Восьмой свидетель

Ящер – это еще один наш общий приятель, один из самых опасных киллеров в Нью-Йорке. Он работал на Джимми и навещал всех, кому требовалось исчезнуть. А кое-кого приводил к себе домой, чтобы предварительно познакомить со своими домашними питомцами Бертом и Эрни – близнецами-варанами с острова Комодо, которые могли утилизировать двухсотфунтовый труп, со скелетом и всем прочим, менее чем за час.

– Я пообщался со всеми основными командами. С каждым, кто там при делах. Никто тебя не тронет. Ни корейцы, ни албанцы, вообще никто. Все мы делаем деньги. Никто не хочет начинать войну из-за каких-то несчастных пятидесяти штук. Но проблема в том, что такие бабки наверняка привадят подрядчиков со стороны. Ребят из Майами, Чикаго и даже Техаса. Прошел слушок, будто и Ангел рассматривает такую возможность. Он снайпер. Один из лучших киллеров в стране. Я не думаю, что контракт настолько для него вкусный, чтобы тут же сесть в самолет, но мы будем держать ухо востро. Что нам сейчас нужно, так это выяснить, кто разместил этот заказ.

– Да говорю же, понятия не… Хотя погоди-ка. Ты сказал, что ни одна группировка в это не впишется…

– Вот именно. Лично от них слышал. Никто не хочет оказаться со мной на ножах. Все заколачивают слишком много бабла, чтобы цапаться из-за ерунды.

В тот момент я уже точно знал, кто меня заказал. Было у меня подозрение, что Джимми тоже вполне себе это представлял, но просто хотел, чтобы я сам это озвучил.

– Хотя есть еще одна группировка, с которой ты наверняка не общался, – заметил я.

Он кивнул.

– Потому что они играют не по правилам, – продолжал я. – Не могу понять, на что я им сдался, но это вроде единственный логичный ответ, согласен?

Джимми кивнул, после чего окончательно облек мое предположение в слова:

– «Достойнейшие Нью-Йорка».

Это определение когда-то давным-давно было присвоено городским копам, и вы видите его на бортах их патрульных машин[13]. Хотя относится оно и к той группе сотрудников нью-йоркской криминальной полиции, которую куда уместней именовать группировкой или бандой и которая известна под этим названием в городской преступной среде.

– Не припомнишь, когда ты в последний раз основательно наступил на хвост кому-нибудь из копов? – спросил он.

– Я адвокат по уголовным делам. Если я не стану регулярно наступать им на хвост, значит, не справляюсь со своей работой.

– Ты понимаешь, о чем я, – сказал Джимми.

И тут я вспомнил. Ну да, сержант Бен Грей. Мухлежка с эвакуаторами.

– Недавно я столкнулся с одним из тех копов, что явно в черном списке у прокуратуры. Пару недель назад мне досталось дело о незаконном хранении огнестрела, открытое после незаконной остановки автомобиля. Я вынудил этого копа признать, что оснований для этой остановки не было, иначе собирался допросить его касательно откатов от эвакуаторных компаний. Звали этого копа сержант Грей, и рыльце у него явно в пушку – хотя, полагаю, это совершенно не тот уровень. Мелковато плавает. Как-то мне слабо верится, чтобы кто-то решил так серьезно наехать на меня из-за какого-то мелкого отката от эвакуаторщиков. Сколько там можно срубить – полтос? Это просто не имеет никакого смысла.

– Откаты суммируются. Предположим, у тебя от восьми до десяти таких эвакуаций в неделю. А это уже сколько – пятьсот долларов? Итого двадцать шесть штук в год. И допустим, что у тебя в эту схему с буксировкой вовлечены тридцать патрульных. Выходит почти восемьсот тысяч, и пятьдесят процентов из них достается боссу, Бьюкенену. Как ни странно, выходит серьезный крупняк, хотя это не имеет значения. Я давно уже понял, что в полицейском департаменте мелочевки не бывает. В прошлом году двадцать копов потеряли работу из-за скандала со штрафами…

Патрульные брали взятки за то, что якобы теряли или просто выбрасывали штрафные квитанции за превышение скорости и неправильную парковку. Когда ты полицейский, взять сотню баксов за то, чтобы закрыть на это глаза, – то же самое, что набрать на сотню штук наркоты и продавать ее детишкам в детском саду. Все это одинаково переходит границы дозволенного.

Джимми продолжал:

– Двое копов отдали концы, так и не успев предстать перед судом. Оба были дружками Бьюкенена как минимум лет тридцать. Все было обставлено как самоубийство, но я-то знаю, что он убил их обоих. Бьюкенен просто в ужасе от перспективы очередного внутреннего расследования, в результате которого еще двадцать полицейских останутся без работы или предстанут перед судом. Кто-то из них может что-то знать. Сейчас у «Достойнейших» не самые лучшие времена. Я слышал, что недавно прихватили одного из их поставщиков, торговца людьми – какого-то урода из северной части штата. На этих бедных детках они зарабатывают миллионы.

– Господи, я и не знал, что они связаны… Боже ты мой, это ведь Блок его прищучила!

– Тогда все ясно. Как раз Бьюкенен за тобой и охотится. Пока не будешь знать наверняка, не высовывайся. Можем приставить кого-нибудь к входной двери твоего офиса и твоей квартиры, если хочешь.

– Лучше приставь кого-нибудь к моей бывшей жене и дочери. Только не слишком близко. На расстояние выстрела. Не думаю, что они нацелятся на мою семью, но никогда не знаешь… Тем более непохоже, чтобы я прятался. И мне не нужны твои парни у моей двери. У меня уже есть Блок.

– Ну, как знаешь. Что теперь собираешься делать?

– Я не могу сейчас про это думать. Голова другими делами занята, более неотложными. Сегодня днем окружной прокурор проводит пресс-конференцию, на которой собирается разрушить жизнь моего клиента, а я не могу этого допустить. Ты знаком с Кастро?

– Никогда с ним не встречался. Ему предложили представиться – обычное дело для нового прокурора. Он отказался. У меня нет никаких рычагов воздействия на этого парня. Хотя это не значит, что он стопроцентно чист. В этом городе такого просто не бывает. Думаю, что он уже вступил в партнерские отношения с кем-то еще. И у него скоро выборы.

Правосудие – это кувалда. Кастро требовалась уверенность в том, что он вступит в этот избирательный цикл с солидным обвинительным приговором в кармане. Дело Джексона обещало стать громким, и Кастро проехался бы верхом на этой победе до самой избирательной урны. На выборах у него имелся серьезный соперник в лице Моргана Монтгомери – бывшего председателя НАСПЦН[14], талантливого юриста по гражданским правам и филантропа.

– Я должен что-то сделать, чтобы снять ненужный накал с этого дела. Кастро явно попытается превратить это разбирательство во вторую серию процесса О Джей Симпсона[15].

– И что же ты можешь сделать?

– Что-нибудь придумаю.

– Вот этого я и опасаюсь. Когда ты используешь этот свой большой мозг, не забывай, что у него есть своя цена. И что кто-нибудь в какой-то момент попытается ее получить.

Глава 8

Эдди

Прежде чем встретиться со всеми остальными из своей команды, я попросил Тони заскочить ко мне домой, чтобы прихватить кое-какие личные вещички. Я не хотел, чтобы меня застали на улице с пустыми руками – к примеру, если какой-нибудь киллер из Вайоминга попытается сунуть мне под нос ствол двадцать второго калибра. Бронзовый кастет, который я держал в офисе на всякий пожарный, был чертовски тяжелым, но вот пара керамических, припрятанных у меня дома в письменном столе, были достаточно легкими, чтобы держать их в карманах без риска продрать подкладку костюма. На всякий случай я засунул в носок и складной нож-выкидуху. Этот нож с перламутровой рукояткой подарил мне Джимми, когда я выиграл свой первый любительский бой. Джимми боксировал лучше меня, но я был быстрее. Мы тренировались вместе, росли вместе. Я всегда был рад, что судьба свела меня с ним.

Тони высадил меня у подножия небоскреба на Уолл-стрит. Офисы Эла Пэриша разительно отличались от вместилища юридической фирмы «Флинн и Брукс». Располагались они на пяти этажах. С видом на реку. Кругом сияющий хром, надраенная медь и красное дерево. И юристы разного ранга в дорогущих костюмах, сшитых на заказ. Причем можно не опасаться, что кто-нибудь из клиентов услышит крики, доносящиеся с нижнего этажа, где кому-то поперек задницы татуировочной машинкой набивают надпись «Маменькин сынок».

Гарри и Кейт уже поджидали меня в приемной.

– Хорошо, что ты смог прийти, – сказала Кейт.

– Джексон уже здесь? – спросил я.

– Он в конференц-зале, с Элом и еще полудюжиной людей в костюмах. Все из которых берут по две сотни в час, – сообщил Гарри.

– У нас уже есть план, как разобраться с этой пресс-конференцией окружного прокурора? – спросила Кейт.

– Почти. А пока что мне нужно, чтобы ты взяла эту встречу с Джоном на себя. Скажи ему, что все с ним будет в порядке.

– Но он может сесть в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, – заметила Кейт.

– Разумеется может. Но сейчас нам нужно, чтобы он не терял боевого настроя. Ты должна сказать ему, что ему предстоит пройти через натуральный ад, но он выйдет оттуда живым и свободным человеком.

– Почему именно я?

Гарри склонился к ней и произнес:

– Потому что когда ты говоришь людям, что все будет хорошо, они тебе верят. Ты ничего им не втираешь. Ты просто констатируешь факт.

Я кивнул, глянув на пустое кожаное кресло рядом с Гарри. Затем на мгновение задержался, чтобы оценить свой наряд. Галстук распущен, воротничок рубашки расстегнут… Рубашка из тех, что продаются сразу по три штуки в целлофановой упаковке, черный костюм тоже готовый из универмага. А вот вокруг Гарри всегда витал дух аристократической элегантности, что бы на нем ни было надето. Сегодня он красовался в коричневом твидовом блейзере поверх красного шерстяного кардигана. Темно-серые брюки… Начищенные до блеска туфли ручной работы из известного лондонского магазина для джентльменов… Кейт тоже как всегда выглядела на все сто: темный деловой костюм, белая блузка, миллион ручек в сумочке и три крупноформатных линованных блокнота. Сразу видать организованного человека, настоящего профессионала.

Гарри и Кейт выглядели так, словно и сами работали в этой пафосной фирме. Я же был скорее похож на подзащитного.

Я неохотно опустился в кожаное кресло, стараясь особо не портить окружающую обстановку своим внешним видом.

Из-за стеклянных дверей, отделявших приемную от лабиринта юридических офисов, вышла какая-то дама – тоже, видно, из юристов.

– Теперь мы готовы принять вас. Не пройдете ли со мной? – сказала она.

Мы встали, и я последовал за Гарри и Кейт по длинному, обшитому деревом коридору в просторный конференц-зал – примерно такой же площади, как и весь наш офис со всеми подсобными помещениями. От обилия дорогих костюмов зарябило в глазах. Эл Пэриш сидел во главе стола, Джексон – слева от него, рядом со своей женой. Я принялся подсчитывать молодых младших юристов и бросил это занятие, когда счет перевалил за десять.

Вид у Джона был бледный. Его жена, блондинка с добрым мягким лицом и печальными глазами, выдернула из стоящей перед ней коробки чистую бумажную салфетку и промокнула их.

Пэриш представил ей нас. Голос у Элисон Джексон прерывался от волнения, хрипловатый и явно наполненный страхом. Она потрудилась поздороваться с каждым из нас по отдельности. Гарри взял ее тонкую руку в свою, положил ладонь ей на плечо и произнес:

– Мы как следует позаботимся о Джоне, я обещаю.

Элисон выдавила улыбку. А потом опять опустилась в кресло рядом со своим мужем и нервно оглядела переполненный конференц-зал. Кейт немного понаблюдала за ней, затем наклонилась ко мне и прошептала:

– Тут народу, как в зале ожидания в аэропорту в канун Рождества… Элисон просто места себе не находит. Надо бы нам малость сократить состав собравшихся.

Я кивнул и повернулся к ближайшему ко мне адвокату. Он был еще совсем молод. Чуть за двадцать. Светлые волосы, голубые глаза и такая мужественная, такой совершенной формы челюсть, будто ее обладатель сошел с обложки какого-то модного каталога.

– Чем вы здесь занимаетесь? – тихонько спросил я.

– Я младший юрист, назначен в группу защиты мистера Джексона. Меня зовут Бродерик Ротшильд, – представился он, протягивая мне мускулистую руку с нежной розовой кожей, гладкой, как у новорожденного.

Я пожал ее, и он одарил меня улыбкой из телерекламы зубной пасты.

– Ну а вы? – спросил я молодую даму, сидящую рядом с ним.

– Вероника Колвилл-Норт, – отозвалась она. – Тоже младший юрист.

– Эрик Фонг, – произнес кто еще.

– Порше Блумингдейл…

– Харрисон Вашингтон-третий…

Я прекратил делать вид, будто мне все это и вправду до жути интересно, когда дошел до Харрисона Вашингтона-третьего. Меня окружали сплошь детишки всяких богатеев. Выпускники Гарварда. Самые сливки. Лучшие молодые юридические умы во всей стране.

Что делало их совершенно бесполезными для меня и нашего клиента.

Никто не имеет меньшее представление о том, как выиграть дело об убийстве, чем молодой высокообразованный юрист. С таким же успехом эти ребятки могли бы специализироваться в своем Гарварде на чем-нибудь вроде обслуживания сантехники. Проблема в том, что некоторые из них думают, будто знают всё на свете, а остальные – будто знают хоть что-то, что может быть еще хуже.

Но, по крайней мере, у меня появилась идея, как сорвать пресс-конференцию Кастро.

– Эл, мне хотелось бы одолжить у вас этих замечательных помощников, – обратился я к Пэришу.

– Всегда пожалуйста. Они уже подготовили все ходатайства, необходимые для открытия дела, и собрали информацию по всем возможным прецедентам. Вы имеете в виду что-либо конкретное?

– Конечно. Мне нужно, чтобы они сейчас пошли по домам и переоделись.

Пэриш как-то странно посмотрел на меня. Я повернулся к собравшимся в зале юным коллегам:

– Мне нужно, чтобы все вы пошли домой и сменили одежду. Надели какие-нибудь бесформенные драные джинсы… Спортивные штаны с вытянутыми коленками… Футболки… Шапочки-менингитки… Короче, самые дрянные шмотки, какие только найдутся у вас в гардеробе. Надевайте все это, и через час встречаемся на Фоули.

Я опять повернулся к Пэришу:

– Эл, насколько я понимаю, Джон уже уплатил вам задаток. Мне понадобится некоторая его часть. На расходы по делу.

– Расходы? – переспросил Пэриш.

– Да, расходы. Судебные процессы по делам об убийствах стоят денег. Мне нужно двадцать пять штук наличными.

– Господи, на какие же цели? – вопросил Эл.

Джексон тоже был явно озадачен.

– Джон, моя коллега Кейт сейчас все с вами обговорит. Доверьтесь ей. И мне тоже. Деньги, которые вы передали фирме Эла, предназначены для вашей защиты. Мне нужно двадцать пять тысяч для решения одной из частей этой задачи.

– Какой именно? – спросил Джон.

– Такой, благодаря которой ваш лик не появится в шестичасовых новостях.

Глава 9

Кейт

Для некоторых адвокатов не бывает плохих дел. Бывают только плохие клиенты.

Кейт так не считала.

Бо́льшая часть ее юридической практики заключалась в методичном, скрупулезном и неутомимом обдирании последних шкур с мужчин, которые, будучи руководителями компаний, топ-менеджерами и директорами, решили использовать свою власть и влияние, чтобы затаскивать в постель своих младших сотрудниц. Или того хуже. И у Кейт это очень хорошо получалось. За то короткое время, что она была партнером Эдди, Кейт дочиста разорила восемнадцать крупных компаний, в результате чего пять директоров были уволены, семь ушли по собственному желанию, а трое руководителей высшего звена были понижены в должности. Она даже так хорошо поработала над устранением одного особенно гадостного директора, что его жена поручила Кейт заняться ее разводом – буквально через неделю после того, как этот поганец получил в своей фирме пинка под зад.

Кейт была просто великолепна в таких делах, потому что ей не требовалось особо напрягать воображение, чтобы понять своих клиенток и проникнуться сочувствием к ним. Кейт и сама была одной из этих женщин. На которых смотрели с вожделением. Которых лапали. Которым отказывали в элементарном уважении. Над которыми потешались. И которые абсолютно ничего не могли с этим поделать. В своей прежней фирме, в которой Кейт работала младшим юристом, она располагалась на самой нижней ступеньке общественной лестницы. Кому она могла пожаловаться? Кто вступился бы за нее? Кейт не сразу поняла, что ей нужно бороться за себя своими собственными силами. Из этой фирмы она ушла почти два года назад. И теперь была той, к кому могли прийти за помощью другие женщины. Кейт была тем человеком, каким мечтала стать, когда у нее спрашивали на работе, как она относится к чулкам, где покупает себе нижнее белье и находит ли своего начальника привлекательным мужиком – с невысказанным обещанием, что, если она переспит с определенными людьми, ее карьера сразу же пойдет в гору.

Так вот: карьера у нее и впрямь пошла в гору. Начавшись с хреновой тучи денег и осуждения в уголовном порядке того самого начальника, который столь агрессивно домогался ее.

До того, как податься в юристы, Кейт была простой джерсийской девчонкой из рабочего класса и росла в Эджуотере со своей лучшей подругой Блок, а из окна ее спальни открывался вид прямо на реку. У нее была хорошая семья. Любящие родители. Вечерами ее мама вязала, уютно устроившись в своем мягком кресле в гостиной. Кейт вполуха прислушивалась к щелканью спиц и смотрела в окно. Негаснущие желтые огни офисов в небоскребах Манхэттена походили ночью на упавшие звезды на фоне темных вод, отделявших ее от острова. Кейт всегда хотела быть одной из тех женщин, что засиживаются в этих офисах допоздна, трудясь не покладая рук. Если время переваливало за половину двенадцатого, а отец так и не возвращался домой, юная Кейт не могла не заметить, что вязальные спицы ее мамы стучат заметно быстрее. Смена ее отца, офицера нью-йоркской полиции, заканчивалась в десять тридцать. Если к половине двенадцатого его еще не было дома, это могло означать одно из двух: либо он отправился в бар выпить со своими приятелями, либо с ним случилось что-то плохое. К полуночи нервы у мамы были уже на пределе. Кейт, которой даже из ее комнаты было видно мост через Гудзон, смотрела на фары проезжавших мимо машин и мысленно молилась, чтобы одна из них была машиной ее отца. Чтобы он вернулся домой целым и невредимым.

В конце концов отец всегда возвращался домой. Кейт слышала, как хлопала входная дверь. И тогда тишина опять наполнялась мерным перестуком спиц. Если он опаздывал, то всегда повторялась одна и та же шутка.

Мать напускалась на него:

– Ну почему же ты не позвонил и не предупредил, что задержишься? Я чуть с ума не сошла, тебя дожидаясь!

А отец всегда отвечал одно и то же:

– Детка, это опасная работа. Очень многие копы так и не возвращаются домой к своим женам. Иногда они остаются ночевать у каких-нибудь своих подруг.

Затем со стороны лестницы доносились более успокаивающие звуки. Кейт слышала скрип дверцы духовки, звон столовых приборов и стаканов на их маленьком кухонном столе, когда ее родители за полночь усаживались ужинать. Кейт никогда не спускалась к ним. Хотя могла бы. Могла бы залезть к папочке на колени, и он обнял бы ее, пощекотал и сказал, что она плохая девочка, раз не ложится спать так поздно.

Но Кейт позволяла родителям побыть наедине. Ей было достаточно знать, что отец дома, в полной безопасности.

Теперь она сидела рядом с Гарри за столом для переговоров в роскошном офисе Эла Пэриша, напротив очень богатого человека, которому грозил пожизненный срок тюремного заключения. Кейт по-прежнему оставалась все той же джерсийской девчонкой из рабочего класса. Примерно полчаса назад, перед тем как Эдди и помощники Пэриша куда-то ушли, было решено устроить небольшой перерыв. Джексонам принесли кое-какие напитки и закуски, а Эл отправился с Эдди за наличными в хранилище фирмы. Теперь они все вернулись в зал. Эл устроился во главе стола, Джексоны – слева от него. Кейт и Гарри придвинули стулья к столу напротив них.

То, как ты располагаешься за столом переговоров относительно твоего клиента, имеет очень большое значение. Эл Пэриш знал это не хуже любого адвоката. Когда ты с ходу занимаешь место во главе стола – это игра мускулами, демонстрация силы. Типа, вы находитесь в моем доме. Это мой офис. Мой клиент. Мое дело. А вы всего лишь мои подручные.

Однако он, как видно, еще не просек, что недооценивать Кейт – себе дороже.

– Джон, с Кейт вы уже знакомы, насколько я помню. Однако нашим главным бойцом в зале суда будет Эдди. Именно боец для этого дела нам и требуется. А Кейт займется кое-какой подготовительной работой…

Гарри уже поднял было палец и открыл рот, как будто собираясь возразить. Он хорошо знал, чего на самом деле стоит Кейт, и ощутил стремление вступиться за нее. Но хотя был заслуженным ветераном госслужбы, бывшим судьей высшей инстанции и настоящим джентльменом, готовым защитить Кейт даже ценой собственной жизни, также понимал, что Кейт не нуждается в том, чтобы он вел ее сражения за нее. Поэтому вовремя остановился. Закрыл рот. Положил руки на стол и улыбнулся ей.

Кейт не требовалось, чтобы Гарри вступался за нее. Но было приятно сознавать, что он всегда рядом, если возникнет такая нужда.

– Могу я прервать вас, мистер Пэриш? – бесцеремонно перебила его Кейт, после чего обратилась к Джексонам: – Боюсь, что Эл пока не знаком с теми принципами, по которым мы с Эдди строим свою работу. Я выступлю со вступительным словом в суде и буду проводить встречные допросы свидетелей наравне со своим партнером. У Эдди… творческий подход к закону, скажем так. Именно этим он сейчас и занимается, – добавила она, мотнув головой в сторону телевизора в углу, на котором уже начиналась прямая трансляция с места предстоящих событий. После ухода Эдди, забравшего с собой молодежь, кто-то из помощников Пэриша включил местный новостной канал.

Кастро собирался открыть свою пресс-конференцию буквально с минуты на минуту.

– Эл, не могли бы вы встать на секундочку? – попросила Кейт.

На лице у Пэриша отразилось замешательство, но он все же поднялся с кресла.

– Я хочу ненадолго пересесть поближе к Джону, – объяснила Кейт, обходя вокруг стола и занимая кресло Пэриша.

Сидя за столом напротив клиента, ты создаешь дистанцию между вами, причем не только чисто физически. Если Кейт собиралась завоевать доверие этого человека, то ей требовалось задействовать все доступные средства из своего арсенала. Когда Пэриш присел рядом с Гарри, через стол от своего клиента, а Кейт оказалась во главе стола, его растерянный вид вскоре сменился раздражением.

Эл многозначительно кашлянул. Покосился на Гарри. Его решительно поставила на место женщина, которая была лет на тридцать моложе его. Либо он справится с этим, либо Кейт придется справляться с ним.

Гарри одарил Пэриша понимающей улыбкой. Тот не стал улыбаться в ответ.

Кейт тем временем сосредоточилась на Джоне. Расправила плечи, откинулась на спинку кресла и не сводила с него глаз – сосредоточившись только на нем, следя за тем, чтобы полностью завладеть его вниманием.

– Джон, это дело потребует некоторого времени, прежде чем дойти до суда. К счастью, не слишком большого. У окружного прокурора Кастро скоро выборы, и имеется еще один серьезный претендент на эту должность. Морган Монтгомери – популярный адвокат по гражданским правам, многие жители этого города явно проголосуют за него. Если Кастро хочет победить, то ускорит передачу этого дела в суд, чтобы под флагом победы на данном процессе одержать победу и на выборах. Так что годами ждать не придется. Это первая хорошая новость. А вот вам и вторая – мы не позволим Кастро победить. Вы должны верить, что мы защитим вас. Но это доверие должно быть двусторонним. Мы тоже должны быть уверены, что вы справитесь. Вы нам нужны сильным на этом процессе.

Джексон опустил голову, крепко зажмурился. Физически он был в отличной форме. Хирург обязан заботиться о своем разуме и теле, чтобы сохранять способность постоянно работать на пике своего мастерства. Эти физические данные и разум были созданы не для тщеславия, не для того, чтобы попусту кичиться ими, – они были созданы для служения другим людям. Ощутив его боль, Элисон обеими руками обняла Джона, положила голову ему на плечо и прошептала, что все будет хорошо.

– Послушайте Элисон, Джон. Все будет хорошо, – сказал Гарри.

Джон вскинул голову – глаза у него были влажными и красными, а когда он заговорил, голос у него сразу же сорвался.

– Откуда вам знать, что все будет хорошо? Вы просто не можете этого знать!

– Мы знаем, что вы невиновны, – ответила ему Кейт. – Иначе нас здесь не было бы. Это основной принцип нашей фирмы. Мы не представляем виновных.

– Люди думают, что это я убил эту женщину, – проговорил Джон, после чего наконец не выдержал.

Кейт позволила ему выплакаться, предоставив жене утешать его.

– Джон… – начал было Пэриш, протягивая к нему руку. Кейт стрельнула в него острым взглядом. Гарри толкнул его локтем под столом, а затем покачал головой – приказывая Пэришу заткнуться.