Зло знает тебя наизусть

Через пару минут Север подходит к столику и молча ставит перед Артемием кофе со сладким круассаном. Стажёр удивлённо смотрит сначала на принесённое, потом на мужчину снизу-вверх, не понимая, что ему нужно делать.

— Просто скажи спасибо, — подсказывает Север после длительной паузы.

— Спасибо, — растерянно произносит парень, пребывая в замешательстве.

— Молодец, — Север снимает пальто и вешает его на вешалку, а после занимает место напротив Артемия. — Слушай, Вересов, не знаю, что ты там обо мне думаешь и знать не хочу, — он разламывает пакетик с сахаром пополам и высыпает в свой кофе, помешивая одноразовой ложечкой. — Но мы оба работаем в одной компании, в одном отделе. И если ты решил остаться, то стоит прояснить недомолвки.

Вересов хмурится, закусывая щёку изнутри. Такого поворота событий он никак не ожидал. Столько дней холодного игнорирования, придирки к отчётам, смешивание его, Артемия, с грязью, ситуация в архиве, от которой у него до сих ощущение какой-то дереализации. И теперь что, Север предлагает ему перемирие? После всего случившегося? Это было хуже плевка, больнее пощёчины. Словно эмоциональные горки, в которых сначала летишь в самый ад на огромной скорости, а после медленно поднимаешься вверх, чтобы после вновь упасть.

— А что, если я решу уйти? — спрашивает Артемий из праздного любопытства. Уходить он не собирается, поскольку виновник в случившемся уже определён. И этим виновником была отнюдь не система, а один единственный человек.

— Честно? — Север вздыхает, отпивая кофе с молоком. — Нежелательно, чтобы ты уходил. Большего сказать не могу.

Это небольшое откровение ещё больше подкидывает пищи для размышлений. Северу невыгодно, чтобы Артемий уходил. Почему? Или это всё пыль в глаза, чтобы после довести парня, как он это делал с другими стажёрами. Как это сделал с…

Либо Север что-то понял и теперь предлагал новую игру. Но Артемий всё равно не улавливал чёткой логики.

— И как мы можем что-то наладить, — с лёгкой грустью говорит Артемий, тыкая мягкий круассан пальцем, — Когда Вы распускаете обо мне слухи?

— Что? — Север искренне удивляется, по его лицу не скажешь, что он играет. — Какие слухи, о чём ты?

— Не делайте вид, что не в курсе. Все вдруг резко от меня отвернулись. Кроме Вас, решившего вдруг предложить мне дружбу. Разве это не выглядит подозрительно?

— Ты меня явно демонизируешь, — легко проговаривает Север, откидываясь на спинку стула. — Я не распускал никаких слухов.

Артемий поднимает взгляд и внимательно смотрит в чужие глаза. Выискивает там признак лжи, но не видит. Север казался довольно искренним и расслабленным. В голове Вересов вновь начинает накидывать возможные варианты развития событий. И хотя всё внутри кричит о том, что ему не нужно соглашаться, Артемий всё равно переступает через себя, находя в этом сотрудничестве то, что изначально могло помочь в достижении его цели.

— Хорошо, — только и проговаривает Артемий, всё же отпивая кофе и возвращая на своё лицо привычную улыбку. — Значит, теперь мы друзья?

— О, нет, — тянет наставник, ставя на стол пустой стаканчик. — Я тебе предлагаю лишь провести профессиональную грань наших отношений.

— Но что, если я хочу большего? — выпаливает Артемий, не сводя взгляда с мужского лица.

Север взгляд не отводит, поправляет очки и, придвинувшись шёпотом произносит:

— Нет. Только деловая этика. Не больше, не меньше.

Артемий принимает этот вызов, чувствуя, что ещё немного и Север сам не заметит, как подсядет на него. Осталось только выяснить необходимые крючки.

По возвращении в офис он, как и планировал, проверяет кофемашину. Та действительно оказывается нерабочей.

ГЛАВА 19 ДАВАЙ БОЛЬШЕ НЕБУДЕМ РУГАТЬСЯ

Решение предложить мир было взвешенным и единственно верным в сложившейся ситуации, по мнению Севера. Испытательный срок Вересова закончится меньше, чем через месяц. И стоит признать, что мальчишка вцепился в эту работу, как клещ. Такая несгибаемая амбициознось восхищала и вызывала уважение.

Всё это было крайне выгодно Северу, при руководстве которого наконец-то останется хоть один стажёр. Потом можно будет всё же спихнуть Артемия в другой отдел, дав отличную рекомендацию, но сейчас Север понимает, что необходимо переступить через свою гордость и проявить качества старшего по должности. Раз Щенок кусается, значит, нужно его дрессировать.

И он начинает эту дрессировку с мелочей. Сам не переступает установленные границы и надеется, что Артемий, наконец, закончит свою бестактную тиранию неуместными вопросами и поведением.

Первая половина дня после диалога в кофейне действительно протекает довольно спокойно. Стажёр больше не натягивает двусмысленную улыбку, когда их взгляды пересекаются. Больше не лезет под кожу и в принципе ведёт себя вполне адекватно.

Хотя по его внешнему виду заметно, как изоляция из общей жизни «Графита» отражается на нём. Но помогать в борьбе со слухами Север не спешил. Артемий не маленький и вполне может постоять за себя. Тем более он не кажется слабохарактерным и при желании способен показать зубы. Но по какой-то причине парень продолжает игнорировать ситуацию, увязая в ней, как в болоте. Север старается на этом не акцентировать внимание, переключая всего себя на первоисточник — а кто всё-таки распускает слухи об Артемии?

В обед Север набирает Серому и предлагает сходить в столовую, чтобы сменить обстановку серых стен офиса. Друг охотно соглашается и вот они уже вдвоём занимают столик и ждут, когда официантка в розовом переднике принесёт бизнес-ланч.

— Слышал, ты с Щенком стал сближаться, — устало бросает Сергей, вытирая руки влажной салфеткой.

— В мерах воспитания, — комментирует Север, даря подошедшей официантке дежурную улыбку.

— Или просто решил не быть мудаком, — беззлобно говорит мужчина, пододвигая к себе ближе тарелку с супом.

— Иди ты, — Север тихо посмеивается, но не обижается.

Они желают друг другу приятного аппетита и принимаются за обед, иногда перекидываясь фразами и комментируя футбольный матч, который крутили по телевизору.

— Слухи начинают ходить, — Сергей промокает салфеткой рот и довольно откидывается на спинку деревянного стула, всем своим видом показывая, что он сыт и доволен.

— Какие слухи? — Север на секунду замирает.

— Ну, началось всё с Вересова, — Серый потянулся рукой к столу, взял зубочистку и стал ковыряться той в зубах. — Оксанка, Стервочка, говорит, что ты не просто так с ним начал сближаться.

— Напоминаю, что я не понимаю намёков, — Север слишком сильно надавил на медовик, отламывая кусочек.

— Говорит, что подозрительно всё это, что вот она такая крутая, горячая девчонка, а ты на неё даже не смотришь. Зато вон как завозился с Щенком.

— О Боги, — Севера аж передёргивает, — Кажется пора ей в лицо сказать, что я не заинтересован в служебных романах.

— Ты не поверишь, — из груди Серого выскакивает смешок. — Я ей так и сказал. Ещё добавил, что ты не фанат силиконовой груди. Видел бы ты её лицо!

Они вместе заливаются тихим смехом. Сергей даже пытается спародировать удивлённое лицо Оксаны Стревозовны, когда ей в лицо сказали, что её вываливающая ненастоящая грудь никого не интересует, отчего у Севера даже слёзы выступают от смеха. Ему даже по-детски обидно, что он не видел этого воочию. Но ничего, если они всё-таки пересекутся, Север обязательно скажет Оксане что-нибудь крайне неэтичное. От одной мысли об этом настроение заметно улучшалось.

— А как остальные отреагировали? — спустя пару минут взрывного смеха друзья всё же утихают, а Север решает спросить волновавший его вопрос.

— На её слова? Никак, — Серый допил компот, стукнув гранённым стаканом о столешницу. — Только в очередной раз дурой себя выставила. Как ей вообще такая грязь в голову пришла? Север, ну какой из тебя голубой?

— Натуральный, — со смешинкой в глазах отвечает он.

Они снова заливаются смехом, хотя Северу уже не так весело, как прежде. Воспоминания о прошлом бьют хлыстом, от которого никуда не деться, приходится только принимать удары. А перед глазами заплаканное лицо бывшей супруги, бросающей обручальное кольцо ему в ноги. Пока у одних работает правило соизмеримости смеха и слёз, у Севера слёзы превалировали по жизни. Словно кто-то отнял у него процент счастья, наказав вечно пребывать в печали. Или может проблема кроется в чём-то более логичном, простом и очевидном. Может, вся правда прячется в черепной коробке, где неправильно работают механизмы. Север понимает, что это ему дико мешает, но не хочет заглядывать так глубоко внутрь себя, боясь увидеть там правду.

После совместного обеда каждый возвращается на свой этаж. Разговор о секретарше всё ещё фонит в памяти, заставляя уголки губ непроизвольно поддёргиваться от непрошенной улыбки. Оксана в очередной раз доказала, что достойна своего прозвища и что явно недостойна даже реакции Севера.

Работа протекает легко. Кофемашина всё ещё не работает, поэтому Кречетов спускается в ближайшую кофейню, беря сразу почти литровый кофе и латте с миндальным сиропом для слишком уж приунывшей Мышки.

Север ещё утром заметил, что девушка была заметно не в настроении, всё время отвлекаясь на какие-то свои мысли. И в отличие от остальной части подчинённых, с ней мужчине было легче всего наладить контакт и выяснить о причинах такого резкого спада настроения. И как раз по пути он встречает Лену, выходящую из архива.

— Надеюсь, что вкусы не поменялись, — Север протягивает стаканчик с кофе Елене, которая, явно не ожидавшая такого жеста, хлопает ресницами, заворожённо смотря на протянутую руку.

— Ох, не стоило, — на её скулах появляется лёгкий румянец, а тонкие пальцы обхватывают картонный стаканчик. — Спасибо большое.

— Не за что, — он слабо улыбается и направляется к лифту. — Всё в порядке? Выглядишь подавленной.

Лена заходит в кабину лифта вслед за ним, наполняя тесное пространство лёгким шлейфом цветочного парфюма. Она всё крутит в руках стаканчик с кофе, а после аккуратно отпивает, оставляя след помады.

— Мне неловко даже, заставляю Вас беспокоиться, — Мышка прячет взгляд, рассматривая свои туфли. — Просто не люблю, когда этопроисходит снова…

— Это? — створки лифта раскрываются, и они выходят на третьем этаже.

— Ну… — Лена вновь отпивает кофе, замедляя шаг. Видимо, ей отчаянно хотелось продлить эту минуту, а Север был и не против. — Сплетни. Или Вы не в курсе?

— Вне кабинета никаких формальностей, — напоминает Кречетов, и до слуха доходит едва уловимое «Извините». — Сплетни обо мне и Вересове?

— Я в это, конечно, не верю, — Мышка закусывает губу. — Но… Ох, мне даже неловко о таком говорить.

Север бы с радостью продолжил разговор, но вот они уже стоят перед дверью в офис, за которой слышится голос Павла, разговаривающего с заказчиком. И Кречетов уже тянется к ручке двери, как чувствует, что Лена обхватывает его локоть: почти невесомо, он даже не сразу замечает давление её пальцев.

— Север Николаевич, пожалуйста, скажите, что всё это неправда, — в её голосе неожиданно слышится что-то острое, требовательное, словно от ответа зависит вся её жизнь.

— Конечно, неправда. Оксана таким образом нелепо выражает акт ревности, вот и всё.

— Спасибо, — тихо благодарит Мышка и отпускает его руку.

Север пропускает Лену первой, и та спешит сразу же спрятаться за своим рабочим местом и не привлекать к себе любопытные взгляды Максима и Павла. Сам Кречетов же не обращает на них никакого внимания, спокойно занимая своё излюбленное кресло. Он чувствует, как хищные взгляды цепляются за стакан с кофе в его руках, а после смотрят на точно такой же на столе Лены. И Север может только надеяться, что коллеги умеют складывать два плюс два, а не породят из этого жеста очередную сплетню.

Ближе к вечеру, когда остаётся всего пара часов до окончания рутинной каторги, Артемий, сидевший весь день и не издавший звука, вдруг подаёт голос.

— Север Николаевич, я не понимаю кое-что, — парень щёлкает мышкой и удручённо вздыхает. — Нужна Ваша помощь.

— Что ты там не понимаешь? — Север окликается моментально.

— Я… — Артемий тупит взгляд в монитор, — Взгляните сами, пожалуйста.

Север недовольно вздыхает. Он планировал провести последние часы в абсолютном спокойствии, но приходится самому себе напомнить о договорённости и блюсти эту чёртову деловую этику.

Вересов отодвигается в сторону, а Север нависает над чужим компьютером, упираясь одной рукой о столешницу. На мониторе открыта простая задача, с которой может справиться и первокурсник. Собственно, с ней всё в порядке, она решена и никаких проблем Север не замечает, поэтому резонно задаёт вопрос:

— Что не так?

— Ну, — Север слышит, как подрагивает чужой голос, как медленно сглатывает Артемий. — Всё точно в порядке? Можно отправлять заказчику?

Север ещё раз скользит взглядом по монитору и, не найдя подвоха, поворачивается к Артемию, инстинктивно увеличивая дистанцию между их лицами. А после и вовсе выпрямляется, делая расстояние ещё больше и безопаснее. Парень не сводит глаз с лица Севера, смотря снизу-вверх. Без привычной нахальной улыбки, без привычного хитрого взгляда. Что-то другое сейчас плескалось на дне тёмных глаз, что заставило Севера не на шутку встревожиться и задуматься, что, либо Артемий пренебрегает правилами и продолжает издеваться, либо у самого Кречетова разыгралось воображение.

Играть в догадки было невыносимо, но присутствующие коллеги не давали воли надавить и узнать прямо, что задумал Вересов. Хотя, может Северу и не стоило знать?..

ГЛАВА 20 ТЕЛЕФОН

День сменяется ночью. А ночь сменяется новым днём. Время идёт, не останавливается, не спрашивает, поспеваешь ли ты за ним. Артемий заметно не успевает. Сначала он решает, что сменить тактику будет легко, но он так долго был в роли улыбчивого мальчика, столько раз переступал через себя и свои принципы, что элементарно устал. И морально, и физически. Сил на новую роль у него просто нет, приходится брать ресурсы из остаточных резервов, продолжать выискивать крючки в Севере, подцепляя того всё больше и больше. Артемий чувствует, что конец близок.

Но присутствует страх, что конец может наступить раньше положенного, и этот конец предназначается для самого Артемия. Казалось, что в Севере остаётся что-то глубинно-сокрытое, что потихоньку выплывает наружу, проглядывается через маску хладнокровного человека. И у Вересова всё внутри содрогается в страхе от очередного взгляда мужчины, не сулящего ничего хорошего. Только смерть. Возможно, буквальную.

Это ощущение запечатывается в момент, когда Артемий вновь проверяет границы, зовёт руководителя помочь с программой, хотя в помощи он никак не нуждается. И в момент, когда до Кречетова доходит, что его провели, вот тогда-то и появляется этот самый взгляд. Волосы на затылке шевелятся, кажется, ещё секунда и Север просто ударит его об стол.

Но даже чувствуя опасность и животный страх, остановиться Артемий не может. Север не хочет с ним дружить, не хочет подпускать? О, это лишь вопрос времени, Артемий так его заставит с собой задружиться, что сам не осознает, как они стали близки. Он продолжает выходку за выходкой, пробуя разные паттерны поведения, составляя статистику и делая выводы, какие из них оказываются наиболее эффективными.

Только вот собственный организм так не считает, начиная изводить Артемия. Он начинает теряться во времени. Путает дни недели, куда-то приходит слишком рано, а куда-то совершенно точно опаздывает. Почти не ест, спит урывками. Всё это изводит окончательно, он понимает, что ему жизненно необходим перерыв. Но он сам того не замечается, попадается в капкан своего же характера, не знающего «стоп слова», бегущего вперёд паровоза даже тогда, когда сердце готово разорваться на куски от перенагрузки.

В этот вечер Артемий остаётся допоздна. Из-за очередного пренебрежения установленным Севером правилом, он теперь расплачивается собственным временем, выполняя часть работы за руководителя. Из плюсов, Артемий, видимо, достаточно зарабатывает очков милости, чтобы Кречетов смог доверить свою работу стажёру. Правда, как таковых плюсов кроме восхваления своего эго самому Артемию это не приносит.

Между пустыми столами гуляет прохладный ветер, который тянется из открытого окна, оставленного на проветривание. Артемий открыл его ещё час назад, почувствовав, как ему резко становится удушающе жарко в тесном офисе.

Он отвлекается от очередного отчёта, с толикой зависти думает о том, что коллеги давно уехали домой. Кто-то ужинает дома, обнимает своих любимых, медленно готовится ко сну. И даже Север уже дома. В последние дни он уходит из «Графита» ровно в штык, не задерживаясь ни на минуту. И каждый раз бросает прощание Артемию первым. Казалось бы, мелочь, но почему-то Вересов каждый раз заостряет на ней внимание.

Парень задумывается, что же делает руководитель по возвращении домой, как он вообще проводит свободное время? Из наблюдений Артемий успел сделать вывод, что Север не лишён друзей, хотя эта мысль всё ещё казалась дикой. Наставник казался прямой противоположностью понятию «товарищество», несовместимый с любыми адекватными межличностными отношениями. Но вопреки этому суждению, друзья у Севера всё же имелись. Хотя, может они дружат с ним по принуждению? Артемий смеётся в мыслях со своей же шутки, отметив в характеристике наставника пунктик на власть и контроль.

Своя часть работы и та, что была скинута на его ответственность руководителем, наконец, выполнена. И Вересов уже выключает компьютер, спешит поскорее собраться домой и отлежаться на выходных, предварительно выпив что-нибудь от простуды, как в голову приходит мысль: в офисе же никого нет.

Он резко поворачивает голову к компьютеру, за которым работает Кречетов. И хватает всего пары секунд, чтобы Артемий уже нажимал на круглую кнопку включения на блоке, который тут же тихо загудел всеми своими процессорами. И почему он раньше не додумался до такого. За время стажировки в «Графите» Вересов успел перерыть вдоль и поперёк все данные на своём компьютере, но не нашёл ничего стоящего кроме пары писем, которые можно было использовать против компетентности Севера.

Синий экран заставки слепит Тёме глаза, а после появляется привычное поле для ввода пароля, который оказывается приклеенным к столешнице под клавиатурой. Рабочий стол встречает заставкой с туманным лесом и алфавитным расположением папок. Что ж, стоит признать, что в данный момент Артемию крайне на руку, что наставник падок на упорядочивание.

Папки оказываются сугубо рабочими, не хранящими в себе ничего личного, поэтому он тут же открывает браузер и ждёт отклика, пока окно программы прогрузится. В избранном уже знакомые сайты для работы, зато в истории поиска часто появляется запрос на одну и ту же социальную сеть. Забавно выходит, пока Север спрашивает от других жёсткой дисциплины, сам сидит и переписывается совсем не по рабочим вопросам, да скролит новостную ленту.

Артемий заходит во вкладку подписок, пробегается по списку, запоминая явные интересы Кречетова, а после, наконец-то, добирается до личных сообщений. Ладони у Вересова начинают потеть, а всё его тело трусит от предвкушения добраться до чего-то личного, до того, что наконец-то окажется тем, что так необходимо парню — доказательством, что его интуиция не подвела, что вот они доказательства вины.

Среди переписок с коллегами из «Графита», Артемий отмечает открытые диалоги и с неизвестными ему людьми. Пару тематических бесед по интересам, в которых, видимо, Север находился номинально и почти не принимал никакого участия в обсуждениях. Вересов спускается вниз по диалогам, надеясь, что Кречетов не удалил лишнее. И находит. Тёма судорожно вчитывается в чужую переписку, сжимая в руках компьютерную мышку. Фотографирует некоторые фрагменты, шепчет одними лишь губами ругательства, а после чистит историю браузера, удаляя все следы своих действий, и выключает компьютер.

Какое-то время он просто сидит в тишине офиса, смотря в своё отражение в чёрном мониторе. Собственные черты лица кажутся чужими, но до боли знакомыми. Где-то за спиной снова ощущается призрак прошлого, что держит свои хладные руки на шее и сжимает горло Артемия до истошного хрипа.

То, что он прочитал из найденного диалога с последним стажёром, выбивает из него остатки жизни. Из крамольных мыслей его выдёргивает вибрация. То ли телефона, то ли чего-то другого. Всё тело тут же напрягается, а память подкидывает те самые страшные кадры из ужастиков, просмотренных на днях в компании друзей.

Артемий позволяет себе отвлечься и поискать источник звука. Находит довольно быстро — звук исходит из ящика стола Севера. Праздное любопытство подталкивает взглянуть на контакт звонящего. Но если мужчина узнает, что Тёма трогал его телефон, да и вообще открыл выдвижной ящик его стола… лучше не знать, что с ним сделает Север Николаевич. Но звонок повторяется, а головная боль усиливается в геометрической прогрессии, так что Вересов, наплевав на все инстинкты самосохранения и красные флаги, открывает чёртов ящик. Внутри: записная книжка, стопка чистых листов А4, канцелярия и источник шума. Он берёт чёрный смартфон, крутит тот в руках. Странно, обычно руководитель всегда ходит с телефоном и тяжело верилось в то, что он просто забыл его. Хотя, если вспомнить в какой спешке тот покидал офис, то всё возможно? Артемий уже хочет положить телефон обратно. Зачем ему это? Зачем ему знать, кто звонит Северу? Он и так на сегодня узнал слишком много.

Вересов чувствует, как палец сам нажимает на единственную кнопку смартфона и ожидаемо встречается с экраном блокировки, просящим ввести пароль или воспользоваться отпечатком пальца. Тут уже явно не будет такого везения, как с компьютером. Если только Север не страдает плохой памятью и не записывает все пароли в ежедневник. Но у Артемия при всём предвкушении не было никакого желания сейчас листать чужие записи в тщетной попытке разблокировать чужой телефон. Да и необходимо ли это было, когда на экране всё равно высвечиваются все последние входящие уведомления: новое письмо на электронной почте, уведомление о событии в игре «три в ряд», новостная строка. И сообщение с занесённого в контакты номера, как «Марина».

«Мне жаль, что тебе нужно так много времени, чтобы пережить это. Но это необходимо, тебе нужно отпустить меня. Пока ты сам не справишься со своей проблемой, никто другой, и я в том числе не…».

Дальше текст обрывается. Не потому что сообщение кончилось, а потому что экран блокировки показывает только фрагмент. Чтобы прочитать остальное, нужно было ввести пароль.

Артемий смотрит на это сообщение, читая его вновь и вновь. Марина. Бывшая жена? Или какая-то другая девушка? В диалогах социальной сети он не заметил этого имени. Нет, наверное, всё же бывшая жена. Север так и не снял кольцо, показывая всему миру, что он всё ещё принадлежит кому-то и не ищет новых отношений. Или пытается пустить пыль в глаза, избегая неудобных вопросов…

Парень тяжело вздыхает. На него постепенно обрушивается неприятное чувство. Он начинает корить себя за то, что позволил своему любопытству взять вверх, что влез в личное пространство наставника слишком глубоко. Спавшая всё это время совесть, вдруг просыпается и начинает давить. Теперь он знает то, что знать не должен. И сделать с этим ничего не может. Ни спросить Севера, ни забыть.

Он хочет уже положить телефон обратно. Предать забвению этот порыв любопытства. Притвориться, что ничего не видел. Но у судьбы свои планы. Телефон вибрирует прямо в руке, и от неожиданности Артемий чуть не роняет его. Номер определился сразу, но Тёма даже не успевает осознать, кто звонит, как в следующую секунду события начинают происходить так быстро, словно кто-то проматывает киноленту. Двери в отдел открываются слишком резко, чтобы Тёма успел сделать хоть что-нибудь. Он лишь застывает на месте, как олень перед фарами огромной фуры и смотрит на силуэт Севера Николаевича в дверном проёме: тот держит у уха кнопочный телефон. Тот самый, по которому вахтёр связывается с сотрудниками, если возникают какие-то вопросы. Артемий узнаёт его моментально по потёртому корпусу. Север, который никогда ни у кого ничего не просил, — попросил телефон у вахтёра. Феноменально.

Наставник нажимает на кнопку сброса вызова. Телефон в руках Артемия, высветивший контакт звонившего как «Валентин Витальевич Власов ЧОП», перестаёт вибрировать. Лишь оповещает о новом пропущенном звонке. У Артемия кружится голова, а в горле застревает тошнотворный ком.

Он не сразу замечает, что рядом с наставником стоит кто-то ещё: охранник незаинтересованно наблюдает за происходящей картиной, а после обыденно произносит:

— Нашёлся! Говорил же, что ты точно телефон в офисе оставил. Не в первый раз.

— Нашёлся, — повторяет без радости Север, не спуская глаз с Артемия, а после передаёт кнопочный телефон обратно его владельцу. — Благодарю за помощь, больше не смею Вас отвлекать.