернул его вокруг толстой шеи.

– Вы ни в коем случае не скажете ей правду.

– Ей нельзя думать, что мы вместе.

Доктор протолкнулся мимо меня и ринулся к двери.

– Она не сможет поехать к вам домой и восстанавливаться, зная, что вы солгали ей, а потом струсили.

Я пошел за ним.

– У меня дома нет никаких доказательств наших отношений. Ни фотографий, никаких ее вещей, ни…

– Так решите эту проблему. – Он стал спускаться по лестнице на крытую парковку, а я шагал за ним по пятам. – Вы предприимчивый человек, миллиардер, как говорят. Уверен, ваши люди вполне могут забрать несколько вещей из ее дома и сделать дюжину ваших совместных фотографий с помощью искусственного интеллекта.

– Искусственный интеллект – это неэтично, – проворчал я, перепрыгивая через две ступеньки, и перегородил ему путь на следующем пролете.

– Как и переспать с большинством женщин на континенте. – Доктор остановился и насмешливо посмотрел на меня. Видимо, до кое-кого дошли слухи о скандале, который я закатил в этой больнице несколько лет назад. – Меня не волнуют ваши личные предпочтения, мистер фон Бисмарк. Мисс Ауэр – моя пациентка. Не смейте говорить ей, что солгали. Ее психика и так нестабильна, как и она сама. Рано или поздно память восстановится, и Брайар поймет, что вы не вместе.

– А потом? – Я почувствовал, как ноздри раздуваются от злости. – Она снова возненавидит меня за то, что солгал.

Доктор пожал плечами и обошел меня.

– Похоже, она и прежде вас ненавидела. Мало что изменится.

Доктор Коэн скрылся на следующем лестничном пролете.

Я пнул стену, чертыхаясь на четырех языках, которые знал.

Чертбыегопобрал.

Глава 17

= Оливер =

Тридцать минут спустя мы с Ромео, Даллас, Заком и Фэрроу сидели в кафетерии больницы, потягивали неоправданно дорогой и чуть теплый кофе и ели выпечку трехдневной давности. Все это напоминало одно большое дружеское вмешательство, что казалось мне несправедливым, при том что мое пристрастие к алкоголю, сексу и дури вполне терпимо.

– Итак. Позволь прояснить. – Ром размешивал кофе, не сводя внимательного взгляда с моего лица. – Эта женщина, с которой мы вообще незнакомы, – твоя возлюбленная детства, но у нее вдруг случилась амнезия, и она считает, что вы поженитесь?

Я стиснул зубы.

– С твоих слов звучит нелепо.

– Все так и есть. – Зак отпил кофе и поморщился от его вкуса. – Прямо как в ромкоме с кабельного.

Ромео расплылся в довольной ухмылке.

– Только такой интеллектуальный титан, как Олли, мог угодить в подобную передрягу.

– Отвратительные булки, – заметила Даллас, жуя булочку с корицей, но все равно продолжила ее доедать. – Не свежее папиных шуток.

Ромео забрал у жены булочку и дал взамен песочное печенье, которое достал из внутреннего кармана пиджака.

– Значит, ты не можешь рассказать ей правду о природе ваших отношений?

Я покачал головой.

– По словам врача, критически важно, чтобы она вспоминала все сама, а я тем временем должен обеспечить ей благоприятные условия и поддержку.

Зак зевнул.

– Она бы получила больше поддержки, если бы ее похитила банда педофилов.

– Вообще-то… – Я закатил глаза. – Ей уже за тридцать. Им она ни к чему.

– Что же ты натворил, раз она так разозлилась и вышвырнула тебя из своей жизни? – Фэрроу источала мощный настрой на борьбу с патриархатом.

А то, что она могла порубить человека на микроскопические кусочки, нисколько не добавляло ей привлекательности в моих глазах.

Я пожал плечами.

– Все как обычно. Переспал с ней, а потом слился. Видимо, ее это задело особенно сильно, потому что мы знали друг друга с пеленок.

Все собравшиеся за столом смотрели на меня с потрясением и отвращением той или иной степени. Все, кроме Даллас, которая все еще была увлечена выпечкой. И это мне нужно вмешательство друзей? Кто тут настолько падок на сладкое, что ее муж носит с собой еду в карманах?

– Я люблю винтаж, но только не в десертах, – пожаловалась Даллас, понюхав оставшийся брауни, прежде чем откусить кусочек.

– Ты и правда повезешь ее домой? – спросил Зак, складывая лебедя из салфетки.

Я ритмично стучал пальцами по липкой столешнице.

– Выбора нет.

Я уже велел своим ассистентам найти ее домашний адрес и перевезти вещи в мой дом. Меня тоже удивило собственное усердие. Все равно я не мог начать наши отношения с чистого листа. Рано или поздно она все вспомнит.

Ромео ткнул себя пальцем в грудь.

– Ты даже нас в свой дом не пускаешь.

Я смял салфетку и бросил в него.

– Твоя свадьба проходила в моем доме, придурок.

– На заднем дворе.

– Даллас готовилась в одной из комнат.

Зак, прищурившись, погладил подбородок.

– Видимо, в той, где ты не держишь сексуальных рабынь.

– Господи, да за кого вы меня принимаете? – Я пригладил растрепанные волосы. Они стали мягче после того, как я быстро помыл голову в раковине по просьбе Брайар. – Я держу их в подвале, а не на верхних этажах. Я вам что… дилетант, что ли?

– Меня всегда интересовал этот вопрос. Если предположить, что они секс-рабыни по взаимному согласию… – Фэй бросила на меня многозначительный взгляд, нахмурив светлые брови. – Как они выживают в подвале? Там же наверняка ужасно пахнет и обстановка отталкивающая сексуально. Я уж молчу о том, сколько пищевых добавок нужно, чтобы поддерживать здоровье…

Ромео кивнул.

– Наверное, им нужно принимать таблетки с витамином D размером с голову Зака.

– У меня совершенно пропорциональная голова под стать мозгу, спасибо большое. – Зак бросил лебедя из салфетки в Рома. – Уж простите, что не все родились с непригодными черепушками, в которые едва помещается мозг размером с яблоко.

– Ром, нам потом придется заехать в пекарню, потому что тут все невкусное, – заныла Дал, стащив слойку с салфетки Фэй.

– Без проблем, Печенька. – Он поцеловал ее в макушку и снова сосредоточился на мне. – Ты не способен заботиться о другом человеке. Я бы тебе даже комнатное растение не доверил.

– Искусственное, – пояснил Зак. – Которому не нужны ни вода, ни солнце.

– Полностью согласен. – Я откинулся на спинку стула и закинул руку назад. – Именно поэтому потребуется командная работа.

Зак с прищуром посмотрел на меня.

– Ты просишь нас нянчиться с незнакомой женщиной?

– Ее ни на минуту нельзя оставлять одну, а я, черт возьми, не собираюсь ставить свою жизнь на паузу, чтобы ее обслуживать.

У меня была тайна, которая все эти годы заставляла меня держаться вдали от Брайар. Темная и постыдная, которой я не мог ни с кем поделиться. Причина, почему в моем особняке не рады гостям, каким бы большим и величественным он ни был.

– Не страшно. – Даллас оторвалась от своего брауни. – Все равно я бы не позволила тебе безнадзорно вытворять с этой невинной душой, что пожелаешь. Я буду приходить каждый день, чтобы гарантировать ее безопасность. Кстати, как ее зовут?

– Брайар.

– Красивое имя. – Фэрроу прижалась к плечу Зака. – И ты сказал, что до амнезии Брайар тебя ненавидела?

– Всеми фибрами души, – подтвердил я.

– Умница. – Фэрроу кивнула. Они с Даллас переглянулись. – Мы поможем.

Это должно было меня утешить. Не вышло. Мне нужна чужая помощь не потому, что у меня не было времени на Брайар. Его у меня предостаточно. Мне нужно, чтобы они помешали мне совершить ошибку. Потому что Зак прав.

Доктор Коэн доверил коту сметану.

Брайар – искушение.

А я? Истинный грешник.

Глава 18

= Оливер =

Даллас Коста добавила вас в чат Familia de Дарк-Принц-роуд

Олли фБ: Нет.

Даллас Коста: МИНУТОЧКУ. Мы одна большая счастливая семья.

Олли фБ: Ты мне не семья.

Фрэнки Таунсенд: ты моя семья, но мы две сестры. большой нашу семью не назовешь.

Зак Сан: А я уж точно не рад жить с некоторыми из вас в одном районе.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Значит ли это, что мы увидим новые фотографии малыша Луки?

Зак Сан: Надеюсь, что нет. Не хотелось бы блокировать жену лучшего друга.

Ромео Коста: Следи за языком, Сан.

Зак Сан: Ты хотел сказать – за пальцами.

Ромео Коста: Каждая клеточка твоего тела должна трепетать от страха передо мной, когда ты проявляешь неуважение к моей жене.

Фрэнки Таунсенд: найдите мне того, кто будет любить меня, как ромео любит убивать обидчиков дал.

Даллас Коста: Так когда мы познакомимся с твоей случайной невестой, Олли?

Олли фБ: Никогда.

Даллас Коста: Сегодня вечером? Прекрасно. Принесем вина.

Фрэнки Таунсенд: погодите. ЧТО? у олли есть невеста?

Олли фБ: Сначала мне нужно уточнить у доктора Коэна, можно ли знакомить ее с какими-то придурками, которых она не видела ни разу в жизни. Я не желаю ставить ее выздоровление под угрозу.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Я и не думала, что она так много для тебя значит.

Зак Сан: Зная его, скажу, что он хочет поскорее ее выпроводить и продолжить использовать свой дом в качестве борделя.

Даллас Коста: Я хочу сегодня же получить ответ. Как я и сказала, я не доверю тебе наивную, ничего не подозревающую женщину, которая страдает от амнезии.

Олли фБ: Во-первых, она не наивная. И много чего подозревает.

Даллас Коста: Например?

Олли фБ: Например, что скоро станет моей женой.

Олли фБ: Во-вторых, я только что разговаривал с доктором Коэном, и, судя по всему, нам дали добро. Единственное, он сказал, что нельзя рассказывать ей о событиях, которых на самом деле не было. Так что не вздумайте лезть к ней, ладно?

Фрэнки Таунсенд: подождите. мы что, говорим про моего босса? женщину, которую ты довел до комы?

Ромео Коста: И не собирались. Зато ты полезешь.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Я без преувеличения разделаю тебя своей саблей на новое пальто, если ты воспользуешься этой бедной женщиной.

Зак Сан: А вот эту затею я бы поддержал.

Фрэнки Таунсенд: брайар, верно?

Олли фБ: Я серьезно. Не говорите ей о том, чего не было. О мире. О ее жизни. Я пытаюсь быть честным с ней, насколько это возможно.

Ромео Коста: Невозможно. В таком случае она бы бросилась наутек. Зак, видишь женщину, которая улепетывает перед твоим домом?

Зак Сан: Дай-ка проверю.

Фрэнки Таунсенд: че мне щас никто не отвечает

Олли фБ: Как же я вас всех сейчас ненавижу…

Зак Сан: Неа. Нет никакой женщины.

Олли фБ: Она уже начала кое-что вспоминать. Вряд ли ей потребуется много времени, чтобы восстановить память.

Даллас Коста: И как же я должна рассказывать ей о ней самой, если у нее даже нет социальных сетей? Я обыскалась, и все напрасно.

Фрэнки Таунсенд: так и есть. я даже поговорила с ее коллегами. у нее нет ни FB, ни IG, ни Snapchat, ни TT. она вообще настоящая?

Олли фБ: Настоящая и бесподобная.

Олли фБ: И вообще, что тут делает Фрэнки? Она здесь даже не живет.

Фрэнки Таунсенд:…

Фрэнки Таунсенд: папа вроде как выгнал меня из дома, после того как получил счет за пожар в твоем отеле. большое спасибо, олли.

Олли фБ: Это научит тебя ответственности.

Фрэнки Таунсенд: жаль разочаровывать, но, если, уж трижды вылетев из колледжа, я ничему не научилась, сомневаюсь, что вы научите, сэр.

Зак Сан: Не думал, что доживу до того дня, когда Олли не позволит Фрэнки вытирать об него ноги.

Фрэнки Таунсенд: этот козел даже не пытался со мной переспать, когда была возможность.

Ромео Коста: Интрига нарастает.

Олли фБ: Извините, это у меня. Но я его спрячу.

Фэрроу Баллантайн-Сан: @OllievB, что случилось? Ты так упорно хотел переспать с Фрэнки.

Зак Сан: Его это никогда не интересовало. Вся его показуха – фарс. Я понял это уже много лет назад.

Олли фБ: Вам не нравится, когда я бегаю за несовершеннолетними. Не нравится, когда я за ними НЕ бегаю. Вам, народ, не угодишь.

Даллас Коста: Завтра вечером придем на ужин, ваше грешное величество.

Олли фБ: Ведите себя прилично.

Даллас Коста: И возьму с собой Луку.

Зак Сан: У нас другие планы.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Нет, не другие.

Олли фБ: Гав-гав.

Зак Сан: Не зазнавайся, Оливер. Сдается мне, ты следующий.

Глава 19

= Брайар =

К тому времени, как меня выписали из больницы, ко мне не вернулось ни одного воспоминания. Я проспала немыслимое количество часов в погоне за очередным сном о прошлом. Тем, что восполнит пробелы между сегодняшним днем и событиями пятнадцатилетней давности. Но ничего не вышло. Зато на оставшуюся пару ночей меня перевели в палату люкс, и каждое утро я просыпалась и видела Оливера, который спал на дополнительной кровати, а его блестящие волосы сверкали в лучах солнца.

Я открыла зеркало в козырьке «Феррари» Оливера и провела языком по зубам.

– Мне не терпится вернуться домой.

С тех пор как я очнулась, он ни разу не прикоснулся ко мне, если не считать несколько покровительственных объятий. Я мало что помнила о своей жизни, зато прекрасно помнила нас подростками. Тогда нас было не оторвать друг от друга даже мачете с пятью клинками. Мы всегда были готовы наброситься друг на друга в общественных местах и целовались, пока во рту не пересыхало и не начинало пахнуть.

Поэтому меня слегка застала врасплох достойная священника сдержанность, которую Оливер проявлял ко мне. Более того, он вел себя отрешенно с тех пор, как я пришла в себя после «коматрясения» (комы и сотрясения). Не сказать, чтобы недружелюбно… но осторожно.

Может, он волнуется за меня. Может, я все это придумала.

Я приподняла прядь волос возле виска и рассмотрела зеленоватый синяк.

– Уверена, возвращение в дом, в котором я живу, поможет восстановить память.

– Угум. – Оливер забарабанил длинными изящными пальцами по рулю, глядя куда угодно, лишь бы не на меня.

Я улыбнулась, рассматривая его профиль.

– Трио и Старикан ужасно мне обрадуются.

Нет ответа. Оливер не отводил взгляда от дороги. Я тихо вздохнула и открыла бардачок, отпив из термостакана. А едва увидела, что ждало меня внутри, расплескала воду по всему лобовому стеклу, задыхаясь и кашляя.

– Господи, – прорычал Оливер и, резко сдав вправо, бросил на меня встревоженный взгляд. Ехавшая за нами машина просигналила, обгоняя, а водитель показал нам средний палец. – Все хорошо, Обнимашка?

– Не знаю. Хорошо? – Я вынула содержимое бардачка, в том числе светящийся в темноте дилдо в виде динозавра, пояс верности для БДСМ и фаллоимитатор с шипами. – Что ты, черт возьми, вытворяешь со мной в постели?

Оливер вытаращил глаза, и его невероятно точеные скулы стали пунцовыми.

– Только то, на что ты сама соглашаешься, моя сексуальная кошечка.

– Не припомню ни одной версии себя, которой нравились дилдо с шипами.

– Что ж, такая существует. Иначе это бы здесь не лежало.

Я нахмурилась.

– Это… удивительно.

– Погоди, вот увидишь свою коллекцию массажеров для простаты в форме козлов.

Боже мой. Наверное, это исследование по работе. Я ведь координатор интимных сцен?

– Наверное, тебе придется снова показать мне, как ими пользоваться. Я точно забыла.

Оливер на миг прикрыл глаза и зашевелил губами в безмолвной молитве. Я вскинула бровь и убрала наши секс-игрушки обратно в бардачок.

– Почему ты так странно себя ведешь?

– В смысле?

– Ты, не знаю… как-то заведен.

Он так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев, и поерзал на сиденье.

– Обычно для тебя это достоинство, а не повод для недовольства.

Я посмотрела на спидометр, стараясь не замечать явную эрекцию Оливера.

– И почему ты едешь со скоростью пятьдесят километров в час?

– Стараюсь обеспечить тебе безопасность.

– Наводя на меня страшную скуку?

– Брайар, я…

– Почему не Обнимашка?

Оливер открыл рот, закрыл его, а потом открыл снова.

– Просто, – наконец ответил он, – в наш последний разговор ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.

– Ух ты.

Я очень полюбила это прозвище. Видимо, ссора в ночь несчастного случая была серьезной. Мне претила мысль о том, чтобы стать невестой, которая одержима подготовкой к свадьбе, но я с детства мечтала выйти замуж за Оливера. Наверняка речь шла о цветочной композиции, без которой я никак не могла обойтись.

Я сменила тему, пока не желая говорить об этом.

– У нас большой задний двор?

– Да. – Он нахмурился, не сводя глаз с дороги. – К чему ты спрашиваешь?

– Ты явно в немилости, поэтому я хотела убедиться, что тебе будет комфортно.

Все же я никак не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, и он воспринял мою просьбу всерьез. Тут что-то не так, но я не могла понять что. От попыток обдумать возможные варианты возникло чувство, будто в голове обосновались все несостоявшиеся барабанщики страны. По какой-то причине Оливеру было не по себе рядом со мной, и я должна выяснить, в чем она состоит.

Его телефон зазвонил на центральной консоли. В салоне зазвучала мелодия. «Спящая красавица» Чайковского. Наконец что-то, напоминающее мне о нас. Сердце окутала ностальгия. Она прошла так же быстро, как и появилась, но сомнения остались. Да и как иначе? Ностальгия – способ сердца удержать то, что не может сохранить время.

Я подавила зерно сомнения, решив растопить лед.

Подскочила на месте и прижала руку к груди.

– ОХРЕНЕТЬ!

– Что? Что такое? – Оливер свернул на обочину и, включив аварийный сигнал, в панике осмотрел мое тело. – Что случилось?

– Твой крошечный ноутбук поет. – Я указала на телефон, прикрыв рот ладонью. – Танцевать он тоже умеет?

– Кто умеет танце… – Он осекся, посмотрев на телефон между нами. Взял его, нахмурив брови. На экране высветилось имя Ромео. Оливер провел ладонью по губам. – Ох, милая. Ты же не помнишь. – Он потянулся погладить меня по голове, и по спине побежали мурашки, когда он нежно заправил прядь моей челки за ухо. – Это называется iPhone. Разновидность смартфона. Это не ноутбук.

– А он может… – Я прикусила нижнюю губу, встревоженно глядя то на телефон, то на его лицо.

– Что? – Он наклонился ко мне и отодвинул телефон подальше, будто думал, что он может спровоцировать у меня очередной приступ паники. – Скажи мне.

– Нет-нет. – Я помотала головой. – Ты подумаешь, что это глупый вопрос.

– Я никогда не посчитаю глупостью никакие твои слова или поступки, – заверил он.

– Он может… – Я понизила голос до шепота. – Читать мысли?

– Нет. – Оливер тихо посмеялся и взял меня за руки. – Не может, зато может много чего другого. На нем можно работать. Есть доступ в интернет. В нем есть виртуальный помощник Siri, а она умеет отвечать на общие вопросы. Например, о погоде и важных датах.

Я моргнула, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.

– Он работает на батарейках?

Бедняга думал, что я очнулась после путешествия в восьмидесятые. Я знала, что немного жестока с ним, но не чувствовала себя нормальной с тех пор, как пришла в себя, и это помогало мне хоть немного владеть собой.

– Его заряжают от электричества.

Я отпрянула, нахмурившись.

– Что такое электричество?

Вся кровь отхлынула от его лица, а брови сошлись на переносице. Пока он не успел понять, что это шутка, я опустила козырек и рассмотрела свое лицо в зеркале.

Поморщилась, ощупывая лоб.

– Оливер.

– Что такое? – Он оглядывал мое лицо, махая вокруг него руками, будто хотел прикоснуться, но боялся сделать хуже. – Что-то болит? Нужно вернуться? Так и знал, что тебя слишком рано выписали. Давай вернемся. А знаешь что? Поедем в другую больницу. Я всегда терпеть не мог это место, и доктор Коэн тот еще болван. У меня есть знакомый в больнице Джонса Хопкинса. Специализируется на всем, что связано с головой. Он сможет помочь, обещаю. А если нет, мы…

Господи. Никогда Оливера таким не видела. Если не остановлю его, он не замолчит.

– Ничего не болит. – Я потерла воображаемую полосу между бровей. – Это что, морщина?

– Что?

– Морщина.

– У тебя на лбу? – Он убрал мою руку и осмотрел лицо. – Нет, это красный след, потому что ты тычешь в него каждые пять минут.

– Какой сейчас год?

– Год? – переспросил он.

– Сколько нам лет?

– Мне тридцать четыре. Тебе тридцать три.

– Но… – Я покачала головой. – Мне только что было пятнадцать.

Он откинулся на спинку сиденья и потянул себя за волосы.

– Ох черт.

– Даже месячные еще не начались.

– Ох черт, черт, черт, черт, черт.

– Только вчера бабуля усадила меня и рассказала, что мальчики будут совать свою пипиську в мою, чтобы делать деток.

У него чуть челюсть не отпала. Прошла секунда. За ней другая. И еще одна. Наконец, он запрокинул голову и расхохотался как маньяк, ударив себя по лбу.

– Ах ты, маленькая засранка.

– Брось, ты и не такое заслужил за чушь про массажеры для простаты в форме козла. – Я прислонилась плечом к спинке сиденья и посмотрела на него с наслаждением и замешательством. Мы были не похожи на самих себя. И все же ничто не приносило мне такого комфорта, как его присутствие. Я вздохнула. – И расслабься. Со мной все нормально. Я не рассыплюсь, если ты отвернешься на пять секунд. Следи за дорогой.

– Ты не понимаешь. Я думал, ты умерла той ночью. Или того хуже.

– А бывает что-то хуже смерти?

– Да, – безжизненно подтвердил он.

Радость в одночасье улетучилась из машины. Я плотнее закуталась в пушистый кардиган, который мне дал Оливер, – подарок на Рождество, преподнесенный кем-то по имени Даллас, по всей видимости приходившейся мне лучшей подругой, – и покосилась на него. Он крепко сжимал руль, хотя так и не тронулся с места. Пальцы чесались от желания разгладить морщинки между его бровями и устранить причину, почему он вдруг стал таким серьезным. Таким мрачным. Вот только я не знала, в чем дело. Это служило очередным напоминанием о том, что я утратила. Каждое воспоминание делало меня… собой.

Я поймала свой взгляд в зеркале.

«Неправда. Ты все та же во всем, что имеет значение. По-прежнему милая, умная и отзывчивая. Тебе не нужны воспоминания, чтобы оставаться той девушкой, которая безумно любит Оливера фон Бисмарка».

Прямо в точку. В конце концов, сердце важнее разума.

– Говоришь, нам чуть за тридцать? – Я ощупала свое лицо, демонстративно рассматривая себя в зеркало с притворным благоговением. – Наверное, ботокс. Черт, красиво же я старею. Как думаешь, когда у меня следующий прием?

Оливер отпустил руль и завел двигатель, со смешком качая головой.

– Я еще никогда не заботился о ком-то, кто утратил воспоминания.