Между наказанием – любовь

Илья снова дёрнул его за шкирку, впечатывая в строй рядом с собой. Он угрожающе замахнулся, явно обещая добавить «подарок» ко второму глазу, если мажор не угомонится. Денис лишь злобно зыркнул на него, но благоразумно притих.

Я вышла в центр, обведя парней и девушек холодным взглядом.

— Ита-ак, всем доброе утро, — начала я, и мой голос эхом разнёсся в утренней тишине. — Как вы сами видите, в нашем полку прибыло. Знакомьтесь: Градов Денис Сергеевич. Прошу любить и жаловать ... Ну, или, как говорят у нас на ферме, просто постарайтесь его не прибить в первый же день.

По строю прошёл смешок. Стас хмыкнул, оглядывая раскрашенную физиономию новичка, а Илья только крепче сжал кулаки.

— Денис у нас птица важная, залётная, — я обвела строй тяжелым взглядом, — впрочем, ровно такая же, как и вы все здесь собрались.

Парни переглянулись, а Денис лишь выше задрал подбородок, хотя побитая рожа портила весь пафос.

— Ваша задача на сегодня — разжевать ему правила и показать, где у нас что находится. Как и договаривались, за это даю вам вольную до обеда. Отдыхайте. А дальше сами знаете, какой фронт работ вас ждёт, — я сделала паузу, наслаждаясь моментом тишины.

Тут же со стороны девчонок послышался дружный стон. Юля, наша местная «королева соцсетей», сделала шаг вперёд, заламывая руки с почти идеальным маникюром.

— Лиза, ну серьезно! Когда ты отдашь мобильник? Мне маме надо написать, она там с ума сходит!

Я медленно перевела на неё взгляд.

— Что, Юленька, любительница айфонов снова не в сети? Трагедия мирового масштаба, — я саркастично выгнула бровь. — Напоминаю для особо одаренных ещё раз: вся электроника и ваши драгоценные соцсеточки здесь под строжайшим запретом.

Я сделала шаг к ним, чеканя каждое слово: — Вы приехали на мой курорт. И здесь работают только мои правила. Так что свое нытьё засуньте себе поглубже в ваши бархатные задницы и марш за работу.

Денис в этот момент как-то странно хмыкнул, видимо, оценив мой стиль общения.

— Градов, чего лыбишься? — я резко повернулась к нему. — Тебя это касается в первую очередь. Илья, забирай это «чудо» и введи в курс дела. Если через час он не будет знать устав фермы наизусть — пойдете чистить коровник вдвоем.

Денис застыл на месте, словно наткнулся на невидимую стену. Он подался вперёд, бесцеремонно вглядываясь в мое лицо, и прищурился, пытаясь рассмотреть под козырьком то, что заметил его отец.

— Это что ещё за хрень? — выдал он, даже забыв про ноющую челюсть. — Твои глаза ... Нихера себе. Ты че, линзы носишь? Разноцветные?

Не успел он закончить фразу, как Стас, не выдержав такой наглости, отвесил ему увесистый подзатыльник.

— На свои патлы взгляни, чучело! — гаркнул он. — Что делать будешь, когда твоя модная краска отвалится и корни попрут?

Я лишь тяжело вздохнула, чувствуя, как утренний воздух наполняется их дешевой агрессией.

— Это его настоящий цвет, — вклинилась я, обрывая назревающую потасовку холодным тоном. — И мои глаза — тоже.

Я сделала шаг к строю, и парни мгновенно притихли.

— Зарубите себе на носу: оскорбления внешности здесь под запретом. У каждого из вас достаточно изъянов в башке, чтобы не цепляться к тому, что снаружи. Если узнаю, что кто-то из вас решил поупражняться в остроумии над чужим видом — накажу вдвойне. Мало не покажется никому.

Денис потер затылок, продолжая сверлить меня взглядом, в котором смешивались шок и странное любопытство.

— Живо в столовую, валите на завтрак! — рявкнула я на них, и толпа, нехотя переругиваясь, потянулась к корпусу.

Я дала им пару минут, чтобы рассесться, и вошла следом. Картина, представшая предо мной, была достойна траурной процессии: ребята сидели над полными тарелками с такими лицами, будто им предложили отведать яда. Кто-то брезгливо ковырял ложкой серую массу, кто-то просто сверлил кашу взглядом, полным праведного негодования. В воздухе буквально висло густое, осязаемое недовольство — кислые мины «золотой молодежи» говорили сами за себя.

— Почему не едите? — мой голос прозвучал обманчиво спокойно, разрезая капризный ропот, поднявшийся над столами.

— Мы не собираемся травиться этой жижей! — рявкнула блондинка Юля, брезгливо отодвигая от себя тарелку так, что каша едва не выплеснулась на скатерть.

Я медленно обвела взглядом остальных. По залу прокатилась волна неуверенного согласия.— Значит, все отказываетесь? — уточнила я, и в моих глазах недобрым блеском отразилось кухонное освещение. — Что ж, хозяин — барин. Как хотите.

Я не стала спорить или уговаривать. Резким, решительным движением начала сгребать тарелки со столов. Одна за другой порции завтрака с глухим стуком отправлялись прямиком в мусорный бак. Глядя на ошарашенные лица ребят, выпрямилась и ледяным тоном объявила:— Свободны. Завтрак окончен.

Развернувшись к замершему персоналу кухни, чеканила каждое слово:— А вы — не кормить их сегодня вообще. Никаких перекусов, никакого полдника. Узнаю, что кто-то проявил жалость и выдал им хоть корку хлеба, — вылетите отсюда к чертовой матери в ту же секунду. С вещами на выход.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и стремительно вышла из столовой, оставив за спиной звенящую тишину, которая через мгновение взорвалась возмущенными криками голодных «бунтарей».

Развернувшись в дверях оглядела взглядом и рявкнула: — А теперь — разбежались по точкам! Стас, веди Градова. Покажи ему, где у нас хранятся лопаты. Пусть привыкает к запаху своего нового «парфюма».

— Эй, ты че, с самого утра?! — Денис аж задохнулся от возмущения, уставившись на меня. — А как же завтрак? Ты сама сказала: наказание после еды!

Я даже не замедлила шаг, лишь обернулась через плечо с максимально невозмутимым видом. — Всё верно, мажор, — буднично отозвалась я, поправляя козырёк кепки. — Твоё наказание за опоздание начнется после завтрака. А то, куда тебя сейчас ведёт Стас — это обыденное дело для всех здесь присутствующих. Утренняя разминка, так сказать. Тем более завтрак у вас уже закончился. За работу.

Я видела, как у него отвисла челюсть.

— Поэтому идёшь и вычищаешь коровник, — отчеканила я, лишая его последних иллюзий. — На пустой желудок навоз пахнет не так резко, так что считай это моей заботой о твоём нежном обонянии.

Стас, не дожидаясь продолжения дискуссии, по-хозяйски подтолкнул Дениса в спину, направляя его в сторону самого пахучего корпуса фермы.

— Шевели поршнями, — хохотнул он.

— А вы чего застыли? Вам что, особое приглашение нужно или передумали отдыхать? — я обвела взглядом оставшуюся «элиту», которая всё ещё сидела на месте.

— Ты серьёзно выперла нас в пять утра только ради того, чтобы познакомить с этим уродом?! — взорвалась Кристина, поправляя растрепанную прическу.

— Могли бы ещё два часа дрыхнуть, — тут же подхватила Юля со страдальческим лицом, вставая из-за стола. — Лиза, это просто издевательство.

Олег промолчал, но по его виду было ясно, что он солидарен с девчонками.

— Подъём в пять утра! — гаркнула я так, что уходящие в сторону коровника парни синхронно обернулись. — Что из этого правила за неделю вы так и не усвоили, склерозники? Я сделала шаг к ним, и мой голос зазвенел в утреннем тумане: — Ваше исправление длится три месяца. Поэтому зарубите себе на носу раз и навсегда: каждый день в пять утра вы стоите на площадке. В дождь, в грозу, в любую погоду — мне плевать! Дала я вам поблажку по работе или нет, пять утра — это точка отсчёта.

Я смерила их ледяным взглядом, от которого Юля поежилась.

— А теперь валите отсюда с глаз моих. Иначе передумаю и пойдете помогать своему новому приятелю разгребать кучи в первом секторе. Живо!

Их как ветром сдуло из столовой. Кристина с Юлей, что-то возмущенно шепча, припустили к жилому корпусу, а Олег, сплюнув, поплёлся следом.

Я зашла в кабинет, бросила кепку на стол и наконец-то вплотную занялась этой чёртовой папкой. Нужно было изучить каждую строчку в характеристике Дениса, пока он там упражняется с лопатой. Если этот дебил вдруг решит картинно упасть в обморок или, чего доброго, откинет копыта от какой-нибудь аллергии на запах навоза, отец меня точно прикончит. И никакие статусы «любимой и единственной дочери» не спасут — он за этот контракт с Градовым-старшим горой стоит.

Я открыла первую страницу.

— Так, Градов Денис ... — пробормотала я себе под нос, вчитываясь в мелкий почерк. — Хроническая непереносимость дисциплины, аллергия на слово «нет», из вредных привычек — всё, что можно купить за деньги ...

Я искала реальные медицинские противопоказания, но пока видела только бесконечный список «достижений» золотого мальчика: гонки по ночному городу, исключения из элитных вузов и та самая авария.

— Та-ак, а это что? — я прищурилась, заметив пометку внизу страницы, сделанную от руки. — Ну надо же ... Оказывается, наш «двуликий» не такой уж и неуязвимый.

— И так, что тут у нас ... травма? — я скептически выгнула бровь, изучая каракули в деле. — Искренне надеюсь, что травма всё-таки башки, иначе как ещё объяснить ту непроходимую долбанутость, которая передается у всех этих «золотых» деток по наследству?

Я ткнула пальцем в строчку про колено.

— Повреждение мениска? Серьезно? — я захлопнула папку с таким звуком, будто прихлопнула назойливую муху. — Титановые болты, связки ... Целый конструктор «Собери мажора сам».

Это было паршиво. С одной стороны, у меня в руках был идеальный рычаг — я знала его слабое место. С другой — если этот «хрустальный» мальчик решит эффектно свалиться посреди поля, виновата буду я.

— Ну что ж, Дениска, — я сощурилась, глядя в окно в сторону коровников. — Посмотрим, насколько твоё колено «нерабочее». Если ты решишь, что это твой золотой билет в мир халявы и сна до обеда, то ты сильно ошибся адресом. У меня на ферме даже хромые утки приносят пользу.

Я подхватила кепку и вышла на улицу. Воздух уже прогрелся, и амбре от коровника становилось всё отчетливее. Нужно было проверить, не начал ли наш титановый терминатор симулировать приступ инвалидности, едва завидев лопату.

Глава 5

Денис

— Да отвали ты от меня, уродец! — прошипел я, с силой отталкивая Стаса, который всё пытался конвоировать меня, как преступника. — Где тут уборная? Вытащили из постели ни свет ни заря, я даже в туалет сходить не успел.

Стас вместо ответа просто заржал, скаля зубы.

— Вон там, — он небрежно ткнул пальцем в сторону какого-то хлипкого деревянного скворечника на отшибе.

Я замер, не веря своим ушам.

— Чего? Это, по-твоему, туалет?! — я выдавил смешок, надеясь, что это шутка. Но Стас лишь кивнул, продолжая ухмыляться.

Я дошёл до этого строения и осторожно толкнул дверь. Сказать, что я был в шоке — это ничего не сказать. Это был чистый, концентрированный ужас. Вонь стояла такая, что глаза моментально заслезились, а к горлу подкатил ком. Да вы что, издеваетесь?! Они серьёзно предлагают мне заходить внутрь этого могильника?

Но деваться было некуда — терпеть до города я бы точно не смог, а присесть на улице под взглядами этих «фермеров» не позволяла остатками гордости. Задержав дыхание так, что лицо, наверное, посинело, я пулей сделал свои дела и выскочил оттуда, жадно хватая ртом свежий воздух.

Но стоило мне дойти до коровника, как я охренел ещё больше. Перед входом возвышался мой «фронт работы» — монументальная гора коровьего дерьма, над которой лениво кружили жирные, довольные мухи. Запах здесь был немногим лучше, чем в том скворечнике.

— Ну что, валяй, приступай к обязанностям, — бросил Стас, кивая на кучу.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня один на один с этой вонючей горой и старой лопатой, от одного вида которой у меня заныли руки.

Спустя минут пятнадцать, когда я только-только осознал всю глубину своего падения, к коровнику неспешно «приплыла» наша местная надзирательница. Даже издалека её огненно-рыжие волосы горели на фоне серых сараев, как сигнальный огонь, предупреждающий о грядущей катастрофе.

Я замер с лопатой в руках, чувствуя, как перед глазами до сих пор стоят её странные глаза. Тот пронзительный взгляд, кажется, прошивал меня насквозь даже через козырек её кепки. Надо же, настоящая гетерохромия ... В городе девки линзы покупают, чтобы хоть на грамм так выглядеть, а тут — натуральное чудо природы в резиновых сапогах.

Она подошла ближе, и я невольно выпрямился, стараясь не выглядеть совсем уж жалко на фоне этой кучи навоза.

— Ну что, Градов, — она окинула меня коротким взглядом, в котором не было ни капли сочувствия. — Как тебе первые ароматы свободы? Или ты ждёшь, пока мухи тебя в дом на руках отнесут?

Я лишь зубы сцепил. Колено начало предательски ныть от долгого стояния на неровном гравии, но показывать слабину этой рыжей фурии я не собирался.

— Изумительно, — выдавил я, стараясь не дышать носом. — Особенно ваш местный «бизнес-центр» с дыркой в полу. Прямо пять звезд.

Она лишь усмехнулась, и я снова поймал себя на том, что разглядываю её глаза: один зелёный, другой — почти янтарный. Чертовщина какая-то.

— Это хорошо, что тебе всё нравится, — протянула она с такой издёвкой, что мне захотелось этой лопатой перекрестить её рыжую макушку. Выполняй работу, Градов, — она произнесла это максимально буднично, кивнув на кучу навоза.

— Даже и не подумаю, — я лениво стал обводить её взглядом с головы до ног. — Тебе надо — ты и ковыряйся. Тебе же не привыкать в грязи возиться. А у меня, если ты не заметила, одежда стоит дороже, чем весь этот твой лагерь.

Она лишь молча кивнула, будто соглашаясь с моим «железным» аргументом, и медленно взяла в руки тяжелую лопату. Я даже не успел отпрянуть — одним точным и резким движением она зачерпнула добрую порцию свежего навоза и швырнула её прямо на мою безупречную футболку. Жижа с противным хлюпаньем расплылась по дорогой ткани, пачкая и светлые джинсы.

— Ты что, совсем больная?! — взвизгнул я, отпрыгивая в сторону. Лицо перекосило от брезгливости и шока.

— Ой, посмотри-ка, — она притворно всплеснула руками, оглядывая мою «обновку». — Теперь у тебя наконец-то подходящий вид для нашего заведения. Работай, золотой мальчик, бери лопату и вгрызайся в землю. Иначе, предупреждаю: спать сегодня будешь прямо здесь, в обнимку с этой кучей.

Я буквально сверлил её взглядом, не скрывая кипящего внутри раздражения. Казалось, ещё секунда — и в её лбу прожжётся дыра от моего тяжёлого, колючего прищура. Каждое её движение, эта напускная уверенность и ледяной тон выводили меня из себя, заставляя пальцы судорожно сжиматься в кулаки. Я стоял неподвижно, борясь с желанием высказать всё, что думаю о её методах дрессировки, но продолжал буравить её глазами, в которых метались искры настоящей злости.

Она картинно помахала перед моим носом той самой папкой с моими документами, а другой рукой неспешно вытянула из нагрудного кармана клетчатой рубашки ручку. Вид у неё был как у следователя, который пришёл колоть особо опасного преступника.

— Я тут узнала одну занятную вещицу про тебя, Градов, — она сделала паузу, буравя меня своими невозможными глазами. — Пока ты тут изображаешь стахановца, я задам тебе пару вопросов. И только попробуй мне соврать. Сразу предупреждаю — приструню так, что мало не покажется.

Я лишь молча кивнул, не желая вступать в бесполезную полемику, и с удвоенной силой принялся швырять это вонючее дерьмо. Мышцы ныли, колено начало подозрительно пульсировать, но я старался держать ритм, лишь бы она не видела, как меня перекосило.

— Спрашивай, чего уж там, — буркнул я, стараясь не смотреть в её сторону. — У вас тут, я так понял, без допроса даже завтрак не выдают?

Лиза сделала пометку в блокноте и шагнула чуть ближе, так что запах её какого-то травяного шампуня и сладкий аромат на мгновение перебил вонь навоза.

— Рассказывай про колено, Денис, — её голос стал тише, но жестче. — Сколько там титана? И на каком проценте нагрузки ты начнешь тут картинно валиться на землю, умоляя отправить тебя домой к мамочке?

Я замер, сжимая черенок лопаты так, что костяшки побелели. Старик всё-таки слил всё подчистую.

— Не переживай, не завалюсь я от твоих нагрузок, — тут же соврал я, стараясь стоять как можно ровнее, хотя в колене будто раскаленную иглу провернули.

Лиза нахмурилась. Её разноцветные глаза сузились, сканируя меня с ног до головы, как рентген. Она явно почуяла фальшь в моём голосе.

— Снимай штаны, — бросила она так буднично, будто просила передать соль за обедом.

Я замер с лопатой в руках, на мгновение забыв, как дышать. Мои брови взлетели вверх, а на губах сама собой нарисовалась язвительная ухмылка.

— Чего?! — выдал я, оглядывая вонючий загон. — Хочешь пошалить прямо здесь, в дерьме? Может, всё-таки лучше к тебе в апартаменты? Я, конечно, парень без комплексов, но антураж так себе.

Лиза даже не улыбнулась. Она лишь закатила глаза с таким видом, будто общалась с полным идиотом, и сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию.

— Ногу показывай свою, живо! — прикрикнула она, ткнув ручкой в сторону моего правого колена. — Я должна видеть, насколько там всё серьезно, прежде чем ты здесь копытца отбросишь и подставишь моего отца. Штанину задирай, юморист хренов.

Я понял, что шутки кончились. Сдавшись под её пронзительным взглядом, я воткнул лопату в кучу навоза и нехотя начал подтягивать штанину своих дорогущих джоггеров, обнажая загорелую кожу и длинный, уродливый шрам, пересекающий коленный сустав.

Она присела передо мной на корточки, сбросив кепку на колено, и низко наклонилась, внимательно изучая мой уродливый шрам. Честно сказать, вид сверху открывался такой, что я на мгновение вообще забыл про вонь навоза и ноющую ногу. В горле пересохло, а внизу живота предательски потянуло — эта рыжая бестия в таком положении выглядела слишком притягательно.

Но романтика испарилась в секунду, когда она без лишних нежностей ткнула ручкой прямо в центр шрама. Я невольно дернулся, шипя от резкой боли.

— Эй! Ты че творишь, садистка?! — выдавил я, пытаясь вернуть самообладание.

— М-да, беда на мою голову ... — пробормотала она, игнорируя мой выпад. — И что мне теперь с тобой делать, а?

Она задрала голову, сверкнув своими нереальными глазами прямо снизу вверх. Чёрт, это положение меня заводило всё сильнее, я едва сдерживался, чтобы не ляпнуть какую-нибудь пошлость. Я лишь неопределенно пожал плечами, стараясь скрыть своё состояние.

— Ну ты и развалина, Градов, — она покачала головой с явным разочарованием и поднялась, встав вплотную ко мне.

Её макушка едва доходила мне до плеча, так что ей приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть мне в лицо. Мы стояли так близко, что я чувствовал исходящее от неё тепло.

— Всё, завязывай с дерьмом. Вали в душ, пока мухи тебя окончательно не усыновили. Придумаю тебе другое наказание, раз ты у нас «хрустальный».

Она уже вышла из хлева, но в дверях обернулась, и на её губах промелькнула едва заметная, ехидная усмешка. — И да, Терминатор ... Нормальные туалеты есть в вашем корпусе. А тот скворечник, где ты отметился, давно стоит под снос.

Она исчезла в ярком свете утра, оставив меня стоять посреди коровника с идиотским видом и лопатой в руках.

— Вот же Стас, урод! — прорычал я сквозь зубы, швыряя лопату прямо в навозную жижу. — Лично расквашу его светлую голову об этот вонючий скворечник. Ржал он, гад, пока я там легкие выплёвывал.

Злость немного притупила тянущую боль в колене, но сейчас меня волновало только одно — смыть с себя этот «аромат фермерской жизни». После слов рыжей о нормальном туалете я почувствовал себя последним лохом, которого развели как первоклассника.

— Надеюсь, душ у них хотя бы человеческий, а не бочка с ледяной водой на улице, — бормотал я, прихрамывая в сторону жилого корпуса. — Если там окажется такая же дыра, я точно свалю отсюда, пусть хоть все счета заблокирует.

Я завалился в здание, игнорируя любопытные взгляды парней в коридоре. Нашёл дверь с заветной табличкой и замер. Мои ожидания были на уровне канализации, так что вид чистой плитки и — о боги! — работающих кранов с горячей водой показался мне райским наслаждением.

Я скинул с себя это провонявшее шмотье и встал под тугие струи воды. Горячий поток смывал грязь, кровь с разбитой брови и, казалось, даже часть того унижения, которое я испытал за утро.

Выйдя из душа, я почувствовал себя почти человеком, пока не вспомнил, что в пять утра завтра всё начнется по новой.

И тут зашла рыжая. — Быстро пошли на завтрак. А то нихрена не выполните. Даю последний раз попытку на еду.

Когда я зашёл в столовую, то невольно притормозил. В первый раз тут было всё отвратно, а сейчас ...

В этот момент Илья, проходя мимо, по-свойски хлопнул меня по больной спине:

— Привыкай. Здесь, признаться, даже кормят по-человечески, правда издевается иногда, — он кивнул в сторону раздачи и завалился за ближайший стол.

На столах уже красовались тарелки с кашей, стаканы с компотом и — о боги! — пышные сладкие булочки, от запаха которых у меня в животе заурчало так, что стало неловко.

— Блин, булочка! — мимо меня метеором пронеслась блондинка (кажется, та самая Юля, помешанная на соцсетях).

Она приземлилась на стул и с такой жадностью набросилась на кашу, будто не ела неделю.

— Фу-у-у, опять манка ... — простонала идущая следом Кристина, кривя губками с остатками дорогой помады.

За ней, как приклеенный, плёлся громила Олег. С его габаритами он реально выглядел как личный телохранитель, охраняющий её от тарелки с кашей.

Я взял свой поднос и огляделся. Есть хотелось зверски, но колено пульсировало, напоминая о «тёплом» приёме утренней надзирательницы. Я присел на край скамьи, подальше от этой шумной компании, и вгрызся в булку.

— Ну и где наша рыжая хозяйка? — подумал я, высматривая в толпе Лизу. — Небось, уже придумывает, в какую ещё задницу меня засунуть после завтрака.

И тут появилась она. Лиза буквально вплыла в столовую, и я чуть не подавился своей булкой. Волосы теперь были собраны в тугой, дерзкий пучок, открывая шею и уши, усыпанные кучей серёжек. На ней были джинсы в облипку и короткий топ — фигура просто отпадная, чего уж там. Но я-то знал: характер у этой куколки такое же дерьмо, как и то, что я разгребал в коровнике.

Когда она проходила мимо, я заметил за её ухом татуировку — россыпь мелких звёзд. А вот это уже интересно. Девушка-загадка, не иначе. Она вдруг улыбнулась какому-то парню (счастливчик, блин) и преспокойно уселась рядом с ним за обычный стол. Серьезно? Она реально ест эту манку вместе со всеми?

— Эй, не пялься так, — вклинился в мои мысли Стас, бесцеремонно приземляясь рядом. — А то она заметит и вырвет тебе твои цветные пакли вместе с корнями.

Я медленно повернул к нему голову, прожевывая кусок теста.

— А ну закрой пасть, — прошипел я, едва не брызгая крошками. — Я тебе ещё за тот «туалет» отплачу, помяни моё слово.

Стас лишь заржал, ни капли не испугавшись.

— Ладно, ладно, извини! Кто ж знал, что ты реально туда попрёшься, не спросив дорогу?

— Что за устав у вас тут? — буркнул я, косясь на рыжую. — «Не трогай», «не смотри» … Она что, пуп земли? Королева навоза?

Стас перестал смеяться и покачал головой, его лицо стало серьёзным.

— Конечно, нет. Но она суровая, Дэн. По-настоящему. Я тут всего неделю, а нахлебался дисциплины столько, сколько за год в армии не выдают. Даже не представляю, что со мной будет через три месяца.

Я снова перевёл взгляд на Лизу. Она о чём-то весело болтала, и в этот момент казалась обычной девчонкой. Но я кожей чувствовал — это затишье перед бурей.

Дожевав свою кашу, я поднялся и, стараясь не слишком хромать, направился прямиком к ней. Надоело играть в прятки. Она всё ещё о чём-то увлеченно трепалась с этим парнем. Типичный ботан в очках, но, надо признать, плечи у него были пошире моих — выглядел он куда внушительнее, чем казался на первый взгляд.

— Эй, поговорить хотел, — я бесцеремонно прервал их идиллию, ткнув её пальцем в голое плечо.