В объятиях Нави: Несносный Домовой

Но удача в этот вечер явно была на стороне ландшафтного дизайна.

В самый момент его броска Лили с размаху опустила кочергу в очередной раз. Металл со звучным шлепком приземлился аккурат по спине шпиона. От неожиданного удара и вспышки боли навская магия Илая с треском лопнула.

Из-под печи с диким, раскатистым воплем вылетел вовсе не пушистый комок и даже не лохматый дед. Прямо на грязный пол гостиной, засыпая всё вокруг искрами и остатками сажи, эффектно вывалился высокий, бледный парень в шикарном зелёном кафтане с серебряной вышивкой.

Илай растянулся на половицах, мгновенно перекатился набок и, судорожно потирая ушибленную спину, яростно зашипел на всю комнату:

— Сумасшедшая! Дикая! Ты что творишь, безумная женщина?! Ты мне чуть позвоночник высшей категории не переломала!

Лилия от такой картины моментально вытаращила глаза так, что они стали круглыми, как глиняные горшки на полке. Её челюсть буквально отвисла. Вместо дикого кота-Каштана перед ней на полу сидел умопомрачительно красивый, золотоглазый юноша с растрёпанными каштановыми волосами и серебряной серёжкой в ухе.

Шок длился ровно три секунды, после чего сработал инстинкт самообороны. Лили с перепугу попыталась отползти назад, путаясь в полах своего платья и огромного розового свитера. Она неуклюже перевернулась, взмахнула руками и вцепившись в кочергу, снова угрожающе замахнулась ею на Илая:

— А-а-а! Маньяк! — закричала она, тяжело дыша и наводя на него железное орудие. — Я так и знала! Лесной маньяк-фетишист в кафтане! Откуда ты взялся?! Не подходи, а то я за себя не отвечаю! Я тебе сейчас точно лоб расшибу!

— Какой я тебе маньяк, женщина?! — Илиан оскорблённо взвизгнул и проворно вскочил на ноги, по-кошачьи бесшумно отпрянув от угрожающе свистящего железа. — Руки убрала от орудия труда! И вообще, посмотри на меня! Где ты видела маньяков с таким безупречным чувством стиля?!

Лили не шевелилась. Она продолжала сидеть на полу в своём ядовито-розовом свитере, судорожно сжимая кочергу и во все глаза разглядывая парня. Парень тем временем принялся с явным ужасом осматривать себя.

— Святые запечные боги... Сажа! Натуральная печная сажа! — Илай судорожно затряс руками, пытаясь сдуть чёрные хлопья со своего роскошного тёмно-зелёного кафтана. — Ты хоть знаешь, сколько навских нитей ушло на эту серебряную вышивку?! Мне её бабка Марфа три недели вручную ткала, чтобы я на выпуске прилично выглядел! А ты мало того что огрела меня по хребту, так ещё и превратила коллекционную вещь в половую тряпку!

— Какая вышивка?! Какая Марфа?! — голос Лили сорвался на писк. Она упрямо выставила кочергу вперёд, целясь ему аккурат в грудь. — Ты откуда вылез, чучело? Ты сидел под печкой! Человек не может поместиться под печкой, если он не... если он не деформированный акробат! Зачем ты красил волосы под моего кота?!

Илай на секунду замер, а потом закатил глаза к потолку так картинно, словно молил предков о терпении. В темноте его вертикальные кошачьи зрачки хищно блеснули, заставив кулон на шее Лили вспыхнуть предупреждающим зелёным светом.

— Кота? Твоего кота?! — парень сделал шаг вперёд, гордо выпрямив спину и задрав подбородок. — Да я великий и ужасный Домовой этого особняка! Я Илиан, законный хранитель очага, магии и уюта в этих чертогах! А твой «Каштан» — это была моя высокотехнологичная магия маскировки, которую ты, невежественная городская особа, бесцеремонно нарушила своим ботинком!

— Домовой?.. — Лили подозрительно прищурилась, не опуская кочергу. — Домовые маленькие. Лохматые. С бородой и в лаптях. Из мультиков. А ты... ты просто высокий наглый парень в историческом костюме, который вчера сожрал моё овсяное печенье!

Илай от такой вопиющей неосведомлённости даже воздухом поперхнулся.

— Печенье было компенсацией за моральный ущерб и сотрясение макушки! — рявкнул он, упёрв руки в бока. — И вообще, лапти — это прошлый век и полная безвкусица! Мы, современное поколение духов Нави, имеем право на самовыражение и стильный гардероб! Поняла ты, рыжая фурия? А теперь опусти это железное недоразумение, пока я не вспомнил заклинание, превращающее розовые свитера в крысиные гнёзда!

Глава 7

Илиан понял, что одних слов этой упрямой девице мало. Настало время для тяжелой артиллерии — демонстрации диплома Высшей Палаты Запечного Мастерства в действии.

— Не веришь, значит? Ну гляди, городская! — Илай ехидно ухмыльнулся и картинно щелкнул длинными пальцами.

В ту же секунду три зажженные восковые свечи сорвались со стола. Они медленно поплыли по воздуху, выстроившись в аккуратный светящийся треугольник прямо над рыжей макушкой Лили. Огоньки зловеще заплясали, отбрасывая на стены безумные тени. Илай сделал плавный пас рукой, и тяжелое полено, застрявшее в топке, само собой с треском влетело внутрь печи. Из глубины кирпичей тут же вырвалось веселое, жаркое пламя, мгновенно наполнив комнату сухим теплом.

Довольный произведенным эффектом, Домовой ловко подпрыгнул, взлетел на метр вверх и вольяжно развалился на печной лежанке, закинув ногу на ногу. Он приподнялся на локтях, свесил голову вниз и посмотрел на ошеломленную девушку своими светящимися золотыми глазами.

— Итак, смертная, — протянул Илай, вкрадчиво понизив голос. — Теперь ты видишь, с кем имеешь дело? По правилам, ты должна задобрить меня. Принести на блюдечке парного молока, положить самую большую ватрушку и слезно просить разрешения остаться. Или... — он сощурил зрачки и зловеще прошептал: — Или я тебя ночью придушу-у-у...

Лили, которая всё это время действительно испуганно следила за летающими свечами, при последних словах резко сморщила свой веснушчатый нос. Страх мгновенно сменился дикой яростью. Прямо под рукой у неё оказалась мокрая, грязная половая тряпка, которой она минуту назад пыталась оттереть сажу.

Не раздумывая ни секунды, Лили замахнулась и с силой запустила её вверх.

Шлеп!

Тяжелая, сочная тряпка приземлилась точно по идеальной, бледной морде Илиана, на секунду полностью залепив ему обзор. Навские свечи от неожиданности потеряли управление и с глухим стуком шмякнулись обратно на дубовый стол.

— Я сама тебя сейчас придушу, паразит запечный! — прошипела Лили, вскакивая на ноги и яростно тыча в него кочергой. — Слышь, ты, чудо в перьях! А ну слезай с моей кровати и вали из моего дома! Шагом марш!

Илай судорожно сорвал с лица мокрую ткань, его каштановые волосы встали дыбом, а на лбу отпечатался грязный след.

— Ты... ты бросила в меня тряпку?! — задохнулся он от возмущения. — В хранителя очага?!

— Я тебе не дура какая-то, чтобы на эти фокусы вестись! — бушевала Лили, поправляя рукава своего огромного розового свитера. — Домовой — это выдумка, сказка для детского сада! А вот ты — реальный! Обычный наглый маньяк-иллюзионист, который залез в чужой дом и балуется скрытыми магнитами и фосфором! Я сейчас полицию вызову! Наберу «112», приедет наряд с автоматами, и они тебя там, в обезьяннике, так задобрят, что до конца дней лапти сниться будут! Понял меня, фокусник недоделанный?!

Она решительно выхватила из кармана куртки телефон, демонстративно тыча экраном ему в нос, совершенно забыв, что в этой глуши напрочь отсутствует какая-либо связь.

Лилия с победным видом ткнула пальцем в экран телефона, собираясь набрать заветные три цифры. Однако на дисплее по-прежнему уныло светилось «Нет сети», а в левом углу сиротливо мигал значок пустой антенны. Она со злостью понажимала на экран, потрясла гаджет в воздухе, но чудо-техника упорно отказывалась связываться с внешним миром.

Илай, наблюдавший за этой картиной с печи, подпёр подбородок ладонью и злорадно, со вкусом заулыбался:

— Ну что, городская? Как там поживают твои «высокие технологии»? Вызвала наряд? Что-то я не слышу сирен. Наверное, твоя волшебная коробочка просто не знает, что в Нави у полиции очень плохая зона покрытия!

Лили раздражённо надула губы, собираясь выдать новую порцию ругательств, но Илай решил, что с неё хватит человеческого упрямства. Он плавно перекувырнулся через голову прямо на лежанке. В воздухе коротко полыхнуло каштановыми искрами, и вместо высокого наглого парня на край печи мягко приземлился тот самый маленький, пушистый каштановый комок шерсти с золотыми кошачьими глазами и серёжкой в ухе.

Лили замерла. Её пальцы разжались. Смартфон с глухим стуком выпал из рук, приземлившись точно в кучу золы на полу.

— Так ты... ты не кот... — едва слышно прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Девушка судорожно зажмурилась, изо всей силы потерла кулаками глаза, мысленно умоляя себя проснуться, и снова посмотрела на печь. Каштановый пушистик никуда не исчез. Он сидел на краю, забавно подёргивая ушами, и победно лупал на неё янтарными зрачками.

Осознание реальности обрушилось на Лили сметяющей лавиной. Воздух в лёгких закончился, и особняк огласился диким, пронзительным девичьим криком:

— А-А-А-А-А-А-А-А!...

Илай испуганно отпрянул. От такого ультразвука у него едва уши не отвалились. Понимая, что на этот крик сейчас сбегутся все окрестные навские упыри, Домовой мгновенно вернул свой истинный человеческий облик. Использовав энергию Чи, он бесшумно спрыгнул с двухметровой печи и в один неуловимый, молниеносный прыжок оказался вплотную к Лили.

Доля секунды — и его бледная, прохладная ладонь плотно прижалась к её губам, намертво заглушая крик.

Лили резко осеклась, уткнувшись широко распахнутыми, испуганными глазами цвета весенней травы прямо в его золотые кошачьи зрачки. Их разделяло ничтожно маленькое расстояние — буквально пара сантиметров. Лили чувствовала тонкий аромат грозы и сухой полыни, исходящий от его кафтана, а Илай замер, ощущая на своей ладони её частое, горячее дыхание и видя, как испуганно дрожат рыжие веснушки на её носу. Его сердце против воли сделало странный, глухой кульбит.

Вдруг за окном раздался жуткий, потусторонний скрежет. Фиолетовые молнии с треском полоснули по стеклу.

Илай мгновенно отвёл взгляд от Лили и нахмурился, вглядываясь в мутное окно. Его лицо в миг стало очень серьёзным, растеряв всю юношескую спесь. За глухой стеной тумана что-то опасно завыло. Граница окончательно закрылась. Дом запечатало.

— Жди, — приказал Илиан, резко отнимая руку от её лица и делая шаг назад в темноту.

Он развернулся и быстрыми, бесшумными шагами направился к выходу, скрываясь в фиолетовых сумерках за порогом особняка, чтобы проверить защитные рубежи. Лили так и осталась стоять посреди пустой комнаты, тяжело дыша. В её горле застрял огромный, удушливый ком страха и растерянности, пока она молча смотрела вслед его уходящей, статной спине.

Глава 8

Лилия проснулась от того, что в лицо ей бил странный, мертвенно-бледный свет. Она резко села, испуганно озираясь по сторонам, и только через минуту сообразила, что находится на печной лежанке. Страх перед золотоглазым существом ночью оказался настолько велик, что она забилась на самый верх кирпичной махины, свернувшись калачиком под своей джинсовой курткой.

Она осторожно подползла к краю и взглянула в окно. Пейзаж за стеклом изменился — фиолетовый мир, где вместо привычных берёз высились иссиня-чёрные скрюченные деревья, а трава отливала неоновым серебром. Город Верейск испарился, оставив её один на один с чужой, пугающей реальностью.

В этот момент дверь тихо скрипнула. Лили вздрогнула, покрепче перехватив рукава своего розового свитера.

В прихожую вошёл Илиан. От его ночного лоска и спеси мало что осталось. Он выглядел смертельно уставшим: пушистые каштановые волосы растрепались пуще прежнего, под глазами залегли тени, а роскошный тёмно-зелёный кафтан был заметно потрёпан на плече, словно он продирался сквозь колючие заросли. Домовой бесшумно закрыл дверь на засов, устало привалился к косяку и только тогда заметил торчащую с печи рыжую макушку.

Лили больше не кричала. Шок прошёл, уступив место глухой, настороженной покорности судьбе.

— Живой, значит, — тихо подала она голос, свесив ноги в ботинках с лежанки. — А я думала, тебя там волки съели. Или кто у вас тут по ночам воет.

Илай удивлённо приподнял бровь, и его янтарные кошачьи глаза тускло блеснули в полумраке комнаты. Он прошёл к столу, со стоном облегчения опустился на деревянную лавку и вытянул длинные ноги.

— Навские волки кафтаны высшей категории не едят, у них изжога от серебряной вышивки, — буркнул он, устало потирая переносицу. — Спускайся давай, воительница. Кричать больше не будешь? А то у меня с ночи в ушах звенит.

Лили аккуратно слезла по лесенке, стараясь держаться от него на расстоянии двух шагов, и села на противоположный край лавки. Между ними на столе сиротливо лежали остатки её сухого пайка.

— Где мы? — прямо спросила она, разглядывая его точёный профиль. — Только без сказок про фокусы и скрытые камеры. Я же вижу, что за окном творится чертовщина.

— Мы в Нави, — спокойно ответил Илай, повернув к ней голову. — Особняк стоит на самой черте. Днём, когда граница слабеет, ты видишь свой Верейск и университет. А ночью, да ещё в такую грозу, дом окончательно проваливается сюда, в загробный мир. Для твоих людей ты сейчас пропала. Для Нави — ты законная добыча, если выйдешь за порог без моего разрешения.

Лили сглотнула ком, поджав губы. Её веснушчатый нос забавно наморщился.

— И как нам теперь... жить вместе? Мне ведь на учёбу надо. И есть хочется. У меня из еды только консервы да три пачки печенья, которое ты, кстати, наполовину сожрал.

Илай при упоминании печенья слегка смутился, но тут же гордо выпрямил спину:

— Печенье было платой за аренду! А жить будем по правилам. Раз уж совет старейшин заставил меня этот дом восстанавливать, мне нужна хозяйка. Ты убираешь, варишь кашу — только нормальную, не сжигай, как я на экзамене, — а я защищаю тебя от местной нечисти. Идёт?

Лили посмотрела на его уставшее лицо, на потрёпанный кафтан и кулон, который мирно затих у неё на груди. Вариантов у неё всё равно не было.

— Ладно, Домовой, — буркнула она, протягивая ему руку. — Но если ты ещё раз утащишь моё шоколадное печенье без спроса — никакая магия тебя от моей кочерги не спасёт.

Илай ухмыльнулся, осторожно пожав её маленькую ладонь своей прохладной рукой.

Вынужденное перемирие — штука хрупкая, особенно если одна сторона вооружена кочергой, а вторая — несносным характером и золотыми кошачьими глазами. К обеду Лилия решила, что сидеть в пыли и вздыхать о потерянной цивилизации ниже её достоинства будущего ландшафтного архитектора.

— Так, великий и ужасный дух запечья, — Лили решительно хлопнула ладонью по столу, отчего крошки со вчерашнего запечного пира Илая весело подпрыгнули. — Время отрабатывать постой. Мы начинаем генеральную уборку. И никаких твоих «взжух-пых» пальцами! Мы моем этот склеп вручную.

Илай, который в этот момент вальяжно подтачивал ногти старинным костяным ножичком, едва не выронил инструмент.

— Вручную?! — парень подскочил с лавки, оскорблённо расправив плечи. — Женщина, ты в своём уме? Я Илиан, аристократ запечного пространства! Мои предки силой мысли разгоняли пауков в княжеских палатах! Чтобы я... взял в руки мокрую тряпку и елозил ею по половицам? Да у меня от этого магия уюта заблокируется на ментальном уровне!

— Ничего, разблокируется обратно, — отрезала Лили, протягивая ему то самое ведро, которое она с трудом наполнила ледяной водой из колодца в сенях. — Либо ты моешь полы, либо я объявляю тебе продовольственное эмбарго. Фигушки ты больше получишь, а не шоколадную крошку.

Упоминание заветного лакомства заставило Илая подавиться собственной гордостью. Он бросил тоскливый взгляд на её чемодан, где в боковом кармане соблазнительно поблёскивали новые пачки овсяного печенья, сиротливо вздохнул и, брезгливо взяв ведро двумя пальцами, поплёлся в дальний угол гостиной.

Следующие три часа превратились в настоящее комедийное шоу. Илай в своём роскошном зелёном кафтане, с закатанными до локтей рукавами, ползал на коленях по старым доскам, с яростным шипением оттирая вековую грязь. Он без умолку бурчал на навском диалекте, проклиная «земных рыжих фурий», Академию Домовых и лично деда Пахома, который сослал его в это трудовое рабство.

— Ты неправильно трёшь! — доносился строгий голос Лили, которая в своём огромном розовом свитере со шваброй наперевес очищала паутину под потолком. — Кто ж кругами возит? Вдоль волокон надо, Каштан, вдоль! И воду поменяй, она у тебя уже цвета навского тумана!

— Я тебе не Каштан! — огрызался Домовой, швыряя тряпку в ведро так, что брызги полетели во все стороны. — И вообще, от твоей ручной работы у меня кафтан садится! Если серебряная нить потускнеет, ты мне лично новую из Яви привезёшь!

Пока Лили отворачивалась, чтобы смахнуть пыль с глиняных кувшинов, Илиан, пользуясь своей бесшумной кошачьей грацией, предпринимал тактические вылазки. Стоило девушке скрыться за печью, как бледная рука Домового молниеносно ныряла в раскрытый чемодан.

Хрусь.

Илай замирал на месте, судорожно запихивая за щёку круглое печенье и делая вид, что он невероятно увлечён отмыванием особо вредного пятна на полу. К концу уборки его щёки были подозрительно перепачканы шоколадом, а кафтан обзавёлся парочкой новых жирных пятен.

Лили, закончив со шваброй, устало опустилась на лавку и бросила взгляд на чемодан, а затем на Домового, который с самым честным видом выжимал тряпку.

— Илай... — подозрительно протянула она, прищурив зелёные глаза. — А почему пачка печенья, которую я даже не открывала, похудела ровно наполовину? И почему от тебя пахнет ванилью, а не мокрой древесиной?

Илай замер с мокрой тряпкой в руках, медленно повернул к ней свою красивую голову и, состроив самое невинное лицо, на какое был способен, выдал:

— Это... это всё навские мыши-сладкоежки. Жуткие твари. Приходят по вентиляции, воруют углеводы. Я буквально грудью защищал твои запасы, Лилия! Ты должна быть мне благодарна!

Лили лишь обречённо закатила глаза, понимая, что с этим несносным хранителем очага ей придётся держать ухо востро двадцать четыре часа в сутки.

Глава 9

К вечеру особняк преобразился. Отмытые окна робко пропускали густые черничные сумерки Нави, половицы сияли чистотой, а из вычищенной печи шло приятное, сухое тепло. Живот Лилии выдал такую голодную трель, что Илай сочувственно прижал уши к голове.

— Ладно, аристократ, — вздохнула Лили, доставая из пакета две пачки лапши быстрого приготовления в пластиковых термо-чашах. — Раз печь горит, давай сюда кипяток. Буду знакомить тебя с вершиной студенческой кулинарии.

Илай подозрительно наблюдал, как девушка засыпала в сухие брикеты ядрёно-красные специи и залила всё это бурлящей водой из кувшина. Когда она накрыла чаши крышками и придавила сверху вилками, Домовой и вовсе фыркнул.

— И вот это месиво ты называешь едой? — он брезгливо пошевелил пальцем вилку. — Оно пахнет так, будто там заживо сварили огненного саламандра. Человечество явно деградирует. Вот в моё время…

— Твоё время было пять минут назад, Каштан, — отмахнулась Лили, засекая время на телефоне (который теперь работал только как часы). — Жди. Через три минуты пальчики оближешь.

Когда Лили торжественно сняла крышку и протянула ему вилку, по комнате разнёсся мощный, ни на что не похожий аромат глутамата, курицы и специй. Илай осторожно намотал на зубцы несколько жёлтых волнистых нитей, зажмурился и отправил их в рот.

Лили заворожённо наблюдала за его лицом. Секунду Домовой жевал с каменным выражением, а затем его глаза распахнулись до невероятных размеров. Вертикальные зрачки сузились, серебряный папоротник в ухе дрогнул, а бледные щёки мгновенно порозовели от хлынувшей остроты.

— О запечные боги… — просипел Илай, судорожно сглатывая. — Это… это божественно! Оно горит, как адское пламя, но я не могу остановиться! Что это за магия?! Какие руны вы используете для этого высушенного золота?!

— Это называется «Доширак», глупый ты дух, — рассмеялась Лили, глядя, как утончённый навский красавец с умопомрачительной скоростью уничтожает копеечную лапшу, шумно прихлёбывая острый бульон и совершенно забыв про свои аристократические манеры. Крошки от печенья на его кафтане теперь гармонично дополнились каплями оранжевого соуса.

Сытый и довольный Илай вольяжно растянулся на лавке, лениво потирая сытый живот. Но идиллия длилась недолго. Стоило часам доползти до полуночи, как фиолетовые облака за окном сгустились до черноты. Пограничный дом погрузился в самую глухую, опасную фазу навской ночи.

Вдруг из тёмного угла под потолком, где располагалась старая, покрытая кованой решёткой вентиляционная отдушина, раздался странный звук. Скрежет, чавканье и мерзкое хихиканье.

Лили, собиравшаяся лечь на печь, мгновенно замерла.

— Илай… — шёпотом позвала она, пятясь к столу. — Ты же сказал, что мыши-сладкиежки — это твоя выдумка, чтобы оправдать сожранное печенье?

Домовой мгновенно подобрался. Его расслабленность испарилась, лицо вновь стало бледным и собранным, а золотые глаза хищно блеснули в полумраке.

— Выдумка, — так же шёпотом ответил он, бесшумно поднимаясь на ноги и заслоняя Лили своей спиной. — Но, кажется, Навь решила материализовать моё враньё. Это не мыши.

С громким треском кованая решётка вылетела из стены. Из тёмного отверстия вентиляции один за другим на чистый, отмытый пол гостиной начали по-паучьи сыпаться мелкие навские бесы. Ростом с крупную кошку, покрытые грязной серой шёрсткой, с огромными пучеглазыми головами и длинными цепкими лапами, твари мерзко оскалили свои острые зубы. Они учуяли в доме живую человеческую кровь и запах сладкого шоколада.

— Ну что, мелюзга, — Илай сурово нахмурился, выставив руки вперёд, вокруг его пальцев заструились фиолетовые искры боевой запечной магии. — Вы ошиблись адресом. Сейчас хозяин покажет вам, как нарушать границы!

Илиан решительно шагнул вперёд, преграждая бесам путь к перепуганной Лили. Вокруг его бледных пальцев заплясали фиолетовые искры. В Академии Домовых боевую мистику преподавали по пятницам, а Илай по пятницам обычно примерял новые кафтаны перед зеркалом. Но сейчас гордость требовала подвига.

— Узрите же гнев хранителя очага! — грозно выкрикнул он, делая сложный пасс руками и собираясь призвать Огненный Щит Семи Солнц.

Он резко выставил ладони вперёд, зажмурился и... вместо бушующего пламени из воздуха со свистом вывалился огромный, пыльный, расшитый блёклыми узорами шерстяной ковёр. Старинное изделие с глухим хлопком рухнуло прямо на нападающих бесов, накрыв их с головой. Из-под ковра раздалось приглушённое, крайне недоумённое попискивание.

— Э-э... это был тактический маневр! — поспешно оправдался Илай, чувствуя, как уши заливает краска позора. — Сейчас исправлю!

Он судорожно взмахнул левой рукой, пытаясь наколдовать стену из молний, но перепутал окончание рунической формулы. Потолок особняка дрогнул, и на голову несчастного Домового, а заодно и на всю комнату, обрушилась тяжеленная куча сушёной полыни. Духовитая навская трава засыпала Илая по самую макушку. Парень оглушительно чихнул, серебряная серёжка в ухе жалобно зазвенела, а фиолетовая магия на пальцах окончательно погасла.

Этого секундного замешательства бесам хватило с лихвой. Яростно чихая от полыни, три пучеглазые твари выскочили из-под ковра, на лету распутывая длинные, склизкие навские верёвки из болотной тины. В один миг они навалились на растерявшегося Илая, спеленав его по рукам и ногам. Великий защитник с глухим стуком повалился на отмытый пол, став похожим на дорогой зелёный кокон.

— Эй! Пустите! Это не по правилам! — завопил Илай, безуспешно пытаясь выпутаться из тины. — Лилия, беги! Спасайся! Их магия слишком сильна!

Лили, которая всё это время с открытым ртом наблюдала за летающими коврами и полынным дождём, при виде упавшего Домового мгновенно растеряла весь свой страх. В её глазах вспыхнуло яростное пламя боевого ботаника.

Взгляд девушки упал на чугунную плиту у печи, где сиротливо остывала тяжеленная, видавшая виды вековая сковорода. Лили вцепилась в её толстую ручку. Оружие весило килограммов пять, но адреналин придал первокурснице сил.

— Ах вы, крысы пучеглазые! — закричала Лили, замахиваясь чугунным монстром как заправский викинг. — Мало того что печенье сожрали, так ещё и Каштана моего вязать вздумали?!

Один из бесов, победно оскалив зубы, как раз собирался прыгнуть на лежащего Илая, когда над его ухом раздался звенящий свист.

ДЗЫНЬ!

Чугунная сковорода со звучным, колокольным звоном приземлилась точно по плоской макушке твари. Бес испуганно вытаращил глаза, выдал протяжное «О-о-ой» и мешком повалился на пол, забавно дрыгая лапками.

Второй бес в ужасе обернулся, но Лили уже вошла во вкус. Развернувшись на каблуках в своих замшевых ботинках, она провела сокрушительный апперкот снизу вверх.