В объятиях Нави: Живая душа Вия

Виян бережно, словно хрустальное изваяние, перенес увядающую девушку на свое гигантское ложе, застеленное тяжелыми шелками. Тюремщик Нави, которого боялись даже боги Прави, сейчас действовал с такой осторожностью, будто одно резкое движение могло окончательно оборвать тонкую нить её жизни. Он накрыл Ясю теплым меховым покрывалом до самого подбородка, оставив снаружи лишь её бледное лицо и безжизненные, серые прядки волос, которые еще недавно сияли золотом земного солнца. Она дышала так тихо, что Вияну то и дело приходилось прижимать бледные пальцы к её шее, чтобы уловить слабый, редкий пульс. Пока флористка находилась в глубоком беспамятстве, Владыка Нави не отходил от неё ни на шаг. Он притащил в покои стопку самых старых, покрытых вековой пылью фолиантов, которые Антипка спешно доставил из секретных архивов Канцелярии. Сидя в массивном кресле прямо у изголовья кровати, Виян яростно перелистывал пергаменты. Его серые глаза, налитые золотом, сканировали древние руны в поисках хоть какого-то выхода, не требующего чужой смерти.

Он накрыл Ясю теплым меховым покрывалом до самого подбородка, оставив снаружи лишь её бледное лицо и безжизненные, серые прядки волос, которые еще недавно сияли золотом земного солнца. Она дышала так тихо, что Вияну то и дело приходилось прижимать бледные пальцы к её шее, чтобы уловить слабый, редкий пульс. Пока флористка находилась в глубоком беспамятстве, Владыка Нави не отходил от неё ни на шаг. Он притащил в покои стопку самых старых, покрытых вековой пылью фолиантов, которые Антипка спешно доставил из секретных архивов Канцелярии. Сидя в массивном кресле прямо у изголовья кровати, Виян яростно перелистывал пергаменты. Его глаза, налитые золотом, сканировали древние руны в поисках хоть какого-то выхода, не требующего чужой смерти.

И на исходе третьего часа, когда осада за стенами цитадели временно затихла, его пальцы замерли на странице «Сакральных Кодексов Недр».

Виян вчитался в полустертые славянские символы, и его дыхание перехватило. Лазейка существовала. Древний, докощеев закон гласил:

«Если живая душа защелкнута печатью Нави по ошибке Весов, узы смерти могут быть переписаны узами Крови и Земли. Душа Яви, разделившая ложе и трон с Правителем Недр через обряд Магического Брака, признается Навью как её законная Хозяйка. Печать чужой смерти истает, а Врата Яви откроются для неё, ибо Хозяйка вольна покидать свои чертоги».

Но у этого спасения была оборотная сторона. Брак недр не мог быть фикцией. Заключая его, Виян навсегда связывал свою божественную суть с её человеческой душой. Если Яся увядала — слабел и он. Если она уходила в Явь, часть его бессмертного сердца уходила вслед за ней, делая грозного Тюремщика уязвимым.

Виян медленно закрыл книгу и посмотрел на спящую девушку. Самый страшный карательный орган Нави стоял перед выбором: сохранить свой идеальный, ледяной покой или добровольно отдать сердце несносному явскому чудовищу.

В этот момент Яся тихонько застонала. Её ресницы дрогнули, и она медленно приоткрыла глаза. Фиолетовый туман в её сознании наконец рассеялся, уступив место мягкому, бархатному теплу, которым была пропитана вся комната. Она растерянно осмотрелась, узнавая тяжелые синие ткани, и повернула голову.

Рядом, на самом краю кровати, сидел Виян. Впервые за всё время его статная военная выправка казалась не грозной, а усталой и сдавленной. Его роскошный кафтан был расстегнут, длинные темные волосы слегка растрепались, а в серых стальных глазах не было ни капли привычного ледяного блеска — только бесконечная, глубокая тревога.

— Ой… — сипло выдохнула Яся, пытаясь приподняться на локтях. — Сероглазый… Я опять у тебя на полу филиал оранжереи устроила? Извини. Ноги совсем не слушались.

Она ждала, что он сейчас начнет привычно ворчать, назовет её ходячей катастрофой или непутевой девкой. Она уже приготовилась иронично отшучиваться про плохой сервис в его замке.

Но Виян не стал ворчать.

Он сделал то, чего Яся никак не ожидала. Бог недр мягко, но уверенно перехватил её тонкие пальцы своей большой, прохладной ладонью и аккуратно уложил её обратно на подушки. Его прикосновение было удивительно нежным, лишенным той железной хватки, от которой раньше каменели ноги.

— Лежи, Ярослава, — тихо, непривычно мягким, бархатным басом произнес Виян. Этот звук больше не напоминал рокот землетрясения — он баюкал, словно шелест осенней листвы после долгой бури. — Не двигайся. Ты выжгла почти всю свою искру жизни, когда защищала восточное крыло.

Яся удивленно вытаращила глаза, глядя на его безупречный, но сейчас такой беззащитный профиль:

— Ты… ты не ругаешься? Даже про помятый кафтан ничего не скажешь? Сероглазый, ты точно здоровее меня? Может, тебя тоже какая-нибудь болотница укусила?

Виян едва заметно, уголками губ, горько улыбнулся. Он не отпускал её руку, и сквозь его ладонь в её кровоток снова потекла тонкая, спасительная струйка тепла.

— Я не ругаюсь, потому что ты едва не превратилась в обсидиановый пепел, — тихо ответил он, заглядывая ей прямо в душу своим пронзительным, стальным взглядом. — Ты совершила глупость. Оттолкнула мою силу, чтобы я не искал замену. Зачем, Яся? Смертные должны цепляться за свою жизнь любой ценой. Вы же такие хрупкие.

— Ну… я же говорила, — Яся робко шмыгнула носом, чувствуя, как от его мягкого голоса к горлу подкатывает ком. — Я не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то другой. Даже если этот другой — самый вредный грешник в твоих списках. Это неправильно. Лучше я тут у тебя… одуванчиком побуду. Кстати, смотри, мои волосы… они совсем серые, да? Фу, какая гадость, мне этот цвет совершенно не идет.

Виян аккуратно заправил блеклую, серую прядь ей за ухо, и от этого простого, интимного жеста у Яси сердце забилось как сумасшедшее.

— Мы вернем твой золотой цвет, — пообещал Виян, и в его голосе прозвучала такая железная, несокрушимая решимость, что паника внутри девушки окончательно утихла. — Я нашел лазейку в Сакральных Кодексах. Замена не понадобится. Никто в Яви не умрет ради твоего спасения.

Яся лучезарно улыбнулась, готовая закричать от радости, но бог недр тут же помрачнел, и его пальцы на её руке сжались чуть крепче.

— Но есть одно условие, явское чудовище, — глухо добавил он, возвращая на лицо маску суровой серьезности. — Чтобы Навь стерла печать смерти и открыла Врата, нам придется заключить временный магический брак недр. Ты должна стать Хозяйкой этого мира. И моей женой.

Яся застыла. Её глаза, еще минуту назад затуманенные слабостью, округлились до размеров чайных чашек, о которых она мечтала. Несколько секунд в огромных покоях Владыки Нави стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как за толстыми обсидиановыми стенами замка голодно воют призраки.

— Женой?.. — наконец сипло выдавила она, и её серые губы дрогнули в растерянной улыбке. — Сероглазый, ты… ты сейчас так шутишь, да? Прекрати, это вообще не смешно. У тебя очень специфический загробный юмор. Мне фату из чего делать — из паутины Малуши? А вместо свадебного лимузина мы Цербера запряжем?

Она ждала, что Виян сейчас хотя бы едва заметно дернет углом губ. Но бог недр оставался монументально, пугающе серьезен. Его статная фигура словно превратилась в монолит из черного гранита, а серые стальные глаза смотрели на неё без единого намека на шутку. Хватка его прохладной руки на её пальцах стала сухой и безжизненной.

— Я не шучу, Ярослава, — ледяным, чеканным басом отрезал Виян, и в его голос вернулась вся былая суровость. Он медленно разжал пальцы, полностью разрывая контакт, и поднялся во весь свой огромный рост, глядя на неё сверху вниз. — Это единственный законный способ переписать заклятие Весов без человеческих жертв. Думаешь, я сам рад такому исходу? Я — Хранитель Равновесия, олицетворение вечного сна. И я меньше всего на свете желал бы иметь такую жену, как ты. Шумную, несносную, вечно нарушающую мой идеальный порядок явскую девчонку, от которой одни проблемы и тонны цветочной пыльцы на моих коврах. Это вынужденная мера. Деловая сделка ради твоего спасения.

Яся ошарашенно замерла, словно её только что на полном ходу окатили ледяной водой из Смородины. Слова бога ударили наотмашь, выбивая из груди остатки тепла. Её бледные щеки вмиг полыхнули пунцовым румянцем — но уже не от магии, а от жгучей, горючей обиды.

Забыв про слабость, увядание и ватные колени, Яся резким движением откинула тяжелое меховое покрывало и буквально подскочила с кровати. Её длинные, серые, как пепел, волосы взметнулись во все стороны. Она встала прямо перед великаном, тяжело дыша и яростно сжимая кулаки.

— Ах, деловая сделка?! Вынужденная мера?! — её голос сорвался на прерывистый, дрожащий от подступивших слез крик. — Да больно надо было! Тоже мне, жених века нашелся! Да я лучше прямо сейчас блеклым призраком стану и в этой твоей обсидиановой пыли растворюсь, чем соглашусь на такую свадьбу! Не желал он он иметь такую жену! Да иди ты лесом, сухарь сероглазый! Ищи себе обрученную мумию в третьем секторе, она молчать будет идеально!

— Ярослава, стой! — громогласно окрикнул он её, и его бас заставил задрожать тяжелые синие портьеры. — Я… я не это хотел сказать!

Но она уже не слушала. Шурша длинным подолом холщового сарафана и смешно, но яростно топая кожаными поршнями, Яся вихрем пронеслась мимо него, рванула на себя массивную дверь и буквально умчалась прочь из покоев, со стуком захлопнув створку.

Виян застыл посреди пустой комнаты. Его руки, всё еще хранившие едва уловимое ощущение её тонких пальцев, бессильно опустились вдоль тела. Бог недр медленно поднял ладонь и с силой зажал переносицу, зажмурив глаза.

— Какой же я болван… — глухо и очень тихо выдохнул он в пустую тишину спальни.

Внутри его безупречной, тысячелетней системы сейчас происходило тотальное крушение всех законов логики. Он ведь соврал ей. Каждое его жесткое слово было трусливой попыткой защитить свой ледяной, привычный покой, который эта девчонка разнесла в щепки за каких-то три дня. На самом деле… она ему нравилась.

Тюремщик Нави сам не понял, в какой именно момент это произошло. Может, когда она нагло пряталась за его спиной от чертей? Или когда смешно сопела, укутавшись в его гигантский кафтан и пачкая серебряное шитье желтыми лютиками? Ему, как последнему безумцу, нравились её дурацкие шутки. Нравилось то, как она вечно болтает без умолку, заполняя своим звонким голосом его мертвые, серые коридоры. Его дико раздражало её явское упрямство, но одновременно с этим он до боли в ребрах жаждал защищать эту хрупкую жизнь. Ему безумно нравился тот чистый, искрящийся свет, который она излучала — даже сейчас, когда её волосы стали пепельными, а силы таяли. Её аромат полевых трав, её курносый нос, её дерзкий взгляд и лучезарная улыбка… Всё это медленно, но верно становилось для него важнее, чем всё Равновесие вселенной.

— Чтобы тебя черти гнали… — раздраженно проговорил Виян самому себе, резко вскидывая голову.

Его глаза снова налились решительным золотом недр. Статная военная выправка вернулась на место, а полы полуночно-синего кафтана сердито взметнулись, когда он развернулся и размашистым, быстрым шагом вышел из покоев вслед за своей несносной, сбежавшей невестой. Навь могла бунтовать сколько угодно, армии духов могли стоять под стенами, но Хранитель Равновесия твердо решил: он вернет эту девчонку обратно. Даже если ему придется силой надеть ей на палец кольцо из обсидиана.

Глава 12

Кухня Малуши располагалась в самом теплом крыле цитадели — если, конечно, слово «тепло» вообще было применимо к обсидиановым подземельям. Здесь, в огромном каменном очаге, беззвучно горело такое же багровое навское пламя, а на массивных дубовых полках ровными рядами стояли пузатые глиняные горшки с сушеными кореньями и мхом. В воздухе пахло сухими травами, дымком и чем-то сладковато-пряным.

Яся сидела на низком деревянном табурете, поджав под себя ноги в лаптях и укутавшись в колючую серую шаль по самый нос. Из её синих глаз всё еще катились горючие слезы. Они капали прямо в массивную глиняную кружку с дымящимся навским чаем, который совиная экономка только что налила своей незваной гостье.

— Ух-ху… Пей, девочка, пей, — мягко проухала Малуша, смешно поворачивая голову набок и бережно подвигая к Ясе тарелку с сушками. — Это чай из корней бессмертника и сонных трав. Он лед из вен выведет, силы вернет.

Малуша устроилась напротив на краю стола, тихонько шурша своими длинными серыми крыльями с цепкими когтями. Её огромные круглые совиные глаза смотрели на взъерошенную, увядающую флористку с удивительной, почти материнской теплотой.

— Спасибо, — сипло шмыгнула носом Яся, делая маленький глоток. Тепло мгновенно разлилось по телу, и прожилки на руках стали чуть бледнее. — У тебя тут хорошо, Малуша. Уютно. Не то что в комнатах этого… сухаря гранитного.

— Не обижайся на него, Ярослава, — тихонько проскрипела экономка, поправляя когтем пучки сушеной полыни на стене. — Замок у нас суровый, обсидиановый, с непривычки чужаков пугает. Но на самом деле цитадель Владыки — самое прекрасное и тихое место во всей вселенной. Здесь можно подумать, спрятаться от любых земных невзгод, залечить израненную душу. А самое главное — здесь все жители замка тебя понимают. У нас ведь нет лжи, Навь её выжигает. Тут каждый такой, какой он есть. И Владыка наш… он ведь не злой. Он просто тысячу лет один. Один несет бремя Равновесия миров.

Малуша склонила голову почти на сто восемьдесят градусов и заглянула Ясе прямо в заплаканное лицо.

— Ух… Вот тебя, девочка, что сейчас больше всего тревожит? Что тебя гложет?

Яся судорожно сжала глиняную кружку пальцами, чувствуя, как внутри снова закипает горькая обида вперемешку с паникой.

— Да этот холодный гранит меня бесит! — в сердцах воскликнула она, и её серые, как пепел, волосы сердито взметнулись. — То, как он выражается! Как он говорит обо мне! «Явское чудовище», «ходячая катастрофа», «вынужденная сделка»… Да я же не специально тут оказалась! Я не сама сюда пришла, не просилась в его загробное царство! Я просто собирала букет полевых цветов в своем магазине и зацепилась кроссовкой за корзину! Я спастись хочу, радовалась бы уйти отсюда прямо сейчас!

Она поставила кружку на стол и обхватила голову руками, тихонько заскулив:

— Но теперь что? Умирать? Малуша, я жить хочу! Но я не желаю никому смерти из моего мира, понимаешь? Даже если Антипка найдет самого плохого, самого ужасного грешника — я не смогу жить, зная, что заняла его место. И… и связывать себя браком с Вияном я тоже не хочу! Я не хочу, чтобы этот сероглазый эгоист делал что-то против своей воли, ломал себя и кривил лицо всю жизнь лишь потому, что у него нет другого выбора! Из жалости или ради дурацкого отчета Весов! Лучше уж пепел… Пусть меня этот ваш навский холод до костей выморозит, пусть я в пыль рассыплюсь, но навязываться я никому не стану! Тоже мне, жених…

В этот самый момент тяжелая дубовая дверь кухни со страшным грохотом распахнулась, едва не слетев с кованых петель.

На пороге стоял Виян. Его статная военная выправка казалась монументальной, а полы полуночно-синего кафтана тяжело взлетали от прерывистого дыхания. Он перевернул весь замок, прочесал все этажи от чердака до винных погребов, и золотые искры в его серых глазах сейчас горели подлинным, яростным пожаром.

Он услышал её последние слова. Каждое её отчаянное «лучше уж пепел» ударило бога недр прямо в его бессмертное, застывшее сердце. Виян сделал широкий, стремительный шаг вглубь кухни, и его рокочущий бас заставил глиняную посуду на полках испуганно зазвенеть.

— Малуша, свободна, — ледяным тоном процедил Тюремщик, не отрывая пронзительного стального взгляда от замершей на табурете Яси.

Экономка понимающе ухнула, молниеносно захлопала крыльями и со свистом вылетела в коридор, прикрыв за собой дверь. В уютной кухне остались только они двое.

Виян молча сделал несколько шагов вперед. Грохот его тяжелых сапог затих, сменившись мягким шуршанием подола кафтана по каменным плитам. Он подошел к столу и, вопреки всей своей монументальной гордости, аккуратно опустился на соседний деревянный табурет. Великан стал на голову ниже, оказавшись совсем рядом с девушкой.

Тюремщик Нави медленно повернул голову. Его пронзительные серые глаза, в которых только что бушевало яростное золото недр, потеплели, наливаясь мягким стальным светом. Он внимательно смотрел на её обиженное, заплаканное лицо. Всхлипывающий нос, надутые губы, растрепанные пепельные волосы — Яся сейчас казалась ему самым красивым, самым чистым существом во всем его сером мире.

Виян тяжело вздохнул, и этот вздох впервые прозвучал не как рокот землетрясения, а как тихий шелест травы. Он окончательно сбросил маску «гранитного сухаря».

— Я не хочу, чтобы ты превращалась в пепел, Ярослава, — тихо, сокровенным бархатным басом произнес бог недр. — Ты не грешная душа, которая заслужила Суд. Я меньше всего на свете желаю, чтобы твой чистый дух мучался в этих чертогах. Каждое мое жесткое слово… это была попытка защитить порядок, который ты так легко разрушила.

Яся робко подняла на него свои синие, полные слез глаза. Виян едва заметно улыбнулся уголками губ — тепло и открыто, без тени привычного высокомерия.

— Просто ты — девушка из Яви. Живая, теплая, пахнущая солнцем. А я — навское существо, олицетворение увядания и вечного сна. Мы по всем законам мироздания не можем быть настоящей парой. Навь не принимает живых, она пьет их силы, как ты уже заметила. Мои слова про вынужденную сделку… я сказал их, потому что испугался. Испугался того, как сильно ты мне… — он осекся, упрямо сжав челюсти, и закончил тише: — Соглашайся, Ярослава. Станешь моей женой, Навь признает тебя Хозяйкой, Врата на секунду откроются, и ты сможешь уйти домой. Прямо к своим пионам и ромашкам.

Яся шмыгнула носом, недоверчиво разглядывая его безупречный мраморный профиль. Внутри неё обида медленно таяла, уступая место робкой надежде.

— А… а последствия? — тихо спросила она, заглядывая ему прямо в душу. — Для тебя или для Нави? Не будет никаких скрытых условий? Никто не пострадает от этого брака? Из-за того, что ты пойдешь против Весов?

Виян заглянул в её искренние, сияющие глаза и… укрыл от неё страшную тайну. Он промолчал о том, что после этого обряда часть его божественной силы навсегда перейдет к ней. Промолчал о том, что сам будет страдать от жгучего одиночества в пустом замке, став уязвимым и частично смертным ради её спасения. Для Хранителя Равновесия её жизнь сейчас весила гораздо больше, чем всё его бессмертие.

— Никаких последствий, — спокойно солгал Виян, заставляя свой голос звучать максимально убедительно.

Он протянул свою большую, прохладную ладонь и бережно, едва касаясь, накрыл её тонкие пальцы. Спасительное тепло его магии тут же окутало её руку, возвращая коже здоровый румянец.

— Ты будешь законной Хозяйкой этих чертогов, — мягко добавил он, и на его лице снова скользнула слабая, но удивительно нежная улыбка. — Но жить будешь у себя, в Яви. Как того сама хочешь. Я не стану запирать тебя в обсидиановом склепе.

Яся посмотрела на их соединенные руки — его бледную, сильную ладонь и свои хрупкие пальцы. Сердце в её груди стучало часто и громко. Она поняла, что этот суровый бог готов пойти на всё, лишь бы вернуть ей её прежний солнечный мир.

— Ладно… — наконец выдохнула она, слабо улыбнувшись в ответ и крепче сжав его ладонь. — Если ни один человек не пострадает, то я согласна. Давай твою фату из паутины, сероглазый.

Глава 13

Тронный зал Цитадели Нави напоминал священное и пугающее капище. Высоченные потолки полностью терялись в глухой, вековой темноте, а вдоль стен беззвучно полыхали факелы с багровым пламенем недр. Посреди зала, на возвышении из монолитного антрацита, высился пустой обсидиановый трон Владыки, в трещинах которого, вопреки всем законам смерти, упрямо сиял тот самый гигантский, проросший от магии недр желтый одуванчик.

Виян вел Ясю к подножию трона, крепко удерживая её за руку. Его статная военная выправка вернулась во всем своем величии, но в серых стальных глазах больше не было прежнего холода. Яся послушно семенила рядом, шурша длинным подолом холщового сарафана. Из-под наспех закрепленной Малушей фаты, сотканной из тончайшей, мерцающей серебром замковой паутины, торчал её курносый нос и сияющие синевой глаза.

У самого алтаря, высеченного из серого гранита, их уже ждали испуганный Антипка, судорожно прижимающий к пятачку Книгу Сакральных Кодексов, и совиная экономка.

— Начнем, — глубоким, бархатным басом пророкотал Виян, и от этого звука по обсидиановому полу пробежала легкая вибрация.

Он взял с алтаря ритуальный нож из черного кремня и коротко полоснул себя по бледной мраморной ладони. Тотчас из раны выступила густая, темная кровь с золотистыми искрами недр. Виян передал нож Ясе. Девушка, затаив дыхание, аккуратно сделала небольшой надрез на своем пальце. Они крепко соединили ладони. Их кровь смешалась, и в ту же секунду из-под их ног вырвался сноп ярких изумрудных и золотых искр. Земля Нави глухо заворчала, принимая клятву и связывая их души в один неразрывный узел.

Виян взял с гранитной плиты два кольца, идеально высеченных из черного обсидиана.

— Этим камнем, рожденным в самом сердце недр, я беру тебя в жены, Ярослава, — чеканя слова, произнес Тюремщик Нави, бережно надевая кольцо на её тонкий палец. — Отныне ты Хозяйка этих чертогов. Твой дом там, где ты пожелаешь, но магия Нави больше не смеет вредить тебе.

— А я… я беру тебя в мужья, сероглазый, — робко, но удивительно твердо ответила Яся, надевая второе кольцо на его огромный бледный палец. — Буду твоей Хозяйкой, даже если ты несносный сухарь.

Оставался финальный шаг, чтобы закрепить сакральный союз Крови и Земли. Виян медленно повернулся к ней лицом. Его большая, прохладная ладонь нежно, едва касаясь, легла на её бледную щеку, заставляя Ясю затрепетать. Его серые стальные глаза оказались невыносимо близко, наливаясь искрящимся золотом. Он медленно наклонился к её губам для ритуального поцелуя…

ТРАМ-М-М!

Оглушительный, тектонический грохот разорвал тишину зала. Потолок цитадели содрогнулся, и сверху посыпалась каменная крошка. Защитный купол замка снаружи с треском, похожим на высоковольтный разряд, разлетелся на миллионы фиолетовых осколков. Багровое зарево хлынуло сквозь разбитые бойницы. Армии взбунтовавшихся духов, призраков и упырей, сметая всё на своем пути, с диким улюлюканьем ворвались внутрь цитадели.

— Владыка-а-а! Прорвали оборону! Они в замке! — истошно заверещал Антипка, ныряя под алтарь вместе со свитками.

Виян мгновенно среагировал. Он резко дернул Ясю себе за спину, заслоняя её своей могучей грудью. Полы его полуночно-синего кафтана яростно взметнулись. Одним яростным взмахом руки бог недр заставил обсидиановые шипы вырасти прямо из пола, пронзая первую волну нападавших тварей.

В этот же миг в самой глубине тронного зала, прямо в воздухе, с шипением разверзлась огромная пространственная арка. Марево Врат Явиколыхалось внутри неё, сквозя запахом озона и родного весеннего дождя. Навь, признав Ясю Хозяйкой, наконец разблокировала выход.

— Ярослава, уходи! Врата открыты! — утробно зарычал Виян, отбиваясь от наседающих полуночников багровым подземным пламенем. — Беги к ним! Быстрее!

Яся, путаясь в подоле сарафана и срывая фату из паутины, бросилась через весь зал к мерцающей арке. До спасительного дома оставалось всего несколько шагов, она уже видела сквозь туман очертания своего цветочного магазина…

Вдруг её сердце пронзила дикая, леденящая, невыносимая боль. На секунду ей показалось, что её саму проткнули насквозь ржавым штыком. Яся резко обернулась и вскрикнула от ужаса.

Огромный костлявый призрак из нижних кругов, воспользовавшись тем, что Виян отвлекся на защиту её пути, со всего размаху вонзил свой призрачный клинок богу недр прямо под лопатку. Виян тяжело охнул, его статная военная выправка дрогнула, а из раны хлынула золотая божественная кровь. И в эту же секунду обсидиановое кольцо на пальце Яси стало невыносимо горячим.

Через их смешанную кровь и узы брака Яся мгновенно почувствовала всё. В её сознании вспыхнуло страшное озарение.

— Ты соврал мне… — прошептала она, и слезы градом покатились по её щекам. — Сухарь сероглазый, ты мне соврал! Ты сказал, что не будет последствий! Ты отдал мне половину своей силы! Ты стал уязвим ради меня!

Она хотела броситься назад, плевать на Врата, плевать на Явь, она не могла оставить его раненым среди этого безумного роя нежити. Но Виян, превозмогая боль, сделал один мощный, яростный рывок вперед. Его сапоги тяжело впечатались в сланец у самого края арки.

Он перехватил Ясю за плечи. В его серых глазах больше не было суровости — только бесконечная, щемящая нежность пополам со стальной решимостью. Виян наклонился и поцеловал её. Это не был нежный ритуал — это был отчаянный, горячий поцелуй с напором, которым он окончательно запечатал их союз, передавая ей последнюю искру защиты недр.