Том Корбетт-2. Угроза в глубоком космосе

– Я получаю запрос идентификации со станции, сэр. Мне ответить? – спросил Роджер по интеркому.

– Разумеется, идиот с космическими мозгами, и живо! – взорвался Коннел. – Ты чего хочешь? Чтобы нас расстреляли прямо в космосе?

– Так точно, сэр! – ответил Роджер. – Сию минуту, сэр!

Том не спускал глаз с экрана телесивера над головой. Изображение космической станции было крупным и четким.

– По-моему, мы подходим слишком быстро, сэр, – проявил инициативу Том. – Внести коррективы?

– Какая дистанция? – спросил Коннел.

Том назвал цифру.

– Хм-м-м, – задумчиво произнес Коннел. Он бегло окинул взглядом приборную панель и утвердительно кивнул.

Том снова повернулся к интеркому:

– Командный мостик – реакторному отсеку, – вызвал он. – Приготовиться к маневрированию, Астро, и снизить тягу главных дюз до минимальной космической скорости.

– Управление движением космической станции – ракетному крейсеру Полярис. На связь, Полярис. Говорит управление движением космической станции, – затрещал аудиотелесивер.

– Ракетный крейсер Полярис – космической станции и управлению движением. Просим разрешения на стыковку и номер посадочного дока, – ответил Том.

– Разрешение на стыковку дано, Полярис. Заходите на курс в посадочный док номер семь – повторяю, семь. Включаю направляющий радарный луч. Фиксируете луч?

Том повернулся к интеркому:

– Ты поймал направляющий луч станции, Роджер?

– Всё захвачено, Том, – ответил Роджер с радарной палубы. – Скажи этому венерианцу в реакторном отсеке, пусть даст трехсекундный импульс правым маневровым, если он, конечно, сможет найти нужные рычаги!

– Я всё слышал, Мэннинг! – проревел голос Астро по интеркому. – Еще одна такая выходка, и я заставлю тебя вылезти наружу и разворачивать эту крошку вручную!

– Выполнять приказ, и чертовски быстро! – прогремел голос майора Коннела по интеркому. – И следите за своими болтливыми языками! Отныне все указания и приказы будут отдаваться и приниматься четко, ясно и без панибратских фамильярностей!

Коннел и не ждал, что они подтвердят получение приказа. Кадеты его услышали, и этого было достаточно. Он знал, что этого достаточно. За то короткое время, что потребовалось им на преодоление огромной бездны космоса между Академией и станцией, Коннел направо и налево сыпал взысканиями – десятками и пятерками! За каждым из кадетов теперь числилось столько черных меток, что им пришлось бы месяца два отрабатывать их на камбузе!

Теперь же, работая слаженно, как и подобает сплоченной команде юных космонавтов, Том, Роджер и Астро направляли гигантский ракетный корабль к зияющему жерлу шлюза в боку белого шарообразного спутника.

– Полярис, опустите нос на полградуса, вы идёте слишком высоко, – предупредил диспетчер станции.

– Короткий импульс верхним маневровым, Астро, – вызвал его Том.

Гигантский корабль слегка вздрогнул от резкого толчка, и его нос опустился на требуемые полградуса.

– Погасить всю тягу и застопорить ход, Полярис, – поступил приказ из управления движением.

Том снова передал приказ Астро, и мгновение спустя огромный корабль безмолвно завис в безвоздушной пустоте космоса всего в полумиле от станции.

Через телесивер Том видел, как от станции метнулись буксирные катера, несущие магнитные тросы. Через мгновение тросы прикрепились к стальной обшивке корабля и постепенно натянулись, втягивая могучий космический корабль в ожидающий его док. Как только он оказался внутри, внешний шлюз закрылся, и "Полярис" был зажат в мощных магнитных захватах, зафиксировавших его на месте. Тем временем в других отсеках спутника быстро рассчитали добавочный вес и сбалансировали станцию, чтобы обеспечить ровное вращение по орбите вокруг Венеры.

Том щелкнул множеством тумблеров на главном пульте, посмотрел на время прибытия по астрохронометру и доложил майору Коннелу:

– Стыковка в девятнадцать сорок девять, сэр.

– Очень хорошо, Корбетт, – ответил Коннел. Затем он нехотя добавил: – Это была одна из лучших работ на командном мостике, что я видел. Продолжай в том же духе, космонавт.

Том сглотнул. Неожиданный комплимент застал его врасплох. И ему было особенно приятно, что Коннел впервые назвал его космонавтом!

– Я на какое-то время понадоблюсь в штабе командира космической станции, Корбетт, – сказал Коннел. – А пока вы с Мэннингом и Астро можете ознакомиться со станцией. Доложить мне о возвращении на борт ровно через два часа. Разойтись.

Том отдал честь, и Коннел скрылся в направлении выходного шлюза.

– Что ж, "космонавт", – небрежно протянул сзади Роджер, – похоже, ты вошел в полное доверие к старику!

Том улыбнулся:

– С таким парнем, Роджер, никогда нельзя быть уверенным до конца. Может, меня и похлопали по плечу, но ты ведь не слышал, чтобы он отменил хоть одно из тех взысканий, что впаял мне за то, что я не подписал бортовой журнал после прошлой вахты?

– Пошли пожрем чего-нибудь, – проворчал Астро, торопливо пролезая через люк. – Я просто умираю с голоду. Клянусь кратерами Луны, разве можно столько раз менять курс за какие-то пять минут?

Астро имел в виду те бесчисленные разы, когда Тому приходилось запрашивать корректировку курса на доли градуса при подходе к зияющему входу в док.

Том рассмеялся:

– С Коннелом на мостике тебе еще повезло, что я не выдал тебе вдвое больше команд! Представляешь, что было бы, если бы мы промахнулись и врезались в станцию?

– Бр-р-р! – вздрогнул Роджер. – Даже думать об этом не хочу. Пошли. Надо добыть какой-нибудь жратвы для нашего венерианца. Да и я сам от перекуса не откажусь.

Трое парней быстро переоделись в парадную синюю кадетскую форму и покинули корабль. Мгновение спустя электрический лифт мчал их на главный – "уличный" – уровень. Дверь открылась, и они вышли на большую круговую площадку размером с городской квартал в кормовой части станции. Площадка была разбита на небольшие сектора. Одна сторона "улицы" была отведена под магазинчики, небольшой стереокинотеатр, где крутили последний хит Лидди Тамал "Дети космоса" (сенсационную драму о жизни людей будущего), рестораны и даже лавку сувениров.

Венерианская космическая станция обслуживала девяносто процентов всего трафика, прибывающего в Венерапорт и убывающего из него. Она была дозаправочным пунктом для реактивных лайнеров и космических сухогрузов, направлявшихся к внешним планетам или возвращавшихся на Землю. Некоторые корабли шли напрямую в Венерапорт для капитального ремонта или пополнения запасов, но станция была создана в первую очередь для быстрого обслуживания. Нескольким бывшим рядовым космонавтам, получившим ранения или вышедшим на пенсию, дали специальное разрешение открыть лавки для удобства пассажиров, экипажей кораблей и персонала станции. За двадцать лет станция превратилась в место, где обязательно останавливались курортники с Земли и туристы с Титана. Первое в своем роде сооружение во Вселенной, она была настолько близка к идеальному месту для жизни, насколько это вообще мог создать человек.

Том, Роджер и Астро неспешно шагали по короткой улице, проталкиваясь сквозь толпу туристов, разглядывавших витрины. Наконец они нашли ресторан, специализировавшийся на венерианской кухне.

– Ну что, двое худосочных земляшек, сейчас вы откушаете лучший обед в вашей жизни! Запеченный динозавр на настоящем венерианском черном хлебе!

– Д-динозавр?! – изумленно заикнулся Том. – Но... но это же доисторическое чудовище!

– Ага, Астро, – поддержал Роджер. – Что ты нам тут втираешь?

Астро рассмеялся:

– Сейчас сами увидите, парни! Я в детстве сам на них охотился. За них давали лучшую цену из всей добытой дичи. Пятьдесят кредитов за детеныша весом до трехсот фунтов. Те, что крупнее, уже несъедобны – слишком жесткие!

Том и Роджер переглянулись, вытаращив глаза.

– Э-э, да ладно тебе, Том, – протянул Роджер. – Он просто вешает нам лапшу на уши.

Не говоря ни слова, Астро схватил их за руки и затащил в ресторан. Не успели они усесться, как записанный голос зачитал меню через небольшой динамик на столе. Астро тут же заказал динозавра, и, к изумлению его товарищей, голос вежливо поинтересовался:

– Пожелают ли господа космонавты получить его поджаренным на венерианском черном хлебе, запеченным или сырым?

Оценив острые взгляды от Роджера и Тома, Астро заказал поджаренного.

Час и пятнадцать минут спустя трое членов экипажа "Поляриса", покачиваясь, вывалились из ресторана.

– Клянусь кольцами Сатурна, – заявил Том, – это было не только самое большое количество еды, что я съел в жизни, но и самое вкусное!

Роджер молча кивнул в знак согласия, прислонившись к пластиковой витрине ресторана.

– Вот видите! – сиял Астро. – Может, вы, парни, теперь будете слушать меня!

– Ох, жду не дождусь увидеть лицо мамы, когда скажу ей, что ее курица с клецками уступила первое место жареному чудовищу!

– Клянусь пламенем звезд! – внезапно закричал Роджер. – Посмотрите на время! Мы опаздываем на десять минут!

– О-о-о-х, – застонал Том. – Я так и знал, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Жмем на всю! – сказал Астро. – Может, он не заметит.

– Шансов ноль, – простонал Роджер, бежа за Томом и Астро. – Этот ракетоголовый старик ничего не упустит!

Трое парней помчались обратно к электрическому лифту и бесшумно спустились на уровень шлюзов. Они поспешили на борт "Поляриса" и влетели на командный мостик. Майор Коннел сидел в кресле у экрана карт и изучал какие-то бумаги. Кадеты вытянулись по стойке смирно.

– Экипаж для прохождения службы прибыл, сэр, – дрожащим голосом доложил Том.

Коннел крутанулся на вращающемся кресле, взглянул на часы, отложил бумаги в сторону и медленно направился к кадетам.

– Опоздание на тринадцать с половиной минут! – произнес он, понизив голос до въедливого рычания. – Даю вам пять секунд на то, чтобы придумать хорошее оправдание. Каждый имеет право на оправдание. У некоторых они убедительные, у некоторых – правдивые, а у некоторых – такие, будто их сочинили за пять секунд!

Он испытующе оглядел кадетов. – Ну? – потребовал он.

– Боюсь, сэр, мы слишком увлеклись обедом, с которым нас познакомил Астро, – честно признался Том.

– Отлично, – гаркнул Коннел, – тогда вот вам кое-что еще, чем вы сможете увлечься! – Он сделал паузу и покачался на подушечках ступней. – Я планировал предоставить вам трём увольнение на станцию на всё время пребывания здесь, когда вы не заняты с новым передатчиком. Но поскольку вы продемонстрировали, что вас так легко увлечь, не думаю, что могу положиться на вас в выполнении ваших основных обязанностей. Поэтому я предлагаю каждому из вас явиться к офицеру, отвечающему за ваш профильный отдел, и изучить работу и устройство станции, пока мы находимся здесь. Эта работа будет прекрасным дополнением к вашим обязанностям по обслуживанию нового передатчика!

Трое кадетов сглотнули, но промолчали.

– И это еще не всё! – голос Коннела взлетел до разгневанного лая. – Вы получите по взысканию за каждую минуту опоздания. Тринадцать с половиной минут – тринадцать с половиной взысканий каждому!

Черно-золотая форма Солнечной гвардии еще никогда не выглядела столь угрожающе, пока трое кадетов смотрели, как суровый космонавт развернулся и тяжело зашагал к выходному шлюзу.

Оставшись одни, лишенные увольнения еще до того, как успели узнать о нем, парни сидели на командном мостике затихшего корабля и слушали далекий глухой пульс насоса, который накачивал свежий воздух по всей станции.

– Что ж, – вздохнул Том, – я всегда хотел узнать, как устроена космическая станция. Теперь, похоже, узнаю из первых рук.

– Я тоже, – сказал Астро. Он забросил свои огромные ноги прямо на хрупкую приборную панель главного пульта.

– И я! – язвительно бросил Роджер с такой горечью, что Том и Астро удивились. – Вот только не думал, что узнаю это таким способом! Как во Вселенной этому... этому тирану удавалось до сих пор оставаться в живых?!

Глава 5

– Самая большая головная боль на космической станции, – сказал Терри Скотт, молодой офицер Солнечной гвардии, которому поручили показать станцию экипажу "Поляриса", – это необходимость постоянно поддерживать идеальный баланс.

– И как вы этого добиваетесь, сэр? – спросил Том.

– Мы создаем собственную гравитацию с помощью гигантского гироскопа в самом сердце станции. Когда на борт поступает дополнительный вес или когда вес убывает, нам приходится корректировать скорость вращения гироскопа.

Они вошли в реакторный отсек огромного шарообразного спутника. Глаза Астро светились от удовольствия, пока он с одобрением переводил взгляд с одной массивной машины на другую. Топливные баки были сделаны из тонкого и прочного алюминита; огромный цилиндр, покрытый термостойкой краской, оказался кондиционером; энергия поступала от блока атомных динамо-машин и генераторов, а массивные насосы обеспечивали циркуляцию запасов искусственного воздуха и воды на станции.

Циферблаты, датчики и измерительные приборы выстроились в казалось бы бесконечные ряды – но на самом деле каждый из них играл свою роль в поддержании баланса станции.

Лицо Астро расплылось в широкой, восторженной улыбке.

– Что ж, – сказал Роджер, хитро подмигнув Тому, – так и не скажешь, что Коннел сделал нашего венерианца несчастным. Даже если бы он дал нам увольнение, готов поспорить, Астро всё равно провел бы его здесь, внизу, в компании этих чумазых механиков!

Астро не поддался на провокацию. Его внимание было приковано к огромной динамо-машине, на которую он смотрел восхищенным взглядом. Но затем Терри Скотт представил экипаж "Поляриса" старшему офицеру Солнечной гвардии.

– Кадеты, познакомьтесь, это капитан Дженледж, – сказал Скотт. – А это, сэр, кадет Астро. Майор Коннел хотел бы, чтобы он поработал с вами, пока он здесь.

– Рад знакомству, парни, – сказал Дженледж, – и особенно с тобой, кадет Астро. Я наслышан о твоей ловкости в обращении с маневровыми дюзами на крейсерах. Что скажешь о нашем оборудовании?

Офицер повернулся и обвел рукой оборудование реакторного отсека.

– Это просто самое лучшее... потряс...

Офицер улыбнулся неспособности Астро выразить свои чувства. Дженледж гордился своим реакторным отсеком и, если уж на то пошло, всем этим сооружением. Он задумал его, начертил планы и построил эту космическую станцию.

Во всей Солнечной системе ее считали именно его детищем. И когда он попросил разрешения остаться в должности старшего начальника реакторного отсека, Солнечный Альянс с радостью ухватился за возможность удержать такого хорошего специалиста на этом месте. Станция стала своего рода курсами повышения квалификации для кадетов реакторных отделений и младших офицеров Солнечной гвардии.

Астро просиял. Значит, великий Дженледж действительно слышал о нем – о простом кадете Астро! Он едва сдерживался, чтобы не сорвать с себя синий мундир и не броситься сразу же чинить ближайшую машину, разобранную для ремонта. Наконец ему удалось выдохнуть:

– Я думаю, это великолепно, сэр... просто потрясающе!

– Очень хорошо, кадет Астро, – сказал офицер. – В моем шкафчике есть пара комбинезонов. Можешь приступать к работе прямо сейчас. – Он сделал паузу, и в его глазах блеснул огонек. – Разумеется, если ты этого хочешь!

– Еще бы! – проревел Астро и умчался в раздевалку.

Дженледж повернулся к Скотту.

– Оставь его со мной, Скотти. Не думаю, что кадета Астро будет сильно волновать остальная часть станции!

Скотт улыбнулся, отдал честь и зашагал прочь. Том и Роджер вытянулись по стойке смирно, отдали честь и последовали за молодым офицером вон из реакторного отсека.

– Наверное, Астро сейчас счастлив так, как никогда в жизни, Том, – прошептал Роджер.

– Ага, – согласился Том. – Видел, как у него загорелись глаза, когда мы туда вошли? Как у ребенка при виде новой игрушки!

Мгновение спустя Скотт, Том и Роджер в вакуумном лифте уже мчались на верхние палубы станции. Они вышли на смотровой палубе, и Скотт направился прямиком к небольшой двери в конце коридора. Лампочка над дверью загорелась красным, и Скотт остановился.

– Здесь находится комната метеорологических наблюдений и отслеживания метеоров, – сказал он. – А также радиолокационная связь. Когда горит красный свет, это означает, что идет фотосъемка. Придется подождать, пока они закончат.

Пока они ждали, Том и Роджер разговорились со Скоттом. Они узнали, что он закончил Космическую академию семь лет назад. Его назначили в Палату Солнечного Альянса в качестве связного между Палатой и Солнечной гвардией. Через четыре года он попросил о переводе в действующий космический флот.

А потом, рассказал он, произошел несчастный случай. Его корабль взорвался. Он получил тяжелые ранения – по правде говоря, обе его ноги теперь были искусственными.

Кадеты, поначалу посчитавшие его немного занудным, быстро поменяли свое мнение. Почему он не ушел в отставку, захотели узнать они?

– Покинуть космос? – переспросил Скотт. – Я лучше умру. Я больше не могу летать. Но здесь, на станции, я все еще космонавт.

Красный свет погас, и они открыли дверь.

В резком контрасте с суетой и шумом реакторного отсека, комната метеорологических наблюдений, отслеживания метеоров и радаров была наполнена лишь приглушенным шепотом. Повсюду вокруг огромные экраны транслировали различные виды поверхности Венеры, которая медленно вращалась под станцией. Вдоль одной из стен тянулся сплошной ряд квадратных экранов телесиверов шириной в четыре фута; перед каждым из них сидел рядовой космонавт или младший офицер. Эти люди у своих микрофонов передавали метеорологическую информацию и сводки о метеорах во все концы Солнечной системы. Теперь настала очередь Роджера прийти в восторг от вида великолепных радарных сканеров, которые прощупывали космос на сотни тысяч миль вокруг. Они были настолько мощными, что могли распознать очертания космического корабля на расстоянии двухсот тысяч миль! Чуть в стороне в комнате доминировал единственный квадратный экран телесивера размером в десять футов. Роджер ахнул.

Скотт улыбнулся.

– Это самый большой экран телесивера во Вселенной, – сказал он. – И самый мощный. Он показывает вам изображение галактики Андромеды, находящейся в миллионах световых лет отсюда. Большинство огней, которые вы там видите – это не более чем просто свет, поскольку их звезды, или солнца, уже давно взорвались или сгорели. Но свет продолжает свое путешествие, и ему требуются многие тысячи лет, чтобы достичь нашей Солнечной системы.

– Но... но... – выдохнул Том. – Как вы добиваетесь такой точности на этом экране? Кажется, будто мы находимся прямо в самом центре галактики!

– К экрану подключен пятидесятидюймовый телескоп, – ответил Скотт, – что равноценно большому тысячедюймовому "глазу" там, на Земле, в Академии.

– Отчего так, сэр? – спросил Роджер.

– Здесь, наверху, нет атмосферных искажений, – ответил молодой офицер.

Пока Том и Роджер молча прохаживались между людьми, сидевшими у телесиверов, Скотт продолжал объяснять:

– Ты будешь работать здесь, Мэннинг, – сказал он, указывая на большой сканер радиолокатора чуть в стороне, частично скрытый свечением гигантского телесивера. – Нам нужен человек на вахте здесь круглые сутки, хотя между полуночью и восемью утра на радарном дежурстве делать особо нечего. Трафик небольшой, ни в какое сравнение не идет с тем, что мы получаем в обычный рабочий день.

– На то есть какая-то особая причина, сэр? – спросил Том.

– О, просто в этот период не так много прибытий и отправлений. У нас есть ночные смены, которые справляются с небольшим трафиком, но к полуночи станция становится очень похожей на любой сонный городок на Среднем Западе. Останавливает тротуары и ложится спать.

Он жестом позвал Роджера за собой в радарный сектор, оставив Тома наблюдать за захватывающим зрелищем на гигантском телесивере. Огромное звездное скопление ярко вспыхнуло, заливая экран светом, а затем растаяло в бесконечной темноте космоса. У Тома перехватило дыхание, когда он вспомнил слова Скотта о том, что этот свет родился тысячи лет назад, прежде чем он достиг Солнечной системы.

– С Мэннингом всё уладили, Корбетт, – произнес Скотт над ухом Тома. – Пойдем. Я покажу тебе палубу управления движением.

Том последовал за молодым офицером и они вышли из помещения. Как и все истинные космонавты рано или поздно, он задумался о том, насколько ничтожно мала была пока роль человечества в покорении звезд. Том был готов признать, что человек проделал долгий путь, но впереди у молодых, отважных космонавтов было еще много работы.

Пока Скотт и Том поднимались по узкой лестнице на палубу управления движением, офицер Солнечной гвардии продолжал рассказывать об искусственном спутнике.

– Когда станция только строилась, – говорил он, – ожидалось, что она будет лишь перевалочным пунктом для дозаправки и осуществлять астрономические наблюдения. Но теперь мы находим для нее и другие применения, совсем как для небольшого поселения на Земле, Марсе или Венере. По правде говоря, сейчас планируют строить еще более крупные станции. – Скотт открыл дверь в рубку управления и жестом пригласил Тома войти.

Этот отсек, Тому пришлось признать, оказался самым оживленным местом, которое он когда-либо видел в своей жизни. По всему круглому помещению за небольшими столами сидели рядовые гвардейцы, перед каждым из них располагался пульт с тремя экранами телесиверов. Говоря в стоящий поблизости микрофон, каждый человек, переключаясь с одного экрана на другой, мог следить за продвижением космического корабля при входе в посадочный док или выходе из него. Одно не давало Тому покоя. Он повернулся к Скотту.