banner banner banner
Этот камень оставила AnGel
Этот камень оставила AnGel
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Этот камень оставила AnGel

скачать книгу бесплатно

Этот камень оставила AnGel
Николь Хагай

Студентка Колумбийского университета Эна Геллано во второй год обучения неожиданно бунтует против семьи и ее устоев. Она не хочет учиться, ее тяготит жизнь в светском обществе. Однако порвать все связи с родителями ей тоже не по силам. Всему виной права на наследство от бабушки, которое она не может получить пока не закончит университет. Однако у бунта Эны есть своя любовная предыстория…

Этот камень оставила AnGel

Николь Хагай

Чем абстрактнее истина,которую ты хочешь преподать,тем сильнее ты долженобольстить ею еще и чувства.

    Ф. Ницше

Редактор Анна Абрамова

Корректор Олеся Шевцова

Дизайнер обложки Александр Грохотов

© Николь Хагай, 2023

© Александр Грохотов, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0056-9872-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Главные действующие лица

Энастасья Геллано Мюррей, 19 лет, Вашингтон. Студентка Колумбийского университета. Учится на факультете права. По отцовской линии все юристы, а отец – член высшей палаты представителей в конгрессе. Мать – светская львица и бизнес-леди. У Эны есть старший брат Алекс, который, закончив Гарвард, тоже работает юристом. Эна всю жизнь чувствует, что родилась не в то время и не в той семье. Она бунтует и не хочет идти по стопам предков, однако порвать все связи с родителями и семьей ей тоже не под силу. Всему виной деньги и наследство, которое ей оставила бабушка и которые она никак не может получить, пока не окончит Колумбийский университет. Учеба дается ей с большим трудом, после знакомства с Сэтом. Эта любовь оказывается разрушительной для нее. Парень не отвечает ей взаимностью, считая ее незрелой. Пытаясь справиться с неразделенной любовью, Эна связывается с субкультурой хипстеров, где носит имя Энджел, составленное из основ имени и фамилии Anastasia Gellano. Это прозвище ей впервые придумал Сэт за смесь ангельского лица и бунтарского характера. Характер у Эны противоречивый. Она умеет притворяться, растворяясь в любом обществе. Меняя образ жизни, она пытается найти себя, но ее внутренняя незащищенность и безответственность приводят ее к полному саморазрушению. Стиль Эны – бохо-гранж. Любимый атрибут – шляпы, ботфорты. Хобби – фотография и собаки. Шизоидный тип темперамента.

Сэт Лебланк, 21 год. Канада. Дядя, который его воспитывает, в прошлом довольно успешный финансовый аналитик. Тетя домохозяйка, в прошлом танцовщица и хореограф. Родители Сэта тоже танцевали в одной труппе, но попали в автокатастрофу со смертельным исходом, когда Сэту было всего два года. Сэт – единственный ребенок, но с детства живет в большой семье дяди, поэтому считает, что у него есть два брата и одна сестра. Дядя Сэта раньше проживал с семьей в Нью-Йорке. Когда умерли родители Сэта, мальчику пришлось переехать из Канады в Нью-Йорк. Там Сэт подружился с Коннором, мальчиком из очень обеспеченной семьи, который учился с ним в одной школе. Позже Коннор с семьей переезжает жить в Чикаго, а спустя три года дядя Сэта, разорившись, вместе с семьей и с ним возвращается в свой родной город Монреаль и полностью обустраивается там. Закончив там школу, Сэт поступает по стипендии в Колумбийский университет и становится одним из популярных студентов. Сэт – приземленный парень, который знает, чего хочет от жизни. По мировоззрению больше трансинтеллигибельный тип. Он никогда не показывает свои истинные чувства и всегда имеет свою точку зрения. Умудряется носить недорогие вещи, которые на нем смотрятся нарочито небрежно и пафосно. Не мыслит жизнь без езды на мотоцикле. Любимый атрибут гардероба – клубный пиджак, джинсы и небрежно застегнутая рубашка. Учится на факультете финансов вместе со своим другом детства Коннором Колдвеллом.

Коннор Колдвелл, 22 года. Один из лучших выпускников Йельского университета по правой специальности. Поступает для получения второй ученой степени магистра по финансам в Колумбийский университет. Умник, последователь идеалистической философии. Склонен воображать, выражать свои чувства с помощью дел, жестов и искусства. Профессиональный баскетболист, хорошо владеет техникой скетчинга. До 11 лет жил с родителями в Нью-Йорке, но после смерти матери переехал с отцом в Чикаго. Живя под строгим контролем отца и тяжело пережив кончину матери, Коннор уходит в себя и перестает интересоваться общением со сверстниками. Самый близкий человек в Чикаго для него – Энтони Хариссон, наставник его отца, который для него, как родной дедушка. Хариссон и отец Коннора являются владельцами нескольких огромных компаний и холдингов по всей Америке, поэтому с детства Коннор постоянно борется за право быть достойным сыном и не опорочить честь семьи. Однако на самом деле деньги и корпорация отца его не очень сильно заботят. Для него главное – найти свое призвание. Переехав в Нью-Йорк к своему другу, он поступает в Колумбийский университет. Там, встретив Эну, он впервые в жизни влюбляется. Эта любовь полностью переворачивает его жизнь и мировоззрение. Коннор болеет за команду «Нью-Йорк Джайентс». За полтора года он несколько раз меняет имидж, подражая то своему другу, то компании своей девушки.

Глава 1

Эна проснулась от того, что кто-то резко раздернул шторы. Она закрыла ладонью лицо, прячась от прямых солнечных лучей.

– Каникулы закончились, Эна! – грубо сказал мужчина, стоящий у ее кровати, бросив платье ей в лицо.

– Алекс? Как ты вошел сюда?!

Он ничего не ответил. Это был ухоженный худощавый среднего роста мужчина двадцати четырех лет. Светло-каштановые волосы были тщательно уложены по последнему веянию моды. Лицо было гладко выбрито. Узкие карие глаза хмуро окинули взглядом комнату. На полу валялись черные ботфорты с грубым высоким каблуком. Черные колготки и шляпа нелепо висели на спинке стула. Заметив на тумбе сигареты, он бесцеремонно закурил. Не обращая внимания на небрежно разбросанную косметику, он подошел к панорамному окну, давая ей возможность одеться.

Девушка была напугана. Она быстро надела платье через голову и принялась поспешно приводить взъерошенные волосы в порядок.

– Я… я просто… – машинально начала оправдываться она. Эна всегда робела в присутствии старшего брата. Фигурой и манерой поведения он напоминал ей отца, холодного и деспотичного, лишенного сочувствия к человеческим слабостям. И хотя брат был старше ее всего на пять лет, он уже твердо стоял на ногах, с отличием закончил юридический факультет и имел внутренний стержень.

– Я принес завтрак. Мармелад, булочки, все, как ты любишь, – перебил ее Алекс, повернувшись к ней.

– И пожалуйста, не стоит тут препираться. Я отлично знаю, как и почему ты здесь оказалась.

Эна обреченно всплеснула руками. Ей хотелось кричать от безысходности ее положения – настолько отчаяние затуманило ей разум. У нее не осталось сил ни для доводов, ни для борьбы. Вердикт был вынесен без предоставления последнего слова. Она подошла к столу, где стоял завтрак, резким движением отодвинула стул, налила себе сока и, залпом выпив все до дна, раздраженно бросила стакан на пол, разбив вдребезги. Мужчина вздрогнул от неожиданности.

– Ладно, успокойся. Никто дома не знает, что ты бросаешь университет. Пока не знает – поправил он себя. – Я просто решил посмотреть свою новую квартиру.

– Свою квартиру? С каких пор ты называешь эту квартиру своей?

– Если хочешь, могу ответить, – ответил он, потушив сигарету после пары затяжек. Он осторожно пересек комнату, стараясь не наступить на осколки стекла.

– У меня дубликат ключей. Теперь эта квартира принадлежит мне.

Он сел верхом на стул и тяжело вздохнул.

– Мне жаль. Адвокаты не смогли найти завещание, по которому ты являешься главным претендентом на имущество бабушки, да упокоит Господь ее душу.

Сказав это Алекс, многозначительно посмотрел куда-то вверх.

Эна не поверила своим ушам.

– Это невозможно.

– Тебе следовало изучить гражданский кодекс в университете. По закону, без завещания передача наследства переходит к нашей матери.

– Что со мной будет? – спросила она, словно ребенок, который ждал наказания за то, что съел сладкое в обед.

– Ты возвращаешься в Колумбийский университет.

С ее глаз потекли слезы одна за другой. Она всхлипнула.

Алекс поднялся и подошел к ней. Он сжал ее хрупкие плечи, стараясь донести до нее всю серьезность своих слов.

– Послушай, я знаю, что ты очень любила бабушку, но сейчас ее нет. Тебя некому больше оберегать. Отец настроил мать против тебя. Она не даст тебе ни цента. С сегодняшнего дня ты бомж. У тебя нет ни дома, ни семьи. И ты не обретешь их, пока не закончишь этот гребаный университет. Под угрозой репутация семьи.

Эна закрыла лицо руками.

– Не хочу тебя слушать!

Он потряс ее за плечи, не обращая внимания на ее рыдания. Изнеженность сестры, ее беспомощность и самодурство раздражали его. При этом он любил ее настолько, насколько позволяло воспитание. В их семье было не принято излишне проявлять чувства. В отличие от родителей, которые полностью разочаровались в ней, он видел в ней скрытую силу. Ему хотелось, чтобы она во что бы то ни стало воспользовалась всеми возможностями, чтобы раскрыться.

– Приди в себя, очнись! Ты живешь в реальном мире. В реальном мире, а не в сказке. И здесь надо заслужить место под солнцем.

– Почему они так со мной?! – Эна схватила его за рубашку. Ее плач перешел в истерику. – Я должна учиться, только чтобы они могли вписать золотыми буквами в историю генеалогического древа еще одно имя, а мое состояние и желания их не интересуют!

Он сжал ее холодные руки.

– Ты справишься с этим, сестренка.

***

«Все это сон, кошмарный сон, который когда-нибудь закончится. Ведь в жизни не бывает, чтобы черная полоса невезения была сплошной».

Со стороны казалось, что жизнь Эны – праздник, на который волей судьбы удалось попасть. Она росла в очень обеспеченной семье. Родители прочили ей успешную карьеру адвоката. Все ее родственники по отцовской линии из поколения в поколение передавали эту область науки: отец – член верхней палаты представителей в конгрессе, в прошлом прокурор, брат – адвокат, дедушка – бывший главный окружной судья, лучший в свое время, и мысль о смене профессии даже не обсуждалась. Так девушку и занесло в самый престижный университет штата. И, естественно, пропускать лекции было все равно что плевать в семейную традицию. По дому словно пронесся ураган. Эна, которой учеба вдали от дома давалась психологически очень тяжело, должна была несмотря ни на что закончить университет.

Больше всего родителей Эны раздражало то, что учиться их дочь умела, и умела очень хорошо. В школе она была любимицей всех учителей. Объяснения дочери казались всем капризами взбалмошной принцессы. В первый год обучения ее горячо любимая бабушка по материнской линии, Теона Геллано, которая какое-то время обладала авторитетом в их семье, старалась оказать влияние на отца Эны. Ее семья принадлежала к числу тех немногих почтенных аристократов, называющихся в народе нудными счастливчиками, с безупречной родословной. Теона втайне от всех переписала на нее свою квартиру в Верхнем Вест-Сайде, но, узнав, что внучка пропускает лекции, временно определила ее в студенческое общежитие. Попытки сбежать оттуда не увенчивались успехом. Ее силой отвозили обратно. Год спустя, когда стало известно о скоропалительной смерти Теоны, Эна вернулась домой, прорыдав две недели. Бабушка была единственной ниточкой, связывающей ее с родителями. Никто не замечал критически депрессивного состояния Эны. Все были заняты приготовлениями к похоронам. За день до своего отъезда Эна предприняла последнюю попытку уговорить родителей позволить ей бросить университет на какое-то время, чтобы решить, что делать со своей жизнью, и определиться с будущей профессией, но все было тщетно. Бабушка говорила ей не раз, что разделит свое имущество между ней и ее матерью, как только ей исполнится двадцать один год. Узнав, что родители непреклонны, Эна выкрала ключи и переехала в бабушкину квартиру, но все ее надежды рухнули в это хмурое октябрьское утро.

Машина притормозила у общежития, но Эна не спешила выходить. Она с ненавистью смотрела в окно.

– Всего три года, – первым нарушил тишину Алекс, стараясь приободрить сестру. – Ты можешь выдержать три года, или это непосильный труд?

Она посмотрела на него глазами, полными слез. Ей очень хотелось выговориться, но его вопрос прозвучал с издевкой. Вместо этого она молча достала с переднего сидения рюкзак и вышла из машины, не попрощавшись.

***

Хозяева просторных апартаментов в эксклюзивной резиденции Челси с виду казались ничем не примечательными. Соседи знали лишь, что их арендуют два студента, которые были настолько обеспечены, что могли оплачивать несусветную ренту в этом фешенебельном районе. Встретив их на лестничной площадке или в лифте, они любезничали с ними, удивленные их воспитанностью и образованностью. Еще ни разу они не слышали с их квартиры громкую музыку в половине второго утра, непристойную ругань, не видели нетрезвых компаний.

Эта трехкомнатная квартира сразу говорила о том, что ее обладатели – двое состоятельных молодых людей. Гостиная была почти не обставлена мебелью. Здесь стояли только огромный, угловой, диван красного цвета, два кресла, книжный шкаф и плазменный телевизор. Где-то в углу разместился невероятно красивый торшер из розового хрусталя. Он походил на волшебное дерево с длинными хрустальными плодами, которые от легкого дуновения ветра слегка покачивались и еле слышно звенели, ударяясь друг о друга.

Спальные комнаты тоже отличались друг от друга. В одной стоял вечный беспорядок. На полу валялись грязные носки. У окна стояли письменный стол и компьютерное кресло. На столе – дорогой настольный компьютер, лампа и пепельница, заваленная окурками, на учебниках лежал большой блокнот с рисунками, выполненными грифельным карандашом. Под столом – куча скомканных бумажек. Постель застелена кое-как, на смятой постели разбросана одежда. Над кроватью висел плакат с Джебраном Халилем[1 - Джебран Халиль – американский философ и художник.]. Чуть приоткрытая дверь лоджии раздувала страницы комиксов.

Во второй спальне атмосфера была более упорядоченной. На тумбах горели прикроватные лампы. Вместо письменного в углу стоял журнальный стол, на котором горел спящий лэптоп, рядом стояла бутылка пива, лежали беспроводные наушники. Под столом – стопка библиотечных книг и учебников. Гардероб с зеркальными дверями отражал парня, который, лежа на животе, уже в который раз перечитывал параграф по антропологии.

Сэт и Коннор были друзьями еще со школьной скамьи. У них не было совершенно ничего общего ни во взглядах на жизнь, ни в характере, ни в темпераменте. У каждого из них была своя философия, и они от нее не отступали. Но связывало их одно важное качество – взаимопонимание.

Сэт, нахмурившись, зажал ладонями уши, как будто это помогало ему сосредоточиться. Учился он довольно успешно, однако за этим стояли трудоемкая работа и усердие. Каждый день – это битва, таково было его кредо, хотя его жизнь многим пришлась бы по вкусу. Он пользовался успехом у противоположного пола. Девушки просто таяли от его глубоко посаженных серых глаз, красивого калифорнийского загара и сексуальной мальчишеской улыбки. Встретившись с ним взглядом, большинство девушек не знали, куда деться от смущения и неловкости. Типаж его был ближе к европейскому, так как его мать была канадкой с французскими корнями, а предки по отцовской линии – эмигрантами из Германии.

Помимо всего, природа наделила его прекрасными генами. Он был высоким, с каштановыми волосами, входил в мужскую сборную по плаванию и прыжкам в воду при университете и поэтому имел атлетичную фигуру. Несмотря на привлекательность, он ни разу не был по-настоящему влюблен, и серьезные отношения ему давались с трудом. Сэт обладал искусством слова, был независимым лидером и всегда добивался намеченных целей, чего нельзя было сказать о его соседе по комнате.

Коннор недавно приехал в Нью-Йорк, хотя родился и прожил здесь одиннадцать лет, пока трагически не скончалась его мать и отцу не пришлось по работе переселиться в Чикаго. Коннор очень тяжело переживал смерть матери. Порой казалось, что он до сих пор не может оправиться от ее смерти. Его отец, влиятельный деловой бизнесмен, очень любил его и баловал, но в силу своей занятости мало общался с ним, особо не интересовался его жизнью, не поощрял его творческого начала, тем самым неосознанно дав сыну понять, что заслужить уважение и любовь отца можно только хорошими оценками. Это отложило отпечаток на характере Коннора. Он стал необщительным, тихим, но только близкие ему люди знали, что душу его постоянно терзали сомнения и эмоции. Его не интересовали светские тусовки и развлечения, здесь его держали только учеба в колледже и независимость. С учебой у него тоже не возникало проблем, причем он мог вообще не открывать учебник, поскольку был рожден для знаний. Частные преподаватели в Чикаго предрекали ему большое будущее, а наставник его отца, который был для Коннора кем-то вроде дедушки, относился к нему с любовью и верил, что Коннор явился на свет гением. Конечно, Коннор считал, что тот страдает старческим маразмом, и вообще надеялся на другую судьбу. К слову, больше мечтал обрести понимание отца, преданность друзей и истинную любовь. Несмотря на нелюдимость, его внутренний мир был неимоверно богат. По складу ума он был романтическим философом, увлекался графическим рисованием и чтением мифологических книг.

Внешность у Коннора была довольно заметная. Высокий, статный, почти метр девяносто, пожалуй, он был даже приятнее Сэта. Он производил впечатление баскетболиста из элитной лиги и притягивал людей своей обманчивой невинной, романтичной улыбкой, синими глазами и загадочным молчанием, которое всем почему-то нравилось. Его темно-русые густые волнистые волосы, зачесанные назад, вечно спадали на открытый лоб. Крепкое тело без излишне развитой мускулатуры. Красивое, одухотворенное лицо с прямым носом и полными губами. Изящно очерченные скулы и прямые брови придавали всему образу античности. От отца Коннор перенял холодность взгляда, оно проявлялось в моменты напряжения. От этого, в этом безупречно ангельском лице иногда появлялось что-то маниакальное и беспристрастное, как у киллера, который знает, как убить человека одним взглядом.

Сэт устало захлопнул учебник и, сонно протерев глаза, взглянул на настенные часы.

– Коннор! – окликнул он, заметив, что его товарищ куда-то испарился.

– Я на балконе, – донесся голос из соседней спальни.

– Восемь часов, нам пора!

Дверь в комнату Сэта отворилась, и в нее, пошатываясь, вошел Коннор, держа в руках самокрутку.

– Слушай, классная вещь, надо достать… – начал он хриплым голосом.

– О господи, кончай с этим дерьмом, пока не подсел!

– Поздно.

Сэт поднялся с кровати, критически оценивая его неряшливый вид. Коннор был одет в джинсы и голубую куртку, из-под которой свисала длинная свободная майка. Как всегда, он был в кепке. Это был его любимый аксессуар, способ скрыться от толпы.

– Мы должны идти, у нас приглашение на половину девятого. Девушек нельзя подводить, особенно если у одной из них день рождения.

– Опять в «Элементе?» – зевнул Коннери.

– Нет, на этот раз в клубе «Флоэт». Тебе там понравится. Там лучшая тусовка.

Коннери сделал еще пару шагов в сторону кровати, но ноги его плохо держали. Потеряв равновесие, он плюхнулся прямо в кресло.

– Пожалуй, я останусь здесь. Страшно хочется спать.

Сэт посмотрел на него в зеркало.

– Когда ты в последний раз принимал душ? – спросил он невзначай, застегивая рубашку.

– Утром.

– Не похоже.

Коннор поднял руки, принюхиваясь к запаху своих подмышек.

– Да пошел ты! Сегодня долбанный выходной.

Сэт подошел к нему и схватил его за плечи.

– Коннор, ты мой друг, и поэтому я скажу тебе правду. Ты похож на старика, страдающего болезненным геморроем.

– Отцепись! – смеясь, оттолкнул его Коннор.

– Я серьезно. Хватит жрать куриные крылышки и смотреть телик. Пошли развлекаться.

Коннор поднялся с кресла.

– Мне не нравится твоя компания.

– А тебе вообще кто-нибудь нравится?

– Нет, – усмехнулся он, открывая банку пива.

Сэт подошел к нему сзади и, схватив локтевым сгибом его за шею, резко надавил.

– Все еще не идешь? – спокойно спросил он.

Коннор закашлял от удушья и вцепился свободной рукой в его руку, стараясь вырваться, но вместо этого поскользнулся и растянулся бы на полу, если бы Сэт его не удержал.

– О, Боже, иду, иду… – еле выдавил он. – Только пиво не разлей, это последняя бутылка.

Сэт ослабил хватку и, улыбнувшись, сел на кровать надеть ботинки.

– Последняя бутылка в жизни старого алкоголика, страдающего геморроем.