В объятиях Нави: Живая душа Вия

— Спасибо, что подарила мне это тепло, моя смертная… — глухо, срывая голос, прошептал Виян ей прямо в губы.

И единым мощным движением Хранитель Равновесия толкнул Ясю спиной вперед, прямо в бурлящее марево Врат.

Пространство взорвалось фиолетовой вспышкой. Навская стена с грохотом захлопнулась, отсекая кричащую девушку от загробного мира.

…Яся со всего размаху рухнула лицом вперед на жесткий деревянный пол. В нос мгновенно ударил концентрированный, родной запах влажной земли, срезанных стеблей хризантем и крепкого кофе. Вокруг неё, словно праздничное конфетти, валялись рассыпанные васильки и ромашки.

Она была в своем магазине. «Одуванчиковое счастье». Пятница вечер. Её правая розовая кроссовка всё еще была зацеплена за ручку большой плетеной корзины со свадебными заготовками. Сарафан на лямках был лимонно-желтым, а волосы — золотистыми и длинными. Всё выглядело так, будто она просто споткнулась и упала секунду назад. Никакой Нави. Никаких чертей.

Вот только на её безымянном пальце левой руки отчетливо поблескивало тяжелое, монолитное кольцо из черного обсидиана.

И самое страшное — то дикое чувство тревоги, страха и жгучей физической боли, которую она разделила с раненым Вияном через узы крови, не исчезло. Оно продолжало пульсировать в её груди, разрывая сердце на части. Яся не выдержала. Она сжалась в тугой комок прямо на полу магазина среди разбросанных цветов и безудержно, громко разрыдалась, размазывая слезы по лицу и отчаянно шепча в пустоту: «Сероглазый… пожалуйста, только живи…».

Глава 14

Весь оставшийся день в цветочном магазине «Одуванчиковое счастье» больше не пахло предпраздничной суетой. Яся не принимала заказы. Она не отвечала на настойчивые звонки клиентов, не собирала букеты и даже не притронулась к остывшему в кружке утреннему кофе.

Едва поднявшись с пола, она трясущимися руками перевернула табличку на дверях на надпись «Закрыто», заперла замок на два оборота и на неслушающихся, ватных ногах ушла в крошечную подсобку. В эту пятницу её личный филиал рая на земле превратился в одинокую, глухую камеру.

Яся забилась в глубокое старое кресло в углу подсобки, поджала колени к груди и просто рыдала, утыкаясь носом в лимонно-желтую ткань сарафана. Слезы текли сплошным потоком, обжигая щеки и капая на новенькие розовые кроссовки.

В груди, прямо напротив сердца, всё еще теплилось странное, пугающее покалывание. Оно то затихало, превращаясь в тупую, ноющую тоску, то вдруг вспыхивало острой, режущей судорогой. Яся судорожно сжимала пальцы, пытаясь понять: жив ли он? Дышит ли еще этот упрямый, суровый великан со статной военной выправкой там, на обсидиановом пепелище своего разрушенного замка? Или карающая магия недр не смогла защитить своего Тюремщика?

Она то и дело подносила левую руку к самому лицу, неотрывно гипнотизируя взглядом тяжелое черное кольцо. На фоне привычных стен подсобки обсидиан выглядел чужеродным, зловещим артефактом. Периодически Ясе казалось, что кольцо… мигает. Гладкая темная поверхность на долю секунды наливалась тусклым, едва заметным золотистым сиянием, похожим на искры недр, а затем снова гасла. Флористка до боли в глазах всматривалась в эти вспышки, но так и не могла понять: то ли это магия раненого бога бьется сквозь границы миров, то ли это просто вечерний свет из узкого окна подсобки так странно отражается от полированного камня.

— Сероглазый… пожалуйста… — шептала она в пустоту комнаты, и её голос срывался на хрип. — Ты же обещал, что последствий не будет. Ну какой же ты сухарь… Зачем ты это сделал?

В подсобке постепенно сгущались сумерки. Наревевшись до полной немоты и душевного иссушения, Яся почувствовала, как на неё накатывает свинцовая усталость. Навский холод ушел, но пережитый ужас и ментальная связь через кольцо полностью выжали из неё все силы.

Так и не переодевшись, она уткнулась носом в собственные колени, покрепче обняла себя за плечи и окончательно провалилась в тяжелый, тревожный сон без сновидений. Обсидиановое кольцо на её пальце в последний раз слабо полыхнуло золотом в темноте подсобки и замерло, безмолвно храня тайну подземного царства.

***

Едва спасительное фиолетовое марево Врат поглотило Ясю, и створки с грохотом захлопнулись, вся беснующаяся нечисть в тронном зале словно наткнулась на невидимую стену. По залу пронесся короткий, испуганный импульс. Навские духи, призраки и упыри, лишившись манящего запаха живой человеческой крови, замерли. Они начали растерянно верещать, судорожно втягивая ноздрями серый туман, а затем, словно по щелчку пальцев, дружно бросились врассыпную, отступая и пытаясь убраться обратно в свои темные нижние круги.

Но Владыка Нави не собирался прощать им этот дерзкий налет на его дом. И уж тем более — нападение на него самого.

Виян яростно сжал зубы, превозмогая леденящую боль в спине. Его глаза мгновенно налились таким колоссальным, ослепительным золотом недр, какого это царство не видело с начала времен. Поднявшись во весь свой огромный рост, Хранитель Равновесия выплеснул всю разрушительную магию могильной земли, что еще оставалась в его распоряжении после обряда.

По залу прокатилась мощная тектоническая волна. Обсидиановые плиты вздыбились, а из ладоней бога вырвались жгуты багрового карающего пламени. Зал наполнился истошными, предсмертными криками нежити. Виян выжигал их без жалости, без сомнений, стирая в порошок целые ряды нападавших.

Через минуту всё было кончено. В замке стало удушливо, темно и пыльно. Пахло гарью, серой и паленым железом. Останки тысяч призраков превратились в плотный серый пепел, который теперь легким, зловещим шлейфом разлетался на ветру, — хотя никакого ветра внутри Цитадели по-прежнему не водилось. Магия недр сама выметала этот мусор вон.

Виян тяжело выдохнул, и его статная военная выправка окончательно сдала позиции. Он устало, обессиленно опустился прямо на холодный пол, прислонившись спиной к подножию своего трона. Призрачная рана под лопаткой благодаря его божественной регенерации уже полностью затянулась, не оставив и следа. Но дикая, щемящая боль в самом центре груди никуда не делась. Она только разгоралась, отдавая покалыванием сквозь границы миров — прямо в обсидиановое кольцо его смертной жены.

Владыка Нави опустил взгляд на свои бледные ладони и медленно прикрыл глаза.

Должен ли он был это делать? Должен ли был насильно выталкивать её в Врата, отдавая половину своей бессмертной сути? Да. Наверное, да. Она ведь так отчаянно хотела вернуться домой, к своему солнцу и своим фикусам. Она так сильно плакала.

«Но мы ведь это даже не обсудили…» — внезапно пронеслась в его голове горькая, запоздалая мысль. Что, если она возненавидит его за эту ложь? Что, если она прямо сейчас страдает там, наверху?

— Нет, — Виян упрямо мотнул головой, отгоняя сомнения. — Никаких «если».

Он едва заметно, горько усмехнулся. Явское чудовище. Именно так он раздраженно называл её всё это время. А на самом деле… на самом деле она была его душой. Той самой чистой, искрящейся, живой душой, которой так не хватало его стерильному серому миру. И она должна жить. Должна цвести там, в своем зеленом раю, даже если ему самому из-за потери божественного сердца придется скоро умереть.

Да. Он был к этому готов. Хранитель Равновесия вдруг поймал себя на мысли, что уже давно, очень давно пора было это сделать. Он смертельно устал. Тысячу лет один… бесконечно… Бумаги, суды, предсказуемая и мертвая система, где никто никогда не спрашивал, как у него дела и не помялся ли его кафтан. Его бессмертие было лишь затянувшейся золоченой клеткой.

А теперь… теперь у него наконец-то было ради кого уйти. Ради любви. Ради неё.

Виян тихо, искренне улыбнулся самому себе, снова прикрывая глаза. Грозный Тюремщик недр просто лег плашмя на обсидиановый пол, раскинув руки в стороны, и уставился в невидимый за пеплом потолок тронного зала. Тело слабело, божественный контур таял, но внутри него впервые за тысячу лет было тепло. Как же это было удивительно приятно — чувствовать. Как же это было прекрасно — кого-то любить.

Глава 15