Позиция прикосновения

– Я чем-то могу помочь, сэр?

– Замените мастера. Этот даже отвертку неправильно держит. И где только таких обучают?

– Хорошо. Я возьмусь за вашу работу. Брэндон, закончи с господином Зейном.

– Так-то лучше, – фыркнул мужчина и переключился на другую жертву.

Я поплелся к другой машине. За десять минут мне удалось отремонтировать движок. Дело времени и мастерство рук. Всё же, чем противнее клиент, тем сложнее закончить его работу. Сраный закон подлости.

Мы справились с Майклом за пару часов. Не припомню, чтобы у нашего сервиса был такой ажиотаж. Насколько я знал, друг так и не заплатил за рекламу.

Закрывшись на перерыв, я сделал глоток холодной колы. И пусть на улице погода портилась с каждым днём, это не мешало мне наслаждаться последними мгновениями лета.

– Опрокинешь со мной бутылку? – Майкл протянул мне биттер, но я отмахнулся.

– Откажусь.

Друг встал с места и сел рядом со мной на забрызганную краской скамейку. Она со скрипом просела под нами.

– Всё из-за того убийства?

– Не могу думать ни о чём больше, – я зарылся пальцами в волосы. – Каждый раз кажется, что я стою там. И ничего не могу сделать.

– Брэндон, какого хрена тебя вообще это заботит? Оставь разбирательства для копов. Иначе для чего они ещё нужны, кроме того, чтобы давать штрафы на штрафстоянке.

– Ты говоришь так, потому что тебя там не было. Отец всё ещё пытается выкарабкаться, а Одри…

– Всё ясно. Притворяешься отважным принцем для этой малышки? Она волнует тебя больше всего? – Майкл с недоумением смотрел на меня.

– Я должен быть рядом с ней. Но она будто не хочет этого. Черт!

Я ударил кулаком по трубе.

– Тебя не было в её жизни столько лет. Думаешь ей не похрен, что ты сейчас вернулся?

– Не знаю. В этом вся проблема.

– Подумай несколько раз, прежде чем нарваться на новые неприятности, приятель. Я бы советовал держаться от неё подальше. Вокруг много других красивых девчонок.

– Господи, Майкл, о чем ты вообще думаешь?

– Хочешь сказать, что никогда не думал трахнуть её?

– Нет, ты на хрен спятил. Забудь об этом разговоре.

Я молча поднялся и подошел к верстаку, чтобы выложить ненужные инструменты обратно на своё место.

– Полегче. Просто я подумал, что это всё последствия вашей детской дружбы. Вы слишком привязаны друг к другу. У сейчас у каждого своя жизнь. Ты же не собираешься отказываться ради неё из-за Одри?

Мне стоило прислушаться к Майклу. Его советы не всегда блистали умом, но это был иной случай. Друг не на шутку заставил последние целые нервные клетки взбодриться и превратить в злость. Я стал слишком невыносимым, пытаясь найти пустые ответы в поисках какой-то правды.

Но ответить я не успел. В железные двери постучали. Перерыв должен был закончиться только через пятнадцать минут. Неужели эти умники долбятся в глаза, когда смотрят на табличку или у них проблемы со зрением?

– Проверю кто там.

Я вытер руки после силиконовой смазки, которой покрывал инструменты, чтобы продлить им жизнь, и направился на непрекращающийся стук. Чем ближе я подходил, тем громче и яростнее становились удары.

В моём кармане всегда лежал маленький складной нож. Простые меры предосторожности.

Открыв одну из двух дверец, я резко вышел на улицу.

– Хэнк? – я удивленно взглянул на него. Вид у него был ужасно паршивым. Но остановившись на мужском лице, я заметил царапины. Их не было на похоронах Эвелин. Слишком свежие.

– Мне нужно с тобой поговорить, – вопрос, звучащий больше, чем утверждение.

Я молча пропустил его внутрь, снова провернув ключ на замок.

– Ну и что за придурок чуть не выломал нам дверь? Надеюсь, ты хорошо отвесил ему.

Когда мы вдвоём с Хенком прошли в небольшую комнату для отдыха, Майкл поперхнулся своим пивом, а затем осторожно поздоровался. Иногда другу всё же нужно держать язык за зубами. Жестом я показал ему, чтобы он оставил нас наедине.

Я облокотился об стойку, а Хэнк сел на потрепанный стул.

Он долго не знал, как начать и мялся, перебирая пальцами. На него это совсем не было похоже.

– Что-то произошло? – начал я первым. Хэнк тут же потянулся к своим синякам. Он выглядел напуганным.

– Ты должен помочь мне, Брэндон. Больше мне не к кому обратиться. Одри…

Я замер, перебирая самые отвратительные сценарии в голове.

– Она в порядке?

– Пока да, – Хэнк тяжело выдохнул.

– Что это значит?

– Моя дочь в большой опасности.

Слова мужчины повисли в воздухе. Он говорил серьезно, постоянно оборачиваясь назад, словно нас мог кто-то подслушать.

Я переживал за Одри. Она была мне небезразлична хотя бы потому, что доверяла.

– Я ничего не понимаю, Хэнк.

– Преследователи Эвелин не успокоятся. Её смерть стала сладкой жаждой для них. Они будут хотеть большего.

– Вы просто слишком устали. Несколько часов сна, и вы сможете прийти в себя.

– Двое парней подкараулили меня, и оставили свой след ножом на щеке. Они предупредили, что Одри следующая. Я мог бы попросить об этом Даниэля, но он сам пострадал, – он замолчал, а затем поднял на меня глаза и вновь произнёс. – Мне нужно, чтобы ты стал телохранителем для моей дочери. Никому из своего круга подчиненных я не могу дать такую ответственность. Она слишком дорога мне.

Идея Хэнка звучала просто безумной. Он заикался, говорил отрывками, запинался на каждой букве. Неужели всё действительно так, как он говорит? Но зачем им понадобилась Одри?

– Я не совсем уверен, что смогу. Мой отец всю свою жизнь посвятил такой работе, но это совсем не значит, что я хотел бы последовать его примеру. Это не для меня.

– Мне не на кого больше положиться, Брэндон. Одри слишком взрослая, чтобы я запирал её дома и оставлял под замком до своего прихода.

– Она слишком своенравная. Вряд ли бы она пошла даже навстречу на ваше предложение.

– Именно об этом я и говорю. Ей нужен тот, кому она доверяет. Тот, кто знает слишком хорошо, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Мне стало понятно, куда клонит Хэнк. Если он всё узнал про поцелуй, я должен был уже уносить ноги.

– Вы говорите о ком-то другом, но точно не обо мне.

– Она так не считает. Ты стал для неё старшим братом, что так сильно заботился, но, когда ты переехал она словно потеряла самое дорогое, что у неё было. – Хэнк застыл у выхода, когда Майкл открывал мастерскую. – Подумай над моим предложением. Это очень важно для нас всех.

Остаток дня я провел на автопилоте, собирая и разбирая машины, обслуживая людей, выслушивая чужие проблемы. Всё проходило мимо меня. Я был слишком напряжен и сосредоточен. Согласиться с Хэнком противоречило всем моим принципам.

Мне нужно было сразу отказаться от этой затеи, но меня слишком сильно волновала Одри. Дело касалось её жизни.

Я не собирался покончить со спортом, но работа телохранителя могла стать самым главным препятствием. Охранять девчонку вместо возвращения, о котором я так мечтал? С какого хрена мне вообще нужно выбирать?

Весь оставшийся вечер я разгребая заказы и свои мысли в голове.

– Неделя вышла не из легких. Собираюсь проветриться в баре. Ты со мной?

– Поехали.

– Наш боксер теряет форму.

– Спортсмены тоже люди, Майкл.

– Тогда жду тебя через час в «The Grapes». Подбросить или сам доберешься?

– Для начала выгулять своего друга.

– Надеюсь, ты про мотоцикл, если не собираешься навестить свою подружку. Передавай ей привет.

Похоже, что в баре сегодня будет драка. Парень явно нарывался на неприятности и пару ласковых от меня. Майкл быстро ушел, заведя свой автомобиль, и уехал вдоль по прямой дороге.

Я последовал за ним спустя пять минут, закрыв мастерскую немного пораньше. Сегодняшней выручки было достаточно, чтобы позволить себе чуть больше отдыха.

Начать вечер с интимной разрядки мне казалось лучшим решением за сегодня. Только на этот раз я взял Рут прямо в туалете кафе. Ждать до мотеля было невыносимо.

Мы вышли с ней из кабинки оба взъерошенные и раскрасневшиеся. Наверняка все посетители понимали, чем мы занимались. Но нам было плевать. Пускающим слюни за соседними столами девушкам оставалось только завидовать.

Мне не нравилось встречаться в людных местах. Многие узнавали меня. Одни бросались гнилыми помидорами, другие просили автограф. Я предпочитал оставаться в тени. Незамеченным. До того времени, пока снова не выберусь со дна на поверхность.

Рут взяла простой американо, а я чай без сахара. Я мог уйти сразу после того, как получил своё, но это было слишком жестоко. Я притворялся её парнем, как она этого и хотела, хотя прекрасно понимала, что я ничего к ней не испытываю.

Девушка неустанно болтала, рассказывая мне о всех своих посетителях. Я ничего не запоминал. Ни к чему заполнять голову пустой информацией.

В одно мгновение меня отрезвил поцелуй. Я тут же отстранился.

– Что ты делаешь?

– Привожу тебя в чувства, идиот. Ты вообще слышал о чём я говорила? – она недовольно стала размешивать сахар в стакане.

– Отрывками.

– Я ведь тебе совсем неинтересна.

– Неправда.

– Именно. Это ложь. Едкая ложь, – Рут достала ложку и указала ей на меня. – Пора уже разобраться в себе.

– Как-нибудь позже.

– Ты не в себе, Картер. Пора заканчивать с этой херней. Я не собираюсь ублажать тебя без взаимности всю оставшуюся жизнь.

Я достал из кармана купюры, положив их в ведро вместе с чаевыми для официанта.

– Поедешь со мной в бар? С меня напитки.

Рут изменилась в лице. Похоже, что моё приглашение возбудило её.

– А я согласна.

– Тогда поднимай свою задницу и пошли.

Я посадил её позади себя на мотоцикл, и мы вместе направились вниз по западным улицам Лондона.

***

Мне хватило всего пару шотов, чтобы алкоголь взял под контроль мои мысли и тело. Такие слабости были исключениями, когда я понимал, что по-другому у меня не получится остудить свой пыл. Для спортсменов всегда важна репутация и строгий контроль. Но иногда всё шло под откос. Это помогало забыться мне. Не думать о своем прошлом и том, как всё вернуть.

Один из немногих случаев, когда я появлялся с Рут где-то за пределами наших тайных встреч. И сейчас она не входила в мои планы. Просто мне нужно было заполнить чем-то пустоту внутри.

Я отрицал любовь. Не собирался ввязывать себя в странные обязанности перед другим человеком. Но всё же иногда я нуждался в чем-то похожем на это слово. Это походило на внезапное влечение чувствовать кого-то рядом. Не просто ради удовольствия и страсти, а для желания быть нужным. Любимым.

Голова ходила кругом, пока Рут и Майкл отжигали на барной стойке. Я оставался в стороне, выпивая бокал за бокалом. Я не умел веселиться. Или просто отключил это в себе, чтобы не поддаваться никакому искушению. Казалось, что запреты и ограничения смогут помочь мне, но всё катилось к чертям.

После ещё одного захода и нескольких часов громкой и шумной музыки, я решил отправится в родительский дом. Не хотелось, чтобы меня лишили прав по пути на съемную квартиру. Мама наверняка уже спала, поэтому я тихо прошёл в гостиную, оставив мотоцикл под навесом.

Это был небольшой двухэтажный коттедж через две улицы от семьи Беннетов. Его подарил Хэнк за то, что он практически служил ему всё своё время. Услуга за услугу.

Моя спальня находилась на самом верху в конце коридора, когда спальня родителей почти у самого лестничного прохода. Дверь была приоткрыта. Я собирался закрыть её, пока не почувствовал знакомый запах. Тот же, что был сегодня в нашей мастерской.

Я заглянул внутрь комнаты и это заставило меня протрезветь.

Руки сами сжались в кулак.

Мама лежала под одеялом с другим мужчиной. Только этот мужчина был хорошо мне знаком. Я сразу узнал его: каштановые волосы, аккуратно выстриженная борода, шрам на щеке.

Хэнк, черт бы его побрал!

Они оба нежились в одной постели.

Это все действительно происходит?

Я дал себе хорошую пощечину в надежде забыть об увиденном, но всё оставалось на своих местах. Мама лежала на плечах у лучшего друга моего отца.

Просто охренеть!

Я мог вломиться внутрь и выбить из этого придурка всю дурь, а мать оставить молиться на прощение. Но я ничего не сделал. Молча закрыл щеколду и поспешил обратно на улицу.

Отвратительная картинка всё ещё стояла у меня перед глазами. Казалось, что ничего хуже произойти не может.

– Сука! – я закричал, завернув в другой переулок. Всё внутри разрывалось на части. Я готов был разнести всё вокруг.

У меня никак не укладывалась в голове измена. Разве к этому вообще можно быть готовым, когда вы изображаете счастливую семью?

Я не знал, как себя вести и чувствовать. Всё смешалось в одну кучу дерьма.

Не заметив, как я прошел под светом фонаря уже несколько кварталов, вдалеке показался дом, где жила Одри.

Я вспомнил слова Хэнка. Его странную и никчемную просьбу, а затем ещё раз взглянул вперёд, где виднелись очертания здания. Свет в комнате Одри горел.

Теперь я видел только один выход – в мести. Он поплатиться самым дорогим, что у него осталось.

Глава 11. Одри

В последний день перед моим отъездом, папа решил затащить меня в свой душный офис. Я почти не бывала здесь. Меня никогда не посвящали в тонкости работы и бизнеса, наоборот, держали в секрете. А сейчас я сидела на кресле напротив большого панорамного стекла в кабинете.

Папа приказал сидеть на месте, пока его вызвали на срочное совещание. Мне не оставалось ничего, как послушаться его, словно оказалась его подчиненной. Несколько раз ко мне заходила его ассистентка, предлагая чашку кофе, от которой я всё время отказывалась, но потом сдалась.

Нужно было унять чем-то головную боль. Сумочку с таблетками я оставила дома, поэтому кофе могло стать моим вредным спасением.

Через силу я сделала пару глотков, наслаждаясь приятным ароматом зерен.

«Не стоит ругать себя за это», – повторяла я про себя. Отношения с едой у меня совсем не ладились. Я ругала себя за любой лишний кусочек или глоток. – «Сначала получи приму, а потом делай, что хочешь».

Занятия в королевской школе должны были начаться уже на следующей неделе. Сначала отборочный тур с собственной произвольной программой, а затем зачисление. Никто из преподавателей не хотел держать рядом с собой никчемных и неспособных учеников.

Я готовила свою программу уже несколько месяцев. Оттачивала до идеала. Если ошибусь хотя бы в одном движении – меня ждет провал.

В нашей труппе была ещё одна способная балерина, претендующая на титул. Поговаривали, что Эбигейл была дочерью какого-то влиятельного человека в округе. Перевелась к нам в класс к концу последнего триместра перед учебным годом. Преподаватели не сводили с неё глаз и сдували пылинки. Она была стройнее и выше меня. Ещё немного и ей удастся занять моё место и выйти вперёд. Я не могла этого допустить.

Не смотря на отсутствие тренировок, я продолжала заниматься дома. Я помнила наизусть разминки мадам Лагранж, которые она проводила практически каждое занятие.

Когда я стала заниматься балетом, папа оборудовал пустующую комнату в доме под зал. В ней всегда было много света. Огромное зеркало посреди небольшой студии и вдоль стены станок. Тогда для маленькой малышки это была просто мечта.

Пролистывая расписание занятий, сидя за большим столом для переговоров, я услышала гудок телефона. Похоже, что папа забыл свой телефон. Странно, что весь час он просто молчал, не издавая ни звука.

Я протянула руку, чтобы дотянуться до гаджета. Неизвестный номер продолжал стоять на своём. Мне не стоило нажимать на кнопку вызова, но я сделала это.

Хриплый мужской голос на соседнем проводе что-то прошипел. У него явно был не британский акцент, но я всё смогла разобрать, о чем он говорил.

– Она следующая. Готов увидеть её последнее выступление?

По телу пробежала дрожь, и я тут же сбросила трубку. Оглядевшись мгновенно по сторонам, я почувствовала ужасную тревогу, что за мной кто-то наблюдает.

Что, если это звонил тот же человек, который убил маму?

Я тяжело сглотнула. В глазах темнело.

– Одри?

Папа ворвался в кабинет и вовремя успел меня подхватить, прежде чем я потеряла сознание, держа в руках крепче телефон.

Не знаю, сколько мне потребовалось времени, чтобы прийти в себя, но вокруг меня уже сидели несколько людей в белой униформе.

Я потянулась ладонью к затылку, чтобы унять нарастающую боль.

– Как вы себя чувствуете мисс? – поинтересовался один из них.

– Лучше.

Мне помогли подняться. Тело всё ещё было слегка ватным.

– Небольшое недомогание на фоне стресса. Девушка достаточно худая для своего возраста. Стоит обратить внимание на…

– Я разберусь, – сказала я, не дав закончить. – Придерживаться строгой диеты характерно для балерин.

– Полностью с вами согласен. Но у всего есть свои допустимые нормы. Голод и истощение не сделают из вас хорошего танцора.

Ехидная и мерзкая улыбка застыла на лице мужчины. Я не собиралась следовать пустым советам. За столько лет моё здоровье ни разу не подводило меня. Я в хорошей форме, а значит, всё в порядке.

Выпроводив из кабинета всё собрание врачей, папа сел рядом со мной, приобняв за плечи. Похоже, он не на шутку испугался за меня. Но после минутной нежности он вернулся за свой стол с документами и строго посмотрел на меня. Я понимала, что речь пойдет о его телефоне. У меня было не меньше вопросов к нему. Особенно про свежий шрам.

– Одри, тебе не следует брать чужие вещи. – Папа нервничал. – Ты же ничего не видела?

– Тебе звонили.

Он тут же стал рыться в журнале последних вызовов. Хватило пары секунд, чтобы его кожа побледнела.

– Ты же не отвечала?

– Почти.

– Господи! – Папа взревел, схватившись руками за волосы. Я испугалась. – О чем ты с ними говорила?

– Может уже моя очередь задавать вопросы?

Я встала в позу, а затем облокотилась ладонями на стол.

– Что они спрашивали? Тебе лучше сказать мне правду!

– Кто из нас ещё что утаивает, – я постаралась успокоиться. – Я молчала. Мужчина на другом конце провода говорил что-то невнятное. Угрожал. И когда ты собирался рассказать мне об этом?

– Не твое дело.

– Но это касается и меня!

Папа подскочил на месте, запер кабинет на ключ и закрыл шторы в помещении, включив лампы. Похоже, что всё было намного серьёзнее, чем я предполагала.

– Мне до последнего не хотелось вмешивать тебя в свои дела, но ты всё испортила. Я хотел разобраться с этим сам. Теперь всё усложнилось.

Он ходил кругами, над чем-то размышляя, пока я просто следила за ним. Стрелки часов в тишине уже стали действовать на нервы, и я не выдержала. Решила нарушить молчание первой.

– Это был тот же человек?

– Я предполагаю, что да. Мои люди работают над тем, чтобы понять откуда исходит сигнал и с помощью фоторобота составляют портрет.

– Ты знаешь, кто это может быть?

– Не уверен, но склоняюсь только к одному подозреваемому. Адам Тернер. Первая и болезненная любовь твоей мамы. Я мало, что знаю о нём, кроме того, что он больной псих, который долгое время преследовал её после расставания. Он был одержим ей настолько, что никогда не оставлял Эвелин одну ни на секунду. Адам появлялся в тех местах, где она проводила время ровно минута в минуту. Сколько бы на него не заводили уголовных дел, ему удавалось вовремя ускользнуть и избавится от своих меток. Когда мы только начали встречаться с Эвелин, он тоже появлялся в нашей жизни, а потом я нанял множество частных детективов и телохранителей. Потом я попросил помощи у Даниэля. Адам исчез, и вот сейчас он забрал то, что так давно хотел.

Я видела, как тяжело было папе рассказывать мне об этом. Семейная тайна, покрытая мраком. Родители пытались как можно дольше сохранить её. Они боялись, что когда-то я тоже стану случайным звеном в этой истории.

– Почему она продолжила выступать и ездить на гастроли? Она же знала, на что идёт?

У меня не укладывалось в голове. Если всю карьеру маме угрожала опасность, то почему она не скрылась.

– Призвание и мечта были для неё сильнее. Ты пошла в неё, – он грустно улыбнулся, а потом его бровь дернулась. – Этот ублюдок. Я найду и убью его собственными руками. Знаю, что он не остановится. Я боюсь за тебя, Одри, поэтому нанял для тебя телохранителя.

Слова застыли в воздухе. Я повторяла чужую судьбу.

– Нужно было спросить меня об этом, – мне не нравилась затея папы. Слишком категоричные меры. Может этот звонок был вовсе чей-то глупой шуткой.

– Это моё последнее слово и условие, если ты и дальше хочешь заниматься балетом. Кто-то должен быть постоянно рядом. Ты знаешь, какая у меня работа и обязанности.

– И кто он?

– Вечером я представлю его тебе. Мне нужно уладить с ним пару деталей.

– Хорошо. Я согласна.

На самом деле у меня просто не оставалось выбора. После утраты мамы, наши отношения стали слегка трескаться, и я не хотела их портить окончательно.

Мне нужно было всё обдумать. Сейчас пазл вставал на свои места. На многие вопросы стали известны ответы, но нераскрытых секретов становилось всё больше.

Расследование с убийством могло затянуться или насовсем попасть в архив, учитывая то, как действовал этот преступник. Детективам не за что было зацепиться. Те, кто находился в опасной зоне не могли точно знать, как он выглядит. Из приметы – длинное худощавое тело, черный комбинезон с щитами и ремнями, массивные ботинки двенадцатого размера и маска на всё лицо. Под эти описания мог подойти кто угодно. Любой подозреваемый в Лондоне.

Отпросившись прогуляться неподалеку от офиса, я долго ходила кругами в ближайшем сквере. Вместе того, чтобы повторять теорию по балету, я думала совсем о другом.

Иви оставила мне пару голосовых. Меня не было в академии целую неделю. Она говорила о том, что сильно соскучилась, и что Жозефина Лагранж вновь пугает всех вступительными экзаменами. Но когда речь зашла о парнях, я быстро сменила тему. Сначала Иви заявила, что Гаррет серьезно настроен стать моим партнером по танцам, даже неоднозначно пытался убедить в этом преподавателя, а потом она стала спрашивать меня про Брэндона.

Если сначала наша встреча и её ожидание казались мне волшебной сказкой, то сейчас я понимала, что эта затея была исключительно провальна. Эйфория прошла также быстро, как и появилась, когда я только его увидела. Я называла это «эффектом бабочки». Одно непоправимое действие всегда вело к другому. Замкнутый круг, из которого можно выбраться, только если сделать шаг в сторону.

Моя детская влюбленность превратилась в привязанность, и чтобы от неё избавиться, мне нужно было до конца оставить свои чувства к парню. Попробую найти место в своём плотном графике, чтобы высказать ему всё, что о нём думаю.

Когда все мои мысли снова стал занимать Брэндон, я стала намеренно читать вывески на зданиях, чтобы завлечь себя чем-то другим.

Взгляд упал на уютное кафе «English Rose». Винтажный уголок посреди Лондона: зеленый фасад с колонами по бокам и белыми кружевными стульями на веранде. Раньше мы с Брэндоном часто здесь бывали. Мне очень нравился интерьер с висящими на вешалке чайниками и тарелками на стене, обоями в цветочек, люстрами с подсвечниками, и деревянным пианино. Скромно. Выдержанно. Мило.

Переднее окно было полностью в пол и до самого потолка, поэтому можно было разглядеть всё, что находилось внутри.

Я улыбнулась, когда приятные воспоминания заполнили всё вокруг.

Пока я не разглядела знакомый силуэт за стеклянной ширмой. Лучше бы я этого не делала.

Воспоминания осколками разбились об асфальт. На нашем старом месте сидел Брэндон. Вместе с девушкой. Только была одна проблема. Они целовались.