В объятиях Нави: Несносный Домовой

— Ох, какая же ты ладная да пригожая, Лилечка! — запела старушка, ласково заглядывая девушке в лицо своими мутноватыми глазами. — Веснушечки-то какие, точь-в-точь солнышком поцелованная! И в доме-то у тебя чистота, любо-дорого поглядеть. А ведь про этот дом такие слухи нехорошие в городе ходят. Нешто не страшно тебе тут одной, без родительской-то опеки, в чужом краю?

— Ну, я не совсем одна... — Лили невольно улыбнулась, покосившись на Илая, который угрюмо подпирал плечом кирпичную стену печи.

— Да уж, не одна, — проворчал Домовой, скрестив руки на груди. Его янтарные глаза хищно сузились. Он нутром чувствовал какую-то фальшь, но из-за дневного безвременья Яви не мог нащупать чужую магию. — Ходят тут всякие без приглашения, пирогами машут. Баба Нюра, говорите? А что-то я вас в местных лесных реестрах не припомню. С какого вы хутора? С Чертограда или Гнилых Болот?

— Илай, прекрати хамить пожилому человеку! — шикнула на него Лили, наливая в глиняные кружки остатки минеральной воды. — Бабушка к нам с добром пришла, а ты опять своё запечное упрямство включаешь.

— Да пущай ворчит, милая, пущай, — добродушно отмахнулась старушка, а сама незаметно, костлявым пальцем коснулась дна своей корзинки, шепча под нос беззвучные навские руны. — Парни молодые — они все с характером. Ты мне лучше скажи, Лилечка, неужто и правда по дому не скучаешь? По матушке с батюшкой? Ведь ежели тоска нападёт, так и защитные рубежи у дома слабеют, правда ведь?

Ведьма хитро выведывала слабости первокурсницы. Лили, растроганная вниманием, вздохнула:

— Скучаю, конечно. Но отступать не привыкла. Раз уж поступила — буду учиться.

Пока Лилия отвернулась к полке, чтобы достать деревянные ложки, Илай решил устроить «старушке» тайную запечную проверку. Он бесшумно, по-кошачьи скользнул вдоль лавки и резко протянул бледную руку, намереваясь ловко стянуть самый верхний румяный пирожок из корзинки, а заодно проверить его на предмет тёмного приворота. Но баба Нюра, даже не повернув головы, сработала с умопомрачительной скоростью. Её сухая ручка мёртвой хваткой вцепилась Илаю прямо в запястье. Домовой обомлел: хватка у старушки была железной, а пальцы — ледяными, как навский зимний лёд. Ведьма незаметно для Лили пустила по его венам короткий импульс сонной магии, отчего у Илая на секунду поплыло перед глазами.

— Не гоже, сокол, без спросу в чужие корзины лазить, — ласково, но со скрытой угрозой прошамкала она, отпуская его руку. Илай отпрянул назад, судорожно потирая запястье и дико глядя на гостью. Его Чи на мгновение заблокировало.

— Илай, ну ты совсем как маленький! — всплеснула руками Лили, возвращаясь к столу и садясь рядом со старушкой.

Ведьма тем временем ловко выудила из-под полотенца небольшое, идеально круглое наливное яблочко — багрово-красное, словно налитое кровью. От него исходил едва уловимый сиреневый дымок проклятия разлуки.

— Вот, Лилечка, съешь яблочко на десерт, — ласково пропела Ведьма, протягивая его прямо в руки девушке. — Оно заговорённое, на добрую память о нашей встрече. Съешь — и всё, что тебя тяготит, вмиг исчезнет.

— Ой, какое красивое, — протянула Лили, переворачивая яблоко в руках. — Спасибо большое, баба Нюра. Только я сейчас после каши так наелась, что в меня ни один фрукт не залезет. Я его на вечер оставлю, на печке положу. Поучусь немного — и с чаем съем.

Коварный план Ведьмы начал с треском рушиться прямо на взлёте. Лицо «доброй соседки» на долю секунды судорожно исказилось, превратившись в зловещую маску, а пальцы, сжимавшие клюку, побелели от злости. Но навская карга быстро взяла себя в руки. Ей нужно было действовать здесь и сейчас, пока дневное безвременье не закончилось.

— Ну что ты, милая, зачем же откладывать, — запела она ещё приторнее, лихорадочно соображая на ходу. — Яблочко пущай полежит. Ну тогда пирожок возьми! Вот, с пылу с пылу, с диким щавелем. У вас в городе таких точно нет, тесто нежное, само во рту тает! Выпечка-то остынет, вкус потеряет.

Старушка ловко выудила из корзинки пухлый, идеально подрумяненный пирожок, от которого шёл умопомрачительный аромат свежей зелени и сладкого теста. Против домашней выпечки с щавелем Лили, измученная сухими пайками и сублимированной лапшой, устоять уже не смогла. Она доверчиво потянулась к угощению.

— Ну, от пирожка я точно не откажусь, — улыбнулась она.

Илай, всё ещё парализованный ледяным импульсом, отчаянно пытался закричать. Его Чи внутри груди бешено билась о невидимые оковы, золотые кошачьи глаза расширились от дикого, первобытного ужаса. Зрачки сузились в тончайшие ниточки. Он видел, как тонкие пальцы Лили смыкаются на румяной корочке. Он чувствовал, как от этого несчастного теста волнами исходит удушливая, чёрная магия.

«Не смей! Выплюнь! Лилия, нет!»— мысленно кричал Домовой, но изо рта вырывалось лишь слабое, задушенное хрипение. В его голове пронеслась страшная картина: пустые углы особняка, холодный очаг и звенящая пустота, от которой перехватывало дыхание.

Лили поднесла пирожок к губам и сделала один уверенный, сочный укус.

В ту же секунду ледяные оковы, сковавшие Илая, с треском лопнули — магия Ведьмы переключилась на свою главную жертву. Домовой с диким, раскатистым воплем сорвался с места, опрокинув лавку, и рыбкой бросился через стол, протягивая руки к замершей девушке:

— ЛИЛИЯ!!!

Гла