В объятиях Нави: Живая душа Вия

— Владыка Виян… — синхронно, скрипучими, как сухой пергамент, голосами произнесли Хранители, склоняя головы. — Твой приход нарушил покой сакральных свитков. Зачем Тюремщик недр спустился в самые глубины?

Но не успел Виян открыть рот, как оба слепых старца резко замерли. Их сморщенные ноздри судорожно втянулись, ловя воздух. Головы Хранителей со скрипом повернулись точно в сторону Яси, которая робко выглядывала из-за широкого плеча бога.

— Что это?.. — прошелестел левый Хранитель, и его костяной посох дрогнул. — Навь пахнет тленом и покоем… Но от тебя, Владыка, исходит… бунт? Сонце? Лето?

— Васильки… — правый старец слепо потянулся рукой вперед, словно пытаясь нащупать воздух. — И… одуванчики? Живая кровь в чертогах сакрального знания! Владыка Нави привел в Архив смертную?! От нее пахнет… утренним чаем и цветочной пыльцой! Наша отчетность… она же покроется плесенью от этой сырости жизни!

Яся, не выдержав такого пристального внимания, невинно кашлянула в кулак и сделала шаг вперед:

— Уважаемые дедушки, здравствуйте! Не волнуйтесь, я на ваши бумажки не капаю, у меня букет уже весь сгорел на Смородине. Зато у вас тут очень… атмосферно. Прямо как в Ленинской библиотеке, только чертей с линейками не хватает.

Хранители испуганно переглянулись, их слепые глаза округлились. Живая девчонка не просто стояла перед ними — она шутила в святая святых загробного мира.

— Довольно, — ледяным, властным басом прервал их Виян, и его серые глаза опасно блеснули золотом недр. Статная выправка бога заставила старцев мгновенно притихнуть. — Нам нужен Свиток Весов Равновесия. Сектор младенцев-черниц. Живо.

Хранители Первых Свитков испуганно закивали, стуча костяными посохами по антрацитовому полу, и поспешно скрылись в одном из бескрайних темных коридоров лабиринта.

— Искать… Найти… Весы Равновесия… Черница… — эхом разносились их скрипучие голоса среди стеллажей.

Виян остался стоять посреди зала, скрестив руки на груди. Его суровый взгляд был устремлен в темноту, а челюсти яростно сжаты. До заветной цели оставался один шаг. Скоро этот кошмар закончится, девчонка вернется к своим фикусам, а в Навь вернется идеальная, звенящая тишина.

Ясе же на одном месте не сиделось. Тишина Архива давила на уши сильнее, чем Ущелье Седых Ветров. Шурша подолом длинного сарафана и лаптями, она принялась на цыпочках бродить вдоль ближайшего стеллажа, с любопытством разглядывая старинные свитки. На одном из них, перевязанном тяжелой черной бечевкой с сургучной печатью, красовалась крупная, витиеватая надпись: «ВИЯН. ДЕЛА И ПОСТУПКИ. ТОМ 41».

— Ого… — прошептала Яся, и её синие глаза азартно блеснули. — Сероглазый, смотри-ка! Про тебя целое собрание сочинений написали. Сорок один том! Ты у нас прямо как Лев Толстой.

Она ловко, пока Виян не успел среагировать, вытянула свиток с полки. Плотный пергамент с тихим шуршанием развернулся в её руках, подняв маленькое облако вековой пыли.

— Положи. На. Место, — не поворачивая головы, ледяным рокочущим басом произнес Виян. По залу прокатилась удушающая волна его магии, но любопытную флористку это уже не могло остановить.

— Так, посмотрим, что тут у нас… — Яся проигнорировала предупреждение, быстро сканируя древний текст глазами. — «Дело номер 894. Высший Суд Нави. Владыка Виян обратил в безмолвный щебень тридцать два грешника за…» О мамочки! «…за то, что они слишком громко стонали во время полуденного сна Владыки». Сероглазый, ты серьезно?! Из-за плохого настроения людей в щебень закатывал? Ну ты и абьюзер столетней выдержки!

Желваки на лице Вияна заходили ходуном с такой силой, что серебряные корни на его кафтане яростно зашевелились. Он резко повернулся на каблуках, намереваясь одним взглядом испепелить этот злосчастный пергамент вместе с наглой девчонкой.

— Смертная, это официальные протоколы поддержания дисциплины! — рыкнул он, делая к ней широкий шаг. — Отдай свиток!

— Ой, подожди, тут еще есть! — Яся ловко увернулась от его бледной длинной руки, шмыгнув за обсидиановую колонну. — «Приложение к тому 41. Тайные слабости Хранителя». Так-так-так… «Владыка Виян, несмотря на суровый нрав, тайно подкармливает трехголового пса Цербера сушками с маком, которые конфискует у контрабандистов на Калиновом Мосту…»

Виян застыл на месте, словно его поразило собственное карающее проклятие. Его стальные глаза округлились от шока и подлинного, экзистенциального возмущения. На безупречных мраморных щеках Владыки Нави проступил едва заметный, грозный румянец. Его самый тщательно охраняемый секрет — любовь к подкармливанию адского пса — только что был зачитан вслух какой-то пигалицей в лаптях.

— Это… это ложь и фальсификация Антипки! — утробно прорычал бог недр, и земля под Архивом ощутимо вздрогнула, заставив пару свитков упасть с верхних полок.

— Ну конечно, Антипка виноват, — весело хихикнула Яся, но продолжить чтение не успела.

Из темноты лабиринта, тяжело дыша и опираясь на посохи, наконец вынырнули слепые Хранители. В руках левый старец бережно держал массивный, сияющий тяжелым багровым светом пергамент, запечатанный черной костяной печатью в виде Весов.

— Владыка Виян… Мы принесли Свиток Весов Черницы… — скрипучим голосом произнес Хранитель, протягивая документ богу.

Шутки мгновенно прекратились. Яся притихла, аккуратно свернула «компромат» на Вияна и положила его на полочку, послушно встав за спину своего сероглазого конвоира.

Виян принял Свиток. Единым скупым движением он сорвал костяную печать. Багровое свечение вырвалось наружу, осветив его жесткое, бледное лицо и статные плечи. Тюремщик Нави закрыл глаза, наливаясь внутренним золотом недр, чтобы переписать древнее заклятие заклинанием Равновесия — стереть имя Ярославы и вернуть её в Явь. Его пальцы замерли над текстом, готовые выжечь магическую руну.

Прошла секунда. Две. Три.

Золотое сияние в глазах Вияна вдруг резко погасло, сменившись леденящей, пугающей серостью. На его безупречном лице отразился подлинный шок. Рука бога, державшая пергамент, едва заметно дрогнула.

— Что такое, сероглазый? — робко спросила Яся, почувствовав, как воздух вокруг них мгновенно стал тяжелым и холодным, словно бетонная плита. — Ты забыл, как пишется мое имя? Или чернила кончились?

Виян медленно опустил Свиток. Он повернул голову к слепым Хранителям, и его голос прозвучал так тихо и глухо, что у Яси внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия:

— Текст заблокирован. Заклятие Весов запечатано намертво. Почему?

Старцы синхронно вздохнули, и их слепые белесые глаза наполнились скорбью.

— Мы же говорили, Владыка… — прошелестел правый Хранитель. — Магия Нави — это не бухгалтерия Антипки. Её нельзя просто переписать вручную, если произошла замена. Младенец-черница умер. Пепел ушел в землю недр навсегда. Навь зафиксировала пустоту и заполнила её живой душой Ярославы. Чтобы Весы отпустили её обратно в мир Яви, система требует симметрии. Одно имя нельзя просто стереть. Его можно только… заменить.

— Заменить на кого? — жестко прищурился Виян.

— На другую душу, Владыка, — тихо ответил левый старец, и его костяной посох глухо стукнул по полу. — Смерть за смерть. Душа за душу. Чтобы эта живая девчонка вернулась в свой цветочный магазин, кто-то другой должен добровольно занять её место в Нави и остаться здесь навсегда. Или… Хранитель Равновесия должен отдать Нави часть своей собственной божественной сути, своего бессмертного сердца, чтобы выкупить её. Иного пути нет. Свиток переписать нельзя.

В зале Архива повисла оглушительная, мертвая тишина. Яся растерянно переводила взгляд со слепых старцев на широкую, окаменевшую спину Вияна. Веселье полностью испарилось. До нее наконец дошел весь масштаб катастрофы: она застряла в этом сером склепе. Насовсем.

Глава 10

Тяжелые антрацитовые створки Кощеева Архива с глухим, погребальным стуком захлопнулись за их спинами, отсекая от них слепых Хранителей. Но легче не стало. Воздух снаружи казался еще более холодным, а давящая тишина недр теперь буквально разрывала барабанные перепонки.

Яся сделала всего несколько шагов по потрескавшемуся сланцу, прежде чем паника, которую она так долго сдерживала за шутками, окончательно накрыла её с головой.

— Застряла… — мертвенно-бледными губами прошептала она, резко останавливаясь. — Я здесь застряла. Насовсем.

Она судорожно перевела взгляд на свои руки, на плотную холщовую рубаху с красной вышивкой, которая теперь казалась ей тюремной робой.

— Сероглазый, ты же слышал их, да? — её голос сорвался на тонкий, прерывистый писк. Яся подбежала к Вияну, преграждая ему путь и заглядывая в его жесткое, окаменевшее лицо. — Система требует симметрии! Я увядаю здесь! Твой Антипка говорил, что я поблекну, а эти дедушки сказали — смерть за смерть! Я умру тут, в твоем сером склепе, среди чертей и пыли! Я никогда больше не увижу солнце! Не заварю кофе в семь утра! Мои фикусы… они же засохнут без меня через три дня!

Её синие глаза наполнились крупными, горячими слезами, которые тут же замерзали на ресницах, превращаясь в крошечные льдинки. Яся в панике схватила Вияна за жесткие отвороты кафтана, отчаянно встряхивая его, словно этот мраморный гигант мог прямо сейчас силой мысли починить сломанную вселенную.

Виян застыл, сверху вниз глядя на бьющуюся в истерике девчонку. Его статная выправка оставалась безупречной, но внутри него бушевал настоящий тектонический шторм.

Отдать Нави часть своей божественной сути? Пожертвовать бессмертным «сердцем недр», которое держало этот мир тысячу лет, ради какой-то явской дивы в лаптях? Стать уязвимым, слабым, познать вкус старения и смерти? Ну уж нет. Это было выше его понимания. Он — карающий орган Нави, Тюремщик и Судья, а не благотворительный фонд для непутевых флористок. Он не собирался ломать себя ради ходячей катастрофы, которая пахнет ромашками и пачкает его дорогую ткань желтой пыльцой.

— Отпусти кафтан, смертная, — глухо, сдерживая нарастающий рокот в груди, произнес Виян, мягко, но непреклонно убирая её руки от своей груди. — Паника не исправит Весы. Я ищу лазейку, но жертвовать своей силой ради твоих фикусов я не намерен. Ты…

— Владыка-а-а-а! Помогите-е-е! Черти полосатые, спасайте-е-е! — этот истошный, визгливый крик ворвался в их тяжелый диалог, как кирпич в витрину.

Прямо из клубов серого тумана, высоко задирая мохнатые копыта и дико размахивая длинным хвостом, вылетел бес Антипка. Очки на его пятачке съехали на самый бок, а рога были густо припорошены копотью. Он мчался со скоростью пушечного ядра, роняя на ходу важные канцелярские свитки.

— Владыка Виян! — Антипка с разбегу рухнул ниц у их ног, тяжело и часто дыша, вжимая нос в сланцевую пыль. — Катастрофа! Апокалипсис сакрального масштаба! Там… там в мире Яви из-за отсутствия этой девки время с ума сошло! Часы назад побежали, в пятнице заклинило, солнце посреди ночи встает, люди в панике!

— Спокойно, Антип, — рявкнул Виян, и от его баса земля под копытами беса предупреждающе дрогнула. — Говори толком.

— Да куда уж толкова-а-ать! — заверещал клерк, вскакивая и в панике тыча когтем куда-то в сторону Врат. — В Нави еще хуже! Из-за её чужеродной живой энергии нижние круги взбунтовались! Мертвые духи, призраки, упыри — они сходят в огромные, колоссальные армии! Они чуют жизнь, они хотят её сожрать! Равновесие трещит, Владыка! Вышвыривай её скорее! Выкинь её в Врата, пусть её там хоть на атомы расщепит, иначе нам всем тут крышка! Навь рухнет!

Виян резко обернулся в сторону цитадели. Его серые глаза на секунду полыхнули опасным, карающим золотом недр. Воздух вокруг них стал настолько тяжелым, что Антипка испуганно прикусил свой хвост и забился за обсидиановый валун.

— Помолчи, Антип, — ледяным тоном процедил Тюремщик Нави, и серебряные корни на его кафтане яростно зашевелились, подчиняясь его гневу. — Вышвырнуть её нельзя, Врата заблокированы.

Виян хмуро посмотрел на плачущую Ясю, а затем снова перевел взгляд на дрожащего беса. На его безупречном лице отразилась жестокая, холодная решимость правителя, который привык судить без жалости.

— Раз Хранители сказали, что нужна замена — значит, будет замена, — чеканя слова, жестко произнес Виян. — Антип. Возвращайся в Канцелярию. Прочеши все судебные списки за последний век. Найди мне душу. Любую душу из мира живых, которая погрязла в грехах, смертельно больна или сама мечтает уйти из жизни. Найди того, кто согласится или чья чаша грехов перевесит, и тащи её в Навь. Мы заменим Ярославу на законных основаниях Равновесия.

Яся, которая до этого момента тихо шмыгала носом, утирая слезы колючей шалью, от таких слов буквально вытаращила глаза. Её синие зрачки округлились от подлинного ужаса. Она сделала шаг назад, глядя на монументальную фигуру Вияна так, словно впервые увидела в нем настоящего, безжалостного монстра.

— Что?! — пискнула она, и её голос сорвался на крик. — Сероглазый, ты… ты сошел с ума?! Убить другого человека, чтобы меня отсюда выгнать?! Найти чужую душу и запереть её в этом аду вместо меня?!

— Это сухой расчет и Равновесие миров, смертная, — даже не повернувшись к ней, ледяным басом отрезал Виян, чья статная фигура сейчас казалась высеченной из самой жесткой обсидиановой скалы. — Либо ты, либо кто-то другой. Навь не волнуют твои моральные принципы. Ей нужен вес. И я этот вес найду.

— А меня волнуют! — Яся со всего размаху топнула лаптем по потрескавшемуся сланцу, и в стороны брызнула черная пыль. — Меня волнуют мои принципы, сухарь ты столетней выдержки!

Виян даже не притормозил. Он упрямо чеканил шаг, двигаясь прочь от ворот Кощеева Архива обратно к цитадели. Полы его полуночно-синего кафтана сердито взлетали, а серебряные корни на ткани сплетались в тугие, колючие узлы, чутко реагируя на бешенство своего хозяина.

Антипка давно растворился в тумане, спеша исполнить приказ, и теперь на пустой, заброшенной дороге недр их было только двое.

Яся бежала за ним, то и дело наступая на подол длинного сарафана, но на этот раз её вел не страх перед навскими тенями. Её вела чистая, искренняя ярость.

— Слышишь меня, сероглазый?! — закричала она ему в спину, задыхаясь от быстрого бега и ледяного воздуха. — Остановись немедленно! Я никуда с тобой не пойду! Наотрез отказываюсь! Моя забастовка продолжается, и теперь она бессрочная!

Виян резко, словно обсидиановый монолит, застыл на месте. Он медленно повернулся на каблуках, и его статная военная выправка сейчас казалась воплощением самой неотвратимой кары. Серые глаза бога полыхнули жидким золотом недр с такой силой, что туман вокруг них испуганно рассеялся, обнажая острые края черных валунов. Этот взгляд весил тонну, он буквально вжимал в землю, но Яся лишь упрямо вскинула свой курносый нос, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Смертная, твоё скудоумие начинает утомлять даже Весы Нави, — глухо, как рокот приближающегося землетрясения, разнесся его бас. — Я не собираюсь губить невинного. Антип прочешет списки тех, кто *уже* находится на грани смерти или совершил столько грехов, что его чаша в Яви пуста. Это сухой математический расчет. Баланс. Симметрия. Если мы не найдем замену, твой мир заклинит во временной петле, а мое царство разорвут на части голодные армии духов. Ты хочешь спасти одного грешника ценой миллиардов жизней там, наверху?

— Да мне плевать на твою математику! — Яся сделала шаг вперед, бесстрашно приближаясь к его могучей груди. Её синие глаза сверкали из-под растрепанных светлых волос. — Ты рассуждаешь как робот! «Прочешет списки», «найдет замену»… Это живой человек, Виян! У него есть имя, есть близкие, есть сердце, которое стучит! Ты не имеешь права дергать людей из их жизни, как сорняки с грядки, только потому, что твоя дурацкая подземная канцелярия сломалась! Я не приму такую свободу. Если цена моего возвращения домой — чья-то смерть, то я остаюсь здесь! Пусть меня сожрут твои армии призраков, пусть я поблекну и превращусь в серую пыль, но я не буду жить с мыслью, что из-за меня кто-то умер!

Виян молча смотрел на неё сверху вниз. На его безупречном мраморном лице отразился подлинный, глубокий шок. За последнюю тысячу лет перед ним плакали, умоляли о пощаде, проклинали и дрожали от страха высшие чины Яви и Нави. Но никто, абсолютно никто не смел кричать на него, обвиняя в бездушии, и уж тем более — добровольно отказываться от жизни ради незнакомца. Внутри его идеальной, вековой системы ценностей что-то со скрежетом сдвинулось. Он смотрел на эту хрупкую, бледную девчонку в колючей шали и поршнях, которая едва доставала ему до груди, и впервые в жизни чувствовал себя… проигравшим. Её чистая, упрямая явская энергия не просто раздражала его — она выжигала его ледяной покой изнутри.

— Ты дура, Ярослава, — тихо, но удивительно веско произнес Виян, и золото в его глазах медленно угасло, уступив место глубокой, стальной усталости.

— Возможно! — выкрикнула Яся, и из её глаз снова брызнули горячие слезы, мгновенно превращаясь в крошечные льдинки на щеках. — Зато я человек! А ты… ты просто холодный обсидиановый сухарь! Уходи. Иди ищи свои грешные души, пиши свои отчеты, подкармливай сушками Цербера! А ко мне не лезь!

Она резко развернулась, намереваясь броситься в противоположную сторону, наплевать на лапти, холод и Ущелье Седых Ветров, лишь бы не видеть его красивое, но такое безжалостное лицо. Но сделать успела всего один шаг. Её замерзшая правая нога сильно скользнула по гладкому обледенелому выступу сланца. Яся коротко вскрикнула, теряя равновесие, и полетела боком прямо на острые камни. Однако удара не последовало. В ту же секунду сильные руки Вияна перехватили её за талию и лопатки, железным замком фиксируя её тело. Он резко дернул её на себя, возвращая в вертикальное положение, и Яся со всего размаху снова оказалась впечатана носом в его широкую грудь. Кафтан бога мгновенно окутал её бархатным, согревающим теплом осенней земли, начисто выжигая подземный холод.

— Пусти! Отпусти меня, я сама! — Яся отчаянно заколотила кулачками по его плечам, пытаясь вырваться из этого невыносимо уютного плена.

— Замолчи, ходячая катастрофа, — глухо и очень близко пророкотал Виян прямо ей в макушку. Хватка его рук была настолько крепкой, что шевельнуться было невозможно. — Ты не сделаешь и десяти шагов по этой дороге одна. Нам нужно вернуться в цитадель до того, как армии духов перекроют ущелье.

— Я не пойду, если ты притащишь замену! — упрямо пробормотала она ему в шею, продолжая сопеть и шмыгать носом.

Желваки на лице Вияна заходили ходуном, он тяжело вздохнул, и земля под их ногами отозвалась тихим, смиренным эхом.

— Идем, — процедил Хранитель Равновесия, упрямо разворачиваясь в сторону замка и насильно таща её за собой, по-прежнему крепко удерживая за талию под своей широкой рукой. — Мы вернемся в замок. А насчет замены… я что-нибудь придумаю. Без твоих моральных истерик.

Яся больше не вырывалась. Она сердито сопела, путалась в длинном подоле, но её пальцы инстинктивно вцепились в ткань его рукава. Они быстро шагали сквозь сгущающийся фиолетовый туман, и ни один из них не озвучил страшную мысль, которая теперь повисла между ними: если Яся наотрез отказалась от чужой души, а Виян по-прежнему не желал отдавать свое бессмертное сердце, то время её спасения стремительно истекало. И Навь уже готовилась забрать её навсегда.

Глава 11

Цитадель Вияна встретила их не привычной гробовой тишиной, а багровым заревом и жутким, многоголосым воем. Огромный обсидиановый замок был взят в плотное кольцо. Тысячи неупокоенных духов, полуночников и костлявых призраков из нижних кругов Нави сходились к шпилям. Они безумствовали. Ментальный голод гнал их вперед: твари чуяли живую энергию, запертую внутри.

Едва кованые ворота со звоном захлопнулись за спинами героев, Виян бросился к бойницам. Серебряные корни на кафтане бешено пульсировали, наливаясь тяжелой силой недр.

— Малуша! Антип! Держать защитный контур! — громогласно скомандовал он, и его бас заставил задрожать каменные своды.

Снаружи раздался оглушительный треск. Сотни призраков одновременно бросились на невидимый магический купол замка. Барьер вспыхнул фиолетовыми искрами, но по нему пошли глубокие трещины. Силы были слишком неравны. Защита цитадели, не рассчитанная на внутренний бунт самой природы Нави, стремительно сдавала позиции.

— Владыка, щиты не выдержат! — Антипка в панике пролетел по коридору, едва не теряя очки на пятачке. — Духи пробивают восточное крыло!

Виян яростно сжал челюсти. Ему нужно было выйти на стену и лично принять бой, задействовав всю карающую магию могильной земли. Но стоило ему обернуться к Ясе, как он осекся.

Флористка стояла посреди главного зала, тяжело дыша. Вокруг неё, вопреки холоду недр, воздух вдруг начал странно дрожать и плавиться. Из её ладоней, окутывая тонкие пальцы, робко, но упрямо вырывались золотистые и изумрудные искры. Это была странная, чужеродная магия. Она рвалась наружу, стремясь защитить свою хозяйку.

— Яся, что ты делаешь?! — рявкнул Виян.

— Я… я не знаю! Оно само! — испуганно пискнула она, вскидывая руки.

В ту же секунду, когда очередная волна духов протаранила обсидиановую стену, Яся инстинктивно выставила ладони вперед. Из её груди вырвался мощный импульс. Золотая волна, пахнущая скошенной травой и летним солнцем, широким веером ударила сквозь бойницы наружу. Твари, попавшие под этот удар, заверещали и мгновенно обратились в безмолвный пепел. Живая энергия Яси сработала как абсолютное оружие против навской нежити.

Однако Виян сразу понял, в чем дело. Его глаза округлились от подлинного шока. Это не была её собственная магия. Это была божественная сила бессмертия, которую он сам вливал в неё на Смородине и в ущелье, чтобы она не замерзла. Её тело, словно губка, накопило эту энергию. И теперь, поддавшись панике, Яся выплескивала её наружу, выжигая врагов.

Но цена этой защиты оказалась страшной.

Едва золотая вспышка угасла, Яся коротко охнула и схватилась за сердце. Вместе с чужой магией из нее стремительно уходила собственная жизнь. На этот раз она начала увядать в самом прямом смысле слова — как сорванный цветок. Её длинные светлые волосы на глазах теряли золотистый блеск, становясь блеклыми и серыми, словно припорошенными обсидиановым пеплом. Кожа истончилась, став почти прозрачной, а пальцы рук начали медленно покрываться темными сухими прожилками, похожими на увядающие листья. Потеряв остатки сил, она покачнулась.

Виян в один шаг оказался рядом. Он подхватил её, не позволяя упасть, и его лицо сделалось мрачнее грозовой тучи.

— Глупая… Зачем ты полезла?! — в его рокочущем басе промелькнули панические нотки. Он попытался снова передать ей импульс тепла, но Яся упрямо оттолкнула его бледную руку.

— Нет… — сипло прошептала она, и её серые губы едва шевелились. — Ты… ты тогда заберешь чужую душу. Я знаю. Не надо… Я сама.

Пользуясь тем, что Вияну пришлось срочно переключиться на укрепление внешнего барьера, Яся, шатаясь и держась за стены, побрела прочь из главного зала. В голове всё путалось, перед глазами плыл фиолетовый туман. Ей нужно было спрятаться. Найти место, где её никто не побеспокоит, пока она окончательно не превратится в блеклую тень.

Шурша тяжелым подолом сарафана, она толкнула первую попавшуюся массивную дверь в самом тихом конце коридора и проскользнула внутрь.

Эта комната разительно отличалась от бывшей пыточной. Здесь не было кандалов или инея. Помещение оказалось огромным и монолитным — личные покои Владыки Нави. Посреди царил гигантский обсидиановый трон, стены были занавешены тяжелыми полуночно-синими тканями с серебряным шитьем, а в воздухе отчетливо пахло «парфюмом» Вияна — согретой солнцем осенней землей и сухой травой.

Яся сделала два шага к центру комнаты, но колени окончательно отказали ей. Мир вокруг неё погас. Она мешком рухнула плашмя прямо на холодный каменный пол у подножия его трона, потеряв сознание. Её серые волосы рассыпались по обсидиану, а пальцы рук безжизненной хваткой замерли на холодных плитах.

…Виян ворвался в свои покои спустя час, когда внешняя осада была временно подавлена его карающей магией. Он искал её по всему замку, переворачивая Канцелярию и Архив вверх дном. Ему нужно было срочно запереть её, заставить выпить целебный отвар Малуши и найти в Кощеевых Свитках хоть какую-то законную лазейку, которая не требовала бы жертв.

Но стоило ему переступить порог собственной спальни, как Хранитель Равновесия застыл.

Его сердце глухо и тяжело стукнуло о ребра. Прямо на полу, у самого основания его личного трона, лежала бледная, хрупкая, увядающая девчонка. Она не шевелилась. В её теле едва теплилась искра жизни, а сероватые прядки волос выглядели как высохшая трава. Холодному, обсидиановому Тюремщику Нави впервые за тысячу лет стало по-настоящему, до безумия страшно. Он бросился к ней, падая на колени и бережно приподнимая её невесомое, остывающее тело.