Свет маяка

– Академия воспитывает весьма разносторонних студентов, если в столь юном возрасте они становятся консультантами при ОСР, – произнесла она мягко. – Тем интереснее узнать, что именно занимает вас в данный момент.

Взгляд герцогини вновь встретился с глазами Микаэлы.

– Моя работа редко допускает подробные разъяснения, леди, – отозвалась Микаэла с лёгкой, почти формальной улыбкой. – Скажем так: мои интересы лежат в области, где ценится не публичность, а точность. И обычно они не выходят за рамки профессионального долга.

– Разумеется, – кивнула герцогиня. – В некоторых сферах молчание является формой компетентности. – Она на мгновение отвела взгляд, словно между делом: – Впрочем, когда профессиональное и личное оказываются рядом, границы порой размываются. Пресса любит подобные сочетания – особенно если в них фигурируют знакомые имена.

Взгляд снова стал внимательным.

– Северин Ламер, к примеру, в последнее время упоминается куда чаще, чем того требуют его заслуги.

Тонкий намек на сплетни с аукциона с участием Микаэлы, или на убийства в городе? Во втором случае при чем тут разумница?

– Мне кажется, я потеряла нить вашего рассуждения, леди.

– Дело в том, что…

– Полагаю, речь идёт о том, что часть акций этого, без сомнения, достойного заведения принадлежит герцогине, – иронично заметил Дориан, подходя ближе. – И леди справедливо интересуется, какими последствиями это может обернуться. – Он скользнул взглядом к Мике: – Микаэла, позволите ли ты мне ненадолго отвлечь блистательную леди? Нас ожидает приватный разговор. А вы, будьте добры, ознакомьтесь с материалами, которые переслал Андо.

– И вам доброго вечера, маркиз, – герцогиня чуть приподняла подбородок. – Я пересекла половину города по вашей настоятельной просьбе. Будьте любезны хотя бы обозначить намерение соблюдать приличия.

– Если вы настаиваете, – без тени смущения отозвался он и отвесил безупречно выверенный поклон. – Прошу вас, герцогиня, оказать мне честь и составить компанию за чашкой чая.

– Рада была знакомству, госпожа Верони, – обратилась леди к Микаэле уже мягче. – Искренне надеюсь, что у нас ещё будет возможность продолжить беседу. – Она на мгновение задержала взгляд на Дориане: – Прошу простить эту… не самую изящную сцену. Маркиз Эйкен всегда отличался некоторой склонностью к эксцентричности.

С поистине королевской грацией леди свернула направо, точно зная куда идет. Она сделала вид, что не заметила брошенного Дорианом оскорбления (по меркам аристократии, конечно), когда он обратился к девушке без титула и приставки. Впрочем, такой выдержкой, грацией и умением игнорировать хамство обладают только урожденные принцессы.

Герцогиня достаточно близкая родственница императора, чтобы на международных приёмах представляться как принцесса императорского рода.

Тем ироничнее осознавать, где и при каких обстоятельствах Мика встретила сию леди. Здравый смысл утверждает, что такого быть не может в принципе. Как то, что леди взяла на себя труд вникнуть в сплетни, которые с удовольствием разносит пресса.

Что ж, пора изучить материалы дела.

Оказывается, уважаемый Балазар Крайнц не прочь был пообщаться с доминантрикс. Не то чтобы это незаконно или аморально… В Империи каждый имеет право на свои пристрастия. Но пресса сочла эту сторону жизни уважаемого человека не менее интригующей, чем обстоятельства его смерти.

К сожалению, первыми на место преступления прибыли обычные Стражи. Они не ожидали найти там следы деятельности Жнецов – и проворонили периметр. Один из журналистов проскользнул внутрь – так произошла утечка информации, и эфир буквально взорвался новостями! Вспомнили и громкие дела, и сплетни. Имя Северина Ламера упоминают с особым удовольствием. Некоторые издания не упустили шанс написать, что каждый из погибших как-то связан с богатым наследником. Провокационные заголовки и намёки породили целую волну догадок и диких теорий.

Мика с отвращением пролистала несколько статей по дороге на место преступления. Дориан рвал и метал, но поздно затыкать дыры – ОСР готовится к официальному заявлению и последующей пресс-конференции. Журналисты перемыли кости не только следователю, но и всей системе: сочинили десятки версий о том, где искать убийцу и кто им может быть.

То, что пишут репортёры – это жестокая насмешка не только над жертвой, но и над работой ОСР. Даже идиоту ясно, что дело более чем серьёзное, но акулы пера об этом словно забыли – все, кроме нескольких авторитетных изданий и каналов.

Мика смахнула голографию газетной страницы, отряхиваясь от грязи. Она видела, как мерцал наккер Северина – весь день он получал сообщения. Наверняка сотни запросов, просьбы о встрече, интервью, комментарии…

– Жизнь станет куда безопаснее, если люди смогут вовремя заткнуться, – пробормотала Микаэла и удалила статью, пересланную кем-то из однокурсников.

Студенты с радостью подхватили истерию.

Позже, после беседы с герцогиней, та же брезгливость была на лице у Дориана Эйкена, когда он смахнул запрос от одного из новостных агентов – хочет взять интервью. Пусть этим занимается Вилена – специалист по связям с общественностью. Пожалуй, единственный человек, кого Дориан уважает из этой братии – женщина была редактором крупного издания.

– Если после Академии пойдёшь в пресс-службу императора, я тебя пристрелю, – мрачно заявил маркиз Микаэле. Сегодня он был особенно не в духе. – Окажу миру услугу.

– О, вы меня этим очень обяжете – расплачусь в следующей жизни, – отозвалась в том же тоне.

Димитрий ещё не закончил оформление возврата средств, но процесс запущен, как и говорил Хэлл. За этот семестр деньги не вернут – и на том спасибо. Мика скрипнула зубами. А тут ещё Дориан со своим чёрным юмором!

– Неудачный день? – вскинул он брови.

– Неудачная жизнь!

– Добро пожаловать в мой клуб. Держи, – Эйкен протянул стакан с сагой синего цвета. Зарубка на память: надо бы узнать, как её делают. Потому что синий – это из ряда вон! – Если станет совсем плохо – сообщи. Оформим тебе заём на учёбу через наш отдел. Плюсов никаких, кроме одного – пойдёшь в рабство к нам, а не в Академию.

– Ты… вы все знаете?

– Давай по-простому, – махнул рукой следователь. – Знаю. Но не всё. Догадался, что в твоём случае причина плохого настроения – финансы. Много слухов ходит, что Кассегрен разрывают отношения с подопечной…

Пауза. Маркиз вздохнул, по его лицу сложно понять, как он относится к этому вопросу.

– Люди считают деликатной темой секс, но на самом деле деньги – куда деликатнее. Хорошо, что я не страдаю тактичностью.

– Да, всё верно.

– Ваши семейные дела меня особо не интересуют, и времени нет. Но, если понадобится, могу замолвить словечко.

– Странно слышать столь щедрое предложение от такого, как ты, маркиз, – слабо улыбнулась разумница.

– Опыт. Конфликты с опекунами часто заканчиваются плохо.

– Хм…

Мика не знала, что сказать. Она немного смущена предложением циничного Эйкена. С другой стороны, он видит выгоду и возможность использовать её магию в будущем. Что ж, по крайней мере, она станет не самым дешёвым инструментом.

– Итак, новое убийство… Наш белобрысый некромант на месте. Скоро принесёт данные.

Хорошо, что Северин не слышал, как его понизили до примитивного ранга. Мастера Смерти за такое убивают. Или – что хуже – долго и нудно гундосят о разнице в рангах. Мика отмахнулась от лезущих в голову посторонних мыслей.

– Тело пролежало больше десяти часов, прежде чем его обнаружили.

– Странно, что его так долго не беспокоили в борделе… – Мика глянула на иллюзии с места преступления.

– Суточный номер был оплачен полностью, с адвокатом была девушка – учитывая его прситарстия, никто не спохватился, пока время не закончилось.

– Есть свидетельница? Девушка?

– Ее пока не нашли, – мрачно сообщил следователь, – думаю, и не найдем. С жертвой всё как раньше – тело переносили, наверяка личным телепортом. Это единственный вариант. Следы наверняка так же зачищали.

Разумница кивнула сухим предположениям – выглядит очень логично. Единсвенное, что смущает – никто подозрительный в завдение не заходил. Клиенты, работники, двое посыльных… Все. Всех их проверят, но врдя ли они являются убийцами.

– А символы и раны? – она вспомнила, как выглядели предыдущие жертвы, и по спине пробежал холодок.

– Есть. Всё те же, – кивнул Эйкен. И без перехода: – Где ты была последние сутки?

– В Академии, – ответила напряженно и на всякий случай добавила: – и ты это прекрасно знаешь. Подтвердить могут как минимум сотня человек.

– Могут… – согласился Дориан. – Это не для дела. Просто будь так добра – не ходи одна. Даже между парами. Уяснила?

Потрясённо кивнула.

– Навёл справки о магах Разума, – продолжил он. – Неужели все менталисты повернуты на загадках?

– А консультантом выступал тот странный мужчина с бородой? – уточнила Микаэла. – Читала о нём – жуткий тип, но неординарный профессионал.

– Казарин тоже хотел с тобой познакомиться.

– Представишь нас как-нибудь, – пожала плечами.

Действительно интересно пообщаться с опытным менталистом, кто работает в интересной сфере. Хоть и немного тревожно. Вряд ли Мастер Ланг полезет в голову при всех, да?

– Так что там с загадками? – вновь спросил Эйкен.

– Сам знаешь – не все одержимы. Но часть из нас действительно не может пройти мимо головоломки. Для меня такой задачкой стала эта серия убийств, интиуитивно я чуяла в городе нечто странное… Сложно описать, но я знала, что происходит плохое, но не могла сформулировать до Осеннего бала.

Следователь медленно кивнул, принимая объяснение. Почувствовать он не может, но смог в общих чертах представить. Это как любовь огневиков к открытому пламени: камины, костры, пожары. Был как-то в столице безкмный поджигатель – чуть не сжег ко всем демонам город.

– У кого более высокая прокачка дара, тот может спокойно делать свои дела, даже продолжая размышлять о задачке в фоновом режиме. Но она все равно не отпускает, как заевшая в голове песня, пока не будет решена.

– Я просто вот о чём думаю… – Дориан задумчиво потер подбородок и пристально взглянул ей в лицо. – С тем минимумом информации, который у тебя был, ты сложила удивительно точную логическую картинку. Я позволю тебе полный доступ к делу, Верони. Даже к секретной информации, закрытой лаборатории и отчётам. При одном условии.

–Каком? – девушка замерла, мгновенно заглотив приманку вместе с крючком и даже пальцами рыбака.

– Ты пройдёшь практику четвёртого курса у меня в отделении.

Челюсть рухнула на грудь – такого поворота она точно не ожидала! До практики ещё почти год. И разумница планировала оказаться под крылом Анигана Переса, в Лаватера.

Интерес следствия к ней понятен – Микаэла восполняет недостающую информацию по делу. Но зачем ОСР практикантка потом?

– Мне плевать, в каком качестве ты к нам попадёшь. С какого факультета и по какой причине. Просто хочу понаблюдать за тобой… – он задумчиво взглянул на её комментарии, развернув экран перед глазами. – Твои пометки требуют анализа, специфических знаний. Но главное видно – особого мышления нам не хватает в команде, ты смотришь иначе. И уже нашла неочевидные закономерности… Вся наука бесполезна без правильной интерпретации. Интуитивно ты делаешь то, на что большинство неспособно даже после подготовки. Не зная криминалистики, поняла так много, что это не может не впечатлять. И это заставляет меня задуматься, а тех ли людей я нанимаю.

– Я не хочу работать в ОСР, – только и смогла выдавить разумница.

– Разве? – следователь с пакостной усмешкой выудил из воздуха знакомую ей книжицу – кожаную обложку с пятном от чернил в углу…

Её блокнот! В нём собраны все мысли и наблюдения – не только по поводу убийств, но и другие идеи, загадки, психологические портреты, описания поведения, тонкости мышления. Записи, которые Микаэла прятала и которых снеснялась. Порой, девушка сама себя пугает странными замашками – наблюдать из тени за людьми и… записывать. Это далеко от нормы!

– Откуда… – она поперхнулась, – ты его взломал?! Дориан, Бездна тебя поглоти!

– Я имею право войти в любое помещение, Микаэла.

– Не имеешь!

– Плевать, – отмахнулся он, – главное, что я не ошибся… Ты – природный интуит, разумница и та, кто может оказаться более полезной, чем целая команда криминалистов. Итак, хочешь узнать все условия задачи, которая зацепила?

Хочет ли Мика? Да, демон возьми! Она жаждет узнать все вводные! И судя по взгляду маркиза, он прекрасно осознает, что наглый шантаж сработал. Потому приняла единственно верное решение:

– Вы редкостный засранец, маркиз Дориан Эйкен. Я в деле!

– Не сомневался, – довольно усмехнулся тот, – на, ничего я не взламывал. А блок проверял после выходки Атрэаса. От него, кстати, тоже держись подальше…

Глава

6

Музыка для атмосеры: «Trigger» by Smash Into Pieces

Академия Аэран,

Территория академического острова

Мика вышла из аэра уставшая, но довольная: работа на месте преступления оказалась и интересной, и продуктивной. Дориан, как и обещал, предоставил полный доступ ко всем уликам. Теперь разумница собиралась просидеть над ними всю ночь. Погружаясь в дело, помимо очевидных находок, удается выцепить занятные мелкие детали – не дающие чёткого ответа, но оставляющие пространство для гипотез.

– Духи… – пробормотала себе под нос, записывая ключевые слова в блокнот на ходу, облокотившись на корпус машины.

– Что? – Северин хлопнул дверцей и не расслышал слов.

– А?.. – Мика растерянно отвлеклась от записей: она сразу сообразила, что ещё не одна и даже не добралась до общежития.

– Так… Тебе нужно поспать, Верони, – начал отдавать распоряжения парень, – и поесть. Ты не в форме – тренировку переносим, пока не придешь в себя.

– Спасибо, папочка, – съязвила в ответ, но без огонька. – Твоя забота невероятно умиляет.

Блондин закатил глаза, но в перепалку не полез: то ли устал, то ли просто надоело спорить. Они молча двинулись в сторону корпуса.

– Нам нужно серьёзно поговорить, – остановилась Микаэла на пустынной тропинке через очередной сквер. – Обсудить ещё раз границы. Ты сам прекрасно понимаешь, что без минимального взаимного уважения у нас не получится… ничего.

– Да, – вздохнул. – Обязательно обсудим, Умка. Я уже понял: без тщательного мозговыноса ты не функционируешь.

Сначала Мика собралась удивиться и даже поаплодировать, но к концу фразы захотелось его треснуть. Всё же прогресс: Ламер хотя бы соглашается разговаривать.

– Так и быть, стану твоим временным психотерапевтом. Только не проси меня заносить задницу на поворотах – я не отличаюсь эльфийским терпением.

Это что снова отсылка к Хэллу? Разумница подозрительно стала ощупывать эфир вокруг Темного Принца, в поисках подсказки. Это на что, демон раздери, он намекает?!

– Боги, Ламер… Как ты сам с собой живёшь?

– До твоего появления – отлично! Идем, проведу тебя до общежития, пока не случилась очередная катастрофа.

– О, да ты настоящий аристократ! Никогда бы не подумала, лорд, что вы способны быть галантным…

Он тяжело вздохнул, но без злобы. На миг даже захотелось улыбнуться.

– О, да ты настоящий аристократ! Никогда бы не подумала, лорд, что вы способны быть галантным…

– Язва.

Настроение, несмотря ни на что, было неплохим. В хаосе последних дней, наконец, наметился крошечный островок порядка.

Во-первых, с Северином появилась надежда наладить отношения – и всё же сдать эту демонову сессию.

Во-вторых, вариантов решения проблем с обучением оказалось больше, чем один катастрофический. Уже лучше, чем было даже утром.

В-третьих, Дориан рассказал про Лиз… Есть вероятность, что Микаэла ошиблась, и подруга не является марионеткой злобного мага! Вариант стечения обстоятельств, без всякого злобного заговора выглядит жизнеспособным.

Более того – профессор Каэли Рош, оказывается, вмешивалась в сознание девушки ранее конфендициально. И рассказал об этом следствию, чтобы прояснить непоянтные моменты. Безумно подмывало сорваться с места, побежать к Каэли и выяснить, как она это сделала! А ещё – к Лиз, чтобы извиниться.

Но Дориан настоял: никаких резких шагов, пока не Микаэла познакомится с Казарином Ланг, или следствие окончательно вычеркнет орчанку из подозреваемых…

С этими мыслями Микаэла попрощалась с Ламером и вбежала в двустворчатые двери своего корпуса. И к своему удивлению едва не врезалась в Димитрия Кассегрен! Еле успела затормозить.

Граф вскинул брови, смерив воспитанницу тяжёлым взглядом. Радостной вестью тут явно не пахнет! Вместе с ним шли леди Авина, Таэнар и семейный адвокат. Кайлера не было – да куда он, к Хаосу, делся?!

«Ах, ясно – отозван отцом по делам рода…».

– Добрый день, лорды, леди, – Мика сделала неловкий поклон. Сегодня она в брюках – приседания не по этикету.

– Вовремя, Микаэла. Идем, нам нужно обсудить несколько вопросов.

Девушка перевела взгляд на младшего сына – Таэнара – и наткнулась на его подбадривающую улыбку с ноткой сожаления.

Вместе поднялись в блок, где Мику по-хозяйски пригласили в гостиную.

– Прошу ознакомиться и подтвердить подписью, – произнёс Димитрий ровно, без нажима, словно речь шла о формальности, а не о судьбе.

Он аккуратно положил на стол кожаную папку. Пергамент едва ощутимо фонит магией; герб, печати и витиеватые подписи говорят о весе документа красноречивее любых слов. У Микаэлы перехватило дыхание – она поняла, что один из этапов её жизни завершается именно сейчас, без пафоса и прощальных речей.

– Могу я узнать содержание? – спросила она, бегло скользнув взглядом по символам рода.

– С момента достижения вами совершеннолетия, – вступила графиня Кассегрен, сложив руки, – обязательства опекунства считаются исполненными в полном объёме. Дом Кассегрен отзывает своё покровительство, равно как и финансовую поддержку.

Она сделала короткую паузу, давая словам осесть. И очень официально перешла на «Вы», демонстрируя силу решения:

– Вы более не вправе представляться от имени рода, – продолжила графиня тем же безупречно спокойным тоном, – и пользоваться связанными с ним привилегиями. Настоящий документ фиксирует решение, принятое в строгом соответствии с традицией и законом.

– Это не мера наказания, – добавил Димитрий почти мягко, – а завершение обязательств. Мы полагаем, что отныне вы способны распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Таэнар при этом заметно нахмурился. Младший отпрыск графов промолчал – но разумнице и не нужны слова, чтобы понять: он категорически против подобного решения. Вероятно, пытался переубедить родителей. И за это она почувствовала искреннюю благодарность.

Удивительно, но Кайлер не сделал даже этого – направив всю свою энергию… только на неё саму, на попытки продавить правильное, по его мнению, решение.

Она погрузилась в чтение на десяток минут. А когда подняла голову от листов, снова обратила внимание на хмурого Таэ. Пожалуй, его лицо сейчас – самый предпочтительный фокус внимания, чтобы сохранить хотя бы вид спокойствия.

Адвокат что-то начал объяснять, переводя с юридического языка на человеческий. Граф Кассегрен вправе отказаться от взятых обязательств по ряду причин. Одна из них – отказ подопечной выполнять правила и требования главы рода. В таком случае закон требует передать обязательства Империи Эльмион или другой семье, готовой взять на попечение сироту. Но так как Микаэла достигает второго совершеннолетия, это не потребуется – опекунство можно отозвать и расторгнуть юридические узы между ней и родом Кассегрен.

Дабы избежать репутационного скандала, всё будет урегулировано тихо: как только Мика станет совершеннолетней, она сможет самостоятельно заботиться о себе. Об этом и уведомляет документ, который должна подписать прямо сейчас – прошение о прекращении опекунства. Мика должна сама просить о разрыве отношений, чтобы дело не пришлось передавать в суд.

– Ты не обязана это подписывать, – спокойно, но твёрдо сказал Таэнар, без колебаний встретив недовольные взгляды родителей. – В случае отказа дело перейдёт в суд. Процедура займёт не менее полугода: сбор материалов, опрос свидетелей, как минимум три заседания.

– Сын, довольно, – резко, но сдержанно одёрнула его леди. – Микаэла – разумная девушка и не станет доводить ситуацию до открытого конфликта.

– И напрасно, – отрезал он, не отводя взгляда, затем снова посмотрел на нее. – У тебя есть право на отступные, на протекцию, на условия – ты можешь их выдвигать!

Он сделал паузу, почти нарочито вежливую.

– От тебя не вправе просто так отказаться, Мика. Закон и традиция не предусматривают «удобного исчезновения».

Вот зачем он приехал – ради этого момента. Коснувшись солнечного сплетения, сжала губы: реакция Таэ растрогала до глубины души. Он хотел защитить так, как мог – указать на закон. Что сказать? Нет вопросов, нет претензий, только огромная, тёплая благодарность симпатичному сводному брату-интроверту, для которого поездка в Академию – неприятное мероприятие. Однажды он делил с ней любимое место под деревом, приносил книги, отдавал свой десерт и просто уютно молчал рядом…

– Спасибо тебе, – шепнула, быстро утерев слезинку, скатившуюся по щеке.

Чего теперь сожалеть? Знала, чем рискует. Но, как большинство молодых людей, надеялась, что худшего не случится.

Маг Разума…

Это вовсе не значит абсолютное знание, обязательный стратегический ум или непогрешимость – это расхожий стереотип, порождающий суеверия. Мика делает ошибки регулярно, не гений игры в шахматы и карты, если не подключает в моменте свой дар. Она – обычный человек, студентка двадцати лет. Сейчас – просто девушка, получающая очередной удар судьбы. Заслуженный, наверное.

– Борись, Мика! Прошу тебя, – Таэ сглотнул, не сводя взгляда с того, как она берёт в пальцы ручку, имитирующую перо.

Граф заговорил после короткой, выверенной паузы:

– Совет рода Кассегрен постановил не отзывать финансирование вашего обучения за текущий календарный год. Однако дальнейшее пребывание в предоставленных вам апартаментах более не представляется возможным. Вы обязаны освободить их в установленный срок либо продолжить проживание на условиях полной самостоятельной оплаты.

Он слегка наклонил голову, словно смягчая формулировку, но голос остался ровным, отстранённым:

– На ваш счёт будет перечислена сумма отступных, достаточная для обеспечения базовых потребностей во время обучения на третьем курсе. По истечении этого срока ответственность за ваше содержание переходит к имперской социальной службе. В её ведении имеются утверждённые программы поддержки студентов, лишённых семейного покровительства.

Она подняла глаза от бумаги и растерянно моргнула. Слово «сирота» красиво завуалировали за витеватой формулировкой «лишенных семейного покровительства». Это больно царапнуло изнутри.

Лакуна в подсознании пошла рябью, послышался фантомный треск, в глазах мигнуло.

Вот так быстро и легко всё решилось: Мика ослушалась рекомендаций семьи, и они вправе от неё избавиться. Что в связи с этим почувствовала? Пустоту. Очередное воспоминание из прошлой жизни взорвалось в памяти фейерверком.

***

– Ты позорище! Лучше бы от тебя избавились при рождении! – орет женский голос где-то над ней. От его обертонов звенит посуда в старом застеклённом шкафу.

Мика инстинктивно вжимала голову в плечи, ожидая в любой момент удара. Щеки заливают слезы – противно щипают солью и падают на распахнутую тетрадку в клеточку. Они размывают красные чернила – жирную цифру два.

– Лучше бы была сиротой! Не смей никому говорить, кто твоя мать!

Толчок в плечо. Ещё один в основание шеи. Мика бъется лбом о рабочий стол и сдерживает крик. Не стоит громко всхлипывать – это только бесит маму. Живот сводит от боли и потребности пописать. Но она терпит спазм, потому что просьба выйти из комнаты повлечет за собой больше недовольства.

– Тупица!

Шаги за спиной, мужской голос требует успокоиться. Мика закрывает уши ладонями, изо всех сил сдерживая тошноту. Она не сможет протиснуться мимо ругающихся родителей и сбежать. А в дверях стоит брат и гнусно усмехается…

***

Всего секунда, или даже меньше – разумница успела разложить на атомы даже эмоции и запахи из кадра прошлой жизни. Эмоции холодным желе окутали и парализовали Микаэлу – отвращение, горькая обида и мерзкий болотистый ужас в душе у ребенка, который боится вовсе не ругани мамы.

Она не произнесла ни слова, когда ставила подпись внизу документа дрожащей рукой, молчала когда возвращала адвокату ручку и кивала в ответ на его вопросы – всё ли она поняла. Когда пыталась изобразить улыбку на вопрос все ли с ней в порядке: