Между наказанием – любовь

Лиза замолчала на полуслове. Она медленно перевела взгляд на своё плечо, потом на мой палец, и в её глазах промелькнул такой холод, что я невольно отдернул руку.

— Ладно, извини, — буркнул я, вскидывая ладони в защитном жесте. — Помню, «не касаться», устав и всё такое.

Она глубоко вздохнула, явно сдерживаясь, чтобы не прописать мне прямо здесь.

— Ладно, Стёп, подойди позже, хорошо? — мягко сказала она парню. Тот послушно кивнул, бросил на меня подозрительный взгляд.

Лиза подхватила свой поднос и направилась к окошку мойки.

— Спасибо огромное за завтрак! — пропела она персоналу так искренне, что я аж опешил.

— Ох, не за что, Лизи, детка! Заходи ещё, — расплылись в ответных улыбках поварихи.

Боже, какая приторная сцена. Со всеми она — «детка», а со мной — цербер в юбке. Поставив посуду, она резко обернулась ко мне. На лице больше не было ни следа той дружелюбной улыбки.

— Пошли, — прошипела она сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, стремительно зашагала к выходу из столовой.

Я едва поспевал за ней, чувствуя, как колено при каждом шаге напоминает о своём существовании.

— Куда мы? — бросил я ей в спину, пока мы выходили на свежий воздух. — Опять в какой-нибудь сарай коровам хвосты крутить?

— Мои коровы как-нибудь обойдутся без твоих пафосных выкрутасов, — буркнула она, поправляя соскользнувшую лямку топа привычным, почти механическим жестом.

Мы вошли в кабинет, и я невольно присвиснул, застыв на пороге.

— Ничего себе у вас тут антураж! — вырвалось у меня.

Я ожидал увидеть склад лопат или складской учёт сена, но кабинет подозрительно напоминал логово моего отца. Массивное дерево, тяжёлые шторы, кожа. Только здесь атмосферу разбавляли чучела птиц и каких-то мелких зверьков на полках, а в воздухе стоял густой аромат хвои. Но был и другой запах — тонкий, едва уловимый и чертовски сладкий. Он шёл прямо от Лизы, перебивая всё вокруг.

Она по-хозяйски опустилась в глубокое кожаное кресло и коротким кивком указала на место напротив. Я со стоном облегчения буквально рухнул на мягкую обивку. Стоило мне вытянуть ногу, как в тишине кабинета раздался отчетливый, сухой хруст моего колена.

Лиза замерла, вперив в меня взгляд своих разноцветных глаз. Пауза затянулась.

— Бывает, — я лишь безразлично пожал плечами, стараясь скрыть вспышку боли за наглой ухмылкой. — Старая модель, шарниры скрипят.

Я откинулся на спинку, чувствуя себя чуть увереннее в этой «цивильной» обстановке.

— Говори, чего хотел? — она сложила руки в замок перед собой, и её взгляд стал ещё более испытывающим.

Я откинулся на спинку кресла, стараясь выглядеть максимально расслабленно, будто не в вонючем коровнике утро провёл, а в лобби пятизвёздочного отеля.

— Я хотел подписать мирный договор. Уговор о примирении, — выдал я буднично, глядя ей прямо в глаза.

Лиза на секунду замерла, а потом кабинет заполнил её звонкий, заливистый смех. Чёрт, у неё ещё и смех красивый, под стать глазам. Да что уж там скрывать — она вся была чертовски хороша, как бы я ни пытался задавить в себе эту мысль и злиться на её диктаторские замашки.

— Мирный договор? — переспросила она, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Градов, ты серьёзно? Ты тут и дня не провёл, успел получить в глаз, изгваздаться в навозе и чуть не лишиться колена, а теперь предлагаешь мне перемирие?

— А почему нет? — я чуть подался вперёд, игнорируя протестующий хруст в суставе. — Тебе меньше мороки, мне — меньше шансов стать инвалидом окончательно. Ты же умная девка, Лиза. Сама понимаешь, что воевать со мной — занятие энергозатратное.

Лиза резко перестала смеяться, и выражение её лица изменилось в долю секунды — на смену весёлости пришла ледяная деловая хватка. Она подалась вперёд, оперевшись локтями о массивную столешницу, и полоснула по мне своим двухцветным взглядом.

— Я уже подписала уговор с твоим отцом, Градов, — отчеканила она, и её голос прозвучал как захлопнувшийся замок наручников. — А от тебя мне никакие уговоры не нужны. У нас здесь не демократия и не клуб по интересам.

Я открыл было рот, чтобы вставить остроту, но она перебила меня одним жестом руки.

— Правила просты до тошноты: ты беспрекословно выполняешь всё, что я требую. Вкалываешь, не вякаешь и не строишь из себя героя-любовника. И если через три месяца ты выйдешь отсюда живым, здоровым и хотя бы отдалённо напоминающим «хорошего мальчика», то свалишь в свой город к своим тачкам. Вот и весь наш с тобой «мирный договор».

Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и замолчала, явно давая мне время переварить услышанное. Я чувствовал, как под её взглядом моё хвалёное самолюбие медленно превращается в пыль. Эта девчонка явно не собиралась идти на компромиссы.

— Ты жестокая, — прошипел я, подаваясь вперёд. — Ладно, давай по-взрослому. Я оплачу тебе любые курсы, шмотки, да что угодно, что тебе тут в лесу не хватает. А ты просто пишешь отчёт, какой я паинька, и отпускаешь меня через месяц. По рукам?

Лиза не пошевелилась. Она просто впилась в меня своим сухим, колючим взглядом, от которого захотелось поежиться. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене.

— Серьезно? — выдохнула она с такой порцией презрения, что я почувствовал себя грязью под её ногтями. — Деньги предлагаешь? Боже, вы реально все из одного инкубатора вышли. Одинаковые до тошноты.

Она резко встала, оперлась руками о стол и нависла надо мной, заставляя вжаться в кресло.

— Что ты вообще из себя представляешь, Денис? Что ты своего имеешь, кроме наглой морды? Можешь только раскидываться бабками своего отца? — она горько усмехнулась. — Так вот, новости для мажоров: твой отец мне уже заплатил. Заплатил за то, чтобы я выбивала из тебя всю эту спесь и дурь. И поверь, такой суммы, которая перебьет его предложение, у тебя за душой явно нет. Она выпрямилась: — Твои дешёвые фокусы здесь не работают. Так что засунь свой кошелек подальше и приготовься. Раз ты у нас «хромой интеллектуал», сейчас пойдешь в архив. Будешь пересчитывать поголовье и корма по старым амбарным книгам. Света там мало, пыли много, зато колено отдыхает.

Она кивнула на дверь, явно давая понять, что аудиенция закончена.

Я вскочил, желая выдать какую-нибудь эффектную гадость напоследок, но реальность жестко приземлила меня. Колено прострелило такой резкой болью, что нога просто сложилась, как карточный домик. Я с глухим стуком рухнул на ковёр прямо перед её столом.

— Вот же идиот … — прошипел я сквозь зубы, баюкая ушибленный сустав и чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Уйти красиво не получилось — получился позорный заплыв на полу.

Лиза даже не шелохнулась. Она продолжала стоять на своём месте, сверху вниз наблюдая за моими жалкими попытками вернуть себе человеческий облик. В её взгляде не было ни капли сочувствия — только холодная констатация факта: я слабак.

— Сиди здесь, — она закатила глаза с таким выражением, будто перед ней был не парень, а нагадивший щенок. — Посмеешь уйти до моего возвращения — лично проконтролирую, чтобы ты отправился вычищать навоз по второму кругу. И на этот раз без перерывов.

Она развернулась и, чеканя шаг своими тяжелыми ботинками, вышла из кабинета, с грохотом захлопнув дверь. Я остался сидеть на полу в тишине, вдыхая аромат её духов и хвои, и проклиная тот день, когда сел за руль той злополучной машины.

Она ввалилась обратно через десять минут, а за ней тенью следовал тот самый очкарик-ботан из столовой. Лиза даже не взглянула в мою сторону, будто я — предмет мебели, неудачно упавший на ковер.

— Вот, — она кивнула на меня, обращаясь к парню. — Почини его до обеда. Он мне нужен здоровый, а не в виде набора запчастей.

Этот Стёпа (или как там его) расплылся в такой приторной улыбке, что у меня скулы свело. Смотрел на неё, как преданный пёс на хозяйку, явно ожидая ответного тепла. Но Лиза осталась кремнем. Ни один мускул на её лице не дрогнул, ни тени улыбки в ответ. Она просто проигнорировала его обожание, как назойливый шум.

«Чёрт, неужели она со всеми такая суровая?» — промелькнуло у меня в голове, пока я кряхтя перебирался с пола обратно в кресло. Это немного льстило моему эго: значит, я не единственный, об кого она вытирает ноги. С другой стороны — если она даже на «своих» не реагирует, то мои шансы найти к ней подход стремились к абсолютному нулю.

— Давай, Терминатор, показывай ногу, — буркнул ботан, присаживаясь рядом со мной на корточки и открывая какую-то медицинскую сумку.

Лиза не стала церемониться — она просто перетащила соседнее кресло вплотную к нам, уселась, упёрлась локтями в колени и превратилась в максимально внимательного зрителя. Взгляд её двухцветных глаз впился в мою ногу, как скальпель.

— Сними ты уже эти штаны! — прохрипел этот недолекарь Стёпа. Видно было, что его моё присутствие бесит не меньше, чем меня его очки. — Как я, по-твоему, колено осмотрю через джинсу?

Я покосился на Лизу. Она сидела так близко, что я чувствовал тепло её тела.

— Я не буду при ней раздеваться, — буркнул я, пытаясь включить остатки достоинства. — Ещё чего вздумали. Точнее, я-то могу, — я нагло усмехнулся, поймав её взгляд, — но тогда ты, очкастый, вали отсюда. Наблюдатели мне не нужны, я люблю один на один.

Договорить я не успел. Лиза прописала мне такой подзатыльник, что в ушах зазвенело, а зубы клацнули друг о друга.

— Заканчивай паясничать, Градов! — прикрикнула она, даже не сменив позы. — Снимай уже, время идёт.

Я только зубами скрипнул. Ладно, сама напросилась. Пожав плечами с максимально пофигистичным видом, я расстегнул ремень и стащил джинсы, оставшись в одних чёрных боксерах. Честно? Я ждал хоть какой-то реакции — смущения, смешка, ну хоть зрачки бы у неё расширились. Но Лиза даже бровью не повела. Она смотрела на мои полуголые ноги с таким же профессиональным безразличием, с каким, наверное, утром осматривала вымя у коровы.

— Ну? — она кивнула Стёпе. — Чего замер? Работай.

Ботан засуетился, доставая какой-то гель и портативный сканер, а я сидел почти голый в кабинете у этой рыжей ведьмы и понимал: мои привычные методы соблазнения здесь разбиваются о бетонную стену её дисциплины.

Стёпа, этот гад, явно решил отыграться за мой длинный язык. Он с такой силой вдавил пальцы в сустав, что я не выдержал и рявкнул на весь кабинет:

— Ты чё, долбанутый?! Больно же!

— Ой, извини, соскользнуло ... — пролепетал он, но я-то видел, как у него предательски дрогнул уголок губ в победной ухмылке.

В этот момент Лиза, которую мой вопль явно вывел из себя, резко перегнулась через стол. И вот тут я реально забыл, как дышать. Прямо перед моими глазами оказалась её обтянутая джинсами, упругая задница. Я замер, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Только этого мне сейчас не хватало — опозориться со стояком прямо в лицо этому очкастому придурку, сидя в одних боксерах.

Она сгребла мою папку со стола и принялась жадно перелистывать страницы, едва не разрывая бумагу.

— До аварии не болело? — бросила она, даже не глядя на меня, всё ещё в этой «интересной» позе.

— Нет, — выдавил я, стараясь смотреть куда угодно, только не на её изгибы. — Повредил ещё раз уже во время удара.

— Чёртов ты терминатор ... — прошипела она, наконец выпрямляясь и захлопывая папку. — На кой хрен ты мне здесь тогда такой нужен? Обуза на мою голову!

Потом она резко перевела свой яростный, двухцветный взгляд на притихшего Стёпу. Тот аж сжался.

— А ты? — она нависла над ним, как грозовая туча. — Вздумаешь ещё раз так сделать, — она ткнула пальцем в сторону моего колена, — полетишь отсюда нахрен в ту же секунду. Усёк?

— Я ... я не специально, Лиза, честно! — Степа выпучил глаза, оправдываясь как первоклассник.

— За дуру меня держишь? — она буквально пригвоздила его к месту своим тоном. — Я сказала «нет» — значит «нет», ясно?! Заканчивай цирк, делай свою работу нормально!

Смотреть на этого Стёпу было одновременно жалко и смешно. Он втирал гель в моё колено так старательно, будто от этого зависела его жизнь, но руки у него ходили ходуном. Красный, потный, затравленный... Типичный влюбленный придурок, который готов расшибиться в лепешку ради одного взгляда своей королевы. А «королева» стояла у окна, демонстративно игнорируя его присутствие. Я перевел взгляд на её спину, на этот пучок волос и россыпь звезд за ухом. До меня наконец дошло: этот Стёпа явно к ней клеится, причем давно и безнадежно. И судя по тому, как жёстко она его сейчас приложила при мне — мажоре в трусах, — она отшивает всех без разбора. Никаких поблажек «своим», никакой романтики в рабочее время.

— Закончил? — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь.

— Да, Лизи ... — пролепетал ботан, спешно убирая тюбики в сумку. — Ему нельзя давать осевую нагрузку ещё пару дней, иначе сустав воспалится.

— Свободен, — отрезала она.

Стёпа бросил на меня испепеляющий взгляд, полный ревности, подхватил шмотки и пулей вылетел из кабинета. Я остался сидеть в кресле, чувствуя приятный холод от геля и не менее приятное осознание того, что этот «внушительный» очкарик получил от ворот поворот.

— Ну что, Терминатор, — Лиза медленно повернулась ко мне, скрестив руки на груди. — Налюбовался? Раз бегать ты не можешь, будешь сидеть здесь. Вон там, — она кивнула на стопку папок в углу, — архивы за прошлый год. Нужно сверить отчёты по закупкам кормов с накладными. Работа пыльная, нудная и сидячая. Как раз для твоего интеллектуального уровня, надеюсь?

Она подошла к шкафу, выудила оттуда эластичный бинт и, к моему полному ауту, снова опустилась передо мной на колени. На этот раз никаких шлепков и криков — она начала аккуратно, виток за витком, бинтовать моё колено.

— Эти ваши тупые болячки меня уже достали, — шипела она себе под нос, сосредоточенно следя за натяжением ленты. — Хоть раз прислали бы нормального человека ... Нет, все какие-то убогие: то на голову, то ещё на что-то.

Её пальцы касались моей кожи на удивление бережно, почти нежно, что чертовски контрастировало с её ядовитыми словами. Признаться честно, мне это даже льстило. Сидеть вот так, пока эта строптивая рыжая бестия возится с твоей ногой — в этом было что-то ... интимное, что ли.

— Натягивай уже свои штаны, — скомандовала она, закончив и резко поднявшись на ноги. — И нет, отставить. Сначала иди переоденься. Надень нормальные шмотки: что-то, что не сковывает движения и не обтягивает. Тебе тут не клуб и не подиум, Градов.

Я лишь молча кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от её внезапной заботы.

— Спасибо, — выдавил я, на что она лишь равнодушно пожала плечами и моментально уткнулась в свои бумаги, будто меня уже и не было в кабинете.— Через десять минут жду здесь, — бросила она напоследок, не поднимая головы.

Я поднялся с кресла и натянув штаны похромал к выходу. В голове крутился один вопрос: какая Лиза настоящая? Та, что бьет под дых и швыряет в навоз, или та, что перебинтовывает раны с такой осторожностью?

Глава 6

Лиза

Ровно через десять минут он возник на пороге — на удивление пунктуально для такого раздолбая. Стоял, переминаясь с ноги на ногу в своих новых шмотках, и вид у него был уже не такой борзый, как утром.

— Так, и что мне теперь делать? — спросил он, оглядывая мой кабинет так, будто искал потайной выход.

Я молча указала ему на свободный стол в углу, заваленный какими-то старыми справочниками.

— Садись сюда, — отчеканила я.

Я подошла к стеллажу и с трудом вытащила огромную, осевшую от пыли стопку папок с годовыми отчётами. С грохотом обрушила это «сокровище» прямо перед его носом, так что в воздухе взметнулось облако пыли. Пока он откашливался, я методично объяснила задачу: сверять каждую цифру в накладных с итоговыми ведомостями. Работа нудная, сухая, требующая адского терпения — как раз то, что нужно, чтобы приструнить его эго и дать покой колену. Градов лишь обреченно качал своей двухцветной головой, глядя на этот бумажный завал. Казалось, он сейчас либо взвоет, либо снова попытается меня подкупить. Но, к моему удивлению, он лишь тяжело вздохнул, вытянул ногу под столом и, открыв первую папку, принялся за дело. Я вернулась на своё место, делая вид, что погружена в работу, но краем глаза наблюдала за ним. Наблюдать за тем, как мажор, привыкший только подписывать чеки в ресторанах, пытается разобраться в закупках комбикорма, было моим маленьким удовольствием на это утро.

Спустя полчаса этот «трудяга» уже начал подавать первые признаки жизни — точнее, признаки скорого конца. Он громко застонал, потягиваясь на стуле так, что тот жалобно скрипнул под его весом.

— А когда обед? — выдал он, уставившись в потолок. — И вообще, здесь спать официально разрешено? Или вы тут все на батарейках работаете?

Я даже не подняла головы от документов, лишь картинно закатила глаза.

— Обед будет по расписанию, в обед, — отрезала я, продолжая строчить в журнале.

Повисла короткая пауза, прерываемая только его тяжёлым сопением. Я выдержала мхатовскую тишину, а потом методично постучала ручкой по краю стола, привлекая его внимание.

— Насчет сна ... Да, Денис, спать разрешено. Ровно один час после обеда. У нас тут, знаешь ли, гуманное заведение.

— Час?! — подскочил он на месте, отчего папка чуть не съехала со стола. — И это всё? Ты серьезно?!

Я лишь безразлично пожала плечами, глядя на его возмущенную мордашку.

— Час — это гораздо больше, чем «ничего», Градов. Признай это и возвращайся к своим накладным. Если к обеду не закончишь третью папку — лишишься и этого часа «сиесты».

Он снова со стоном уткнулся в бумаги, а я едва сдержала усмешку. Видеть, как он торгуется за лишние минуты сна, было забавнее, чем любой сериал. Не успела я войти в рабочий ритм, как дверь в кабинет распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. Влетел Илья — раскрасневшийся, запыхавшийся, он едва не снес угол моего стола.

— Лизи! Там Кристине плохо! — выпалил он, вцепившись в край столешницы.

— Да что опять?! — я вспылила так резко, что Денис на своем месте буквально втянул голову в плечи и спрятался за стопкой папок, как за крепостной стеной.

— Не знаю, — Илья мотал качающейся головой. — Лежит пластом, стонет, за живот хватается.

Я подскочила со стула в бешенстве. Эти их вечные симуляции и попытки соскочить с работы за неделю доконали меня больше, чем всё поголовье скота. Я уже знала этот сценарий: сейчас начнутся требования вызвать вертолет или хотя бы доставить устриц для поправки здоровья.

— Сиди здесь и делай свою работу! — бросила я Денису, даже не оглядываясь, и быстрым шагом направилась вслед за Ильей.

Но этот болван Градов, видимо, решил, что «сиди здесь» — это просто рекомендация. Стоило мне дойти до комнаты девочек, как я почувствовала за спиной его неровные шаги. Обернулась и увидела, как он, прихрамывая, плетётся следом и с любопытством выглядывает из-за дверного косяка, пытаясь рассмотреть, что происходит в комнате Кристины.

— Я кому сказала — на месте быть?! — прошипела я, но он лишь отмахнулся, завороженно глядя на разыгравшуюся драму.

Кристина и правда выглядела паршиво: свернулась калачиком на кровати, лицо бледное, по лбу градом катится пот. Юля бегала вокруг с пустым стаканом, создавая лишнюю панику.

— Так, всем разойтись! — скомандовала я, отодвигая Илью в сторону. — Кристина, где именно болит?

— Живот... — простонала Кристина, сгибаясь пополам.

Я почувствовала, как затылком ощущаю любопытные взгляды парней, торчащих в дверях.

— Пошли вон! — рявкнула я так, что Илья со Стасом отпрянули, а Денис едва не споткнулся о косяк. Я с грохотом захлопнула дверь прямо перед их носами.

— Снимай кофту, — скомандовала я, оборачиваясь к кровати.

— Чего?! — проскрипела эта принцесса, округлив глаза. — Ты чё, извращенка?

— Снимай живо, — отрезала я, нависая над ней, — иначе прямо сейчас поскачешь в коровник отрабатывать актёрское мастерство.

Кристина, ворча и кривясь, стащила с себя обтягивающую кофту, судорожно прикрывая грудь руками.

— Ложись на спину, — я не собиралась церемониться.

Я начала осторожно, но твёрдо прощупывать её живот. Мышцы были твердыми, словно камень — явный признак того, что организму хреново. И тут её резко вывернуло. Прямо рядом со мной на полу образовалась внушительная лужа из недоеденного завтрака.

Я уже хотела выругаться на тему «кто это будет убирать», но внезапно обомлела. В этой массе плавали несколько небольших, не успевших раствориться таблеток.

— Это ещё чё за хрень?! — взревела я, вскакивая на ноги. — Ты совсем долбанутая? Если решила тут сдохнуть от передоза, то выбрала не то место, поняла?!

Я наклонилась к самому её лицу, и Кристина буквально вжалась в подушку.

— Это ... это просто обезбол ... — пропищала она, дрожа всем телом.

— Обезбол, значит? — я уже не слушала.

Я кинулась к её тумбочке и начала бесцеремонно вышвыривать оттуда всё: косметику, заколки, какие-то чеки. На самом дне рука наткнулась на безымянный бутылёк. Схватив его, я пулей выскочила из комнаты, распахнув дверь так резко, что парни, подслушивавшие под дверью, едва успели отскочить. Я пронеслась мимо них, оставив Кристину в полуголом виде под их ошарашенными взглядами. Она что-то возмущенно пропищала им, требуя убраться, но Илья с Денисом только и успели, что оценить масштаб катастрофы, прежде чем я скрылась за поворотом коридора.

— Градов! — крикнула я, не оборачиваясь. — Живо в кабинет! Если я не увижу тебя там через тридцать секунд — пеняй на себя!

Я буквально влетела в кабинет к Стёпе, пылая от бешенства. Бутылёк с таблетками с грохотом приземлился на его стол.

— Живо выясни, что это за дрянь! — прорычала я, едва сдерживаясь, чтобы не разнести тут всё к чертям. — И иди промой желудок этой идиоке, пока она кони не двинула. Жду отчёт через полчаса!

Стёпа вскочил, засуетился, но вместо того чтобы бежать к Кристине, он вдруг подался ко мне и схватил за руку.

— Лизи ... Прости, ладно? Я правда не специально тогда с этим мажором ... ну, придавил колено ...

Я замерла. Взгляд медленно опустился на его пальцы, сжимающие моё запястье. Внутри всё сжалось от мерзкого, липкого чувства из прошлого. Табу. Моя личная зона отчуждения, которую я выстраивала годами, чтобы больше никто и никогда ...

— Никаких! Касаний! Ясно?! — выкрикнула я, и Стёпа отпрянул так, будто его ударило током.

Мои тайны — это только мои тайны, и пошли они все к чёрту со своей «заботой»!

— Уясни раз и навсегда, Стёпа: мы просто друзья. Понял? Никаких касаний, никаких свиданий и никаких сопливых поцелуев под звёздами! Ясно?! — рявкнула я так, что у него задрожали очки. Он лишь грустно, по-собачьи кивнул, а я вылетела из кабинета, едва не сбив с ног Дениса, который, конечно же, торчал под дверью.

— Ты чё, тупой?! — гаркнула я на него, выплескивая остатки ярости. — Где ты сейчас должен быть?

— Я просто ... может, помочь чем? — пробормотал он, явно ошарашенный моей вспышкой.

— Да! Живо в кабинет, бумажки разгребать! — я ткнула пальцем в сторону коридора. — Либо прямо сейчас идёшь дочищать коровник до блеска. Выбирай! Ну что за идиоты ... Один лезет с нежностями, другая травится колесами, третий путается под ногами.

Я нервно выстукивала ручкой по столешнице, и этот дробный звук в тишине кабинета бесил меня саму. Это было первое лето, когда стадо «золотых» придурков решило доконать меня в рекордные сроки — всего за две недели. Я видела много мажоров, видела истерики, побеги и симуляции, но такая концентрация клинических идиотов на квадратный метр — это редкость даже для нашей фермы.

Денис сидел за своим столом подозрительно тихо. Ни шороха бумаги, ни скрипа стула. Он замер, только изредка бросая на меня короткие, колючие взгляды. Я кожей чувствовала, как у него в голове крутятся вопросы, как он пытается переварить мою вспышку в коридоре и те слова, что я выкрикнула Стёпе.

— Ну что?! — наконец взревела я, не выдержав этого напряжения. Ручка с треском отлетела в сторону. — Спрашивай уже, Градов! У тебя же на лбу написано, что ты так и жаждешь влезть не в своё дело. Давай, вываливай?