Позиция прикосновения

Я неосознанно поднесла пальцы к губам, где всё ещё жгло от глупого поцелуя. Парень отвечал движениями. Не собирался отстраняться, бежать. Она была одного с ним возраста. Девушка выделялась среди этой нежной обстановки: черные волосы, татуировки на плечах в виде лиан и шипов, сильный вырез на декольте, прикрытый коротким топом и сеткой, теннисная юбка и ботфорты до колен. Полная противоположность.

Похоже, что именно с ней он переписывался в тот вечер.

«Просто подруга», – крутилось у меня на повторе.

Он оказался нечестен со мной.

Сердце слегка заныло и пульс участился. Воздуха стало слишком мало. Мне захотелось сбежать. Куда угодно, главное подальше от этого места.

Я знала, что рано или поздно моя первая любовь найдет себе другую – ту, что подойдет ему идеально. Никогда бы не подумала, что осознавать это будет так тяжело. Я не чувствовала ничего, кроме предательства. У нас с ним всё равно бы не получилось, но на душе было так паршиво.

Оставив папе короткое сообщение, я вышла на тропу, ведущую к дому. Через несколько часов мне придется снова надолго уехать, а вещи по-прежнему лежали в шкафах в моей комнате.

***

За ужином я не проронила ни слова. Папа тоже был немногословен. Он бросил несколько фраз, а затем чего-то стал выжидать, всё время бросая свой взгляд на прихожую. Я не придала этому какого-то значения. Мне казалось, что его мучали мысли о преследовании.

Когда я принялась собирать свой чемодан, в дверь постучали. После затворки ключа последовала тишина.

– Папа? – крикнула я из комнаты, но ответа не последовало.

Я поднялась с колен и вышла обратно к лестнице, но не решилась сделать и шагу, застыла на месте.

Внизу стоял Брэндон вместе с отцом. Они вдвоём о чем-то шептались.

Парень был одет в строгий чёрный костюм с белой рубашкой. Ему никогда не нравилась такая одежда. Он считал, что её носят исключительно серьезные и скучные до невозможности люди.

– Что ты здесь делаешь?

Я оставалась в полном недоумении. Почему папа не предупредил меня о том, что он придёт?

Выбежав в коридор, я даже не заметила, что на мне была слишком открытая одежда – домашняя юбка и майка, из-под которой виднелись лямки от лифа. Одежда почти просвечивала и наверняка Брэндон успел увидеть очертания моей груди в такой нелепой и глупой обстановке.

Мне не хотелось выглядеть нелепо, поэтому я быстро сложила руки крест-накрест, прикрываясь.

– Помнишь наш разговор, Одри? – я молча кивнула, ожидая объяснений. – Брэндон и есть твой телохранитель.

Я окончательно сошла с ума, или мне это послышалось? Нужно было как можно скорее всё переосмыслить.

– Ничего не понимаю. Почему он?

– Он приближенный друг нашей семьи. Я доверяю ему.

– Разве не стоило спросить меня об этом, прежде чем принимать решение?

Я закипала. Не хватало ещё того, чтобы парень, которого я собиралась разлюбить навсегда, был со мной сутками напролет.

– Я знаю, что так будет лучше для нас всех. Или я что-то не знаю, Одри? С каких пор ты так бурно реагируешь на Брэндона?

«С самого первого дня, папа», – съязвила я про себя.

– Ты мог посоветоваться со мной.

– Я всё ещё здесь.

Брэндон кашлянул. Похоже, что он тоже был зол. Но в чём причина?

– Думаю, что вам стоит поговорить.

Папа вышел на улицу, оставив нас совсем одних. Мы продолжали ненавистно вглядываться друг в друга. Я медленно спустилась вниз, оказавшись напротив него. Сейчас я чуть ли не упиралась в его грудь. Он был слишком высоким.

Его руки болтались в карманах. Он смотрел на меня надменно, пока я подбирала нужные слова, недовольно прикусив нижнюю губу.

Брэндон гневно ухмыльнулся.

На этот раз я не позволю ему играться с моими чувствами.

Глава 12. Брэндон

Я так и не решился вернуться в дом родителей. Провел оставшиеся часы в мотеле. Во мне всё ещё горела синим пламенем злость. Сдерживать себя было почти невыносимо. Я не имел никакого права вмешиваться в дела матери, но этот поступок буквально мог разрушить всю нашу семью.

Приходить к ней с выяснениями бесполезно. Она наверняка будет всё отрицать или слезно раскаиваться, умоляя не говорить об этом отцу.

На душе было мерзко и отвратительно. Я не мог разглядеть увиденное и выбросить на хрен из своей головы.

Я знал, что у родителей случались сложные периоды, но, чтобы опуститься до такой низости…

Почему она просто не поговорила с отцом о том, что её беспокоит? Разве измена была единственным выходом?

Мама переспала с Хэнком, пока её муж лежал в больнице совершенно один. От этого я ещё сильнее ненавидел этих двоих. Но больше всего его.

Хэнк был другом отца, но разве друзья спят с чужими женами? Он низко пал в моих глаз, и я собирался сделать так, чтобы отплатить ему тем же.

Перед уходом я принял душ и выпил пару обезболивающих таблеток. Треск в висках никак не проходил. Если продолжу спать всего пару часов в сутки, то запросто могу попрощаться со своей физической формой насовсем. Ник постоянно твердил мне, что спортсменам важен здоровый и крепкий сон, но я мог только представлять как он выглядит.

Мне стоило вернуться в дом, чтобы одолжить у отца старый костюм. Я не видел смысла в бессмысленных тратах на бесполезные вещи. К тому же, тот костюм был слишком мал для отца и просто пылился в шкафу до сегодняшнего дня. Но только одна мысль о том, что мне придется столкнуться с матерью, не давала мне покоя.

Ближайший мотель находился всего в одном квартале, поэтому я быстро дошел до деревянных ворот. Мопед также неподвижно стоял в гараже. Надеюсь, что мама не видела его, иначе предстоящего разговора было не избежать. Я собирался дать ей время. Время на признание. Вмешиваться в чужие отношения не входило в мои принципы, поэтому я решил лишь на время стать наблюдателем.

К тому времени, когда я вошел внутрь, мужской запах испарился, словно его вовсе и не было. На вешалках не висело черного пальто, а на стойке не стояли лакированные ботинки. Хэнк ушёл. Возможно, два часа назад, перед тем, как отправится в офис.

– Брэндон? – женский голос донёсся с кухни. В нём совсем не было сожаления. – Это ты?

Я не хотел притворяться и делать вид, что всё хорошо, но иначе я мог бы всё испортить. Больше всего в жизни я ненавидел враньё. Но можно ли было назвать это ложью во благо?

Не дождавшись моего ответа, мама застала меня в гостиной с полотенцем на одном плече. Она выглядела немного смятенной.

– Решил навестить тебя.

Слова тяжело выходили наружу.

– Ты как раз вовремя. Я приготовила ростбиф с овощами и карамельный пудинг.

– Как любит отец, – проговорил я и натянуто улыбнулся, пока на сердце делались новые надрезы.

– Он звонил мне и говорил, что еда в больнице не такая вкусная, как дома. Я решила, что ему будет приятно. Так ведь?

Желваки на лице дергались. Я чувствовал себя обманутым. С каждой секундой становилось только сложнее. И какого хрена я думал, что всё будет слишком просто?

– Да.

Я обошелся сухим согласием, пытаясь быстрее пройти вперед. Мне нужно продержаться здесь не так много времени, засунув своё эго куда подальше.

– Поедешь со мной навестить Даниэля?

Прошло несколько дней с тех пор, как я не был у отца. Я не мог уехать, не поговорив с ним, поэтому я молча кивнул.

Наверное, я перерыл всю гардеробную, но так и не нашел того костюма. Отчаявшись, я собирался уже выйти, захлопнув громко дверь, но коробка на верхней полке заставила меня остановиться. Она лежала чуть ли в самом дальнем углу и оказалась совсем пыльной. Я осторожно приоткрыл её.

«То, что нужно», – проговорил я про себя, доставая одежду. За столько лет она всё равно выглядела как новая. Отец привез этот костюм из Испании, когда у них с мамой был медовый месяц. Только он ни разу его так и не надел. Хэнк сшил на заказ ему совершенно другой.

Пиджак и брюки хорошо подошли мне по размеру, даже слегка свободно. Одну из рубашек я тоже одолжил из папиных вещей. У него висело пять белых одинаковых на все случаи жизни. Верну её, когда покончу со всем.

Отражение в зеркале было не моим. Если бы не обстоятельства, я никогда бы не оделся так даже под пушечным выстрелом.

Волосы лежали слишком растрепанно, и я решил уложить их специальным гелем, как делали все мужчины в подобных обликах. Но похоже я переборщил. Кудрявые пряди стали выглядеть так, словно только что промокли под дождем.

Пока я безудержно пытался это исправить, мама снова позвала меня к столу. Я сдался и прошел на кухню.

Пропустив удивленный взгляд, я стал налегать на еду так, как будто не ел целую вечность. Мне не хватало вкусной домашней еды. Повар из меня был никакой, а времени на готовку совсем не оставалось. Чаще всего приходилось перебираться перекусами.

– Тебе идёт, – мама подошла и погладила меня ладонями по спине. – Только, что за повод?

– Я нашел новую работу.

– Правда? И какую?

Родители давно твердили, чтобы я продал мастерскую. Слишком простой и неприбыльный бизнес. Но я занимался этим не ради денег.

Я не хотел ничего говорить раньше времени, поэтому решил умолчать такие детали. В любом случае Хэнк может потом им всё рассказать.

Я поморщился.

– Не сейчас.

Мама не стала задавать лишних вопросов, и мы вместе позавтракали с ней под шум новостей.

***

Перед больницей мама заехала в цветочный, чтобы отдать пару заказов своим постоянным клиентам. Обычно она работала одна, но пока отец лежал в больнице, ей пришлось найти себе ещё одного человека на помощь.

Между нами все ещё чувствовалось напряжение. Мы вместе что-то не договаривали. Хранили один и тот же секрет, но делали вид, что ничего не произошло.

Моё упрямство действовало в противовес моему плану, поэтому я всячески пытался засунуть его куда подальше. Внутри меня шла самая настоящая борьба.

Но перед тем, как мы остановились около больницы, я всё же решил начать разговор.

– Ты любишь отца?

Вопрос оказался слишком резким. Мне нужен был ответ.

Мама быстро затормозила, вцепившись ногтями в руль. Я видел, как её глаза стали метаться по улице, вглядываясь в переднее стекло. Она нервно заерзала коленями.

– Конечно. Я люблю Даниэля. Разве может быть по-другому?

Она уходила от темы. Но только было ли сказанное ей искренне?

– В последнее время я всё реже вижу вас вместе, – у меня совсем не получалось быть мягким.

– Я забочусь о нём. Не понимаю, к чему эти вопросы.

Я стоял на своём. Ждал, что в мгновение она расколется, глядя мне в глаза, но этого не произошло, хотя я дал ей шанс.

– Мне показалось иначе.

Мама молча отстегнула ремень и вышла из машины. Значит, она лгала или просто не хотела признаваться в том, что совершила ошибку.

Я вышел следом.

В будний день в больнице было слишком тесно. Люди толпились и толкались. Нам с трудом удалось протиснуться к лифту, чтобы доехать до нужного этажа.

В голове прокручивались разные мысли, как начать разговор с отцом. Наверное, он был бы горд, услышав, что я собираюсь продолжить его дело, став телохранителем, но мой путь состоял только из грехов.

Зайдя в палату, я собирался скорее обнять отца, но у окна я заметил Хэнка. Он тоже решил его навестить.

Между нами повисла неловкая пауза. План снова катился ко всем чертям.

– А вот и моя семья. Ну же, проходите, чего вы стоите, как статуи.