Океаны слёз и магии

На следующий день, после полудня, тишину особняка нарушил шум. Услышав приглушенные голоса, я вышла из комнаты на галерею второго этажа и осторожно посмотрела вниз. В холле стоял Люциан де Вейл. Сердце пропустило удар.

Рейнард и Бран встретили его у подножия лестницы. Коротко поприветствовав гостя, отчимы почтительно проводили герцога в свой рабочий кабинет на первом этаже, плотно закрыв за собой тяжелые дубовые двери.

Оставаться на галерее было бессмысленно. Я поспешно вернулась вглубь жилой половины и укрылась в малой гостиной. Опустившись в кресло, я отчаянно цеплялась за спасительную мысль: возможно, он приехал вовсе не из-за моей записки. У Высшего Советника наверняка полно деловых вопросов к управляющим ювелирными филиалами. Оставалось лишь искренне надеяться, что после этой скрытой от чужих ушей беседы в кабинете гостя просто проводят к выходу, никого больше не побеспокоив.

Время тянулось невыносимо медленно. Я прислушивалась к каждому шороху, изо всех сил стараясь унять растущую внутреннюю тревогу. Но надеждам не суждено было сбыться. Спустя полчаса в коридоре раздались размеренные шаги. Двери малой гостиной распахнулись, и на пороге появились отчимы, сопровождающие герцога прямо в мое хрупкое убежище.

— Анаис, дорогая, — с теплой улыбкой произнес Рейнард, переступая порог. — Герцог был так глубоко обеспокоен вестью о твоем нездоровье, что мы решили дать ему возможность навестить тебя лично и убедиться, что ты идешь на поправку.

— А мы пока вернемся к бумагам по филиалам, о которых только что говорили в кабинете, — плавно подхватил Бран. — Не смеем вам мешать.

Отчимы приветливо кивнули и поспешно ретировались, плотно прикрыв за собой дверь. В собственном доме меня добровольно оставили наедине с человеком, которого они боялись до дрожи.

Люциан неспешно подошел ближе. Рядом с ним небольшая гостиная сразу показалась тесной, а путь к дверям оказался надежно перекрыт.

— Ваше письмо заставило меня не на шутку поволноваться, Анаис, — его бархатистый голос нарушил повисшую тишину. — После нашей чудесной прогулки на недавнем пикнике я смел надеяться, что вы окончательно идете на поправку.

Он остановился в шаге от моего кресла, глядя сверху вниз с пугающе нежной улыбкой. Легкий, безупречный флирт звучал в каждом его слове.

— Вы были так свежи и обворожительны в лучах солнца... И вдруг — такой уклончивый ответ и печальные вести о слабости. К тому же, вы написали, что собираетесь вернуть мой подарок. Разве заколка не пришлась вам по душе? Мне казалось, этот глубокий оттенок сапфиров идеально подчеркнет цвет ваших глаз.

— Она невероятно прекрасна, Ваша Светлость, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Но это слишком дорогая вещь. Я просто не могу принять столь щедрый дар.

Я потянулась к шнурку звонка, вызывая прислугу. Когда в приоткрытую дверь заглянула горничная, я тихо попросила:

— Мари, принеси, пожалуйста, синюю бархатную коробочку с моего туалетного столика.

Девушка вернулась довольно быстро. Она подошла, чтобы передать футляр, но Люциан плавно шагнул наперерез и спокойно забрал коробочку прямо из её рук. Коротко кивнув на дверь, он отослал горничную прочь. Едва створка закрылась, герцог невозмутимо открыл бархатную крышку.

Темный шелк блеснул в лучах света. Люциан сделал еще один неспешный шаг. Воздух мгновенно стал тяжелым, пропитанным терпким запахом его парфюма. Я заставила себя сидеть неподвижно, хотя инстинкты кричали об опасности.

— Вы не осознаете свою ценность, Анаис, — произнес он чуть тише.

Он обошел кресло и встал позади. Я окаменела, стараясь дышать ровно. Его прохладные пальцы коснулись моих волос, аккуратно собирая темные пряди. Люциан медленно, выверенным движением вколол сапфировую ветвь в прическу.

— Идеально, — его ладонь на мгновение задержалась на моем плече, едва ощутимо сжав ткань платья. — Запомните: я никогда не забираю назад то, что подарил. И я умею беречь то, что принадлежит мне. Носите её.

Он отстранился, но тяжесть его взгляда и мимолетного прикосновения словно впиталась в кожу. Сапфировая заколка в волосах больше не казалась роскошным украшением. Теперь она ощущалась клеймом — изящным, безупречно исполненным и ледяным, которым Люциан де Вейл только что лично отметил то, что привык считать своим.

Удовлетворенный произведенным эффектом, Люциан не стал задерживаться. Коротко попрощавшись, он покинул малую гостиную. Лишь когда внизу глухо хлопнула входная дверь, сковывающее напряжение немного отпустило, и я бессильно откинулась на спинку кресла.

Холодный металл сапфировой ветви в волосах словно обжигал кожу. Этот визит доказал самое страшное: герцог методично затягивал петлю. Внутри всё задрожало от подкатывающей паники, заставляя судорожно соображать. Действовать нужно было немедленно.

Раз домашняя библиотека оказалась бесполезна, оставался только один выход — Центральная городская библиотека. Там наверняка есть нужные юридические справочники. Но поехать туда напрямую я не могла. В семейном магмобиле был установлен отслеживающий артефакт, и визит в архивы неизбежно вызовет у отчимов ненужные подозрения.

Мне требовалось простое прикрытие. Вернувшись в спальню, я быстро написала короткое послание леди Элизе, предлагая встретиться завтра днем в одном из уютных столичных кафе, чтобы выпить чаю и поболтать. Сложив из письма птицу, я поставила её на специальный посыльный артефакт на секретере. Короткая магическая вспышка — и бумажный вестник растворился в воздухе, отправившись к адресату. Ответ прилетел меньше чем через час: Элиза с радостью соглашалась и сама предложила позвать еще нескольких девушек, чтобы компания получилась более веселой. Идеально.

Следующий день тянулся томительно. Утро началось с привычного ритуала. Глядя на темную гладь отвара, я заставила себя сделать глоток и спокойно осушила чашку до дна. Резкий отказ снова спровоцировал бы ломку, поэтому я пила, мысленно обещая себе, что скоро найду способ вырваться.

Оставшиеся часы я потратила на подготовку. Выбрала простое, не слишком броское платье из плотного темно-синего шелка. Затем достала из своей шкатулки несколько серебряных монет и спрятала их в ридикюле. В столице давно расплачивались личными артефактами-браслетами, но такой безналичный платеж отчимы могли легко отследить. Монеты же позволят мне нанять транспорт, не оставив магического следа.

Днем семейный магмобиль доставил меня к дверям кафе. Внутри пахло свежей выпечкой и сладкими пряностями. Девушки весело щебетали, обсуждая наряды и планы на лето. Я поддерживала беседу, стараясь выглядеть естественно и дожидаясь нужного момента.

После посиделок, когда мы вышли на улицу прощаться, я оставила магмобиль дожидаться меня у входа, и сказав девушкам, что хочу пешком пройтись по соседней улице и заглянуть в книжную лавку, я пошла вдоль витрин. Убедившись, что скрылась из видy, Я начала реализовывать свой план, и поймав свободный общественный экипаж, я расплатилась припасенными серебряными монетами и назвала адрес Центральной библиотеки. Именно там, затерявшись среди высоких стеллажей, я наконец-то смогу добраться до законов Корвии и Альверии по наследованию. Мне нужно было точно знать, какие права у меня есть на самом деле.

Заплатив смотрителю архива несколько серебряных монет, я попросила доступ к секции права. Вдыхая запах старой бумаги и книжной пыли, я медленно перелистывала тяжелый кодекс Корвии.

В Альверии всё было прозрачно: имущество оставалось в семье и делилось между супругами. Ювелирные дома отчимов подчинялись именно этим законам. Этот бизнес принадлежал Рейнарду и Брану еще до знакомства с моей матерью, и он был надежно защищен.

Но Корвия чтила иные порядки. Я водила пальцем по пожелтевшим страницам, вчитываясь в своды правил о наследовании.

Закон гласил: если ребенок родился в семье до того, как мать вступила в новый, многомужеский брак, новые супруги не получают прав на земли и ресурсы её первого мужа. Они становятся лишь временными опекунами-регентами. Всё состояние должно перейти в полное владение такого ребенка ровно в день его восемнадцатилетия.

В самом низу страницы мелким шрифтом была приписка: данный закон о праве крови действует по умолчанию. Изменить порядок наследования может только отдельное завещание, заверенное лично живым владельцем у нотариуса с подтверждением личности через артефакт.

Я замерла, глядя на текст. Мне было около четырех лет, когда мама вышла за Рейнарда и Брана. Еще до гибели отца.

В голове начали выстраиваться цепочки догадок. Если отчимы действительно подстроили ту трагедию в шахтах, то они серьезно просчитались. По закону Корвии Виридис так и не стал их полноправной собственностью.

Вот почему они до сих пор зависели от Люциана. Они понимают, что в день моего восемнадцатилетия навсегда потеряют регентство над корвийским наследством. А Люциан... Женившись на мне в день моего совершеннолетия, он по альверийским законам как законный муж просто перехватит всё управление.

И тут в голове яркой, обжигающей вспышкой мелькнуло воспоминание. В той, прошлой жизни Люциан никогда не управлял корвийскими шахтами. Виридис так и остался в безраздельном владении отчимов. Значит, тогда они всё-таки добились своего? Смогли выторговать свою независимость у герцога в обмен на меня или просто заставили меня, одурманенную и сломленную, добровольно подписать отказ от собственных прав?

Я закрыла справочник. Теперь у меня было гораздо больше информации и теорий, но не было главного — уверенности. Изначально, по закону, завещание мне и не требовалось — шахты переходили ко мне автоматически. Но что, если отчимы заставили отца написать другой документ перед смертью? Или смогли как-то обойти магическую проверку и подделать бумаги? Выяснить это можно было только на родине отца.

В этом столичном доме я не найду ответов. Истинные документы на шахты и старые архивы могли сохраниться только в нашем фамильном поместье в Корвии. Я не знала точно, что именно там обнаружу, но это была моя единственная зацепка.

Мне нужно было попасть на Север до того, как Люциан окончательно загонит меня в ловушку. Я пока не представляла, под каким предлогом смогу вырваться из особняка и заставить отчимов взять меня с собой, но решила, что буду цепляться за любую возможность.

- - - -Примечание: вот мы закрыли начальную цепочку событий, суровый север ждет нас и хранит cвои тайны, Что Анаис найдет а что потеряет?- - -

Возвращение домой прошло как в тумане. Оказавшись в своей спальне, я сняла накидку и устало опустилась на банкетку. В тишине Центральной библиотеки я нашла лишь сухие законы, которые породили пугающие гипотезы. По кодексам Корвии отчимы, скорее всего, были лишь временными опекунами, и всё наследие должно было перейти в мои руки в день восемнадцатилетия. Люциан же, связав меня узами брака, получал законный контроль над шахтами. Но это были только выписки из общих сводов — чтобы доказать это и найти спасение, мне нужны были подлинные документы, которые могли храниться только на Севере. У меня не было никакой уверенности, лишь отчаянная надежда.

Тихий стук прервал мои мысли. Заглянувшая горничная сообщила, что семья ожидает меня в малой гостиной.

Стоило мне переступить порог комнаты, как навстречу поднялась мама. Селена де Лакруа буквально светилась от искренней, светлой радости.

— Анаис, милая, как прошла встреча с леди Элизой? — она ласково коснулась моей щеки и, не дожидаясь ответа продолжила, Герцог де Вейл прислал послание твоим отцам. Он просит нашего разрешения пригласить тебя завтра на прогулку, а для тебя передал отдельное письмо.

Она указала на плотный конверт с нетронутой сургучной печатью, лежащий на столике.

Холод сковал мои внутренности. Люциан перешел к активным ухаживаниям.

Я медленно подняла взгляд на Рейнарда и Брана которые расположились в креслах напротив.

— Высший Советник оказывает нашему дому недвусмысленное внимание, — произнес Рейнард, плавно поднимаясь. Его тон был по-отечески мягким, располагающим.

— Мы надеемся, ты понимаешь, Анаис, как важно проявить благосклонность и ответить согласием на эту встречу.

За этой кажущейся ласковой заботой, я явственно услышала давящий приказ.

— Ты ведь не станешь отказывать герцогу? — добавил Бран, внимательно глядя на меня.

Я посмотрела на маму, искренне радующуюся моему мнимому счастью, и на отчимов, которые своими же руками толкали меня в объятия палача. Эта прогулка — мой шанс усыпить их бдительность.

Заставив себя опустить ресницы, скрывая желание сопротивляться и внутренний страх, я изобразила робкую радость и покорность.

— Конечно, отцы, — озвучив ожидаемый ответ, я забрала конверт. — Я все понимаю, и буду рада прогуляться с герцогом.

Оба удовлетворенно кивнули.

Прогулка по Лезвию

Накануне вечером, оставшись в малой гостиной, я распечатала переданное письмо. Ровный, безупречный почерк Люциана гласил: «Надеюсь, моя настойчивость не покажется вам излишней, леди Анаис, вы очаровали меня с первой встречи. А сейчас, узнав что вы идете на поправку, и даже смогли выйти на прогулку, я счел невозможным томиться в ожидании новой встречи». Это было не приглашение, а завуалированный приказ хищника, к которому оставалось лишь морально подготовиться. ну а замечание на тему моего выхода в кафе, явно говорило о том что отговориться плохим самочувствием мне просто не позволят.

И вот теперь самоуправляемый экипаж плавно остановился у высоких кованых ворот Королевских садов — элитного паркового комплекса, куда допускалась исключительно высшая аристократия. Здесь не было случайных прохожих. Только безупречно подстриженные аллеи, мраморные фонтаны и тишина, изредка нарушаемая неспешными беседами. Прогулка в таком месте обязывала соблюдать строжайшие негласные приличия под прицелом десятков внимательных, оценивающих глаз.

Люциан подал руку, помогая сойти на брусчатку. Едва пальцы в тонкой перчатке легли на его предплечье, в нос ударил знакомый терпкий аромат дорогого табака и соленого моря. Разум кричал от первобытного ужаса перед безжалостным убийцей, но, подавив эмоции и сделав ровный вдох, пришлось заставить себя шагнуть вперед.

Мы медленно пошли по усыпанной светлым гравием дорожке.

— Надеюсь, мое личное письмо не показалось вам излишне настойчивым, Анаис? — его бархатистый голос нарушил молчание. Тон был обманчиво мягким, обволакивающим.

— Конечно нет, Ваша Светлость, — тихо отозвалась я, тщательно отмеряя каждое слово. — Я была... польщена.

Люциан чуть замедлил шаг.

— Ваш первый выход в свет стал настоящим событием, — произнес он, слегка склонив голову, чтобы заглянуть мне под поля шляпки. — Я счел правильным не скрывать своего восхищения. Пригласив вас на первый танец на балу и на эту прогулку, я публично огласил свою симпатию.

Опустив ресницы, я виртуозно спрятала леденящий внутренний страх за маской девичьего смущения.

— Надеюсь, вы правильно поняли смысл моих подарков и знаков внимания, — продолжил герцог, и его холодные серые глаза цепко скользнули по моему лицу, анализируя реакцию. — Я официально попросил у лордов Рейнарда и Брана разрешения ухаживать за вами. И, разумеется, получил их полное согласие.

В его словах звучала абсолютная, давящая уверенность хищника. Он проверял, осознаю ли я свое новое положение. Понимаю ли, что он уже договорился с моей семьей, и теперь мы просто соблюдаем красивый светский ритуал.

Нужно было убедить его в слепой, наивной покорности.

— Все происходит так быстро, Ваша Светлость, — заставив голос чуть дрогнуть, я идеально отыграла робкую растерянность. — Ваши подарки невероятно прекрасны. Я совершенно не привыкла к подобному вниманию и... не смела надеяться, что смогла так сильно заинтересовать вас.

Люциан плавно остановился, вынуждая замереть вместе с ним в тени раскидистого дерева. В его взгляде мелькнуло холодное удовлетворение. Моя игра работала безупречно: он видел перед собой лишь удобную, послушную барышню, даже не догадываясь о том, что мне известна истинная цена его ухаживаниям. Брак был нужен ему не ради симпатии, а для того, чтобы легально завладеть всем корвийским наследием.

— Ваша скромность делает вам честь, — он плавно накрыл мою ладонь своей свободной рукой. — Привыкайте к моему вниманию, Анаис. Я умею добиваться того, что мне искренне понравилось.

Мы продолжили неспешный шаг. Люциан сменил давящий тон на безупречную галантность, искусно переведя разговор на отвлеченные темы. Он интересовался моими увлечениями, рассказывал забавные истории о своей службе во дворце и высшем свете, ведя себя как идеальный, заботливый кавалер. Каждое его слово было пропитано обволакивающим обаянием — он явно стремился не запугать, а очаровать меня, заставить искренне влюбиться.

— К слову, Анаис, — непринужденно произнес он, когда мы уже возвращались к ожидающему нас экипажу. Его голос звучал мягко и участливо. — Я слышал, что ваши отчимы и матушка вскоре отбывают с деловой инспекцией на Север, в Корвию. Оставлять вас одну в столице — весьма суровое испытание для юной леди. Я буду искренне рад составить вам компанию и скрасить ваш досуг, пока семьи не будет рядом.

Мой разум мгновенно всё просчитал. Остаться с ним в столице один на один, без хотя бы видимого присутствия опекунов, было категорически нельзя. Но внешне я лишь робко улыбнулась.

— Вы слишком добры ко мне, Ваша Светлость.

Экипаж плавно остановился у кованых ворот нашего особняка. Люциан вышел первым и подал мне руку, помогая сойти на брусчатку. По негласным правилам мы должны были просто вежливо попрощаться, но герцог не спешил отпускать мою ладонь.

Глядя мне прямо в глаза, он медленно поднес мои пальцы к своим губам и легко поцеловал тыльную сторону ладони. В наше время так действовали крайне редко. Этот устаревший, слишком интимный жест на мгновение выбил меня из колеи, пробив тщательно выстроенную броню, и краска искреннего смущения предательски прилила к щекам. Люциан усмехнулся уголком губ, явно довольный произведенным эффектом, и наконец отпустил мою руку.

Проводив отъезжающий экипаж взглядом, я перевела дыхание, возвращая себе холодный самоконтроль, и вошла в дом.

В прохладном холле я стянула шляпку и передала ее проходящей мимо горничной.

— Где родители? — негромко спросила я.

— В столовой, леди Анаис. Там как раз накрыла к обеду.

Поскольку во время прогулки мы с герцогом ничего не ели, момент оказался идеальным. Я направилась прямо в столовую.

Мама, Рейнард и Бран уже сидели за столом. Увидев меня, отчимы обменялись удовлетворенными взглядами — им явно понравился мой смущенный вид. Разговор, прерванный моим появлением, касался их грядущей деловой поездки в Корвию, куда они собирались отправиться все вместе.

Я заняла свое место, позволила прислуге наполнить тарелки и дождалась естественной паузы в их беседе.

— Знаете, — ровным, спокойным тоном начала я, глядя на отчимов. — Внимание герцога и мой недавний выход в свет заставили меня о многом задуматься. Я понимаю, что в будущем должна стать достойной представительницей нашего дома и не позорить род своим невежеством. Я бы очень хотела поехать в Корвию вместе с вами. Увидеть шахты, прикоснуться к наследию предков де Лакруа.

В столовой повисла короткая пауза.

— Северный тракт — тяжелое испытание, — нахмурился Бран. — Шахты — суровое место, тебе лучше оставаться в столице и беречь силы.

Отчимы явно не горели желанием пускать меня к реальным делам Виридиса, прикрываясь заботой о моем здоровье. Но тут вмешалась мама.

— Бран, лекарь сам говорил, что столичная духота не идет ей на пользу, — Селена отложила приборы и с нежной тревогой посмотрела на меня. — Смена климата и горный воздух Корвии помогут девочке окрепнуть.

Мама ободряюще улыбнулась мне и перевела уверенный взгляд на мужей:

— Обычно я остаюсь с Анаис здесь, пока вы в отъезде, но на этот раз я тоже еду. Ей нельзя отказывать в таком правильном порыве.

Рейнард благосклонно кивнул, а мама искренне просияла от радости, что я сама изъявила желание покинуть стены особняка и отправиться на Север с ними.

Моя хитрость удалась. Они своими же руками везли меня к моим ответам.

Возвращение

Северный тракт встретил нас пронизывающим ветром и низким свинцовым небом. Комфортные столичные дороги остались далеко позади, и магмобили пришлось оставить на крытой стоянке у небольшого отеля у самой границы. Там же нас уже дожидались лошади. Корвия не терпела изнеженности, ее крутые, засыпанные снегом горные перевалы покорялись только выносливым животным.

Сам переход границы врезался в память: стоило мне откинуть подбитый мехом капюшон плаща, как стражники заставы замерли, не скрывая искреннего изумления. Наследницу рода Де Лакруа не видели в этих краях уже почти десять лет.

Холодный воздух безжалостно обжигал легкие. Отчимы ехали впереди, вполголоса обсуждая предстоящее подписание какого-то соглашения с местным графом и обновления креплений в шахтах. Эта их повторная поездка за столь короткий срок явно была не случайной — видимо, предыдущая инспекция лишь прощупывала почву. Мама держалась рядом, то и дело бросая в мою сторону взволнованные взгляды. И на этот раз мне не нужно было притворяться уставшей. Мое изможденное, слабое и непривычное к столь тяжелым и долгим походам тело подводило, и иногда казалось, что я катастрофически переоценила свои возможности и могу не выдержать этого пути. Но возвращаться назад было уже дольше, чем добраться до цели.

С каждым пройденным километром в памяти всплывали полузабытые обрывки детства: как мы ездили по этим тропам с отцом, как звонко смеялась мама, не боясь холода. Заснеженные вековые ели, запах хвои и горьковатого дыма... Родовое поместье де Лакруа вынырнуло из-за поворота горной дороги. Мрачная, монументальная крепость из темного камня, словно вросшая в скалу. В отличие от светлого, богато украшенного особняка в Альверии, здесь всё дышало древностью и суровой силой.

Едва мы въехали во внутренний двор, к нам тут же поспешили слуги. Спешившись, я с облегчением позволила конюху забрать поводья моего вороного мерина. В толпе встречающих мелькнуло несколько смутно знакомых лиц, и все они взирали на меня с нескрываемым удивлением, словно перед ними предстал призрак из прошлого. Мышцы невыносимо ныли от долгой скачки, а в голове стоял глухой гул. Цель была достигнута, но сейчас у меня не оставалось сил ни на какие тайны и поиски. Хотелось лишь одного — добраться до своей старой комнаты и рухнуть в постель.

Следующие два дня я провела, балансируя между сном, попытками прийти в себя и короткими прогулками по поместью. Моя старая детская комната, с её массивной мебелью из темного дерева и выцветшими гобеленами, казалась одновременно чужой и до боли знакомой. Когда я выходила в коридоры, прислуга, помнившая меня еще ребенком, замирала, бросая в мою сторону удивленные взгляды — словно перед ними предстал призрак.

Мама почти не отходила от меня, отпаивая тонизирующими отварами и просто теплыми напитками. Она много говорила, с легкой ностальгической улыбкой вспоминая прошлое, и однажды упомянула, как отец по вечерам рассказывал мне здесь сказки. Лишь на третий день среди чашек появился тот самый лечебный отвар, ведь время его приема подошло точно по графику. Я покорно выпила его, ожидая, когда тело окончательно восстановится.

На следующее утро я наконец спустилась к завтраку. Отчимы уже сидели за столом, вполголоса обсуждая обновления креплений и сегодняшний спуск в шахты. — Отцы, — тихо начала я, занимая свое место. — Раз уж вы сегодня спускаетесь, я бы хотела присоединиться и посмотреть.

Рейнард и Бран переглянулись, но в их глазах я прочитала лишь снисходительное одобрение. Моя просьба идеально вписывалась в образ сентиментальной девушки.

Уже через час закрытый экипаж доставил нас к главному спуску в шахты Виридиса. Холодный ветер трепал полы моего плотного плаща — тело, привыкшее к теплу и частым дождям Альверии, остро реагировало на такую резкую смену климата. Но стоило мне сделать шаг к зияющей темноте входа, как в нос ударил резкий запах каменной пыли, сырости и чего-то еще... до одури знакомого.